Sunspots

С того момента, как они переступили порог этой жуткой лачуги Хагрида, Анакси уже, наверное, в сотый раз попытался устроиться поудобнее на жестком деревянном стуле. Они просидели здесь уже несколько часов. Любые надежды узнать Гермиону получше вылетели в трубу, поскольку и Гермиона, и Хагрид были уже в стельку пьяны. Было даже как-то странно видеть ее в подобном состоянии, ведь раньше она казалась ему девушкой строгих правил и поразительной выдержки. К сожалению, Анакси не был большим любителем теплого крепкого джина, а потому едва пригубил свою первую кружку и оставался мучительно, кристально трезвым. Это была сущая пытка. Печенье не поддавалось зубам, чай оказался чересчур крепким и странно скрипел, а огромная псина обильно пускала слюни прямо ему на ботинки. Уж не говоря о том, что эта однокомнатная хибарка была настолько тесной, что едва вмещала своего хозяина, не говоря уже о двоих гостях. С самого прихода Анакси сидел, скрестив ноги и плотно прижав локти к бокам. — Так вот, о моем дяде, — вклинился он в разговор, когда Хагрид разлил всем еще по одной. — Он рассказывал мне столько удивительного о необычных созданиях. — О да, — прогудел Хагрид, сияя улыбкой сквозь густую растительность на лице.. — И не говори. Уж я-то на своем веку всяких тварей повидал. — Он придвинул кружку к Анакси. — Пей давай, до дна! Чтобы волосы на груди росли! Гермиону это почему-то ужасно рассмешило. Она вцепилась обеими руками в свою кружку, и ее смех то и дело прерывался громкой икотой. Анакси смерил ее уничтожающим взглядом, прежде чем сделать глоток. — Боже правый, какой крепкий, — пробормотал он. — Сами сварили? — А то! — с нескрываемой гордостью ответил Хагрид. — И ингредиенты все сам вырастил. — Очень впечатляет. — Анакси не лгал, это действительно казалось достижением. Жаль только, что конечный продукт был не так уж хорош. — Итак, профессор. Полагаю, вы и сами сталкивались со странными тварями. Какая из них была самой необычной? — Ну... — Хагрид замолчал, обводя деревянную лачугу задумчивым взглядом, и пауза затянулась. — Вырастил я как-то дракона. Хлопот он доставил немало, благослови его Мерлин, мне даже пришлось дом заново отстраивать, когда его забрали. А еще есть соплохвосты. — Фу! — сморщила носик Гермиона. — Терпеть их не могу! А как насчет кого-нибудь более дружелюбного, Хагрид? Кого-нибудь пушистого? Как Клык, например. — Пушистого? — усмехнулся Хагрид. — Можно сказать, я... э-э... ну, его больше нет, ручаюсь вам, но я... встречал однажды Цербера. Это как три собаки в одной. Гермиона восхищенно ахнула, и Анакси приложился к кружке уже с чуть большим энтузиазмом. — Само собой, мне нельзя об этом особо трепаться. Приказ Дамблдора, сами понимаете. — Он хитро постучал себя по носу, вернее, попытался это сделать, но промахнулся и ткнул пальцем прямо в глаз. Настал момент для решающего выпада. Анакси слегка подался вперед, даже не поморщившись, когда локоть Хагрида случайно ткнулся ему под ребра. — Насколько мне известно, у каждого Цербера есть своя... слабость. Что-то, что они особенно любят. Тот, за которым ухаживает мой дядя, к примеру, просто без ума от желтого цвета. А у вашего Цербера были подобные предпочтения? — Эх, прости, парень, но сказать не могу. Я просто... — Хагрид замялся, тяжело покачиваясь на стуле. — Не могу сказать. Никогда в жизни Анакси так отчаянно не жалел о том, что ничего не смыслит в магии разума. Он знал о ее существовании, но не имел ни малейшего понятия, как выудить информацию из чужой головы. Бросив взгляд на Гермиону, он задался вопросом, не знает ли она чего полезного, все-таки она училась здесь дольше. Но было крайне сомнительно, что студентка Гриффиндора посещала бы занятия, хоть отдаленно касающиеся столь скользкой темы. Да и к тому же, она, кажется, уже клевала носом на своем табурете. — Пожалуйста, сэр? — предпринял он последнюю попытку, изо всех сил стараясь, чтобы его голос не звучал жалобно. — Я хотел написать о них эссе. Было бы невероятно полезно сравнить двух особей друг с другом. Хагрид отмахнулся, закрывая тему. — Не мне решать, кому это можно знать. Тут все решает Дамблдор. Не могу я предать его доверие, после всего, что он для меня сделал. Анакси кивнул, прячая глухое раздражение. Гарри будет так разочарован. От одной этой мысли живот скрутило неприятным узлом. У него было всего одно поручение, и он его провалил. — Ладно. Пойдем, Гермиона, пора укладывать тебя спать. Практически волоча девушку на себе, он наспех распрощался с Хагридом и зашагал к замку. — Обязательно было так напиваться? — процедил Анакси по дороге. — Думала, поможет, — заплетающимся языком отозвалась Гермиона. Она порылась в сумке, выудила крошечный флакончик, откупорила его и выпила содержимое залпом. — Я подготовилась, взяла Отрезвляющее зелье. Надеялась, что выпивка развяжет ему язык, но, видимо, придется искать другой подход. Анакси лихорадочно перебирал в уме возможные решения, пока к ней стремительно возвращалась трезвость. — Существует ли заклинание, заставляющее говорить правду? — Мм, ничего из того, что одобрило бы Министерство. Есть Сыворотка правды, разумеется. Но это высший пилотаж, я сама ее еще ни разу не варила. Не говоря уже о том, что применять ее глубоко неэтично. Ну конечно. Сыворотка правды. И хотя Анакси делал блестящие успехи в зельеварении, он отдавал себе отчет, что подобное пока выше его сил. А вот что не превышало его возможностей, так это доступ к семейному хранилищу, золотом из которого можно было оплатить любые зелья. — Естественно, оборот этого зелья жестко контролируется, — продолжила Гермиона, словно прочитав его мысли, — так что достать его будет непросто, в лавках оно не продается. Единственный выход — стащить его у профессора Снейпа, но это звучит еще безумнее, чем попытка разговорить Хагрида. — И что нам остается? — Не знаю, — вздохнула она. — Попытать счастья позже? Может, остальным удастся вытянуть из него хоть что-то. *** Внутри Теодора Нотта что-то зрело, и теперь это «что-то» стало достаточно большим, чтобы его нельзя было игнорировать. Все началось со свербящего, пульсирующего чувства, легкого давления в затылке, спускавшегося к основанию позвоночника, но оно продолжало расти. И Теодор почти наверняка знал, что это такое. — Блейз, — выдохнул он, опускаясь на кровать друга. Они были в комнате одни — остальные однокурсники уже спустились на ужин, и момент был идеальным. Он ненавидел себя за смущение, сковывавшее язык, но это чувство грозило обернуться паникой, если он не найдет ему объяснения. — Мне нужно у тебя кое-что спросить. Блейз придирчиво разглядывал себя в зеркале, слегка поджав губы от усердия. В отражении его глаза встретились с глазами Теодора. — Я весь внимание. — Моя магия… она выглядит как-то иначе? Блейз помедлил, затем обернулся. Он несколько раз моргнул, окинул Теодора оценивающим взглядом с ног до головы, после чего нахмурился и прищурился. — О. А вот это что-то новенькое. — Что именно? — Она стала... глубже. Твоя магия всегда была довольно глубокой — это сродни чувству, когда проходишь мимо глубин темной пещеры. Но сейчас, — он выдержал паузу, скрестив руки на груди и слегка откинулся назад, — сейчас такое ощущение, будто в этой пещере кто-то есть. И этот кто-то наблюдает за мной из темноты. По правде сказать, от этого мороз по коже. Теодор медленно кивнул. В груди разом вскипел целый коктейль эмоций, и он сглотнул, загоняя их поглубже. — Как думаешь, что это значит? Блейз цокнул языком и снова отвернулся к зеркалу. — Думаю, это значит, что тебе пора возобновить разговор с Деллой о ее тайном клубе. — Верно. Спасибо, Блейз. — Он судорожно выдохнул, поднялся и направился к двери. Сделав несколько неуверенных шагов, он оказался в коридоре, где бессильно привалился к стене и уткнулся лицом в ладони. Выходит, все то время, что он провел подле Гарри, не прошло даром. Иного объяснения просто не было. Каким-то непостижимым образом этот абсолютный ужас во плоти посеял семя в магии Теодора, и оно наконец проросло. Что скажет Гарри, когда узнает? Будет ли ему хоть немного не все равно? Или он просто посмеется? Теодор отчаянно не хотел с ним говорить. Он прекрасно понимал, что слишком суров к себе за те неуместные надежды и горькое разочарование, последовавшее за их короткой... интрижкой, если это вообще можно было так назвать. Они делили постель всего дважды, куда больше времени проводя за учебой, но Теодор по какой-то необъяснимой причине умудрился втюриться по уши. Гарри был эгоистичным, скрытным и с самого начала дал понять, что ему плевать на чувства Теодора. Такие люди — последнее, что было нужно Теодору в жизни. Поэтому Теодор спустился в Большой зал, сел на свое привычное место и старательно делал вид, что его совершенно не волнует отсутствие Гарри. Куда еще он мог запропаститься? Студентам не дозволялось заказывать еду в спальни, но... Нет. Он не станет забивать этим голову. Вместо этого он протиснулся на скамью рядом с Драко. — Нам нужно поговорить. — Да неужели? Ну валяй, — отозвался Драко, выглядя слегка озадаченным. И его можно было понять: Теодор старательно избегал его с тех самых пор, как они с Гарри разбежались. — Не здесь. — Он едва заметно кивнул в сторону Деллы, которая сверлила его взглядом с противоположного конца стола. — Это касается той ее теории на мой счет. — Я была права, не так ли? — спросила она. Когда он ответил коротким кивком, ее губы растянулись в хищной улыбке, обнажающей зубы. — Я так и знала. Драко вытаращился на него так, словно Теодор только что объявил о намерении сломать палочку и уйти в магловский монастырь. — Как? — выдохнул он; его костяшки побелели от того, с какой силой он сжал вилку. — Я же думал, на тебе можно ставить крест. — Времени у него ушло изрядно, тут не поспоришь, — протянула Делла, критически оглядывая Теодора, хотя обращалась при этом к Драко. Ее взгляд был пронзительным, глаза раскрыты чуть шире обычного. Теодор вдруг почувствовал, как воздух вокруг него неуловимо сгустился, заставив магию под кожей взволнованно заворочаться. Он потер то самое ноющее место у основания шеи, и Делла не упустила это движение. — Что ж, в таком случае, считай, что мое приглашение снова в силе. *** — Тебе письмо, Гарри, — окликнул его Ласло, прерывая шахматную партию, которую Гарри разыгрывал с Роном на внутреннем дворе. До ужина оставалось еще немного времени, и они коротали часы в ожидании вестей от Анакси и Гермионы. Гарри опустил ладью на пустую клетку и перевел взгляд на конверт в руках Ласло. — Эй, так нельзя ходить, — возмутился Рон. Гарри забрал фигуру обратно, силясь вспомнить правила. По правде говоря, он никогда раньше не играл в шахматы. И хотя в жизни Риддлов был короткий, но страстный период увлечения этой игрой, это было так давно, что стерлось из памяти. Он все ждал, когда Рон прямо спросит, умеет ли он играть. Помедлив, он занес фигуру над другой клеткой и, не услышав возмущенных криков, опустил ее на доску. — Это от профессора Квиррелла? — нахмурился Хорус, разглядывая конверт, который он перехватил у Ласло. — Открыть? — Я сам, спасибо, — бросил Гарри, выхватывая письмо и поднимаясь из-за доски. Он крутнулся на каблуках, отошел на несколько шагов и извлек пергамент. — Так. Мне пора. — Зачем ты сдался профессору Квирреллу на ночь глядя? — удивился Ласло. — Понятия не имею, — рассеянно бросил Гарри, едва скользнув по нему взглядом. Все его внимание было приковано к листу пергамента, где был начертан змей, выползающий из человеческого черепа. Это Волдеморт велел Квирреллу нарисовать? Жутковато... но до чего же трогательно. Гарри сложил пергамент вдвое и бережно спрятал в сумку. Надо будет подыскать для него надежный тайник. Риддлы использовали этот символ как магическую подпись, скрепляя свои ритуалы печатью змея и черепа. Этот знак говорил о них больше, чем любое имя. А значит, послание было предельно ясным: Темный Лорд призывает его к себе. Слишком прямолинейно и рискованно, но Гарри прекрасно понимал, почему тот пренебрег осторожностью. Когда вас разделяют лишь коридоры замка, искушение встретиться становится невыносимым. Он был счастлив, что Волдеморт испытывает то же самое. Но о чем, интересно, он хочет поговорить? — Тут рукой подать, дойду сам, — сказал Гарри, чувствуя, как внутри все мелко подрагивает от предвкушения. Ласло и Хорус скомкано попрощались с Роном, который так и остался сидеть над доской. — Лас, доиграй за меня. Уверен, у тебя выйдет лучше. — ...Ладно. Бывай. И смотри, чтоб старосты не застукали тебя блуждающим в одиночку, — напутствовал Ласло, усаживаясь на его место и тут же чертыхнувшись при виде того хаоса, что Гарри учинил на доске. Хорус невнятно запротестовал, но Гарри лишь отмахнулся и быстрым шагом направился прочь. Он миновал каменную арку, ведущую со двора в павильон, оттуда свернул в Северное крыло, лабиринты которого рано или поздно должны были вывести его к кабинету Квиррелла. На улице уже сгустились сумерки, но здесь, куда никогда не проникал дневной свет, а путь освещался лишь настенными факелами, время суток не имело значения. Углы здесь были острыми, повороты резкими — именно поэтому он не заметил, как кто-то шагнул из дверного проема и в упор ударил его Оглушающим заклятием. *** Комната плыла перед глазами; когда Гарри очнулся, очертания предметов были размытыми и угрожающе раскачивались. С тихим стоном он прижал руку ко лбу и сел. Со всех сторон возвышались горы хлама и искореженной мебели, и некоторые из этих нагромождений, казалось, держались на честном слове. — А вот и наш герой! — раздался сбоку голос Вальфар, заставив Гарри вздрогнуть. Она поднялась с кресла и неспешно подошла к нему. — Долго же ты приходил в себя. Она выглядела пугающе безмятежной — слишком спокойной для человека, сжимающего в руке палочку, чья магия плотным кольцом клубилась в воздухе, готовая в любую секунду сорваться с цепи. — Что происходит? — хрипло спросил Гарри, озираясь. — Где мы? — Мне передали, что нам стоит побеседовать, — легкомысленно отозвалась она. Присев на корточки, Вальфар сделала пасс палочкой у его лица. Ничего не произошло, лишь по щекам мазнуло легким ветерком. — Отлично. Сотрясения нет. — Она выпрямилась и скрестила руки на груди, глядя на него сверху вниз. — Откуда ты знаешь про Темную Метку, Гарри? — От самого Темного Лорда, — ответил он, не сводя с нее настороженного взгляда. С чего бы этому быть тайной? Он помнил, что видел в Косом переулке пару книг, где о ней упоминалось. — Это вы прислали мне записку? — Разумеется. С чего бы Ему вызывать первокурсника перед самым отбоем? Гарри ощутил укол разочарования. Значит, памятного подарка от Волдеморта у него не будет. Он раздраженно мотнул головой. — Надо полагать, он вам обо мне ничего не рассказывал. Ее магия хлестнула невидимым бичом, и башня из книг с грохотом рухнула на пол, увлекая за собой лавину мелкого мусора. — Я спросила Его о твоих снах! Спросила, знает ли Он о них. А Он велел мне задавать эти вопросы тебе. — Ее глаза сузились в щелочки, губы скривились, обнажив зубы. — Тебе. Гарри Поттеру. Мальчишке, чью магию прямо сейчас, в эту самую секунду, пожирает Тьма! Гарри подавил дрожь. Ему еще никогда не доводилось слышать, чтобы этот процесс описывали подобными словами. — Вы так говорите, будто это что-то скверное. — Дело не в этом. Я просто категорически отказываюсь это понимать! — И поэтому вы решили похитить меня и приволочь Мерлин знает куда. Она коротко кивнула. — Я хотела убедиться, что нас не побеспокоят. А что может быть лучше тайной комнаты, скрытой от посторонних глаз? Сюда никто не войдет. За исключением еще одного гостя, которого мы как раз дожидаемся. — Волдеморт придет сюда? — спросил Гарри, обводя помещение жадным взглядом. Ему казалось, он почти осязает его присутствие. Или... не совсем. Что-то в магии, змеящейся среди гор хлама, откликалось в нем щемящим чувством узнавания. Что-то звало его к себе. Взметнулась палочка, и Гарри оказался обезоружен. Он непонимающе уставился на нее, а Вальфар яростно выплюнула: — Ты либо будешь называть Его Темным Лордом, либо не смей открывать рот! Гарри мысленно вздохнул. Пожалуй, это даже хорошо, что оставшиеся Пожирателей Смерти все еще чтут своего Повелителя. — Прошу прощения, вы правы. — Устав сидеть на полу, пока она нависает над ним коршуном, он поднялся и протянул руку. — Верните палочку. Вальфар ловко прокрутила ее между пальцами — жест, до боли знакомый ему по воспоминаниям Риддлов. Он и сам в детстве любил так вертеть карандаши, неосознанно им подражая. Эффектным движением она спрятала ее в карман мантии. — Пожалуй, она побудет у меня. Возвращу, когда увижу, что ты готов выказывать Ему должное почтение. Он заметил, что ее аура стала пугающе нестабильной: магия клубилась и искрила рваными краями, напоминая черное солнце. Этого она добивалась? Хотела спровоцировать его на выброс силы, чтобы он делом доказал свою преданность Темным Искусствам? Где-то в солнечном сплетении шевельнулось темное, сладкое предвкушение. Да, именно это ему и нужно сделать. Нужно выпустить магию на волю. Это будет так просто, так естественно — открыть шлюзы и позволить ей затопить все вокруг... — А теперь поклянись, — голос Вальфар безжалостно разорвал пелену наваждения. Она изучала воздух вокруг него с таким видом, словно наблюдала за занятным, но безопасным зверьком. — Поклянись своей хваленой силой, что знаешь, кому она на самом деле принадлежит. — Мне, — выпалил он, и губы сами собой расползлись в дерзкой ухмылке. — Источник внутри меня, не так ли? Моя личная бездна. Следовательно, магия — моя. Слова отозвались внутри звенящим восторгом: он был прав, он знал это, даже когда лицо Вальфар исказила гримаса неподдельной ярости. Гарри еле успел отскочить в сторону, уворачиваясь от пущенного в него Ступефая. — Глупый щенок! Ты хоть понимаешь, во что ввязываешься? — рявкнула она, и следующая вспышка проклятия, желтая и ядовитая, опалила ему плечо. Ее магия взвилась на дыбы, обретая пугающую плотность. Она стала настолько осязаемой, что Гарри не выдержал. Ведомый голым инстинктом, он протянул руку и рванул ее на себя, обходясь без палочки. Энергия, холодная и вязкая, как деготь, подалась навстречу, и Вальфар взвизгнула, чудом удержавшись на ногах. — А вот это уже любопытно, — процедила она, мгновенно оправившись от шока, и обрушила на него настоящий град проклятий. Гарри рухнул за шаткую баррикаду из какого-то мусора. Во все стороны полетели щепки, стулья и сломанные перья, оглушительно грохоча по каменным плитам. Он не останавливался, бросаясь из стороны в сторону, ведомый звериным чутьем, и с ужасом думая о том, что случится, если она хоть раз в него попадет. Гарри никогда не отличался особой ловкостью, и хотя он, кажется, мог как-то влиять на тугой кокон магии вокруг нее, Вальфар двигалась пугающе быстро. Накатывала паника. Беспалочковая магия, лихорадочно напоминал он себе. Ты же можешь колдовать без нее. Так сделай хоть что-нибудь! Но в голову, как назло, не шло ни одного подходящего заклинания, пока он петлял между рассохшимися шкафами и разбитыми пианино, спасая свою жизнь. Поскользнувшись на куче блестящих черных бусин, он едва не растянулся на полу; за спиной раздался издевательский смех Вальфар. Резко развернувшись, он с силой махнул рукой в ее сторону, уже падая, и невидимая пятерня мертвой хваткой сомкнулась на ее теле. Вальфар издала сдавленный хрип, застыв на полушаге. Она отчаянно забилась в невидимых тисках, а Гарри стиснул зубы, стараясь не раздавить ее насмерть. — Может, хватит пытаться меня прикончить? А? Хоть на секунду! Она смотрела на него безумным взглядом, грудь ходила ходуном. — Отпусти... и получишь свою палочку, — прохрипела она. — И вы прекратите в меня швыряться проклятиями? Вальфар криво усмехнулась. — А я-то надеялась на славную дуэль. — Я... — начал было Гарри и вдруг расхохотался. — Да я не умею дуэлировать! Я первокурсник, черт бы вас побрал! Там же вроде правила какие-то есть, да? Они словно опьянели от того количества магии, что бушевало вокруг. Аура Вальфар была заметно деформирована в том месте, где ее все еще сжимала невидимая рука Гарри. Интересно, видит ли она ее? Воздух сгустился, пропитавшись чистейшей, концентрированной Тьмой, и Гарри уже не был уверен, что весь этот фонтан энергии исходит только от них двоих. — Вы сказали, Темный Лорд придет, верно? Мне кажется, я его чувствую, — произнес он, тщательно выверив тон, чтобы титул прозвучал с максимальным пиететом. — Правда? Он в курсе, что мы здесь, но я не думала, что Он почтит нас личным присутствием. Гнев Вальфар, казалось, сошел на нет, и Гарри разжал хватку. С шумным вздохом облегчения она размяла затекшую шею, потянулась и протянула ему палочку рукоятью вперед. Спрятав ее в карман, Гарри медленно побрел между завалами, пытаясь определить источник зовущей его магии. — Эй, — окликнула она, следуя за ним по пятам. — Не вздумай сбежать. — Я подожду вашего загадочного гостя, при условии, что вы не всадите мне заклятие между лопаток, — бросил он, разгребая ногами ворох истлевших пергаментов. — Заодно осмотрюсь тут. Я так понимаю, все, что когда-либо пропадало в замке, в итоге оседает здесь? — Весьма вероятно, — отозвалась Вальфар. — Не было времени проверять. — Да неужели? И не тянуло покопаться? Представляете, какие тайны тут могут быть зарыты? Его воображение уже рисовало немыслимые картины, потому что здесь, совсем рядом, пульсировал сгусток поистине древней, Темной магии. — Я была занята делом. Я серьезно отношусь к должности профессора, пусть даже и нахожусь здесь исключительно по воле Темного Лорда. — Кто бы сомневался, — буркнул Гарри, вспоминая, какими невыносимо скучными были ее последние уроки. Не его вина, что он так далеко ушел вперед от сверстников, но она даже не пыталась дать ему материал посложнее. Не приноси он на занятия фолианты из библиотеки, это время было бы вычеркнуто из жизни впустую. А вот остальным слизеринцам она, похоже, пришлась по душе. Ага... вот оно. Источник Темной магии, так невыносимо похожей на ауру Волдеморта, покоился на самом верху громоздкой кучи из поломанной мебели и чучел сов. В полумраке тускло блеснуло серебро. И именно в этот момент скрипнула дверь. Ну и ладно. Главное, он знает, где искать. Он вернется сюда, когда Вальфар не будет дышать ему в затылок. — Есть кто живой? — раздался знакомый голос. — Вальфар? Бросив еще один взгляд на кучу и запомнив, где именно она находится, Гарри неохотно побрел к выходу, вслед за профессором. Протиснувшись между громоздкими картинами и замершими напольными часами, он увидел человека в капюшоне. — Ну, приплыли, — выдохнул Гарри. Секунду он боролся с жгучим желанием развернуться, плюнуть на все и пойти искать Волдеморта самому. Пусть он и расхлебывает интриги своих приспешников. — Таинственный друг, значит. Ласло. Меньше всего ожидал увидеть тебя. Ласло расплылся в улыбке. Он держался совершенно раскованно, вот только глаза выдавали его с головой: цепкий, колючий взгляд метался между Гарри и Вальфар, фиксируя каждое движение. — А кого ты ждал? Снейпа? Вальфар рассмеялась и, похлопав Гарри по плечу, вальяжно опустилась в кресло. Напряжение покинуло позу Ласло, словно он убедился в их взаимной лояльности. — Я смотрю, ты держишь ситуацию под контролем, — обратился он к Вальфар. — Еще бы, — фыркнула она с таким апломбом, словно минуту назад не гоняла Гарри по комнате смертоносными проклятиями. — Итак, Гарри. Поведай нам о своих снах. Гарри перевел недоуменный взгляд на Ласло. — Он и так все знает. Хотя, видимо, делиться тайнами не в его правилах. Прямо как тогда, когда мы обсуждали, что понятия не имеем, где скрывается Вол... Темный Лорд. Улыбка Ласло стала шире. Пропустив шпильку мимо ушей, он посмотрел на Вальфар. — Сущая правда. Я был в курсе ситуации с Гарри с первого дня. Неужели ты не задавалась вопросом, почему наш Повелитель велел мне нацепить школьную мантию? Глаза Вальфар сузились. — Чтобы поселиться с ним в одной спальне и шпионить. До этого я и сама додумалась. — Ее магия угрожающе взвилась, но тут же осела, свернувшись плотным клубком. — Но об этом я и помыслить не могла. Ласло небрежно пожал плечами, ничуть не смутившись ее гневного взгляда. — Я бы с радостью просветил тебя, но ты же все уши прожужжала о том, что не намерена делиться своим великим секретом... — Каким еще секретом? — повысил голос Гарри. Вальфар посмотрела на него как на неразумное дитя. — О том, что твоя аура сейчас выворачивается наизнанку, разумеется. Гарри уже готов был закатить глаза на такое преувеличение, но тут Ласло оглушительно расхохотался. Его лицо преобразилось, наполнившись такой живой, бьющей через край энергией, которой Гарри в нем никогда не замечал. Обычно флегматичный и отстраненный, сейчас он разглядывал Гарри с жадным любопытством энтомолога, нашедшего редкую бабочку. — Да неужели? — вкрадчиво произнес он, делая шаг вперед. — Это куда более впечатляюще, чем я смел предполагать. Неудивительно, что наш Повелитель так тобой очарован. Он был чуть выше Гарри, и сейчас, вблизи, стал заметен легкий нервный тик возле левого глаза. Странно, как он не обращал на это внимания раньше? Впрочем, до сегодняшнего дня Ласло его вообще мало интересовал. А вот его магия преобразилась до неузнаваемости. — И давно ты притворяешься Ласло? — в лоб спросил Гарри. — О, а мальчик-то схватывает на лету. — Лже-Ласло игриво подмигнул. — Достаточно давно. — Он под Оборотным, — пояснила Вальфар, — как и я. Надеюсь, ты читал об Оборотном зелье, Гарри? Ее снисходительный тон начинал порядком раздражать. Гарри закатил глаза. — Позволяет принять облик другого человека. Да, я в курсе. — Он вперился взглядом в Лже-Ласло. — И кто же ты тогда такой? — Наши имена тебе ничего не скажут, — ответил тот. — Хотя... о ней ты мог слышать. Как-никак, делишь спальню с ее драгоценным племянничком. Гарри резко втянул носом воздух и обернулся. Лицо профессора пошло крупной рябью, черты поплыли, меняя очертания. — Здравствуй, Гарри, — произнесла совершенно незнакомая женщина. — Мое имя Алекто Кэрроу. Что ж. Гарри мало что знал о ней, кроме того непреложного факта, что она была известной Пожирательницей Смерти и одной из причин, по которой фамилия Кэрроу вызывала у многих глухую ненависть. Но то, что она приходилась теткой Анакси, давало робкую надежду, что пытать его прямо сейчас она не станет. — Эффектный выход. Браво, — рассмеялся Лже-Ласло. — До конца действия моей порции еще есть время, но, пожалуй, я тоже приоткрою карты. За дружка своего не переживай, ему отсыпали щедрую компенсацию за аренду личности. Рад знакомству. — Он отвесил шутовской поклон. — Зови меня Барти. — Просто Барти? — прищурился Гарри. — Просто Барти, — сверкнул улыбкой тот. — А где же тогда настоящий Ласло? — О, мальчику сказочно повезло, — отозвалась Алекто, чье преображение завершилось. Теперь перед ним стояла коренастая женщина с округлым лицом, пугающе похожим на лицо Хоруса. — Он отправился в Штаты, в ученики к выдающемуся Мастеру Темных Искусств. Зачем штаны в школе просиживать, перебиваясь жалкими крупицами знаний, которые я когда-то предлагала тебе? Теперь он живет у своего наставника. — Ты метила в наставницы Поттеру? — фыркнул Барти. — И как наш Лорд на это отреагировал? — Не твоего ума дело! Ты-то мне не соизволил сообщить, что мальчишка видит Его во снах! — огрызнулась Алекто. — Я не вправе разбазаривать чужие тайны, — парировал Барти. — Погодите, а разве Ласло не был обручен? — вмешался Гарри. Слишком уж складно все получалось. Барти пренебрежительно махнул рукой. — Контракт еще не подписали. Парень вовремя одумался. Мерлиновы кальсоны, только гнева Гринграссов мне бы не хватало для полного счастья. Зная Асторию, Гарри сильно сомневался, что Дафна спустила дело на тормозах. Но если скандал и был, его замяли с ювелирной осторожностью. В глубочайшей тайне. Надо бы черкнуть настоящему Ласло пару строк. Просто чтобы убедиться, что он жив-здоров. — Ладно. Давайте проясним. Вы двое — шпионы. — Гарри переводил недоверчивый взгляд с одного на другого. Голова шла кругом. — Скорее, глаза и уши, — поправил Барти. — Мы не обладаем информацией, которую наш Повелитель не смог бы добыть самостоятельно. Мы здесь лишь на подхвате, на случай, если Ему понадобится помощь. Ты ведь в курсе Его... нынешнего положения? — Да. Он паразитирует на умирающем. Оба Пожирателя неуловимо подобрались, словно от удара хлыстом. — Выбирай выражения, — обманчиво мягко произнес Барти. — Я настоятельно рекомендую тебе не зубоскалить на эту тему. Тем более, учитывая твою роль в случившемся. — Думаете, я в восторге от того, что едва его не прикончил?! — взорвался Гарри, выбитый из колеи этим обвинением. — Думаете, я сделал это специально?! Меня выворачивает от чувства вины каждый раз, когда я вижу Квиррелла. Когда вижу этот чертов тюрбан. Когда понимаю, что наш Лорд вынужден под ним прятаться! Меня убивает мысль, что я мог бы достать единственную вещь, способную его спасти, если бы только знал, как обойти гребаного Цербера! Гарри захлебнулся словами, с ужасом понимая, что его трясет от ярости и бессилия. И перед кем? Перед двумя абсолютными незнакомцами. Барти медленно кивнул; лицо Ласло застыло гранитной маской. — Ясно. Отрадно видеть, что ты осознаешь масштаб трагедии. Когда мой Повелитель дал понять, что тебе можно доверять, я... Не пойми меня превратно, я никогда не подвергал сомнению Его волю, но опасения у меня были. — И это после того, как Хорус и Анакси едва ли не молились на меня? Вы-то, в отличие от, э-э, нас с Алекто, магию видеть не можете, — Гарри чуть споткнулся на имени профессора, которая сверлила его немигающим взглядом. — Но реакцию-то вы замечали. Тяжело, небось, было жить с нами в одной комнате, бедняга. Алекто напряглась, вероятно, задетая упоминанием о ее племяннике, но Барти лишь лениво усмехнулся. — Замечал, не скрою. Но, видишь ли, баловаться Темными Искусствами — это одно, а служить Темному Лорду — совсем другое. Тем более, когда речь идет о Гарри Поттере. — Сны! — не выдержала Алекто. — Хватит пустой болтовни! Расскажи мне о снах. Я бы не лезла, не обмолвись наш Лорд, что в них кроется нечто невероятно любопытное. Гарри замялся, взвешивая каждое слово. То, что им дозволялось знать, зависело от одного крайне важного нюанса. — Что вам известно о том, как наш Повелитель пережил отраженное убивающее проклятие? Оба покачали головами. — Ровным счетом ничего, — отрезал Барти. — И если ты посвящен в эту тайну, держи язык за зубами. Захочет — сам расскажет. Насколько я понял, неведомая сила позволила Ему сохранить бестелесный дух и вселяться в чужие тела, пока Он не вернет себе истинный облик. Философский камень — ключ к возрождению. Я говорю об этом лишь потому, что уверен — ты и так в курсе. — Отлично. Это все, что я хотел услышать, — кивнул Гарри. Он скормит им ту же легенду, что и остальным. Если Волдеморт сочтет нужным — поправит. — Значит, ты еще не занял место Ласло, когда я рассказал ему о снах? Он рассказал тебе позже? — Дождавшись утвердительного кивка Барти, Гарри повернулся к Алекто. — Я вижу Темного Лорда во сне с тех самых пор, как себя помню. Задолго до того, как ко мне вернулся дар. Каждую ночь я приходил к нему. И пусть он меня не чувствовал, пока моя магия спала, я учился у него всю жизнь. Впитывал знания о чарах, которые считал выдумкой, по крупицам собирал мозаику. А теперь, когда магия со мной, мы наконец можем видеть друг друга и говорить. Повисла долгая пауза. Алекто переваривала услышанное, силясь подобрать слова. — И Он ни разу словом о нас не обмолвился? — наконец выдавила она. Гарри пожал плечами. — Я догадывался, что у него есть помощники в замке, но он уходил от ответов. Кажется, ему доставляет удовольствие мучить меня неизвестностью. Алекто недовольно поджала губы, зато Барти расхохотался от души. — Это в Его стиле. Он обожает заставлять слуг выслуживать каждую крупицу информации. — Вдруг черты его лица поплыли; Барти поморщился и ловко извлек из складок мантии плоскую фляжку. — Минутку. Пора освежить маскировку. — Хотел бы я взглянуть на твое настоящее лицо, — признался Гарри. — Как-нибудь в другой раз, — хмыкнул Барти, скручивая крышку и делая глубокий глоток. — Нам скоро нужно будет возвращаться в спальню. Может, на каникулах. — Выходит, ты видишься с нашим Лордом во сне каждую ночь, — нетерпеливо подытожила Алекто. — И Он дает тебе частные уроки. — В основном я просто читаю. Но, признаться, своими успехами в учебе я всецело обязан ему. Изучать каждое движение величайшего мага с пеленок — такое бесследно не проходит. Она шумно выдохнула. — Что ж. Пожалуй, Он и впрямь не будет против моего наставничества. — Да что ты привязалась к этому наставничеству?! — изумленно уставился на нее Барти. — Тебе так лавры покоя не дают? Вся слава-то Вальфар достанется! Алекто поджала губы. — Представь себе, мне доставляет удовольствие обучать тех, у кого есть мозги и амбиции. Гарри мог бы стать блестящим учеником, если бросить ему должный вызов. — Можете просто задавать мне индивидуальные проекты на уроках, — предложил Гарри. Она благосклонно кивнула. — Я обдумаю это. И вот еще что. — Теперь она разглядывала его с жадным, оценивающим прищуром. — Ты как-то обмолвился, что... одержим нашим Повелителем. Не думай, что я забыла. — Его трудно в этом винить, — заметил Барти, не сводя с Гарри пристального взгляда. — Наш Лорд обладает поистине магнетическим влиянием на умы. Она кивнула, соглашаясь. — И насколько глубоко это пустило корни? Ты готов принять Метку, если Он сочтет тебя достойным? Оу. В голове ослепительной вспышкой пронеслась мысль: у них обоих наверняка есть Черная Метка! Как это потрясающе! Он читал о ней, но никогда не видел воочию. — Можно взглянуть на твою? — выпалил Гарри, проигнорировав вопрос. — Я много о ней слышал, но никогда... — Он запнулся, чувствуя, как щеки обжигает румянец. Его взгляд метнулся к предплечью Алекто, затем к Барти, который уже засучивал рукав. — Погодите, она что, и у Ласло есть? — Мерлин упаси, — рассмеялся Барти. — Оборотное не властно над Черной Меткой. Она вплавлена в саму мою суть, ее не спрячешь. — Он с нескрываемой гордостью протянул Гарри обнаженную руку. Гарри пришлось призвать на помощь всю свою волю, чтобы не вцепиться в его предплечье мертвой хваткой. Он шагнул ближе, склонился над рисунком... и пальцы сами собой сомкнулись на худом запястье. Большие пальцы благоговейно скользнули по контурам змеи и черепа, задержались в самом центре сплетения линий. Гарри закрыл глаза, вбирая в себя ощущения, впитывая магию каждой клеточкой. Это было непостижимо. Куда сложнее и грандиознее, чем он смел вообразить. Он ожидал почувствовать мощь заклятия, напрямую связанного с аурой Темного Лорда, но это... это была подлинная гениальность. Подушечки пальцев скользили по слегка выпуклым линиям. Там, в самой сердцевине магии, скрепляющей печать, таилась потайная дверь. Врата в пространство вне времени и материи, ведущие прямиком к душе Волдеморта. К Тому. К самому Гарри. Что-то внутри него резонировало с этой печатью, пело чистой, пронзительной нотой, уходящей в бесконечность. Его вывел из транса тихий смешок. Открыв глаза, Гарри обнаружил, что Барти смотрит на него с такой первобытной жаждой, что перехватило дыхание. — Можешь себе представить, — голос Барти звучал глухо, растягивая слова, будто вибрируя на двух частотах одновременно — точно так же звучал голос самого Гарри после долгих упражнений с заклятием Утор, — каково это — носить свою собственную? Носить в себе частицу Его души, куда бы ты ни пошел. Гарри тихо рассмеялся. — Да. Представляю. Губы Барти изогнулись в медленной, хищной полуулыбке. — Какое счастье, что ты это понимаешь. — Закатай губу, Барти. Гарри предан только нашему Лорду, — язвительно вставила Алекто, разрушая хрупкое очарование момента. Гарри неохотно опустил руки. — Да неужели? — изогнул бровь Барти. — А по тому, что я наблюдал в спальне, и не скажешь. Он одернул рукав и отступил на шаг. Гарри стоило огромных усилий не последовать за ним. Впрочем, в этом не было нужды. Даже этот феноменально познавательный разговор не заставил его забыть о том, что где-то в глубине завалов пульсирует еще более мощный источник Темной, до боли знакомой магии. Он вернется сюда в другой раз. Или выпроводит эту парочку и займется поисками сейчас. — Гарри? Ты меня вообще слушаешь? — возмутилась Алекто. — М-м? — Он оторвал взгляд от дальней кучи хлама и увидел, что Алекто отвернула рукав своей мантии. Но стоило ему потянуться к ней, как она резко отдернула руку. — Нет-нет. Руками не трогать. Я хочу, чтобы ты попробовал кое-что другое. Видишь, как Его магия соприкасается с моей? О, Гарри мог куда больше. Бросив на нее насмешливый взгляд — надо же, решила поиграть в наставницу, — он мысленно потянулся своей магией к этому манящему темному сгустку и с силой дернул. Алекто судорожно вздохнула и пошатнулась. — В чем дело? — рявкнул Барти, выхватывая палочку. — Что он натворил? — Все... в порядке. — Ошарашенно глядя на Гарри, она торопливо опустила рукав. — Я не совсем поняла, что это было, Гарри, но не бери в голову. Я разберусь. — Я бы на вашем месте не стал, — процедил Гарри, кляня себя за несдержанность. Ни к чему посвящать их в природу его мистической связи с Темным Лордом. Тайна Крестражей — не его тайна. — Боюсь, наш Повелитель будет не в восторге, если вы докопаетесь до истины. После минутного, звенящего напряжения Алекто нервно рассмеялась. — Разумеется. Мне следовало это предвидеть. Признаться, я уже просила Его настроить чары Принуждения так, чтобы они обходили тебя стороной. — И для чего они вам вообще сдались? — нахмурился Гарри. — Неужто вы выпытываете у школьников секреты Философского камня? — Поразительно, как много информации оседает в детских ушах, — легко отозвалась Алекто, пропустив мимо ушей подозрительное бормотание Барти насчет осведомленности Гарри о камне. — Особенно в Хогвартсе, где каждый второй — отпрыск министерских шишек или прихлебателей Дамблдора. Стоит лишь слегка подтолкнуть, и тайны польются рекой. Гарри рассмеялся. — Считайте, вам крупно повезло. Орден спит и видит, как бы сделать меня своим талисманом. Глядишь, и я смогу подкидывать вам кое-какие сплетни. — Еще бы они не хотели, — хмыкнул Барти, барабаня пальцами по предплечью. — Ты же Гарри Поттер. Кстати, о птичках. Нам пора возвращаться в гостиную. Не стоит давать повод для сплетен о том, чем это мы тут промышляли на пару с профессором. Вновь надев личину Вальфар, Алекто проводила слизеринцев до дверей их гостиной и неспешно удалилась, выглядя при этом донельзя довольной собой. Гарри же больше занимало то, что сейчас творится в голове Барти. Какая сюрреалистичная ситуация: возвращаться в спальню, зная, что один из твоих соседей — матерый Пожиратель Смерти. С Черной Меткой на предплечье. Меткой, пульсацию которой Гарри ощущал даже сейчас, стоя в двух шагах от него. Это было сродни радиочастоте, которую он раньше проскакивал, крутя ручку приемника. Но теперь он нашел нужную волну и сохранил ее в памяти. И эта волна манила его. Ее близость успокаивала, даже когда они разошлись по своим углам, готовясь ко сну. Она была подобна всевидящему оку, наблюдающему за ним. Голодному зеву, беззвучно шепчущему его имя. — Надеюсь, — едва слышно произнес Барти, присаживаясь на край своей кровати с откинутым пологом, — моя тайна останется между нами. — При условии, что моя — тоже. Хорус и Анакси уже задернули пологи и наложили заглушающие чары. Гарри, сославшись на нужду, задержался, чтобы перекинуться с Барти парой слов. Он бросил взгляд на спящего Джереми. — Не бери в голову, — отмахнулся Барти. — Он нас не услышит. До сего дня Джереми оставался мелкой, но досадной занозой в жизни Гарри. К счастью для всех, он на дух не переносил тот тесный союз, что сложился между Гарри, Анакси и Хорусом, и в последнее время старался не отсвечивать. Он почти не открывал рта, появлялся в спальне лишь для того, чтобы рухнуть в кровать... и это наводило на определенные мысли. Гарри сделал несколько шагов, приблизившись к кровати Барти. — Что ты с ним сделал? Барти передернул плечами. — Скажем так, я не питаю теплых чувств к его семейке. Поэтому, осознав, что мне предстоит делить воздух с их отпрыском, я... принял меры, чтобы он не путался под ногами. Гарри сам не заметил, как его рука потянулась к спрятанному под мантией предплечью Барти. Он провел большим пальцем по ткани, скрывающей Метку. Его влекло к ней, как мотылька на пламя свечи. Он понятия не имел, чем семья Дискейн насолила Барти, но не сомневался, что причины были вескими. Этот человек производил впечатление того, кто не разменивается по мелочам. Впрочем, Гарри был склонен думать так обо всех адептах Темных Искусств. Пожалуй, от этой привычки пора избавляться. — Гарри? — донесся из-за полога шепот Анакси. — Все в порядке? — О, да. Уже иду. — Гарри неохотно убрал руку. — Спокойной ночи, Лас. Барти откинулся на подушки. В его глазах плескался маслянистый блеск Темной магии, а Черная Метка билась под тканью мантии в унисон с его собственным пульсом. — Сладких снов, Гарри.