Sunspots

— Я знаю, что ты там, — сказал Том, глядя в книгу. Он перевернул страницу, изображая равнодушие. — Выйдешь и покажешься мне? Ответа не последовало, но Том чувствовал его. Присутствие Четвертого походило на лесной костер, изрыгающий клубы дыма и пышущий жаром. Том почувствовал, как тот пробрался обратно в библиотеку через какое-то время после последнего визита Гарри. Он был близко. Вероятно, дожидался появления Гарри, и Том еще не решил, что с этим делать. Четвертый был в меру опасен, но не представлял реальной угрозы ни для кого из них. Нестабильный разум делал его непредсказуемым, но в то же время делал его заклинания небрежными и слабыми. На данный момент Тома меньше интересовала его поимка, чем то, что вообще замышлял этот младший крестраж. Огонь в очаге вспыхнул, возвещая о прибытии Гарри, и Том перевернул непрочитанную страницу. У Гарри была привычка здороваться немедленно — если он был в хорошем настроении, — торопливо выходя из-за стеллажей с каким-нибудь заявлением, прежде чем сосредоточиться на проекте, запланированном на вечер. Даже когда он не был особо весел, он очень редко задерживался в темных коридорах огромной библиотеки. Но в этот раз он довольно долго хранил молчание и не появлялся. А, вот оно что. Легкое шарканье ног, за которым последовала тишина. Сдерживая кислую мину, Том прислушался, гадая, о чем эти двое могут разговаривать и как им удается вести себя так тихо. Он вообще ничего не слышал, пока, наконец, не разобрал резкий шёпот Гарри: «да пошло оно». Том вернул все свое внимание книге, едва удостоив Гарри взглядом, когда тот наконец вошел и плюхнулся в кресло. — Привет, — сказал Гарри, поджимая под себя ноги. — Над чем работаешь? Том наблюдал, как Гарри призвал плед и большую книгу, положил ее на маленький столик рядом с креслом, поправил плед и устроился поудобнее. Он выглядел слишком уж невинно. — Ничего особо интересного, — ответил Том. Он чувствовал, что Четвертый прячется где-то поблизости. — А ты? — Подумал, что сегодня вечером почитаю о магических существах. В частности, о единорогах и троллях. Он провоцировал Тома, ожидая, что тот спросит, и Том пошел еще дальше. Крючковатым движением пальца он придвинул кресло Гарри ближе к себе, так что их колени почти соприкоснулись, и посмотрел ему в глаза, глубоко погружаясь в его мысли. Это стало приятным сюрпризом — все еще вызывающим беспокойство, но приятным, — Гарри не предал Тома, сговорившись с Четвертым. Он его даже не видел. Вместо того чтобы плести интриги с блудными крестражами, он топтался за пределами зоны отдыха, обдумывая весьма насыщенный вечер. Похоже, произошло нечто, повергшее его в довольно нестабильное настроение, которое он твердо решил скрыть от Тома по целому водовороту незрелых причин. Эта пародия на дружбу с мальчишкой Ноттом подошла к концу, и Гарри, помимо прочего, казалось, сгорал от стыда за свое поведение накануне этого события. И было кое-что еще. Кое-что куда более интересное. Том решил, что хочет, чтобы мальчишка сам все объяснил, а не портить сюрприз. Он покинул разум Гарри, позволив самодовольному выражению отразиться на своем лице. — Полагаю, ты насладился праздником. Гарри фыркнул. — Ну и денек выдался, это точно. — Ты встретил своих родителей? — Что, сам не посмотрел? — Нет, не смотрел. — Том не хотел говорить Гарри, что копался в его разуме только в поисках следов Четвертого, поэтому промолчал. — Расскажи мне, что случилось. — Ну, я их встретил. Но потом я увидел самое невероятное... — Сперва я хотел бы обсудить твоих родителей. Расскажи, о чем вы говорили? Гарри нахмурился. — Мы особо не разговаривали. Они сказали, что заглянули мне в душу и считают меня хорошим человеком... что, очевидно, полная чушь. — О? И почему ты так думаешь? — Ну, я далек от идеала, не так ли? Я полностью одержим нелегальной магией. И я хочу вернуть тебя, разве нет? Гребаного Темного Лорда. Другую его версию, но по сути того же человека, который их убил. Том сузил глаза. Раньше он не замечал за ним мятежных эмоций, но сейчас Гарри звучал довольно злобно. — Начинаем сомневаться? — Конечно, нет. Просто... Том, да ладно тебе, ты же понимаешь. Я знаю, что понимаешь. В смысле, Волдеморт пытался переманить их на свою сторону, и это не сработало до такой степени, что он их убил. Так что они бы... Они бы не поняли. — Понимаю, — ответил Том. Он сложил руки на коленях, тихо наблюдая за Гарри, и снова начал скользить по его мыслям. — И тебя нисколько не успокоили их заверения в том, что они будут любить тебя, что бы ни случилось? Гарри пожал плечами. — Они знают меня недостаточно хорошо, чтобы любить. Это пустые слова. — Ты не веришь в безусловную любовь? — удивленно спросил Том. — Мне казалось, большинство людей испытывают подобное к своим родителям или детям. Гарри скривил губы. — Я... не думаю, что знаю об этом достаточно, чтобы иметь свое мнение. В любом случае, на меня это не особо влияет, учитывая, что они мертвы. Это был приемлемый ответ. Он был бездушным, отстраненным и поразительно явным доказательством неоспоримого факта, который беспокоил Тома куда больше, чем следовало: Гарри был его частью. Они были одним и тем же человеком, выросшим в разных обстоятельствах, но все же частями одного целого. Это было ужасно приятное осознание, но шокирующее. Словно смотреть на свое отражение в кривом зеркале. Том не стал озвучивать это вслух. — Что еще произошло этим вечером? Настроение Гарри тут же переменилось. Он широко улыбнулся, словно сдерживая смех. — Ну, я пошел прогуляться по подземельям, чтобы все это обдумать, и наткнулся на горного тролля. Взорвал его Бомбардой. Это был такой кайф. — Бомбардой? И, полагаю, ты не обрушил замок себе на голову, раз уж все еще жив. Фыркнув, Гарри откинулся в кресле и махнул рукой. — Да ладно, Том. Я способен на большее. — И как же горный тролль оказался в подземельях Хогвартса? Гарри пожал плечами. — Надеюсь узнать больше завтра, но профессора, с которыми я говорил, казались такими же озадаченными, как и я. Не знаю, может, чья-то дурацкая шутка. Но потом я пошел на школьную вечеринку, напился и через какое-то время, спотыкаясь, забрел в Запретный лес. — И впрямь насыщенный вечер. Ты пошел один? Каким бы компетентным ты ни был, это все равно очень безответственно. — О, нет. Я пошел с Теодором. — Он отвел взгляд, нестабильные эмоции сменились легкой хмуростью, но мгновение спустя он снова улыбнулся. — Но это даже вполовину не так интересно, как то, что я нашел в лесу. Я почувствовал там кое-что, и мне пришлось пойти за этим чувством. Очень похоже на то, как, по-моему, должна ощущаться твоя магия. Я не мог сопротивляться. — И ты нашел источник? — Ага. Я нашел двух человек глубоко в лесу. Они как раз убили единорога, и один из них пил его кровь. Он сказал это с такой солнечной интонацией, что Тому показалось, что он ослышался. — Единорога? Должно быть, это было тяжелое зрелище. Гарри рассмеялся. — О нет, только не ты туда же. Теодор закатил истерику, он был так расстроен. — А ты — нет? — спросил Том, хотя уже знал ответ. Он подался вперед, заинтригованный. — Дай подумать, что является противоположностью слову «расстроен»? Возбужден? Потому что это все, что я чувствовал. — Он посмотрел в сторону с задумчивым выражением, кончик языка метнулся наружу, смачивая нижнюю губу. — Тебе стоило там быть. Там было столько магии, и это было так приятно. В смысле, мне жаль этого единорога, но... Я хотел вываляться в этой магии. Позволить ей покрыть меня целиком, чтобы кто-то мог ее слизать. У Тома были вопросы. Конечно, были. Он хотел знать, кто в здравом уме решится на такое безрассудство, как питье свежей крови единорога — хотя у него, несомненно, была веская теория на этот счет. Он хотел знать все, что Гарри видел и слышал в лесу, чтобы подтвердить свою теорию. Но что более важно, он хотел Гарри. Быть настолько лишенным стыда, так охотно описывать подобную реакцию на то, что можно назвать актом истинного зла... Выглядеть таким развратным, вспоминая об этом событии. Эта часть его души поистине была чем-то невероятным. Было легко погрузиться в мечты, представляя, чего они могли бы достичь однажды. И, судя по его порочной ухмылочке, Гарри был слишком хорошо осведомлен о мыслях Тома. — В чем дело, Том? Ты кажешься... расстроенным, — сказал он, расплетая ноги и перенося вес вперед, чтобы пододвинуться ближе. Искушение смотрело Тому прямо в лицо, и он встретил его в лоб. — Думаю, ты обнаружишь, что со мной все обстоит как раз наоборот. Гарри рассмеялся, соскользнул со своего кресла и оседлал колени Тома. Прошло немало времени с тех пор, как они делали это в последний раз, и Том был уверен, что на то была причина, но в тот момент с трудом мог вспомнить, какая именно. Гарри прижался к нему, крепко сжимая бедра по обе стороны, упираясь коленями в задние углы кресла. Его прикосновения к плечам Тома были такими почтительными, но твердыми. Они казались почти реальным. Это почти напомнило Тому о том, что приготовил для него мир за пределами этого места. Иногда он задумывался о том, как сильно все изменится, когда он покинет библиотеку. Этот карманный мир был таким точным, таким контролируемым. Потребуется немало труда, чтобы установить такой же контроль над миром людей. Но с Гарри на его стороне... знаменитость за считанные часы откроет возможности, за которые Тому иначе пришлось бы бороться несколько лет. Все, что Тому было нужно, — это удержать то, что у него уже есть. В конечном итоге все сводилось к тому, найдет ли Гарри Философский камень, или ему придется пожертвовать собственной жизнью ради воскрешения Тома. — Я скучал по этому, — мягко сказал Гарри; на его губах играла кокетливая улыбка. — Как думаешь, кто мог убить того единорога, маленькая змейка? — ответил Том, улыбаясь от того, как потемнели глаза Гарри от этого прозвища. Изящные руки скользнули по воротнику Тома, блеснули белые зубы, прикусив губу. — Это должен быть Волдеморт, и, вероятно, профессор Вальфар. Или, может быть, профессор Снейп. — Я не могу говорить ни за одного из твоих профессоров, но другим человеком несомненно был Волдеморт. Кровь единорога — крайне опасная субстанция. Восстанавливающая, но проклятая. Пить прямо из трупа — значит обречь себя на ужасающие последствия. Никто другой не мог бы быть в таком отчаянии, чтобы пойти на подобный шаг. Гарри кивнул, теребя расшитый подол мантии Тома. — Думаешь, он скрывается под видом профессора? Но я бы заметил, если только он не умеет как-то прятать свою ауру. Я... подозревал кого-то, кажется... — его голос затих, он нахмурился, глядя на одежду Тома. — Каждый раз, когда мне кажется, что я понял, имя ускользает. — Расскажи мне об остальном персонале Хогвартса. Кто-нибудь из них кажется тебе хоть в чем-то странным? — Большинства из них я почти не вижу. А те, кто ведет у меня занятия, не кажутся странными. Том коснулся мыслей Гарри и обнаружил крупицу информации, которая, казалось, была заперта за стеной. — Кто преподает у вас Защиту от Темных искусств? Я не могу этого увидеть. Гарри моргнул. Он нахмурился и моргнул снова, сильнее. — О. Профессор Квиррелл. Я постоянно о нем забываю. — Расскажи мне о нем, — потребовал Том, внимательно наблюдая за тем, как Гарри активно борется с тем, что, несомненно, было мощным заклинанием забвения. Он увидел момент, когда Гарри пробил блок. — Он... Он применил ко мне легилименцию! Я совершенно забыл! Он видел, как я думаю о тебе. И… — Он ахнул, вцепившись в мантию Тома. — Он должен быть Волдемортом! Он такой могущественный, Том. Большую часть времени он ведет себя так, словно вот-вот умрет от страха. Но когда мы остаемся один на один, он меняется. Его магия меняется, как будто я имею дело с совершенно другим человеком. И... И... — Он замолчал, напряженно думая. — Мы уже говорили. Он знает, что я знаю, и... Кажется, я угрожал ему тобой? Он совершенно тебя недооценивает. — Неужели? — Как увлекательно, что этот бестелесный дух считает себя могущественнее своего прародителя. — А еще... у меня жутко болит голова рядом с ним, но только иногда. В начале семестра было совсем плохо. Но когда проявляется его настоящая магия, я могу вроде как... использовать ее, чтобы боль ушла. Тому пришлось на мгновение задуматься над этим. — Головные боли, вероятно, вызваны тем, что ты крестраж. Твоя душа тянется к его душе, борясь с телом за воссоединение. — Души были странными штуками, и Тому было бы интересно доказать эту теорию. Но тот факт, что части одной души хотят воссоединиться, имеет огромный смысл. — Что касается использования его магии для снятия головной боли — я не уверен, так как никогда не испытывал магической чувствительности. Несмотря на это, я почти уверен, что это Волдеморт. — Значит, он у нас в руках! Наверное. Как мне узнать наверняка? Том снова скользнул в разум Гарри, с интересом наблюдая, как тот медленно разрушает чары памяти, сдерживающие все мысли о его профессоре Защиты. События их личной встречи разворачивались по кусочкам. Как ни странно, Волдеморт казался вполне психически стабильным и дружелюбным по отношению к Гарри. Это вызывало опасения. — Ты мог бы обратиться к нему напрямую, учитывая, что вы уже обсуждали этот вопрос. Однако я бы не рекомендовал такой метод. Скорее всего, он опасен. На данный момент лучше всего будет отправить анонимное письмо, в котором ты сообщишь о своих подозрениях и предложить продолжить переписку. Полагаю, он будет думать, что его заклинание забвения все еще действует, и с радостью поддержит этот фарс с анонимностью. — Ладно... — Когда он ответит, мы разработаем план, как заставить его привести тебя к Философскому камню. Уверен, он уже добыл какую-то информацию о его местонахождении. — Верно. Если только я не забуду обо всем этом, как только проснусь. Я забывал каждый раз, когда думал о нем. — Гарри вздохнул и положил подбородок на плечо Тома. — Как же хорошо. Это было хорошо. И в этом заключалась часть проблемы. Том чувствовал слабость в своей привязанности к Гарри; это было проблемой, когда он имел дело с ним-ребенком, а теперь, когда он вернулся, это мешало еще больше. Тому еще столько всего нужно было сделать в этом месте, особенно теперь, когда побег был уже близок. Вечер, потраченный на что-то столь мимолетное и неважное, как... как объятия — как бы ему ни не хотелось признавать, что именно этим они и занимаются, — был вечером, потраченным впустую. И все же Гарри был его. Он принадлежал Тому, и он узнал кое-что весьма полезное, а значит, теперь он заслуживал награду, не так ли? — Я боюсь создать у тебя неверное впечатление, — наконец ответил Том. — У тебя есть привычка заходить далеко за мои границы. — О. — Гарри напрягся, отстраняясь. — Я... Прости. Так пойдет? — Да, — ответил Том, положив руки на талию Гарри. — Пока этого достаточно. Гарри устроился поудобнее и сказал единственную вещь, способную сломить решимость Тома не развивать ситуацию дальше. — Я просто никак не могу забыть, как приятно ощущалась эта магия в лесу... Я постоянно думаю об этом. — Его голос перешел в развратный шепот, ноги сильнее сжали Тома, притягивая ближе, сжимая ровно настолько, чтобы это граничило с непристойностью. Тому подумал, что в самом деле было бы весьма расточительно продолжать отталкивать его. Прошло несколько недель с тех пор, как они в последний раз прикасались друг к другу, если его расчеты были верны. Это слишком долго, и Гарри доказал, что готов искать компанию на стороне, пусть даже назло. Тому нужно было поддерживать интерес Гарри. Периодическое положительное подкрепление было бы продуктивным. А еще была мысль о том, что Гарри не сбежал из леса. Знание того, что его потянуло к месту столь разрушительной и омерзительной магии, было... очень многообещающим. Этот юноша воистину был даром, благословением. Тому следовало бы это помнить. Зубы скользнули по его челюсти, пока он размышлял; легкие, пробующие на вкус, за которыми последовало довольное мычание, когда Том склонил голову набок. — Тебя так сложно понять, знаешь? — тихо сказал Гарри. Он прижался губами к месту прямо под ухом Тома. — Я ждал, что ты оттолкнешь меня, прикажешь ползать у твоих ног или вроде того. — Возможно, так и сделаю, если продолжишь жаловаться. — Наверное, тебе странно иметь дело с тем, кто так поглощен наличием тела и всеми вытекающими из этого привилегиями. Ты ведь так долго был здесь в изоляции. Том едва не оттолкнул его за дерзость подобраться так близко к сути проблемы. — Да, и я останусь в этой ловушке, пока ты будешь продолжать пренебрегать своим долгом. — Мм. Знаешь, что я думаю? Я почти уверен, что уже убедил Волдеморта помочь мне найти этот камень. Кажется, мы говорили об этом. — Гарри отстранился, чтобы посмотреть Тому в глаза. — Я знаю, что уже склонил его на свою сторону. Том проник в разум Гарри и увидел тень воспоминания, подтверждающего это заявление. Разглядеть что-то было трудно — всё было закрашено густым слоем черной, дурманящей магии, — но Гарри практически бросился мужчине на колени, и тот позволил ему это. Что-то горячее и острое кольнуло Тома в грудь. — Представляю, как он должен быть доволен тем, что ручной крестраж так удачно свалился ему на колени, — выплюнул он. Гарри рассмеялся. — Не то слово. И он правда думает, что я выберу его, а не тебя. — А разве нет? Он значительно удобнее, не так ли? Для кого-то с твоим недостатком терпения это наверняка заманчиво. — Что может быть удобнее того, к кому я могу приходить во снах каждую ночь? — Гарри казался искренне озадаченным, но затем понимание озарило его лицо. — О. Я понял. Ты думаешь, что раз он там, в реальном мире, я буду проводить с ним больше времени и он начнет нравиться мне больше, чем ты. Что ж, этого не будет. У нас нет и крупицы такой же общей истории, и к тому же он далеко не так великолепен. Его тело-носитель просто ужасно. — Он улыбался Тому с самым невыносимым выражением лица. — Только не говори мне, что ты наконец-то заревновал. — Едва ли, — усмехнулся Том. — Я официально свободен от человека, которого ты для меня подобрал, и теперь ты начинаешь придираться к тому, с кем я провожу время? Звучит как ревность. Почему бы тебе просто не сказать это прямо, Том? Я бы с удовольствием был исключительно с тобой, если тебе так нравится. Как будто Том мог испытывать нечто столь мелочное, как ревность к какому-то смертному или слабой, худшей версии себя самого. Смешно. — О, просто заткнись. Усмешка Гарри стала особенно невыносимой. — Ладно. — Затем он рывком притянул Тома за ворот мантии и жестко поцеловал. Том уловил в этом поцелуе гнев, разочарование — он почти чувствовал те недели, которые Гарри провел в ожидании этого момента, и почувствовал легкий изгиб его губ в улыбке, когда тот понял, что Том сдался. А почему бы и нет? Зачем продолжать сопротивляться этому агенту хаоса, который поможет восстановить мир? Он сам напрашивался на то, чтобы его взяли в оборот с тех самых пор, как они воссоединились, отчаянно желая, чтобы Том заявил права на то, что он принадлежит ему. И Том взял его. Он схватил его обеими руками, сминая их вместе. Эти физические ощущения были лишь имитацией того, что им предстоит в будущем, но это не имело никакого значения. Важно было то, что Гарри точно знал, какой версии Темного Лорда он принадлежит, какой итерации обязан своей верностью. Было весьма заметно, что Гарри стал слишком тихим, даже отвечая на поцелуй, особенно учитывая, насколько голосистым он был в прошлый раз. Все эти саркастичные «Сэры» и «Хозяева» теперь отсутствовали, даже когда Том спустился ниже, чтобы присосаться к его шее сбоку. Заинтригованный, Том взглянул на него, чтобы снова проникнуть в его разум, и тут же нашел ответ — Гарри боялся снова его спугнуть. Он ждал, что его в любую секунду его вышвырнут из сна. Раздраженный Том зарылся пальцами в непослушные волосы, схватил прядь и дернул, но неуверенность не исчезла. Это было... неприятно. Том не собирался вызывать у Гарри столько сомнений. Просто чудо, что он еще не прогнал его, в самом деле, и... — Ты слишком много думаешь. Я же чувствую, — пробормотал Гарри. — Тебе не нужно делать это так часто, знаешь ли. Не со мной. Я твой, Том. Это было очень необычное чувство. Том слегка фыркнул, но не мог не залюбоваться тем, как Гарри выглядит у него на коленях. Абсолютно порочный, с полным хаосом на голове, с остекленевшими от явного желания глазами. — Мой, — задумчиво произнес Том, пробуя слово на вкус. — Ведь именно этого ты хочешь, верно? Принадлежать мне? — Я уже принадлежу, — тут же ответил Гарри. — Чего я хочу, так это чтобы ты это признал. — А когда та, другая версия меня неизбежно получит тебя в свою власть в своем кабинете? Ты все еще будешь моим? — Конечно. — Гарри тихо рассмеялся. — Я оскорблен тем, что ты мог подумать иначе. А теперь давай, перестань вообще о чем-либо думать на какое-то время. Ты не умрешь, если сделаешь перерыв. Наконец-то. Наконец-то Том уступил постоянному требованию взять этого молодого человека и завладеть им. Он схватил Гарри за воротник мантии, впиваясь пальцами в ткань, когда последние остатки его сомнений растворились. — Ты просто невыносим. — Ах... — выдохнул Гарри. — Разве? Том хотел разорвать его на части, хотел найти ту часть своей души и забрать ее. Вместо этого он его поцеловал. Одна рука сжала мантию Гарри, другая обхватила его затылок, притягивая ближе и сминая губы. Он хотел поглотить его, впитать в себя и показать, что именно значит быть чьей-то собственностью. — Ты сущий кошмар, — ответил Том, в это время кресло под трансформировалось, раскладываясь в кровать. — Постоянно отвлекаешь меня, не даешь работать, умоляя дать тебе больше, и больше, и больше. Гарри издал протяжный стон согласия. — Да, — подтвердил он. — Я только и делаю, что беру. И требую. И умоляю. Том перевернул их, швырнув Гарри на кровать. Он услышал, как из Гарри выбило воздух, и последовавший за этим прерывистый вздох. — Я ненавижу тебя, — почти выплюнул Том. — Ты делаешь меня слабым. — Мн-н-нет, — выдохнул Гарри, но Том прервал его, не дав сказать больше ни слова, и вовлек в очередной неистовый поцелуй. Глубоко внутри Тома разлилось удовлетворение, когда он отстранился и увидел, как голова Гарри упала на подушку. Ноги Гарри обвили его, и Том прорычал: — Такой нуждающийся. — Д-да. Я такой. Он чувствовал, что Гарри возбужден, как и он сам, и потерся о него. Бедра Гарри подались навстречу, и Том усмехнулся. — Что бы ты сделал, если бы я остановился? Если бы прямо сейчас отправил тебя обратно в твою кровать? — Он потянулся между ними, накрывая Гарри ладонью. — Приполз бы обратно, надеясь попробовать снова завтра? — Каждую ночь. Твой, Том. Я твой, — застонал Гарри, и что это, слезы у него на глазах? Неприемлемо. Абсолютно неприемлемо. Том стер их большим пальцем, а затем снова прижался поцелуем к приоткрытым губам Гарри. — Никто другой никогда не будет для тебя достаточно хорош, так? — спросил Том, шепча ему в губы, и Гарри открыл глаза, глядя на него снизу вверх. Том отстранился ровно настолько, чтобы увидеть намек на гнев в узкой полоске изумрудно-зеленого, поглощенного расширенными зрачками. — Никто, — выдохнул Гарри. — Никогда. Сколько раз мне еще нужно это повторить? Том смотрел на него, отвлеченный глубиной черноты в этих зрачках. Там было что-то живое и голодное, что, как он знал, соответствовало хищнику, прячущемуся за его собственными глазами. Чистая, идеальная Темная магия. Том дернул бедрами, прижимаясь к Гарри, который сильнее сжал ноги вокруг него, выгибая спину и прижимаясь плотнее. — Ах... — Том не смог сдержать стон, когда сквозь него пронеслось настоящее удовольствие, дразнящее, нарастающее и нарастающее без всякого обещания разрядки. Отчаянно желая кульминации, он призвал палочку и прижал ее кончик к челюсти Гарри. Его заклинание вытянуло из Гарри магию, и Гарри в ответ бросился вперед со своим собственным Утором. В одно мгновение Том взмыл по спирали над своей библиотекой, вращаясь вокруг карманного мира, прежде чем многократно превзойти его в размерах. Это был вид, к которому он мог получить доступ самостоятельно приложив небольшие усилия, но с Утором это было сделать проще. Он оглядел бесконечные просторы пустого астрального пространства, угольно-черного, но искрящегося скрытыми цветами, и насладился напоминанием о том, что он неудержим, бессмертный бог-творец, создавший свой собственный мир и поместивший его сюда, и... Гарри был там. Он был немногим больше мерцающего зеленого огонька, мазка сознания, но он был там. Там, где Том был колоссальным присутствием, межзвездной сущностью, Гарри был непокорным пламенем. Недолговечным, но осознанным. В прошлый раз, когда они делали это, он и близко не заходил так далеко. Том никогда еще не был так горд. Он отстранился, позволяя эффекту заклинания рассеяться, и увидел под собой Гарри; его глаза закатились так, что виднелись одни белки, а член упирался Тому в бедро так твердо, что мог оставить синяк. Том не стал терять времени даром, распахнул их мантии и взял их обоих в руку. — Хх... — ахнул Гарри, возвращаясь в свое тело, и уставился вниз между ними. С полуприкрытыми глазами, ошеломленный, он наблюдал, как Том медленным поворотом запястья скользнул ладонью вверх, охватывая обе головки. — О, блядь, да. Его глаза снова закатились, приоткрытый рот издавал самые тихие, отчаянные звуки. Его бедра дергались вверх, следуя ритму руки Тома, которая продолжала вести их дальше и дальше, преследуя недостижимую цель. Было так неприятно осознавать, что финальной разрядки не будет. Это казалось совершенно бессмысленным. Тщетным. Том уже собирался остановиться, когда Гарри заговорил. — Знаешь, что мне нравится? — он почти растягивал слова, потянувшись вниз, чтобы присоединиться к Тому, и они продолжали ласки, их пальцы сталкивались и скользили вместе. — Просто продолжать и продолжать, оставаясь прямо здесь, прямо на той грани, где тебе кажется, что ты сойдешь с ума от того, как сильно этого хочешь. А потом, когда становится невыносимо... — Он разжал хватку, взяв Тома за запястье и отстранив его руку, чтобы прекратить любую стимуляцию. Том резко вдохнул, его конечности ослабли, пока он боролся за то, чтобы удержаться над Гарри. Гарри плотоядно посмотрел на него. — Но потом ты продолжаешь. Вот, дай я тебе покажу. — Неуверенно Том уперся обеими руками в кровать, обрамляя лицо Гарри, пока тот снова начал его ласкать. — Дело не в том, чтобы кончить. Дело в том, чтобы продолжать это так долго, как только сможешь выдержать. — С этими словами он издал довольный тихий звук, нечто среднее между смехом и стоном, и потянул Тома вниз, перекатывая его на бок. — Так-то лучше, — пробормотал он, а затем оставил дорожку мягких укусов вниз по горлу и плечу Тома, их ноги сплелись, а его рука продолжала двигаться. — Ты хоть представляешь, как сильно я хотел это сделать? — Мм. Могу себе представить, — сумел выдавить Том, пока эта рука скользила по нему с таким твердым, постоянным давлением, пока эти блестящие зеленые глаза смотрели на него сквозь густые ресницы. — Мы можем продолжать столько, сколько захочешь. Пока я не проснусь, если хочешь. — Его голос был таким сладким, таким мягким в ухе Тома, и он держал его так, словно знал, и Том полагал, что так оно и было. — Или я мог бы продолжать, пока ты не захочешь кончить так сильно, что пробьешь этот дурацкий блок, стоящий на этом месте. — Это... так не работает. Ты же знаешь, — пробормотал Том, ненавидя этот факт. — Мы не едим... ах, и мы не спим и не стареем. Эти тела — магия. Моя магия. Гарри издал тихий звук, его рука высвободилась, а затем обхватила чувствительный кончик члена Тома. — Наша магия. — Да, — прошипел Том, толкнувшись в слишком слабую хватку. Тогда Гарри пошевелился, перекатив их так, что оказался сверху. Он прижался к Тому, жестко потираясь. — Если это даже не настоящие тела, тогда почему это так обалденно приятно? — Он присосался губами к тонкой коже над ключицей Тома, посасывая и кусая, затем отстранился, почти жестоко дергая бедрами вниз. — Если это не по-настоящему, почему это намного лучше, чем с кем-либо, кто у меня когда-либо был? Том не знал, как на это ответить. Он был полностью отвлечен зрелищем над собой. Гарри сидел на нем, и теперь обе его руки ласкали Тома, двигаясь вверх-вниз, играя с головкой, затем скользнули к основанию. — Мне нравится, когда ты на меня смотришь, — пробормотал Гарри. — Но мы можем сделать больше, чем просто это, если хочешь, — продолжал он, его бедра двигались в такт движениям рук. — Оно твое. Я твой. Можешь использовать мой рот. Или что угодно еще. Или я мог бы использовать тебя. Это было уже слишком. Постоянная стимуляция, прерываемая краткими мгновениями пустоты, заставляла голову Тома идти кругом. Когда он ничего не ответил, Гарри освободил одну руку, чтобы провести ногтями вниз по груди Тома, издав восхищенный тихий вздох, когда Том застонал. — Гарри, — хрипло произнес он, и Гарри в ответ сжал его ногами. Том приподнялся ровно настолько, чтобы схватить Гарри за плечи и повалить на спину. Он устроился сверху и наклонился, чтобы поцеловать его. Поцелуй начался неистово и жадно, так же отчаянно, как их бьющиеся друг о друга бедра, но в итоге растворился во что-то более медленное. Том расслабился, смакуя это томное отчаяние, пока они оба позволяли безумию сойти на нет. Ни один поцелуй не может длиться вечно, и когда этот закончился, а Том постепенно начал приходить в себя, он бросил взгляд наверх и заметил движение за пределами освещенной огнем зоны, там, где тени сливались с рядами книг. — Ты в порядке? — пробормотал Гарри медленно и лениво. Том не ответил. Он вглядывался в тени, его глаза сузились, когда он увидел Четвертого, выглядывающего из-за стеллажа. Крестраж смотрел в ответ; на его губах играла опасная улыбка, и он медленно покачал головой. — Том? — спросил Гарри чуть более настойчиво. Он посмотрел вниз, а когда снова перевел взгляд на полки, Четвертый уже исчез. — Да, я в порядке. — Ну а мне еще никогда не было лучше, — ответил Гарри с иронией в голосе. — Хотя с нетерпением жду возможности разобраться с этой маленькой проблемой, когда проснусь. Если только ты не против. Погруженный в свои мысли, Том уже собирался спросить, почему для него это должно иметь значение, но потом до него дошел смысл, и он понял, что эта идея ему вполне по душе. — Ты прав, я бы предпочел, чтобы ты этого не делал. Более того, я проверю твой разум, когда ты вернешься, чтобы убедиться в этом. Гарри издал восхищенный смешок, но повернул голову, глядя туда, куда до этого смотрел Том. Там, конечно же, ничего не было. — Ладно. Справедливо будет, если мы будем страдать вместе. Том вернул свое внимание Гарри, не желая пока объяснять ситуацию с Четвертым. Это послужило бы лишь дополнительным отвлекающим фактором, а это было последнее, что им сейчас нужно. Он отстранился от Гарри, поднялся и вернул креслу его первоначальный вид, пока Гарри поднимался на ноги. — Кстати, я доволен твоим прогрессом, — сказал Том, садясь в кресло. — Я почувствовал, что какая-то часть тебя смогла остаться независимой от моего влияния, когда я применил к тебе Утор. Улыбаясь, Гарри сел. — Я немного тренировался. Медитировал почти каждое утро и вечер и пытался сфокусироваться на чувстве собственного "я", когда Анакси и Хорус нападали на меня. И у меня случилось небольшое озарение, когда я просматривал свои старые записи, сделанные еще до того, как узнал о магии. Это помогло. — Раньше ты об этом не упоминал. Я уж было подумал, что ты не воспринял мои наставления всерьез. Гарри пожал плечами, отводя взгляд и слегка хмурясь. — Я хотел удивить тебя, когда у меня начнет по-настоящему хорошо получаться. К тому же, не казалось, что ты в этом так уж заинтересован. — В первую очередь я твой учитель, — фыркнув, сказал Том. — Разве ты забываешь сообщать о своих успехах профессорам, если они не проявляют к тебе стопроцентной заинтересованности? — Это другое, — огрызнулся Гарри. — И они ждут эссе и демонстраций. А ты на меня по вечерам почти не смотришь. — Я и не осознавал, что ты настолько нуждаешься во внимании, — раздраженно ответил Том. Какая наглость со стороны этого мальчишки — каждый вечер врываться в его библиотеку, с такой регулярностью нарушая его уединение, чтобы требовать внимания. — Послушай, — сказал Гарри чуть громче, — я понимаю. Правда, понимаю. Мне тоже нравится быть одному. Если растешь так, как я, это становится привычкой. Но... ты хоть представляешь, что ты для меня значишь? Как сильно я хочу, чтобы я... просто тебе нравился? —Он начал немного краснеть, с удовольствием отметил Том. Заинтригованный, он не стал вмешиваться, когда Гарри сделал паузу, чтобы перевести дух. — Я более чем счастлив проводить большую часть нашего времени в тихом совместном обучении. Мне это нравится, правда. Но... мне нужно знать, на каком мы свете. То, что мы только что сделали... Я имею в виду, если ты собираешься диктовать мне, когда я могу получить оргазм, когда меня здесь даже нет... Для меня это что-то значит, ясно? Это поведение людей, состоящих в отношениях. Том фыркнул. — И это то, чего ты хочешь? Заявления о том, что это отношения? — Да! — Гарри встал, подошел и опустился на колени перед Томом. — И этого уже не избежать, я считаю. Мы так тесно связаны друг с другом, и вроде неплохо ладим, так почему бы и нет? Почему бы не называть вещи своими именами? — Он взял одну из рук Тома и провел губами по тыльной стороне ладони, но затем в его глазах вспыхнуло раздражение. — Серьезно, на что ты там все время смотришь? Четвертый не возвращался, и Том не чувствовал его поблизости, но не мог не всматриваться в окружающие тени. — Я думаю. Тяжело выдохнув через нос, Гарри посмотрел на него снизу вверх. — О чем тут думать? — Об условиях установления официальных отношений. Улыбка Гарри была острой, как бритва. — Я добуду для тебя камень, верну тебе тело и устрою так, что Волдеморт будет там, где ты хочешь. И как только ты вернешься, я использую свое имя, чтобы достать тебе все, что ты только пожелаешь, и все подготовлю. Что еще? Есть какие-нибудь просьбы? — Да. — Тома осенило блестящей идеей. — Я хочу, чтобы ты нашел вместилища остальных крестражей. Гарри склонил голову, заинтригованный. — Ладно. Ты знаешь, где они? — Не имею ни малейшего понятия. Все они были созданы после меня. — Я знаю это, Первый, — Гарри закатил глаза. — Зачем они тебе? Чтобы убедиться, что они в безопасности? — Он улыбнулся, когда Том кивнул. — Правильно, хорошая мысль. И в обмен на то, что я выполню для тебя кучу заданий, я получу право называть тебя своим партнером. Звучит... здорово. — Не забегай так далеко вперед, — протянул Том, наслаждаясь разочарованием в глазах Гарри. — Я не решаюсь связывать себя какими-либо... обязательствами моногамии. В конце концов, ты темный маг, обучающийся на факультете Слизерин. — И что это должно значить? Том улыбнулся, почти очарованный неведением Гарри. — Несомненно, тебе известно о том, какое влияние оказывают друг на друга молодые, впечатлительные маги. И о влиянии твоей магии на твое поведение, когда она выходит из-под контроля. У него действительно хватило наглости выглядеть оскорбленным этим заявлением. — Я само воплощение сдержанности, когда это необходимо. — Он сузил глаза, когда Том издал одиночный резкий смешок. — И как будто кто-то другой может с тобой сравниться. Они все были бы просто пустой тратой времени. — Ты ставишь себя в очень невыгодное положение, отказываясь от участия. Существует огромное количество Темных заклинаний и ритуалов, которые тебе еще предстоит испытать на себе. Ритуалов, в которых участвуют несколько сторон. Уверен, за эти годы ты не раз видел, как я и другие крестражи проводили множество из них. — Ага, целую кучу. Но я не понимаю, какое это имеет отношение к моногамии. Том улыбнулся, подавшись вперед в своем кресле. — Возможно, тебе стоит спросить у своих друзей. Или у твоего профессора Защиты. Предлагать Гарри заниматься чем-то отдаленно физическим с кем-то еще, крестражем или нет, было подобно яду на языке. Но это сопротивление раздражало Тома. У него не было причин испытывать такое чувство собственничества по отношению к мальчишке. Между ними не было никакой привязанности. Абсолютно никакой. И ему следовало бы помнить, что, возможно, придется пожертвовать жизнью Гарри, чтобы вернуться в материальный мир, учитывая продолжающиеся неудачи мальчика в поисках Философского камня. — Ты сошел с ума, — почти кричал Гарри. — Я не... И затем он исчез. Для него было необычно исчезать так быстро, поскольку обычно он медленно растворялся по мере того, как утро вступало в свои права. Должно быть, что-то разбудило его довольно внезапно. Возможно, это была Магия, в очередной раз продемонстрировавшая свою разумность и благосклонность к Тому, избавив его от этого все более утомительного разговора. Он поднялся, зашагал к книжным полкам и выбросил Гарри из головы. У него были дела. Четвертого больше не было поблизости, что давало Тому прекрасную возможность расставить несколько ловушек.