Sunspots

Гарри всё отчетливее осознавал, что профессор Вальфар отнюдь не отличается добротой. Она прятала свою истинную натуру с изяществом искушенного манипулятора, но теперь, зная правду, Гарри замечал это в каждой мелочи. Ей доставляло нескрываемое удовольствие вызывать к доске тех, кто не знал ответа, а ее комментарии к чужим работам звучали скорее как изощренные насмешки, нежели полезные советы. Это наглядно проявилось, когда Фелисити впервые пыталась освоить заклинание «Указуй». Вальфар с приторной улыбкой предположила, что девочка, «вероятно, держит палочку задом наперед», поскольку чары «слишком тривиальны, чтобы в них ошибиться». Или то, как садистски загорались ее глаза во время изучения «заклинаний для привлечения внимания» — темы, которая на деле обернулась двумя неделями бесконечных Жалящих сглазов и прочих изощренных способов причинения боли. Как выяснилось, после детства, проведенного за наблюдением за тем, как подобные проклятия применяют другие, Гарри и сам весьма преуспел в них, но суть была не в этом. Она также выказывала явное предпочтение определенным ученикам, и Гарри ни за что бы не разгадал принцип ее выбора, не умей он видеть магию. Вальфар проявляла куда больше терпения к тем, чья магия неуловимо напоминала Гарри Темные искусства. Разумеется, на ее курсе «Введения в заклинания» никто не умел их применять — за исключением его самого, Хоруса и Анакси, — но ауры некоторых студентов обладали той самой «правильной» плотностью. Гарри предполагал: это означает, что при желании им будет куда легче освоить подобную магию. Почти все они учились на Слизерине, хотя и не без исключений; при этом нескольких слизеринцев Вальфар столь же демонстративно игнорировала. Гарри не был до конца уверен, насколько осознанно она это делает. Несмотря на предложенное ею наставничество, они почти не общались, да и начать подобный разговор было бы непросто. Зато по ее предмету он был одним из лучших. Базовые чары давались ему так же легко, как дыхание. Он только сейчас начинал в полной мере осознавать, какой глубокий отпечаток на его магический потенциал наложило детство. Всё то, что сейчас кропотливо разжевывали его однокурсникам, он постиг сам, причем давным-давно. По правде говоря, это даже немного раздражало. Да, у выросших среди магглов учеников было оправдание, но ведь остальные с пеленок были погружены в магический мир. Почему они относились к собственной магии как к чему-то чужеродному и пугающему, что нужно робко задабривать заученными словами и точными взмахами палочки? Гарри просто делал это — и всё получалось. Его палочка выписывала нужные фигуры просто потому, что именно такие движения требовались, чтобы настроиться на специфику магии в данный конкретный момент. Это же было совершенно очевидно. Он чувствовал это каждой клеточкой. А его произношение никогда не давало сбоев, поскольку язык магии был для него так же естественен, как английский. Остальные ученики явно всё усложняли. Но сколько бы он ни пытался объяснить это друзьям, они лишь списывали всё на его феноменальную одаренность. С Трансфигурацией дела обстояли иначе. Как бы он ни бился, этот предмет казался ему несправедливо сложным. Проблема крылась в обилии жестких правил, которые навязывали совершенно противоестественные рамки. Они выстраивали ветвь магии, бесконечно далекую от того великолепного, живого хаоса, который Гарри знал и любил. Это слишком сильно напоминало ему уроки высшей математики, в которой он всегда был абсолютно безнадежен еще в маггловской школе, тяготея к гуманитарным наукам. Но это уже не имело значения. В конце концов, он либо покорит Трансфигурацию, либо умрет, пытаясь, но ни за что не признается ни Тому, ни Волдеморту, ни кому бы то ни было еще, что обделен врожденным талантом. Однако титанические усилия помогали лишь до определенного предела: именно по этому предмету он получал свои худшие оценки, пусть они и оставались выше средних по курсу. Именно поэтому Гарри продолжал просить Волдеморта увеличить его стул, чтобы они могли сидеть вместе, вместо того чтобы сделать это самому. Ему до дрожи не хотелось облажаться с заклинанием на глазах у Темного Лорда. Это было бы невыносимо унизительно. Забавно, с каким усердием Гарри изначально был полон решимости ненавидеть Волдеморта. Он не мог не думать об этом, наблюдая, как Квиррелл суетливо семенит по классу, и сверля взглядом этот нелепый тюрбан. Раньше он был абсолютно уверен, что Том и Волдеморт — две совершенно разные сущности. Точно так же, как Том бесконечно превосходил прочие крестражи, он был неоспоримо лучше того кошмара, что был известен миру как Темный Лорд Волдеморт. Фанатичный убийца, жалкое чудовище, настолько обделенное магией, что его смог повергнуть младенец — такой вывод напрашивался сам собой. Но теперь Гарри не был в этом столь уверен. Волдеморт играл с ним, выпуская свою магию в класс, протягивая сквозь пространство между ними нечто темное и крайне пагубное для концентрации Гарри. Точность контроля поражала: почувствуй другой ученик хоть малейший отголосок этой силы, он бы, скорее всего, оказался на полу. Гарри справлялся немногим лучше, но, к счастью, давление накатывало и отступало милосердными волнами. — Гарри? Урок окончен, любовь моя. — М? — Гарри взглянул на Анакси, который смотрел на него со слегка озадаченной улыбкой. — Витаешь в облаках? — Что-то вроде того, — с тихим смешком ответил Гарри, поднимаясь. Как бы отреагировали Анакси и Хорус, скажи он им, что Темный Лорд всё это время находился прямо в комнате? Раскрывать такие тайны было не в его праве, но любопытство брало верх. — Идите без меня, мне нужно кое о чем спросить профессора. Как только за последним студентом закрылась дверь, Гарри поспешил через класс к столу Квиррелла, укрытому в самом дальнем углу. Он хотел обогнуть стол, схватить сидящего человека и... Он вовремя одернул себя, прежде чем налететь на дрожащего профессора. — Позвольте мне поговорить с ним. — Я н-не могу, — выдохнул Квиррелл, слова давались ему с огромным трудом. — Он о-отдыхает. — Вовсе нет. Он тормошил меня своей магией весь урок. Квиррелл выглядел глубоко уязвленным. — Т-т-темный Лорд никого н-не тормошит. — Повернись, Квиринус, и сними свой тюрбан. — Голос Волдеморта звучал глуховато из-за слоев плотной пурпурной ткани, и Гарри едва подавил смешок. Это было до нелепости унизительно. Он сделал небольшой шаг назад, позволяя Квирреллу развернуться и сесть на стул верхом, спинкой вперед. Профессор потянулся к булавке с драгоценным камнем и несколькими заученными движениями освободил голову. — Привет, — произнес Гарри; сердце билось где-то в горле. Алые глаза и узкая прорезь рта проступали на затылке профессора, складываясь в жуткую пародию на человеческое лицо. Гарри небрежно взмахнул рукой, и ученический стул сорвался с места, неуклюже врезался в стол Квиррелла, обогнул острый угол и ударил Гарри по ногам. Он тяжело опустился на сиденье, глядя на мужчину снизу вверх. — Я проверил то место с защитными чарами. И да, вы были правы, это тот самый запретный коридор Дамблдора. Глаза Волдеморта оказались на удивление выразительными, учитывая обстоятельства. Они слегка расширились, а затем опасно сузились — верный признак того, что Риддл жаждет подробностей. — И что же ты нашел? Одно дело, когда лицо Волдеморта так противоестественно проступало на горле Квиррелла. Это было жутко, но завораживающе. Но сейчас он формировал подобие настоящего тела, нося Квиррелла как безупречно скроенный костюм. В этом читался явный комфорт, властная уверенность — он занимал простой деревянный стул так, словно это был трон. Зрелище было сюрреалистичным и пугающим, но Гарри не мог отвести взгляд. — Я нашел цербера, охраняющего люк. Не волнуйтесь, я убедил нескольких гриффиндорцев-третьекурсников пойти первыми, так что сам я не поднял никакой тревоги. Зато теперь они в полном восторге от того, что помогают самому Гарри Поттеру. Мы придумаем, как пройти мимо зверя. — Какая удача, — мягко отозвался Волдеморт, глядя на Гарри с незнакомым, но весьма располагающим выражением. — Разумеется, ты мог бы просто убить чудовище. Гарри едва поборол искушение сообщить Волдеморту, что его копия из дневника в свое время предложила ровно то же самое. Вряд ли это было бы воспринято благосклонно. Улыбнувшись, он придвинулся к самому краю стула. Квиррелл нервно напрягся, когда пальцы Гарри коснулись его спины: одна рука легла на талию, другая раскрылась на грудной клетке. — Ждать осталось недолго, — прошептал Гарри, прикрыв глаза, когда в ответ на этот дерзкий жест его вновь окутала магия Волдеморта. Она обвилась вокруг него, словно невидимая рука, притягивающая ближе. — Цербер загораживает люк, и если мы сможем пробраться внутрь, уверен, камень будет где-то неподалеку. Я вытащу вас оттуда. Волдеморт задумчиво хмыкнул — диссонирующая нота, пронзившая Гарри насквозь, словно голос Лорда был молотом, а сам Гарри — резонирующим колоколом. — Не недооценивай Альбуса Дамблдора. Насколько мне известно, на его службе уже состоит еще один из троллей Квиринуса, да и другие профессора внесли свою лепту в защиту. — Еще один тролль? У вас там целая коллекция, не так ли, профессор? — Гарри подавил желание податься еще ближе, прижаться лбом к спине Квиррелла. Магия действовала так умиротворяюще, что его начало клонить в сон. Он убрал руки и откинулся на спинку стула, чтобы лучше видеть лицо Волдеморта. — И что дальше? Это какая-то полоса препятствий? Двенадцать подвигов Геракла? — Да, что-то в этом роде. — Гарри показалось, что в голосе проскользнула едва уловимая усмешка. — Как вы могли не знать, где он находится? Вы же знали, что он у Дамблдора, что коридор на третьем этаже закрыт и что директор созвал кучу помощников для охраны. И я уверен, Вальфар упоминала об охранных чарах, так? — Моя главная цель состояла не в том, чтобы найти вход в эту его полосу препятствий, а в сборе достаточного количества информации. В конце концов, он был с тобой предельно откровенен: Философский камень хранится в замке исключительно для того, чтобы выманить меня из укрытия, верно? — Справедливо. В общем, я осмотрел его чары. Гермиона Грейнджер не смогла засечь их своим заклинанием, но я вижу их ясно как день, и выглядят они весьма внушительно. Какая еще информация вам нужна? Я мог бы пробраться через этот люк и рассказать вам, что ждет дальше, и что после этого... но на том этапе, разве не проще мне самому забрать камень? — Абсолютно исключено. Более того, я тебе это строжайше запрещаю. — Но я бы смог. Я бы принес его вам и помог использовать — если, конечно, вы не возражаете, чтобы я заодно помог и Тому. — Нет. Тебе жизненно важно сохранить безупречную репутацию в глазах Дамблдора и его Ордена. У меня есть другие агенты в школе, которые прекрасно справятся с извлечением камня, когда пробьет час. Я ценю твои усилия, и ты можешь с полным правом считать, что я впечатлен твоими талантами, но как только ты узнаешь способ обойти цербера, всё остальное мы предоставим Вальфар. Гарри это совершенно не понравилось, и он решил технично уклониться от прямого согласия. — Вальфар и... Снейпу, кажется? Может, тогда им стоит пойти и поболтать с Хагридом? — Как я уже сказал, это не твоя забота. Гарри внезапно осознал, что вновь прижался к Волдеморту: каким-то образом он перебрался со своего стула и теперь почти оседлал край сиденья Квиррелла, прижимая того к спинке. Квиррелл замер, выдавая себя лишь редкой, прерывистой дрожью. — Было что-то еще? — спросил Волдеморт чуть глуховато. Гарри не мог до конца разобрать его тон; он находился слишком близко, чтобы хорошо видеть лицо. Ему стало интересно, получает ли Волдеморт тоже какое-то удовольствие от этого контакта. Похоже, что да. Его магия казалась умиротворенной. И всё же Гарри стало неловко за то, что он поставил профессора в столь двусмысленное положение, поэтому он нехотя отодвинулся. Было ли что-то еще? Гарри задумался. Была проблема с Четвертым — с тем, как тот, видимо, сбежал, и как Тому удалось вернуть его на место. Но к нынешнему положению Волдеморта это не имело отношения; к тому же это явно уязвило гордость Тома, и было бы подло со стороны Гарри рассказывать об этом его главному сопернику. — Думаю, нет. И мне пора идти, иначе я опоздаю на Зельеварение. — Он физически ощутил момент, когда Волдеморт ослабил магическую хватку — словно мотылек, вырвавшийся из паутины, или лист, сорвавшийся с ветру. Это оставило в душе странную смесь опустошенности и эйфории. — Как всегда, был рад нашей беседе, Гарри. — Волдеморт явно пускал в ход всё свое обаяние, чтобы расположить юношу к себе, и Гарри совершенно не собирался этому противиться. — Взаимно, — ответил он, вглядываясь в эти пронзительные алые глаза и гадая, что бы произошло, если бы он подался вперед и... Нет, это уж слишком. Он не собирался целовать Волдеморта. В конце концов, этот человек буквально рос из чьего-то затылка. Да и к тому же теперь он был всецело предан Тому. Никому больше, даже другой части их общей души. Плюс еще свеж был в памяти разговор, где Том назвал Темных Слизеринцев немоногамными, из-за чего Гарри всё еще слегка злился. Да, у него было бурное прошлое, но лишь потому, что он не мог воспринимать никого всерьез, зная, что они никогда не сравнятся с Томом. Даже сам великий Лорд Волдеморт. Не говоря уже о змееподобном, напоминающем младенческое лице, об этих неестественно острых зубах, или о том, что его магия обволакивала, словно погружение в обжигающе-горячую ванну после изнурительного дня... Он мысленно встряхнулся, осознав, что Волдеморт всё это время смотрит прямо на него, и сделал несколько шагов назад. — До свидания... эм, сэр. — Обычно более подходящим титулом является «мой Лорд», — сухо заметил Волдеморт. — Точно, — отозвался Гарри с коротким нервным смешком. Сердце предательски екнуло; он чувствовал себя сбитым с толку, лишенным равновесия. Все остроумные реплики, которые он заготовил, испарились, пока он боролся с иррациональным желанием прижаться к этому человеку еще раз. — Увидимся завтра. Наверное, не стоило удивляться, обнаружив Хоруса и Анакси ожидающими его в коридоре. — Отлично! — бодро воскликнул Гарри. — Теперь мы сможем опоздать на урок все втроем! — Всё в порядке? — спросил Анакси, пристраиваясь рядом, пока Хорус тенью следовал за ними. — Мы с Квирреллом разговорились о троллях, — на ходу сочинил Гарри. — Оказывается, он питает к ним какую-то слабость. Он по-прежнему не объяснил ситуацию ни одному из них. На данном этапе всё было слишком запутанно, и ему совершенно не хотелось, чтобы кто-то узнал, как низко пал Волдеморт. К тому же Хорус и Анакси всё еще пребывали в блаженном неведении, считая, что существует лишь одна версия Тома Риддла. Они ничего не знали о крестражах, и, вероятно, никогда не узнают. Делиться этой тайной не было никаких причин. К счастью, друзья не стали допытываться, вместо этого со смехом обсуждая, как, должно быть, расстроился Квиррелл из-за того, что Гарри лишил школу одного из его кровожадных питомцев. И насколько маловероятно, чтобы кого-то столь трусливого вообще тянуло именно к троллям. Они отправились на Зельеварение, а после поднялись в свою спальню. Гарри хотел обсудить с ними одну идею. Было совершенно очевидно, что с Хорусом что-то происходит. Гарри уже давно заметил, что его одержимость им возросла многократно по мере того, как они чаще практиковали Утор. Несомненно, это было напрямую связано с тем, что теперь его магия, а также магия Гарри и Анакси сплелись воедино, опутав друг друга в непрерывном цикле отдачи и принятия. И хотя Гарри не видел, как его собственная сила взаимодействует с их, он постоянно замечал, как их ауры ласково обвиваются вокруг него, словно в подсознательном объятии, или по крупицам подпитываются его энергией. Казалось, Анакси прекрасно с этим справлялся. Да, он имел склонность прикасаться к Гарри при любой возможности и был явно увлечен им, как и Хорус, но было очевидно, что он просто получает от этого удовольствие. С Хорусом же всё обстояло куда сложнее. Это стало кристально ясно, когда Гарри вскользь предложил встретиться с Роном и Гермионой наедине. Он рассудил, что это лучший способ убедиться, что он их не отпугнет, но Хорус был глух к доводам рассудка. Отбросив палочку, он вцепился в Гарри, уткнулся лицом в его грудь и начал прерывисто хватать ртом воздух. — Гриффиндорцы? Но они нас ненавидят! Они настроят тебя против нас, да? — отчаянно завыл он. — Ты уйдешь, а я... я... Слава Мерлину, они находились в уединении своей комнаты, так как Ласло и Джереми уже ушли на ужин, оставив Анакси единственным свидетелем этой сцены. Гарри мягко вложил палочку в руку Хоруса и убедил его произнести Утор. Это было похоже на попытку успокоить перепуганного домашнего кота. Хорус мгновенно растворился в тихом блаженстве, а в голове Гарри на секунду радостно зажужжало. Подпитка любого из них своей магией неизменно приводила его в превосходное расположение духа. Анакси присел рядом с ними на кровать и начал успокаивающе поглаживать спину Хоруса, который свернулся калачиком, устроив голову на коленях Гарри. Анакси с нежностью посмотрел на него и произнес: — Гарри, я понимаю: ты пытаешься убедить гриффиндорцев в своей благонадежности. Учитывая, с кем ты водишься, это лучший способ оставаться на хорошем счету у Ордена. Но будь осторожен, ладно? Я знаю, что Уизли — твой друг, но он один из тех гриффиндорцев, от которых нас настоятельно просили держаться подальше. — Он поднял на Гарри глаза, полные искренней тревоги. — Ты же знаешь об этом, правда? Он отправил в Больничное крыло немало слизеринцев. Гарри этого не знал. И, признаться, ему совсем не хотелось в это верить. — Да ты шутишь, — сказал он, пропуская темные пряди Хоруса сквозь пальцы. — Ты имеешь в виду прошлый год? Анакси покачал головой. — Кто-то из старшекурсников ведет негласный список тех, кого стоит реально опасаться, и твой друг в нем числится. Как и большинство парней с его потока. — И что же он сделал? — Я точно не знаю. Список ведет один из друзей Деллы. Можешь расспросить их, они наверняка знают, что стряслось, или подскажут, к кому обратиться. Но, насколько мне известно, чтобы угодить в этот список, нужно довести дело до больничного крыла. Гарри прикусил губу, пытаясь усмирить вихрь противоречивых эмоций. Это было больно. Правда, по-настоящему больно. Но разве он не должен был предвидеть нечто подобное? Рон открыто презирал слизеринцев и, казалось, ничуть не смущался, когда рассуждал о... как там говорилось? О кровной мести. — Что ж, мне всё равно необходимо наладить с ним отношения. Мне нужно кое-что найти для нашего Лорда, и я думаю, что заручиться доверием Рона — лучший способ это сделать. Ладно, собирайтесь. Пожалуй, мне будет спокойнее, если вы пойдете со мной. Взять их с собой могло оказаться весьма забавным — сыграть в тех, кто искренне желает помочь Ордену. Особенно теперь, когда он осознал, что никогда не сможет стать Рону настоящим другом. Они могли бы притвориться изгоями со Слизерина, ищущими поддержки на других факультетах, а потом вместе вдоволь посмеяться над этим. Он также решил, что стоит прихватить с собой Соль. Насколько он помнил, змейка собиралась провести день, исследуя тайны замка, но к ужину в Большом зале она неизменно находила Габриэля. Староста всё еще находился в гостиной, когда Гарри проходил мимо в сопровождении Хоруса и Анакси. — А вот и ты, — произнес Габриэль так, словно весь вечер ждал только его. Соль уютно устроилась на его плечах, ее хвост собственнически обвивал его предплечье. — Составишь нам компанию за ужином? Гарри усмехнулся; в груди промелькнуло что-то быстрое и волнующее, что он тут же безжалостно подавил. — Не могу, у меня планы на вечер. Габриэль склонил голову, пытливо изучая его лицо. — Снова ищешь неприятности? Соль плавно переползла на руку Гарри, на мгновение связав их вместе, двигаясь с явной неохотой и недовольно шипя о том, что ей и там было весьма комфортно. — Тише ты, я тоже теплый, — ласково осадил ее Гарри, прежде чем ответить Габриэлю по-английски: — Ничего такого, о чем тебе стоило бы тревожиться, господин Староста. — Хорошо. — Габриэль задержал взгляд еще на мгновение. Его темные глаза притягивали Гарри, глубокие и жадные, зрачки казались двумя порталами в первозданную бездну. — Не хотелось бы мне разыскивать тебя после отбоя, чтобы проверить, хорошо ли ты себя ведешь. — Да ладно тебе, — простонал Хорус, дернув Гарри за руку чуть сильнее обычного. — Пойдем, я умираю с голоду! Гарри почти физически ощутил, как распутываются невидимые нити их магии, когда он сделал шаг назад. Улыбаясь, он бросил на Габриэля еще один долгий взгляд, прежде чем направиться к выходу. Они довольно быстро отыскали кухню. По пути Хорус и Анакси ворковали с Соль, которую бережно сняли с плеч Гарри, пока тот вел их в подвал — подземную часть замка, совершенно обособленную от их родных подземелий. Они пощекотали грушу на огромном натюрморте, шагнули в открывшуюся дверь и слегка опешили, увидев незнакомое лицо рядом с Роном и Гермионой. — Вот видите? — процедил незнакомец, сверля Гарри враждебным взглядом. — Говорил же я вам, он не придет один. Прежде чем ответить, Гарри окинул взглядом помещение. Кухня оказалась колоссальных размеров, с длинными столами, дублирующими расстановку Большого зала наверху. Около дюжины домовых эльфов деловито сновали туда-сюда: одни были поглощены работой, другие с нескрываемым любопытством разглядывали учеников. Столы ломились от еды, эльфы подавали блюдо за блюдом. Желудок Гарри предательски заурчал. — Привет, — миролюбиво начал он, подходя ближе и протягивая руку через стол. — Я Гарри. — Финниган, — бросил парень, подозрительно прищурившись. Он демонстративно поднялся со скамьи. — Симус Финниган. Я полукровка. С этим будут проблемы? Анакси пренебрежительно фыркнул. — Мерлинова борода, какой сейчас год? Всем плевать на это. — Не о тебе я беспокоюсь, — огрызнулся Финниган, а затем с отвращением посмотрел на Хоруса. — А вот о нем. Я прекрасно осведомлен о твоем отце. Рон и Гермиона обменялись напряженными взглядами, но глаза Хоруса хищно блеснули, зафиксировавшись на Финнигане, словно на добыче. — Моя тетушка Алекто тоже дама весьма неприятная. Может, слышал о ней. У нее отвратительная манера трепать меня за щеки на семейных застольях. Просто невыносимо, — лениво протянул он, кончиками пальцев поглаживая голову Соль, которая высунулась из-под воротника его мантии. — А что до твоей семьи? Буквально всем плевать. В том, как Хорус осаживал людей, было нечто, неизменно вызывавшее у Гарри улыбку. Он обладал теми же точеными, темными чертами, той же аристократической надменностью, которую Гарри всегда боготворил в Риддлах, и это парадоксально гармонировало с его хрупким телосложением. Называя его своей «маленьким птенчиком», Гарри определенно имел в виду безжалостного ястреба, а не безобидного воробья. Как бы сильно Хорус порой ни заставлял его волноваться, жертвой он точно не был. — Ясно. Я не думаю, что из этого выйдет толк, — разочарованно произнес Гарри, глядя на Рона и Гермиону. В свое время Рон ему искренне нравился, да и Гермиона казалась вполне адекватной. — Я хотел поговорить с вами двумя наедине, потому что вы показались мне людьми, которым можно доверять, а дело важное. Но, полагаю, разговора не получится, раз вы притащили с собой телохранителя. — Извини, но чья бы корова мычала! — вспыхнула Гермиона, резко поднимаясь. — Ты ведь тоже привел друзей, не так ли? Гарри уже открыл рот для ответа, когда к ним подсеменил домовой эльф. — Довольны ли благородные сэры и мисс предложенными яствами? Судя по всему, основной ужин уже отправили наверх, так как столы опустели, за исключением щедро накрытого островка прямо перед гриффиндорцами. — О, да. Прошу прощения, мы не хотели доставлять неудобств, — виновато отозвался Гарри. Эльф уставился на него, а затем издал пронзительный визг, заметив, как Соль высунула голову из-за воротника Анакси. Это выглядело откровенно нелепо — змейка была слишком мала, чтобы представлять хоть какую-то угрозу, — но Гарри стало стыдно за переполох. Он осторожно пересадил Сол в просторный карман своей мантии. Домовой эльф всё еще дрожал, затравленно озираясь, словно ожидая появления целого выводка рептилий. Не зная, как сгладить неловкость, Гарри кивнул на тарелки: — Всё просто идеально, спасибо вам. Эльф нервно заломил длинные пальцы, помедлил секунду и поспешно ретировался. Было очевидно, что появление учеников во время ужина стало для них стрессом. Чувствуя себя отчасти виноватым, Гарри вновь обратился к гриффиндорцам: — Понимаете, на Слизерине есть негласное правило. Первокурсники обязаны перемещаться группами по трое, потому что слишком многие на вашем факультете считают нас легкой мишенью, если мы ходим поодиночке. Не так ли, Рон? — О чем ты? — нахмурился Рон, всем своим видом изображая искреннее непонимание. Он единственный продолжал сидеть, хотя и выглядел несколько напряженно. — Ходят слухи, что ты отправил нескольких слизеринцев в Больничное крыло. Ты что-нибудь об этом слышал? — Это были особые обстоятельства! — горячо вступилась Гермиона, но Рон прервал ее жестом. — Нет, всё так и было. Отправил. Но лишь потому, что они сотворили абсолютно мерзкую вещь в Дуэльном клубе в самом начале года, и я не собирался спускать это на тормозах. Держу пари, мою версию событий вы не слышали. Гарри опустился на скамью; Хорус и Анакси привычно заняли места по обе стороны от него. Пока раскрасневшаяся Гермиона возвращалась на свое место, Финниган замялся, но всё же сел, скрестив руки на груди с вызывающим видом. Гарри проигнорировал его выпад. — Я бы хотел услышать ее сейчас. — Двое ублюдков с твоего факультета запустили в мою сестру сглаз ночных кошмаров, вот что произошло, — мрачно отрезал Рон. — Ударили в ту же секунду, как началась дуэль. Вдвоем, будто по предварительному сговору. Она неделями просыпалась от крика, так что мне пришлось вмешаться. — Джинни? — У Гарри не было никаких предубеждений против Джинни, и хотя он с трудом представлял себе природу магических ночных кошмаров, звучало это жутко. — Ей уже лучше? — Она в полном порядке, — мягко добавила Гермиона. — Ей пришлось провести какое-то время в больнице Святого Мунго, но теперь она спит нормально. — А вот Кадмусу, наверное, спится не так сладко, — злорадно вставил Финниган. — Рон славно с ним разобрался, да, Рон? Рон глухо откашлялся и нехотя пояснил: — Я просто вывернул ему пару суставов в обратную сторону. Мадам Помфри легко это исправляет. — А второй? Ты сказал, их было двое, — не унимался Гарри. — В Бруму я даже не попал, этот скользкий тип увернулся, — фыркнул Рон. — Зато потом закатил грандиозную истерику и тоже слег в Больничное крыло. Гарри сделал мысленную пометку разобраться в этом деле. — Понятно. Что ж, звучит и впрямь отвратительно, и мне искренне жаль, что Джинни пришлось через это пройти. Есть ли что-то еще, о чем мне следует знать? Другие нападения? Финниган шумно выдохнул через нос, а Рон лишь покачал головой. Гермиона нерешительно закусила губу, прежде чем впиться в Гарри испытующим взглядом. — На самом деле, у меня есть вопрос. Я понимаю, что это, скорее всего, нелепые слухи, но все твердят, будто в самом начале семестра ты применил Темные искусства прямо на уроке. — Рон тихо присвистнул, и Гарри мгновенно подобрался. — А еще поговаривают, что ты постоянно используешь их в своей гостиной. Это правда? Какая неслыханная дерзость — задавать подобные вопросы в лоб! Разумеется, это была правда, и виной всему — его собственная беспечность; незаконная магия определенно заслуживала подобных пересудов, но ее прямолинейность выбивала из колеи. — О, умоляю! — звонко рассмеялся Хорус. — Гарри практикует Темные искусства? Да этот бедняжка замертво бы рухнул! Он органически не переносит Темную магию! — Истинная правда, — подхватил Анакси, игриво привалившись к плечу Гарри. — К сожалению, Гарри стал мишенью для зависти и откровенной травли, отсюда и эти нелепые наветы. Именно поэтому мы не отходим от него ни на шаг. По правде сказать, он готов в обморок упасть каждый раз, когда мимо проходит настоящий слизеринец. Гарри едва сдержал ухмылку, прикрыв рот ладонью и опершись локтем о стол. — Настоящий слизеринец? Это звучит оскорбительно, Селвин. Можно подумать, нарушение закона — наш главный факультетский критерий. — Он вновь перевел взгляд на Гермиону. — Я слышал эти сплетни. На деле это была элементарная Физическая магия. Спроси профессора Квиррелла, если сомневаешься. Я превратил настоящий, осязаемый свет в осязаемую тьму — просто вышло немного... агрессивнее, чем планировалось. К тому же, умей я творить Темную магию, разве мне не потребовались бы годы изнурительных тренировок? Напоминаю: я только-только получил свою первую палочку. Он сделал ставку на то, что гриффиндорцы абсолютно невежественны в вопросах Искусства, и не прогадал. Откровенная ложь возымела чудесное действие — по крайней мере, на Гермиону. Ее лицо озарилось облегченной улыбкой. — Я так и знала, что всё это выдумки! Прости, Гарри, мне следовало догадаться, что найдутся желающие очернить твое имя. — Судя по рассказам, зрелище было эпичным, — встрял Рон. — Говорят, ты одним Ноксом вырубил весь свет в классе! Впрочем, я должен был догадаться, что ты хорош в Физической магии, вспоминая ту историю с раковиной у тебя дома. Вот это был настоящий выброс силы. Гарри прекрасно помнил тот эпизод и невольно рассмеялся. — Это был сущий кошмар, — простонал он. — Интересно, заходил ли владелец в квартиру после того, как я перестал платить? Какое счастье, что ты тогда всё исправил. — Ты всё еще там обитаешь? — поинтересовался Рон с набитым ртом. — Ох. — Гарри как-то не задумывался об этом. — Скорее всего, нет. Я просто... ушел. Надеюсь, мои вещи никто не тронул. — Жаль. Уютное было местечко. Пальцы Хоруса мертвой хваткой впились в бедро Гарри. Младший слизеринец замер, источая такие волны ревности, что воздух, казалось, заискрил. — Ничего, — тихо успокоил его Гарри, — я постараюсь вернуть квартиру или хотя бы забрать вещи. У меня столько фильмов, которые я мечтал вам показать. — Фильмов? — оживился Анакси. Его неподдельный интерес побудил Гермиону пуститься в объяснения. Пока она увлеченно просвещала слизеринцев о прелестях маггловского кинематографа, Гарри сосредоточил всё внимание на Хорусе. Магия того металась по комнате — невероятно плотная, но хаотичная и паническая. Гарри принялся успокаивающе гладить его по спине, мягко, но настойчиво принуждая энергию утихнуть. Дождавшись, пока буря немного уляжется, он шепнул Хорусу на ухо: — Тебе нужно поесть. Хорус дергано кивнул, потянулся за сэндвичем и откусил кусок, машинально пережевывая. Спустя мгновение он выдавил слабую улыбку, обращаясь к Гермионе: — Звучит увлекательно. И сколько же их существует? Сердце Гарри затопила теплая волна нежности. В их связи определенно крылась какая-то магия. Да, порой она казалась пугающей, манипулятивной, почти принудительно-симбиотической, но именно в такие моменты он четко осознавал: он заботится о них просто потому, что они замечательные, живые люди. — О, их тысячи! — с энтузиазмом заверил Рон. — За лето Гарри устроил мне настоящий марафон, и они просто потрясные. — Насчет «тысяч потрясных» я бы поспорил, — со смехом парировал Гарри. — Он фанат Шварценеггера и всякой фантастики, — доверительно сообщила Гермиона, сияя от переполнявших ее эмоций. — Но вернемся к главному. Гарри, должна признаться, я поражена тем, как виртуозно тебе дался Нокс. Сколько часов тренировок у тебя на это ушло? Гарри беспечно пожал плечами. — Не так уж много. Азы магии даются мне на удивление легко. Рон округлил глаза, красноречиво пихнув Гермиону локтем. — Я же говорил! Нужно быть гением, чтобы одолеть Сами-Знаете-Кого. — И как тебе с этим живется, Кэрроу? Не тошнит от того, что твой закадычный друг прикончил твоего обожаемого Лорда? — ядовито вставил Финниган. — Представляю, как корёжит твоих родителей. — Захлопнись, Симус, — осадил его Рон. — Зря я вообще позволил тебе увязаться с нами. — Он может покинуть нас прямо сейчас, — медовым голосом предложил Анакси, одарив Финнигана лучезарной улыбкой. Хорус рассмеялся, еще теснее прижавшись к Гарри, а Гермиона залилась краской от неловкости. — Если ты не возражаешь, — ледяным тоном произнес Гарри, глядя на Финнигана. — Мы едва знакомы, а я терпеть не могу сплетен — особенно после того, как быстро разлетелись слухи о моей Физической магии. Ума не приложу, почему людям так нравится чесать языками. Брови Финнигана сошлись на переносице; он перевел вопросительный взгляд на Рона и Гермиону. Те лишь виновато пожали плечами. Издав мученический вздох, он поднялся. — Ладно. Подожду в коридоре. Кэрроу, Селвин, вы со мной? Так было бы честно. — Они останутся здесь. Не вижу причин прогонять моих друзей, — холодно отрезал Гарри. — Прощай, Финниган. Парень бросил беспомощный взгляд на гриффиндорцев, но, не найдя поддержки, сунул в карман пару сэндвичей и пулей вылетел вон, громко хлопнув дверью. — Да уж, — протянул Рон, почесывая затылок. — Извини за эту сцену, дружище. Он сам навязался, а я надеялся, что ты... ну, знаешь, проникнешься симпатией к кому-нибудь еще с Гриффиндора. И с какой стати ему вообще об этом мечтать? Гарри не мог не задаться этим вопросом, но безупречно сыграл роль, приветливо улыбнувшись. — Я всегда открыт для новых знакомств, если люди готовы принять меня без предубеждений. — Надеюсь, в следующий раз нам повезет больше, — улыбнулась Гермиона. — Может, стоит познакомить тебя с кем-то поспокойнее. Например, с Невиллом. Так о чем ты хотел поговорить? — Ах да. — Гарри перевел взгляд на Хоруса и Анакси, неизменно восседавших по обе стороны от него. — На самом деле, эти двое тоже пока не в курсе всех деталей. — Да неужели? — Хорус подался вперед, вцепившись в его рукав. — Очередные тайны? — И на этот раз ставки высоки как никогда. — Не томи, — поторопил Анакси, грациозно очищая апельсин. — Мы во внимании. Домовые эльфы бесшумно порхали вокруг, меняя опустевшие тарелки на восхитительные десерты и ловко уворачиваясь от попыток Гермионы им помочь. Они были слишком поглощены суетой, чтобы прислушиваться к разговорам учеников. Гарри кратко изложил суть дела: что представляет собой Философский камень и какую безграничную власть он сулит. Сообщив, что артефакт, вероятнее всего, спрятан под тем самым люком, он сбросил главную бомбу: Дамблдор лично подтвердил, что Волдеморт жив и сделает всё, чтобы до него добраться. К счастью, Анакси и Хорус обладали врожденным даром к лицедейству. Ни один мускул не дрогнул на их лицах, когда Гарри с пафосом провозгласил свое намерение защитить камень как от ужасающего Темного Лорда, так и от Северуса Снейпа, который, несомненно, плел интриги во мраке подземелий. Снейп оказался идеальным козлом отпущения: вся школа знала о его жгучей ненависти к гриффиндорцам. К тому же у профессора зельеварения имелся один весьма интригующий секрет. — Снейп определенно в этом замешан, — безапелляционно заявил Гарри. — Видите ли, у меня есть... особый дар. Не знаю его природы, но я способен видеть магию, окружающую людей. И поверьте мне на слово, аура Снейпа насквозь пропитана Тьмой. Гермиона ахнула, как и ожидалось, а Рон потрясенно закивал: — Дамблдор что-то такое упоминал! — Что Снейп — темный маг? — Нет-нет! О том, что ты видишь магию. Звучит как чертовски полезный навык, дружище. — Он тебе об этом рассказал? — Гарри был искренне изумлен. Он понятия не имел, как директор докопался до истины, но решил, что эта осведомленность сыграет им на руку. — Что ж, у меня нет ни малейших сомнений: Снейп — Пожиратель Смерти. Иначе с чего бы ему быть... таким? Клянусь, он спит и видит, как бы сжить меня со свету. — Он и впрямь точит на тебя зуб, — задумчиво произнес Анакси. — Но ты уверен, что у Темного Лорда есть свои люди в замке? — Осторожнее со словами, радость моя, — мурлыкнул Хорус, — так его называют лишь преданные слуги. — Ох! Прости. — Анакси очаровательно потупил взор. — Надеюсь, ты понимаешь, Гарри, что я никогда бы не примкнул к подобным личностям. Игра становилась всё увлекательнее. Гарри по-хозяйски обнял Анакси за плечи, притянув к себе. — Я знаю. Вам обоим я доверяю как себе. — Он перевел взгляд на гриффиндорцев, которые ловили каждое его слово с широко распахнутыми глазами. — И верю, что на вас двоих я тоже могу положиться. — Безусловно! — пылко откликнулась Гермиона. — Знаю, мы почти не знакомы, и, возможно, это прозвучит глупо... но твоя история всегда восхищала меня, Гарри! Я вырезаю все статьи о тебе из «Пророка». Видишь ли, я тоже выросла в мире магглов и безумно боялась ехать сюда. Да я и сейчас порой трясусь от страха! Но глядя на то, с каким достоинством ты принял свою истинную природу... Это дарит невероятную надежду. — Спасибо, Гермиона. — Гарри одарил ее теплой улыбкой. Как бы легко он ни свыкся с наличием магии, адаптация в новом, чужом обществе всё еще давалась ему непросто. Приятно было осознавать, что он не единственный, кому пришлось проделать этот путь. — Но, честно говоря, я самый обычный парень. — Ты тоже заслуживаешь восхищения, Гермиона. Позволишь называть тебя по имени? — бархатным голосом осведомился Анакси. Дождавшись робкого кивка, он продолжил: — Ходят слухи, что твоему интеллекту нет равных. Высшие баллы по всем дисциплинам без исключения. Девочка залилась густым румянцем и замахала руками. — Ой, ну скажешь тоже... Мы совсем отклонились от темы! Гарри, ты правда считаешь, что профессор Снейп... настолько опасен? Гарри мрачно кивнул. — Убежден. Волдеморту нужен кто-то внутри, и Снейп — единственная кандидатура. — Но... разве принадлежность к Тьме автоматически делает человека злодеем? — нерешительно протянула Гермиона. — Я не знакома ни с кем из темных магов, но ведь так не бывает! И директор Дамблдор никогда бы не позволил настоящему преступнику преподавать в школе! — Как сказать, Миона, — протянул Рон. — Вспомни историю с Локонсом! Выяснилось же, что он первостатейный мошенник, который стирал память всем подряд. А нанимал его, между прочим, сам Дамблдор. Гермиона недовольно поджала губы. — Тут не поспоришь. — Вы говорите о Златопусте Локонсе? — ахнул Анакси, прижав руки к груди. — Я его обожаю! — Разве он не душка? — поддакнул Хорус, вызвав у Гермионы согласный смешок. — Но я слышал об этом грандиозном скандале. Странно, что эта новость прошла мимо тебя, Анакси. Гарри понятия не имел, о ком идет речь, но, судя по ошарашенному лицу Рона, личность была весьма колоритная. Откашлявшись, Уизли попытался вернуть разговор в конструктивное русло. — В любом случае, даже если это не Снейп, кто-то явно работает на Сами-Знаете-Кого. И нам необходимо добраться до Философского камня первыми. Гермиона решительно кивнула. — Вчера я перерыла кучу литературы о церберах, но универсального способа их усмирить не существует. Каждому зверю нужен свой подход. О, точно. Был ведь один человек, способный пролить свет на эту загадку. — А у нас случайно нет... лесничего или кого-то вроде того, кто заботится о местных тварях? — небрежно поинтересовался Гарри. — Гениально, Гарри! Хагрид! Он же наверняка всё знает! — просияла Гермиона. — Он ведь не только хранитель ключей, но и преподаватель. Мы с Роном ходим на его Уход за магическими существами, там и расспросим! — Думаете, он выложит вам всё как на духу? — усомнился Гарри. Гермиона неопределенно повела плечом. — Шанс есть. Мы не то чтобы близкие друзья, но если я загляну к нему на чашечку чая... — Простите, а о каком цербере речь? — слабым голосом поинтересовался Анакси. — У моего дядюшки живет одна такая очаровашка, мы виделись пару раз. Гермиона уставилась на него с благоговением. — Она... дружелюбная? Анакси безмятежно кивнул. — О, весьма! Главное, чтобы в поле ее зрения присутствовал желтый цвет. Она, конечно, огромная и немного слюнявая, но до чего же прелестная. — Блестяще! Пойдешь с нами, Анакси. Это точно развяжет Хагриду язык! — воодушевился Рон. — Может, нагрянем всей компанией? — предложил Гарри, но Гермиона покачала головой. — В его хижине едва ли найдется место даже для нас троих. — Твоя правда, — согласился Рон. — Я внутри не бывал, но готов поспорить, Хагрид один занимает добрую половину комнаты. Пожалуй, я тоже пас. — Уверен, мы с Гермионой прекрасно справимся вдвоем, верно? — обворожительно улыбнулся Анакси, заставив девочку вновь вспыхнуть румянцем. — Договорись о встрече, а там разберемся. Утвердив план действий, они расправились с десертами и тепло распрощались. Гарри, Анакси и Хорус едва успели нырнуть в спасительный полумрак подземелий, как их согнуло пополам от приступа истерического хохота. — «Никогда не встречала темного мага»! — вытирая выступившие слезы, простонал Хорус. — Уму непостижимо! Целая прослойка общества просто стерта из реальности только потому, что все панически боятся произносить это вслух! — Гермиона маглорожденная, ее родители не пугали ею в детстве страшными сказками про злодеев в черных мантиях, — резонно заметил Анакси. — А вот Рону оправданий нет. Я был уверен, что его семейка спит и видит Темных Лордов под каждой кроватью. — Тогда им пришлось бы истребить половину школы, — усмехнулся Гарри, выразительно дернув ткань своей мантии. — И всё же они славные ребята, — задумчиво произнес Хорус, толкнув Гарри плечом. — Как-то даже совестно водить их за нос. — Согласен, — вздохнул Гарри. Он запустил руку в карман, убеждаясь, что Соль безмятежно спит. — Как знать, возможно, однажды мы сможем раскрыть им все карты. — Но ведь Рон — плоть от плоти Ордена! — скривился Хорус. — Его дражайшие родственнички и их дружки упекли в Азкабан добрую половину наших семей! — В том-то и суть, Хорус. Изменить положение вещей. Добиться права жить и практиковать Искусство так, как нам предначертано, не прячась по углам, — твердо сказал Гарри. — Если нам удастся заставить такого упертого орденца, как Рон, прислушаться к голосу разума, это станет нашей величайшей победой. — Пожалуй, в этом есть смысл, — неохотно признал младший слизеринец. — Да и сам он, по сути, не сделал нам ничего дурного. — Ну, кроме того парня с вывернутыми суставами. Это было сильно, — со смешком вставил Анакси. — Предстоит долгая и кропотливая работа, учитывая его родословную. Но заставить его признать право Темной магии на существование — вполне посильная задача. — Но он костьми ляжет, чтобы защитить этот камень. И он, и Гермиона, — напомнил Хорус. — Придется проследить, чтобы они не увязались за нами в решающий момент. Гарри кивнул. — Они там будут только путаться под ногами. Вы двое можете пойти со мной, если хотите, но я более чем уверен, что справлюсь и один. — О, даже не надейся, — фыркнул Анакси. — Ты и так слишком многое тащишь на себе. Мы пойдем с тобой, и тебе придется с этим смириться. Эта искренняя готовность разделить с ним опасность тронула Гарри до глубины души. В вопросах магии он всегда привык полагаться исключительно на себя. Ему и в голову не приходило просить о помощи. Но теперь, глядя на друзей, он знал: даже не посвящая их во все детали противостояния Тома и Волдеморта, он доверил бы им свою жизнь. Они скорее умрут, чем предадут его. Том бы ими гордился. — Вот именно. Даже если ты способен Манящими чарами пробить камнем парочку несущих стен прямо себе в руки, — поддакнул Хорус. — Манящие чары работают иначе, — назидательно произнес Гарри. — Чтобы заклинание сработало, необходим визуальный контакт или предельно четкий мысленный образ. Более того, если на пути объекта окажется непреодолимое препятствие, чары рассеются. Для предметов в прозрачных сейфах существует другое заклинание, но... — Да расслабься, профессор, я же шучу, — просиял Хорус. — А звучит неплохо. Профессор. Пожалуй, так и буду к тебе обращаться. — Только через мой труп, — рассмеялся Гарри. — Кстати! Что за история с этим вашим Локонсом? — О, это был грандиозный скандал! — с готовностью отозвался Хорус. Всю оставшуюся дорогу до гостиной он в красках расписывал уморительную эпопею о том, как руководство Хогвартса с позором изгнало Златопуста Локонса, уличив того в вопиющей некомпетентности и присвоении чужих подвигов. Звучало это как абсолютный абсурд, но смеялись они до самых дверей подземелий.