Sunspots

Хорус не до конца понимал, что происходит. Обычно его это мало волновало — хватало и собственных забот, — но когда дело касалось Гарри, происходящее вызывало неподдельную тревогу. Судя по всему, Гарри больше не собирался заниматься с ним этим. Что именно скрывалось под словом «этим», еще только предстояло выяснить. Больше никаких «Уторов»? Немыслимо. Никаких объятий в постели? Но почему? Почему? Он искренне не понимал, из-за чего весь сыр-бор. Подумаешь, он был слегка одержим своей магией и Гарри. Это нормально. То же самое произошло, когда его отец встретил Темного Лорда, и теперь Хорус шел по его стопам. Этим нужно было гордиться. В довершение ко всей этой неразберихе и, по правде говоря, раздражению, выяснилось, что Ласло Розье теперь тоже способен творить Темную магию? Тот самый мальчишка, над которым Хорус и Анакси годами в шутку подтрунивали из-за его явного дискомфорта рядом с ней? Они втроем выросли вместе, и лишь необходимость поддерживать светские связи сохраняла их дружбу, даже когда интересы Хоруса и Анакси сплелись исключительно вокруг друг друга и той магии, что была подвластна лишь им двоим — к зависти и одобрению родителей всей их компании. Эван Розье, отец Ласло, был особенно раздосадован этим фактом. Темные родители, чьи дети наследовали их таланты, были предметом гордости, символом статуса, что делало Амикуса Кэрроу и Фалеса Селвина безоговорочными победителями. Но что-то изменилось. В Ласло было что-то глубоко чужеродное, и если это произошло из-за того, что невероятная магия Гарри как-то преобразила его, что ж, это служило лишь блестящим доказательством того, насколько удивителен Гарри. И насколько удивительна Темная магия. Очевидно, она могла превращать плаксивых, аристократичных зануд в хладнокровных, пытливых и по-настоящему пугающих джентльменов. А Гарри… ну надо же, Гарри хотел, чтобы Хорус сблизился с Ласло. Он всячески поощрял идею о том, чтобы Хорус познакомил своего старого друга с новым видом магии. Так что Хорус собирался сделать именно это, а заодно докопаться до сути: насколько же сильно изменился Ласло. *** Барти полагал, что ему придется рассказать этим маленьким прихвостням Гарри всё. Ну, или почти всё. Он мог бы отфильтровать кое-какие детали, но задание стало бы куда проще, не приходись ему притворяться Ласло в их присутствии. Конечно, он получал от этого бездну удовольствия и превосходно справлялся с ролью наследника Розье, но, как он полагал, Гарри вряд ли найдет таким уж забавным продолжать лгать этим двоим. Особенно если события будут развиваться в том направлении, которое он предвидел. Кэрроу и Селвина собирались посвятить в тайну, а значит, им нужно было узнать, кому они будут служить. Поэтому Барти поспешил в личные покои своего Лорда, чтобы попросить разрешения. Он вошел, скрыв легкое отвращение к самому присутствию Квиринуса, и опустился на одно колено. — Я начинаю понимать, что вы имели в виду насчет Поттера. Глубокий, тяжелый смех зародился где-то низко в гортани Квиринуса — там, где из-за высокого воротника выглядывало лицо Темного Лорда. — Садись и закончи проверять эти эссе. Барти с некоторым содроганием покосился на стопку свитков. Столкновение с некомпетентностью такого количества студентов всегда портило ему настроение. Небрежным взмахом руки он пододвинул стул к столу — всё так же радуясь возможности щегольнуть перед своим Лордом невербальной магией, — и сел. Взяв первый свиток, он нахмурился. — Итак, — начал его Лорд, — Гарри не такой уж пустой и безответственный ребенок, каким ты его считал? Барти оторвал взгляд от пергамента, встретившись глазами со своим Лордом. — И да, и нет. Справедливости ради, я до сих пор ни разу не замечал, чтобы он медитировал или делал что-то еще, кроме как прохлаждался со своими маленькими рабами. Но я только что вытащил его из небольшой передряги, и это произвело впечатление. Тотчас же Лорд проник в его разум, словно игла, пронзив столько тщательно выстроенных защитных барьеров, что Барти с радостью впустил бы его и так. Так было быстрее. Барти откинулся на спинку стула и стал ждать, наблюдая за воспроизведением событий в той комнате, за резким контрастом яркой крови и темных волос. За этим привкусом фальшивого раскаяния и слишком реальной ярости. Зацикленность Темного Лорда на Гарри Поттере казалась почти смешной, хотя бы в силу своей безумной ироничности. Единственной причиной, по которой Барти вообще находился в этой школе, была помощь в поисках Философского камня, и тем не менее его статус сменили с профессора — преподающего несколько продвинутых курсов Древних рун — на восемнадцатилетнего мальчишку, и всё это ради того, чтобы обеспечивать бесперебойный поток информации о Гарри. А ведь должность профессора тоже была полезной. Ни для кого не было секретом, что кабинет Древних рун изобилует потайными ходами в коридоры, оплетающие Хогвартс паутиной, которые создал один из предшественников несколько десятилетий назад. Барти и Алекто прочесывали их в поисках пути в ту самую комнату, где, по ее убеждению, и был спрятан камень. Всё это было поставлено на паузу только ради того, чтобы Барти мог подмечать любимые блюда Гарри, или то, как он разговаривает со слизеринцами наедине, или вещи, которые тот когда-нибудь хотел бы получить в подарок. Видимо, это считалось нормой, потому что Гарри в любом случае собирался помочь им добраться до камня. Барти искал доказательства того, что он действительно способен на нечто подобное, полагая, что тот должен быть совершенно особенным, раз уж Темный Лорд вознамерился за ним ухаживать. До сих пор он не был впечатлен, но ведь он и не видел магию Гарри воочию. По крайней мере, в таких масштабах, как сегодня. Темный Лорд не был склонен к романтическим увлечениям, но сейчас он был явно очарован, и Барти начинал понимать почему. У Гарри были все признаки человека, отмеченного самой Магией — человека, который ухватился за эту возможность и с головой погрузился в нее. Это была формирующаяся мифологическая фигура, под стать господину самого Барти. — Он был великолепен, — произнес Барти; его голос смягчился, когда он вспомнил сцену в Выручай-комнате. — Он разорвал их на куски, используя заклинания, которые даже никогда раньше не практиковал. Перепачканный кровью, с колоссальным количеством праведного гнева, зарытым глубоко внутри. Успешно применивший Убивающее проклятие с первой же попытки, чья отдача повалила его на землю. Связь оборвалась коротким смешком, а затем Квиррелл издал хриплый звук, когда Лорд захватил контроль над телом. С глазами, загоревшимися жизненной силой, он подался вперед, сцепив пальцы домиком. — Спасибо, Бартемиус. Твоя работа с его разумом проделана филигранно. Мне страшно представить, как бы он иначе отреагировал на эту случайность. Барти просиял от благодарности. Как бы мало он ни осмеливался предугадывать желания своего Лорда, он знал, что нужно было сделать. — Я так счастлив, что вы одобряете. На мой взгляд, у нас нет времени на сожаления. Как и терпения на них. — И как это типично для него — тут же сублимировать свои бурные эмоции во влечение к тебе. В очень нервное, разочарованное влечение. Барти не привык к тому, чтобы люди были так откровенны в подобных вещах. С другой стороны, в те времена, когда он находился в таком положении, что мог привлекать людей, они прекрасно знали, кто он такой и с кем связан, и это служило сдерживающим фактором. Тем не менее, Гарри оказался весьма очаровательной маленькой диковинкой. — Да, это очень лестно. Но он, кажется, думает, что всё дело в моей Темной Метке. Его Лорд наклонил голову Квиринуса, бросая пытливый вызов: — Нужно ли мне напоминать тебе, что твоя Темная Метка — такая же часть тебя самого, как твое тело, твой разум и твоя магия? Как будто он мог когда-нибудь об этом забыть. Барти легонько коснулся Метки сквозь ткань рукава. — Разумеется. Просто его истинное восхищение направлено на вас, и только на вас. Все остальные кажутся ему лишь мимолетным развлечением, пока он не сможет по-настоящему добиться вас. — А ты не согласен, что находишься в таком же положении? Короткий, удивленный смешок сорвался с губ Барти. — А. Справедливое замечание. Его Лорд продолжал наблюдать за ним из этой умирающей оболочки, и Барти изнывал от тоски. Было мучительно больно говорить с ним вот так, находясь так близко и в то же время будучи разделенным этой непреодолимой пропастью. Увидеть в разуме Гарри, что он действительно прикасался к этой угасающей жизни, было шоком. Барти не ожидал, что Темный Лорд будет так восприимчив к физическим прикосновениям в таком состоянии, и все же… Он сглотнул, опустив взгляд на лежащее перед ним эссе. Он до сих пор не до конца понимал природу этой связи между Гарри и их Лордом, и не осмеливался спросить, хотя любопытство сжигало его изнутри. Одно дело, когда у Темного Лорда возникал интерес к причине своего падения, особенно учитывая обстоятельства. Но Мальчик-Который-Выжил тоже активно искал внимания Темного Лорда. Что могло послужить этому причиной? Почему он не жаждал мести? В этом не было ни капли смысла. Барти снова посмотрел на своего Лорда, надеясь, что выражение его лица передает весь груз терзающих его вопросов. По крайней мере, он на это надеялся. Отражать тонкие эмоции на этом чужом лице всё еще было той еще задачей. Его Лорд все понял и без слов. — Со временем я объясню природу преданности Гарри. А если он когда-нибудь сам захочет открыться, я разрешаю тебе выслушать его. Отлично. Барти сделает своей личной целью вытянуть из него этот секрет. Он подпер подбородок рукой, подаваясь ближе. — А если он захочет сделать со мной что-нибудь еще? Хотя на этом лице, искаженном столь слабой плотью, было куда труднее читать эмоции, веселье Темного Лорда было слишком очевидным. — Меня бы порадовало, если бы ты помог развлекать Гарри какое-то время. — С превеликим удовольствием. — Барти выпрямился в кресле. — Изначально я планировал сосредоточиться на его свите. Кажется, он очень привязан к ним, и если я смогу завоевать их доверие, то, несомненно, заслужу и его. Губы его Лорда приоткрылись, обнажая слишком хищную улыбку. — Я ожидаю, что ты найдешь более прямой путь к его вниманию, если только не предпочтешь сначала заполучить Кэрроу и Селвина. Это будет несложно, и я разрешаю тебе сообщить им о моем присутствии в замке. Избегай упоминания Квиринуса, если только Гарри сам не затронет эту тему, или если ты не сочтешь это необходимым. Барти прекрасно понимал, какой именно прямой путь имел в виду его Лорд, и с радостью соблазнил бы Гарри. Его мысли снова вернулись к черным волосам, липнущим к перепачканной кровью коже, к жадности и чистой, непоколебимой мощи. — А как же Дамблдор? Сомневаюсь, что Кэрроу или Селвин владеют окклюменцией, а он наверняка будет время от времени проверять друзей Гарри. — Ты знаешь о том полезном маленьком амулете, который носит Гарри? Его создала мать Хоруса Кэрроу, и сейчас она без устали работает над созданием еще нескольких. Алекто рассчитывает забрать их к концу недели. Барти знал, что любые яркие эмоции смотрятся на лице Ласло нелепо, но не мог не вскинуть брови. Создание столь мощных чар требовало колоссальных затрат времени и энергии. Как минимум несколько месяцев. Это заставляло задуматься о том, насколько она посвящена в ситуацию. Она должна быть хотя бы в общих чертах в курсе, чтобы осознавать всю важность этой просьбы. Вряд ли Алекто стала бы угрожать своей невестке. По крайней мере, не до такой степени, чтобы вызвать подобный уровень мотивации. Наверное. Он решил, что методы не так уж важны, главное — чтобы работа была сделана. — Честно говоря, — произнес его Лорд, и Барти был почти уверен, что в его тоне прозвучала нотка насмешки, — в этой шкуре ты выглядишь совершенно нелепо. — Я тренировался перед зеркалом, но с этим лицом всё непросто. Все черты гораздо мельче, но при этом шире. — Он одарил своего Лорда самой отработанной улыбкой. — Не то чтобы я жаловался. Я скучал по школьным денькам, и притворяться слизеринцем оказалось довольно забавно. — А я продолжу сдерживать свое огорчение по поводу того, что ты сам им не являешься. Барти рассмеялся, крутя в пальцах перо своего Лорда. Они уже не раз вели этот разговор. — Что ж, а я продолжу наслаждаться статусом живого доказательства того, что вовсе не обязательно быть слизеринцем, чтобы служить вам. Действительно, он был одним из немногих Темных магов, оказавшихся на другом факультете, поскольку их обычно тянуло к учебным программам, которые Слизерин предоставлял по умолчанию. Барти взял бы факультативы, чтобы восполнить этот пробел, так как жаждал узнать всё обо всём на свете, но потом в его жизни появился Темный Лорд и убедил его вместо этого стать полноценным учеником. Индивидуальное обучение привлекало его куда больше, чем всё то, что могла бы предложить школа. Некоторые слизеринцы могли задаться вопросом, что он потерял, покинув их сообщество — поразительно, на самом деле, насколько они были зациклены друг на друге, на налаживании связей и выстраивании иерархий. Барти же просто хотел овладеть всей магией, до которой только мог дотянуться, постичь тайны Темных искусств, по-настоящему пропустить их через себя. Разве не в этом заключался весь смысл пребывания в школе? По крайней мере, именно это и привело его к Темному Лорду. Он снова опустил взгляд на забытое эссе, уделяя ему минимум внимания, пока выводил оценки. В Темных искусствах было так много аспектов, требовавших одного или нескольких в равной степени одаренных партнеров, а у него было… так много идей. К сожалению, возможности его Лорда участвовать в этом были ограничены, как и его свободное время после того, как он возродится полностью, а Барти не мог придумать другого подходящего мага, которому он мог бы доверить нечто столь сакральное. Но теперь появился Гарри. Гарри, который уже демонстрировал невероятный потенциал в Искусстве. Который уже ясно дал понять о своем интересе к Барти. Который уже завоевал доверие Темного Лорда. Его не нужно было никак готовить и направлять; он появился в жизни Барти абсолютно идеальным и готовым к тому, чтобы его использовали. Гарри был несколько моложе, чем Барти предпочел бы видеть своего партнера, но для двадцатилетнего юноши он был на удивление сносным. В этом была своя логика. Как и у самого Барти, и у их Лорда, у него толком не было детства, что заставило его слишком быстро повзрослеть. Если закрыть глаза на возраст, он был буквально воплощением идеального типажа Барти — факт, который агрессивно бросился Барти в глаза, когда он погрузился в этот беспорядочный, хаотичный разум. Это случилось всего несколько часов назад, и собранная информация тяжелым грузом осела в его мыслях. Гарри был привлекателен, это бесспорно. У него был острый ум и поразительный дар к магии, и всё это подчеркивалось до жути занимательным характером. Но самое главное: Барти видел, насколько беззаветно Гарри был предан их Лорду. А это было самой любимой чертой для Барти. Остальные последователи Темного Лорда оказались разочарованием. Они распинались о преданности, о пылкости, но все как один терпели крах, когда дело доходило до реальной проверки. Барти уже сейчас мог сказать, что Гарри не станет таким разочарованием. Казалось, он способен сравняться с Барти в своей верности. В перспективе. И разве это не прекрасно? *** — Так чего мы опять ждем? — спросила Делла, хотя уже знала ответ. По крайней мере, она устроилась с комфортом, развалившись на диване у камина с книгой в руках. У Габриэля такой роскоши не было. Сядь он сейчас — и точно знал, что с головой уйдет в работу над своим проектом по Артефакторике, полностью отвлекшись от внезапно возникшей и требующей внимания проблемы. Драко соизволил ей ответить, что раздражало, поскольку последнее, что ей было нужно — это поощрение. — Ждем того мальчишку Розье. Она картинно застонала. — Я это знала, Дрейки. Чего я не знаю, так это почему он вообще достоин моего внимания, и все же я здесь, — она перевернула страницу и бросила на Габриэля тусклый взгляд, — растрачиваю свой вечер впустую. — Не такая уж это и трата времени, если Розье действительно так интересен, как описывал его Габриэль, — упрямо гнул свое Драко. — Хотя странно, сколько первокурсников здесь вьется в последнее время. Делла рассмеялась. — Можно подумать, что в их спальне завелось какое-то разлагающее влияние. Интересно, что бы это могло быть? — Ты правда веришь, что он на такое способен? — спросил Драко, словно весь вечер только и ждал, когда речь зайдет о Гарри. Бедняжка. Ситри Грин — пуффендуйка, запоминавшая пароли на парселтанге лучше половины слизеринцев — покачала головой. — Это совершенно исключено. По крайней мере, пока он еще так неопытен в магии. Верно? — Я бы не спешил с выводами, — отозвался Габриэль. Ему нравилась Ситри, и он не возражал против ее присутствия в их гостиной; не так уж часто кому-то с другого факультета удавалось отвоевать себе место в их клубе, и ее упорство вызывало уважение. — Вы только посмотрите, во что превратился Тео. Я всё еще ставлю свои галеоны на то, что к этому приложил руку Гарри. И кроме того, если я и усвоил кое-что о магии, так это то, что она имеет привычку смеяться над словом «невозможно». Она ухмыльнулась, ее глаза расширились и заблестели тем самым лихорадочным восторгом человека, только-только прикоснувшегося к Темным искусствам и взирающего на своего наставника. — Принято к сведению. — А вот и он, — пробормотала Делла, не отрывая взгляда от страниц. — Один. Остальные сделали вид, что с головой ушли в свои многочисленные проекты и эссе, когда дверь в гостиную бесшумно отъехала в сторону, впуская Ласло Розье. Он сразу же выцепил взглядом Габриэля. — Добрый вечер, Трембле. Габриэль кивнул ему. — Как проходит вечер, Розье? Тот пожал плечами, поправляя лямку сумки. — Могло быть и лучше. Только что отбыл наказание у Квиррелла. Я уж начал опасаться, что он заставит меня проверять эссе в его кабинете до самых петухов. — И ты возвращался один? — О, нет. Разумеется, он лично сопроводил меня до подземелий. — Он скользнул взглядом по остальным, после чего снова посмотрел на Габриэля. — Это всё? Я планировал сегодня закончить задание, так что хотелось бы хотя бы попытаться это сделать. — Вообще-то, я хотел кое о чем тебя спросить. — Габриэль выдержал паузу, наблюдая за младшим парнем и отмечая, как уголки его губ едва заметно дрогнули вверх. Наверняка он прекрасно понимал, что Габриэль собирается ему предложить. По крайней мере, догадывался. — Ты слышал о нашем клубе? Недавно до меня дошли слухи, что ты мог бы отлично в него вписаться. Розье, должно быть, заметил заглушающие чары Деллы. — Что, в ваш супер-секретный клуб Темных искусств? Да, слышал. Думаю, о нем слышали абсолютно все. Драко и Ситри одновременно издали возмущенные смешки. Делла рассмеялась и вмешалась: — Ну так что, надумал присоединиться в следующем семестре? Розье беспечно пожал плечами. — Смотря, присоединится ли Гарри. Насколько мне известно, он от этой идеи отказался. Если честно, я бы предпочел взять его в личные наставники. Сложно было сказать наверняка, осознавал ли он, насколько дерзко это прозвучало. Габриэль медленно выдохнул через нос. Он понятия не имел, что сейчас творится с Гарри. Конец этой короткой интрижки с Ноттом должен был стать идеальным плацдармом для Габриэля, чтобы развить их легкий флирт во что-то большее, но интерес Гарри словно ветром сдуло в одночасье. Он что, готовил какой-то переворот? Неужели всерьез возомнил, что сможет так легко подмять под себя немногочисленную Темную элиту Хогвартса? — Боже правый, — протянула Делла, — Дрейки, дорогой, похоже, Розье еще более высокого мнения о Гарри, чем ты. Драко фыркнул, а Ситри поджала губы, выглядя слишком уж удивленной, но оба поспешно уткнулись в свои книги, когда Габриэль ожег их тяжелым взглядом. — Как бы то ни было, — подытожил Розье, — у меня уйма работы. Но я упомяну о вашем клубе в разговоре с Гарри, раз уж для вас это так важно. Это было важно. Действительно важно, и то, что Розье, казалось, прекрасно это понимал, чертовски раздражало. Сохраняя на лице легкую, вежливую улыбку, Габриэль кивнул, а затем опустился за один из столиков у двери. Он небрежно выложил из сумки несколько вещей, но не сводил цепкого взгляда с Розье, который присоединился к Кэрроу и Селвину на другом конце гостиной. Странно, что эти двое не сидели в своей спальне с Гарри. Крайне редко их можно было застать порознь. Снедаемый любопытством, Габриэль сплел заклинание Подслушивания, пустив его нитью по полу гостиной прямо к первокурсникам. На таком расстоянии связь рябила и прерывалась, но этого хватило, чтобы услышать, как эти трое намекают на какое-то жутко противозаконное дело, пока Гарри безраздельно властвует в их спальне. Как бы ни велик был соблазн сунуть нос в их неконтролируемые эксперименты с Темными искусствами — чисто чтобы убедиться, что они не свернут себе шеи, — Габриэль все же заставил себя переключиться на свой проект. Надо полагать, Кэрроу и Селвин без труда освоили заклинание «Утор», и теперь собирались натаскать в нем Розье. И как бы сильно Габриэля ни корежило от одной мысли, что первокурсники отделяются от основной группы, пока что он позволит этому идти своим чередом. По крайней мере, до начала нового семестра. *** — Я всё еще не понимаю, почему Гарри не может быть здесь, — проворчал Хорус, плюхаясь на гору напольных подушек. — В смысле, я знаю, что он сейчас занят, но мы могли бы и подождать. — А я не хочу ждать, — безапелляционно заявил Ласло. — Я потратил последние несколько лет, глядя, как вы двое занимаетесь этим без меня, и теперь наконец настал мой черед! Кроме того, мне кажется, Гарри для нас немного не по зубам. Не хочу, чтобы он раздавил меня своей магией. Без обид, Хорус. Хорус так и знал. Это была дурная затея, и дело явно шло к ссоре, к которой он сейчас был совершенно не расположен. — И что это должно означать? Анакси придвинулся ближе, успокаивающе потирая ему спину, и это тоже бесило. Ему не нужны были подачки в виде утешений. Он просто... Он просто хотел Гарри, вот и всё. Он привык к Гарри и его магии, а теперь они ждали, что он променяет её на Ласло? — Я точно не знаю, просто заметил, что ты кажешься слегка не в себе после этих сеансов, когда в них участвует Гарри, — произнес Ласло, одарив его извиняющейся улыбкой, от которой Хорусу захотелось стать настоящим магглом. Кулак, познакомься с лицом. Это бы мигом его заткнуло. — Часто за нами подглядываешь? — спросил Анакси; его голос звучал обманчиво легко, пока он водил ногтями вверх-вниз по спине Хоруса. — Сложно не заметить. — Ласло неловко поерзал на своей подушке. — Я хочу сказать, я чувствую себя... иначе. Словно я совершенно другой человек. — Тут он рассмеялся, и звук этот был ему совершенно не свойственен. — Как думаете, может, это из-за всей этой Темной магии, которой вы тут швырялись в спальне? — Мы ей не швыряемся, — фыркнул Хорус. — Но в его словах есть смысл, — рассудил Анакси, всё так же проводя ногтями по вышивке на мантии Хоруса. — Спящий разум куда более податлив магическому влиянию, отчасти поэтому целители и стараются погружать пациентов в сон как можно дольше. И хотя обычно мы оставляли сеансы «Утора» для более укромных мест, время от времени мы практиковали его и в спальне. Возможно, ты спал, и магия просочилась в твою собственную, став катализатором таких кардинальных перемен. Хорус прикусил язык, глядя на Ласло сквозь прищуренные веки. Он всё еще сомневался во всей этой затее. Чертов узурпатор. — Звучит логично. Итак, с чего начнем? — спросил Ласло. Казалось, он был скорее взбудоражен, чем напуган, что, по правде говоря, вселяло надежду. Последнее, что им было нужно, — это чтобы кто-то развалился на куски или облевал всё вокруг, как это с завидной регулярностью делал Нотт. — Ну, как насчет того, чтобы кто-то из нас сначала применил заклинание к тебе? Это даст нам отправную точку — понять, сколько ты сможешь выдержать, а потом мы будем отслеживать прогресс, — предложил Анакси. — Сеансах, — медленно протянул Ласло, словно пробуя слово на вкус. — Звучит так, будто это какая-то форма... терапии, не иначе. — Я бы назвал это тренировкой, — парировал Хорус, постепенно заражаясь энтузиазмом. Ему еще никогда не доводилось обучать новичка, и это казалось даже забавным. — С каждым разом у нас получается всё лучше. Ласло кивнул. — Так какова ваша конечная цель? Чего вы пытаетесь достичь? — Ну... — Анакси перевел взгляд на Хоруса. — Главная цель — открыть наши собственные точки бездны. — Вы еще этого не сделали? — быстро переспросил Ласло, изобразив искреннее удивление. — А, я хотел сказать, моя семья упоминала об этом. Я был уверен, что это... плевое дело? — Это не так, — процедил Хорус, мгновенно ощетинившись. — Это требует колоссальной концентрации и практики, но мы уже почти у цели. Гарри так сказал. — А. Ну разумеется, Гарри это уже удалось. Хорусу не понравился этот взгляд Ласло. Словно тот знал что-то, скрытое от них. Словно он презирал их за то, что они не поспевают за гребаным вундеркиндом. — Да, он сделал это в первый же раз, когда применил к нам это заклинание, потому что он гений. А ты-то что об этом знаешь? — Ровным счетом ничего, — ответил Ласло, небрежно пожав плечами, как будто Хорус не выплюнул этот вопрос ему прямо в лицо. — Но я бы хотел это исправить. Кто из вас хочет заколдовать меня? — Я, — вмешался Хорус, оттеснив Анакси. Он собирался выпотрошить магию Ласло, собирался показать этому узурпатору, во что именно тот ввязался. Хорусу потребовалось примерно полсекунды, чтобы осознать, какую фатальную ошибку он только что совершил. Он применял «Утор» на Гарри множество раз, и каждый из них был таким же всепоглощающим, как и предыдущий — неумолимый поток силы захлестывал его, сминая самоощущение в крошечную песчинку перед лицом такого абсолютного могущества. Это было прекрасно, почти религиозно. Здесь всё было иначе. Хорус с ужасом осознал, что внутри Ласло зияет брешь, пустота, и как бы глубоко он ни погружал руки в это ничто, он мог бы тянуться всё дальше и дальше, так и не нащупав дна. Он мог бы рухнуть туда, безвозвратно потеряв себя в процессе, если бы только эта дыра приоткрылась чуть шире. Он мог бы... мог бы войти прямо внутрь, но дыра не пускала его, а потом... А потом произошло нечто, и пока его разум еще цеплялся за реальность, наблюдая откуда-то издалека, он едва мог осмыслить суть происходящего. Дыра сомкнулась вокруг него, поглотила его; те руки, что он погрузил внутрь, теперь оказались в западне и слепо барахтались, пока их тоже не затянуло, и эта чудовищная тяжесть давила, давила и сплющивала его до первородных элементов, таких же сверхплотных и сжатых, как ядро нейтронной звезды. А потом… Смех. — А, вот и ты. Незнакомый издевательский смех. Хорус резко распахнул глаза, услышав, как где-то поблизости глухо стонет Анакси. Потолок медленно совершал оборот, естественные бороздки подземельного камня прочерчивали длинные смазанные линии в его поле зрения. — Что за... — Хорус моргнул, попытался пошевелиться. Тело не слушалось. Моргнул еще раз. — Анакси? — Думаю, ему понадобится чуть больше времени. Неожиданно, лицо заслонило Хорусу вид на лениво вращающийся потолок. Поразительно знакомое. Этот человек нависал над Хорусом, который вдруг осознал, что распластан на разбросанных подушках, а его руки и ноги вытянуты и намертво пригвождены к полу магией. — Кто вы? — хрипло спросил Хорус, хотя в глубине души уже знал ответ и просто боялся произнести его вслух. — Я дам тебе подсказку. — Мужчина опустился на пол рядом с Хорусом и элегантным движением закатал рукава, развернув к нему левое предплечье. — Это тебе о чем-нибудь говорит? — Ох. — Хорус содрогнулся, не в силах оторвать взгляд от Метки, точной копии той, что клеймила руку его отца. — Да, сэр. Это многое для меня значит. — Он поднял взгляд, встретившись с пронзительным льдом голубых глаз, и робко улыбнулся. Мужчина вернул ему улыбку. — Можешь звать меня Барти. Рад знакомству, Хорус, твоя тетушка мне все уши о тебе прожужжала. Ничего себе. У Хоруса на языке вертелась сотня вопросов, не будь он так парализован благоговением. Барти. Разумеется, он слышал о Барти. Его отец ненавидел этого человека — исключительно из зависти. Бартемиус Крауч-младший был учеником Темного Лорда, а впоследствии — личным кумиром самого Хоруса. Хорус по крупицам собирал каждую деталь об этом маге, потому что родился с такой же врожденной тягой к Темным искусствам. Тетя Алекто не раз проводила между ними параллели, пускаясь в воспоминания о своих давно сгинувших друзьях. — Я думал, вы умерли в Азкабане, — выпалил Хорус, а затем залился краской. Этот человек был легендой. Нельзя было просто так молоть языком всё подряд. Барти цокнул языком. — О, нет. Тюремное заключение — не мой стиль. К слову об этом... Надеюсь, я не переусердствовал с твоими путами. Скажи, ты чувствуешь свои пальцы? — Эм, да. — Правда, шевельнуть ими он был не в силах. — Прекрасно. — Барти оперся рукой об пол, рассматривая Хоруса сверху вниз. — Итак, я взял на себя смелость оказать тебе услугу. Можешь не благодарить, это здорово упростит жизнь нам обоим. — Хорус понятия не имел, к чему он клонит, и ему не хватало духу перебить, но теперь Барти смотрел на него с легким налетом раздражения. — Твоя магия. Только не говори мне, что ты ее не чувствуешь. — Моя магия? — тупо переспросил Хорус. Но затем он прислушался к собственным ощущениям, растянутый, как распятие, на каменном полу. Что-то безвозвратно изменилось. Что-то живое, первобытно-голодное и иное. Оно почуяло его внимание — и шевельнулось в ответ. Он судорожно вздохнул, инстинктивно рванувшись в невидимых путах, пытаясь дотянуться до своей груди, где это рокочущее, клубящееся нечто расползалось по венам, густое и черное, как ядовитый смог, как первородная чума, скручиваясь, пульсируя и прорезая плоть, заполняя собой каждую клеточку. — Вы открыли мне точку бездны, — прошептал Хорус, его голос охрип от удушающей концентрации магии. Это было... он был просто смят этим шквалом. — Вы. Почему? — Потому что мы с Гарри затеваем новую игру. И вы двое можете либо поспевать за нами, либо остаться глотать пыль на обочине. Я счел, что вы мне еще пригодитесь. Хорус не знал, как переварить эту информацию, окончательно сбитый с толку мыслью о том, что бывший и нынешний ученики Темного Лорда работают в тандеме, да еще и каким-то образом втягивают в это его. Тот факт, что он буквально захлебывался бушующей магией, которая кипела в его теле и оседала раскаленным свинцом на костях, ясности ума тоже не способствовал. Барти поднялся с плавной, хищной грацией и зашагал прочь. — Подъем, Анакси. Мне нужно столько всего вам обоим поведать. — Зачем вы нас связали? — спросил Хорус, тщетно пытаясь повернуть голову. — Мы бы не сбежали, знаете ли. Барти коротко усмехнулся, оставаясь вне поля его зрения. — Я хотел задать тебе пару вопросов. Так сподручнее. Сподручнее? Хорус сглотнул и почувствовал, как магия нехотя укладывается внутри. Смежив веки, он сделал несколько глубоких вдохов и попытался обуздать мечущиеся мысли. Ситуация была, мягко говоря, пугающей, но он не отвел взгляд, когда Барти снова навис над ним, когда юркий язык скользнул по губам, которые тут же растянулись в улыбке. Казалось, он вообще много улыбается. Чем-то неуловимо напоминая в этом Гарри. Барти снова опустился рядом с ним, поигрывая палочкой. — Итак, Хорус Кэрроу, каково твое мнение о Темном Лорде? — Его голос звучал низко, вкрадчиво. Опасно. — Ты весьма недурно отреагировал на мою Метку, так что прости за банальность, но я должен услышать это лично от тебя. Вот оно. Хорус грезил о таких моментах. Настал его звездный час доказать свою состоятельность. — Я... ну, с самого детства я знал, что если он когда-нибудь вернется, моей главной целью будет стать достойным служить ему. Улыбка Барти стала шире. — Безупречно. И как бы ты поступил, узнай ты, что он сейчас находится в стенах этой школы? Хорус неуверенно моргнул. — Я бы... рассказал Гарри? И тут Барти расхохотался во весь голос. — Блестящий ответ. Как полагаешь, Анаксимандр ответил бы так же? — Наверное, ему бы потребовалось чуть больше времени на раздумья, но да, полагаю, что так. — Что ж, посмотрим. Сейчас он барахтается на самом дне своей магии, прямо как ты минуту назад. — Да, сэр. — Хорус титаническим усилием воли заставил себя не напрягаться от страха, что Анакси может ляпнуть что-то не то, что его прорвет на одну из тех занудных лекций о преступлениях Темного Лорда и о том, что лояльность зависит от готовности Лорда пересмотреть свои радикальные взгляды на маглорожденных. Но Анакси был, в первую очередь, Темным магом, и он не питал иллюзий: чтобы они могли свободно практиковать свое искусство, старый порядок должен рухнуть, и Темный Лорд был единственным гарантом этих перемен. Любые сдвиги были лучше стагнации, а обещание абсолютной свободы заставляло закрывать глаза на многие методы. Кроме того, Темный Лорд, по всей видимости, доверял Гарри, а Гарри был тем самым предохранителем, который не позволил бы ему сорваться с цепи. Хорус отчаянно надеялся, что Анакси будет мыслить в том же ключе. Голос Барти вырвал его из пучины раздумий. — Мне вот интересно, Гарри когда-нибудь утруждал себя объяснениями, почему он давал вам такие поблажки на тренировках? Уж он-то наверняка знал, как всё должно быть устроено. — Эм, простите? — А может, он и сам был не в курсе. Похоже, ты-то точно не в курсе. Хм. — Барти, казалось, взвешивал ситуацию. — Вы должны были выстраивать свою связь с Темными искусствами по крупицам, попутно взращивая в себе стальную самодисциплину — качество, которым ни один из вас пока не блеснул. То, что вы творили, еще можно простить слепым котятам, случайно наткнувшимся на Искусство, но у вас с Анаксимандром Темные родители, а у Гарри... у него есть первоклассный наставник. Все эти бездумные швыряния «Уторами» без последующей медитации... — он медленно, сокрушенно покачал головой. — Какая бесхарактерность. Хорус нахмурился. Он решительно не понимал, о чем толкует Барти, и от этого внутри начал зарождаться липкий страх. Ему-то казалось, что у него врожденный дар. — Мы только-только получили палочки, это же в порядке вещей — сперва экспериментировать. Ледяной смех Барти заставил кровь застыть в жилах. — О, умоляю. Я прекрасно осведомлен, что вы двое догадались, как творить это без палочек, еще много лет назад. Ваша беда в том, что вы решили на этом успокоиться. — Наши родители избегали этой темы, — вмешался Анакси, заставив их обоих вздрогнуть. Голос его звучал глухо и натянуто — очевидно, сказывалось пребывание в той же неестественной позе, что и у Хоруса. — Они хотели, чтобы мы придержали коней до тех пор, пока не найдем себе наставников в Хогвартсе, так что мы варились в собственном соку. — Да, поэтому мы врали и продолжали лепить всё, до чего могли додуматься сами, — встрял Хорус. — И не знаю, что тут еще добавить. Мы свято верили, что Гарри со временем всё нам растолкует. Барти презрительно фыркнул и направил палочку на Хоруса. Он скороговоркой бросил заклинание — слишком быстро, чтобы разобрать слова, — отчего тело Хоруса прошило судорогой, а затем развернулся и проделал тот же трюк с Анакси. — Вот так. Попробуете применить «Утор» без моей санкции — и вас ждет весьма неприятный сюрприз. — Зачем? Что произойдет? — подал голос Анакси. Хорусу до дрожи хотелось сесть и убедиться, что с ним всё в порядке. — Полагаю, жизнь покажет. — Барти вернулся к Хорусу. — Магия Анакси всё еще укладывается, в этом я не сомневаюсь, ну а ты как себя чувствуешь? И с этими словами он провел пальцами вниз по груди Хоруса — теми самыми длинными, аристократичными пальцами, какими Хорус их себе и воображал: ногти с легким шорохом царапнули плотную ткань, а взгляд был пронзительным, изучающим. Собственническим. Хорус с трудом сглотнул вязкую слюну, возвращая себе дар речи. — Я в порядке, сэр. Барти задумчиво прикусил внутреннюю сторону губы, по всей видимости, даже не отдавая себе в этом отчета. Взгляд Хоруса примагнитился к этой детали, стремясь впитать каждый штрих об этом человеке, а затем Барти одарил его таким взглядом, от которого внутренности скрутило тугим узлом. Это был взгляд... исполненный нежности. На него с нежностью смотрел Бартемиус Крауч-младший — разве не об этом он грезил всю свою сознательную жизнь? — Сдается мне, у следующего поколения Темных магов всё-таки есть потенциал. Искренне надеюсь, что ты не пустишь этот дар по ветру. — У меня и в мыслях такого не было, сэр. — Вот и славно. Поднимайся. Барти отстранился от него, грациозно опустившись подле Анакси, чтобы вполголоса с ним переговорить, не выпуская, впрочем, из рук палочки. Хорус заторможенно сел, нервно ожидая вердикта Анакси. Он шумно выдохнул, когда Анакси цепким взглядом окинул обнаженную Темную Метку и произнес нечто такое, от чего Барти пружинисто вскочил на ноги и снял с него парализующее заклятье. Всё будет хорошо. Хорус метнулся к нему, вцепившись в руку; он не был до конца уверен, не почудилось ли ему, но казалось, будто их магия заискрила от соприкосновения, словно разряд статического электричества. Он счастливо улыбнулся, приткнувшись головой к плечу Анакси, пока Барти вводил их в курс дела о присутствии Темного Лорда в замке. Всё будет просто отлично. Судя по всему, они срывали куш, получая всё, о чем когда-либо мечтали. *** Гарри сидел на кровати, наглухо задернув пологи, хотя в последнее время приватность заботила его меньше всего. Случай был исключительный. Скрестив ноги, он бережно удерживал диадему на коленях, сосредоточившись на пульсации ее магии, и — потянул. И его тут же окатило ледяной волной насмешки. Издав лихорадочный смешок, Гарри заговорил вполголоса. Он понятия не имел, как к этому обращаться, чтобы не возникло путаницы с «Пятым». Гарри решил сыграть ва-банк. — Том? Ты меня слышишь? Короткая, но хлесткая вспышка едва не заставила его выронить реликвию, словно его ударило разрядом тока. Разум таился где-то там, в глубине. Он осязал его, как натянутую рыболовную леску, намертво зацепившуюся за подводный камень, — упрямый и несгибаемый. Стараясь не передавить, он направил тонкий ручеек магии через ладони прямо в диадему. — Слышу. Так… далеко… дай еще… Гарри едва не взвизгнул от эйфории, когда до боли знакомый голос резонансом прошелся по его сознанию, и он влил в артефакт еще порцию силы. — А сейчас? Слышишь? — Почти. Влей еще. Крестраж транслировал не только слова. Гарри физически ощущал его зудящее нетерпение, его дремлющую мощь. Но отчетливее всего он чувствовал его алчность. — Думаю, на первый раз хватит. — Хм. Допустим. И как же я, позволь узнать, оказался в твоих руках, дитя? Он безошибочно определил, что крестраж его узнал. — Я нашел тебя. А потом я... понимаешь, в ту комнату могли пробраться и другие, и я не рискнул бросить тебя там. — А. И в какие же чертоги ты меня приволок? Гарри скосил глаза на изумрудную окантовку балдахина. — В безопасное место. Пока что. Как будто эта штука умела читать мысли. Впрочем, наверняка умела. — Только не говори мне, что я прозябаю в твоей спальне. — Ну, я застрял здесь, в Хогвартсе. Куда еще мне было тебя нести? Диадема обдала его могильным холодом. — Немедленно верни меня в мое изначальное укрытие. Сейчас же. Гарри задавил подступающую панику. Диалог явно сворачивал не туда. — Вряд ли у меня это выйдет. Понимаешь... Правда была в том, что Гарри действовал на чистых инстинктах, когда забирал крестраж — не считая зудящего желания изучить его и совершенно иррациональной паранойи, что в той тайной комнате ему грозит опасность. Да, кучка гриффиндорцев умудрилась туда пролезть, но лишь потому, что Гарри сам распахнул им двери. Пожиратели смерти, несомненно, обошли бы артефакт десятой дорогой, знай они о его истинной природе. Но положа руку на сердце, он понятия не имел, кто еще мог туда наведаться. Сама мысль о том, чтобы оставить диадему там, где он не сможет держать ее в поле зрения, доводила его до исступления. — Там было слишком рискованно. Есть другие варианты? Пятому потребовалась пара секунд на раздумья, и его раздражение повисло в воздухе плотным облаком. — Возможно. У тебя нет никакой лачуги за пределами школы? — Только моя квартира, и то я не уверен, что она всё еще моя. — Ясно. Что ж, на худой конец сгодится шкатулка с защитой третьей степени. Защита третьей степени... Гарри был почти уверен, что Реддлы вскользь упоминали о ранжировании защитных чар, но сам он не имел ни малейшего понятия, как их плести. — Увы, но я не знаю, как это провернуть. Впрочем, готов поспорить, я схвачу на лету. Еще бы ты не знал. Мы вдалбливали это в тебя с пеленок. О. Приехали. — Я не помню ни одного из своих истинных снов до того момента, как лишился магии. Том сказал... — он стиснул зубы, когда диадема снова обдала его жалящим холодом, — он сказал, что не хочет, чтобы я это вспоминал. Потому что, эм... у него были на то веские причины. Мерлин, ну почему его так трясет. — Что ж. Значит, придется это исправить. Гарри едва не выронил сокровище Когтеврана. — Стоп. Я должен сперва заручиться его согласием, — пробормотал он, заливаясь краской. Так ведь будет правильнее, верно? Иначе Том впадет в неконтролируемое бешенство. — Я бы и не стал заниматься этим прямо сейчас, глупенький. Во мне слишком мало жизненной силы для столь ювелирной работы с памятью. Пока мы ограничимся светскими беседами. Отлично. Вот и славно. Болтать Гарри умел. Он всё еще не понимал, отчего он так нервничает — ведь с Томом и Волдемортом он чувствовал себя как рыба в воде, но здесь его буквально мутило от страха лишний раз спровоцировать Пятого. — Так ты больше не пляшешь под дудку Тома? — рискнул прощупать почву он. Тяжелый, исполненный муки вздох фантомом пронесся в сознании Гарри. — Заруби себе на носу: если я услышу это имя еще хоть раз, я вырву твою душу из тела и оставлю твою пустую оболочку гнить прямо здесь. Чего? — Виноват, но именно так он велел мне его называть. Диадема хранила ледяное молчание, и хотя Гарри улавливал смутные отголоски бурлящих в ней эмоций, он всей душой желал, чтобы этот артефакт умел транслировать мимику так же, как Том или — в какой-то мере — даже Волдеморт. Здесь он чувствовал себя слепцом, идущим по минному полю, до одури боясь настроить Пятого против себя. Ему определенно следовало сперва переговорить с Томом, прежде чем лезть на рожон. Тем более теперь, когда Пятый вознамерился вскрыть его память. Может, стоило просто спрятать крестраж от греха подальше и вернуться к этому разговору поутру. — Ты возлагаешь слишком много неоправданных надежд на этот дневник. О нет, неужели он копался в его мыслях? Гарри до боли зажмурился, пытаясь унять колотящееся сердце. — Да. Возлагаю. — Любопытно, как бы запел, расскажи я тебе, какой ценой он планировал вырваться из библиотеки. — Я в курсе. Он намеревался выкачать жизненную силу Волдеморта. Лично меня эта перспектива не особо прельщала, но мы нашли обходной путь. — Жизненной силы одного жалкого сосуда было бы катастрофически мало, учитывая, насколько истощена наша физическая оболочка. — Да откуда тебе вообще об этом знать? Ты же всё это время прозябал в изоляции. — Я читал твои мысли. — Он произнес это так буднично, словно констатировал цвет неба, и Гарри вынужден был признать, что так оно и есть. — И я пришел к выводу, что он намеренно скрыл от тебя этот нюанс. Вполне ожидаемо, ведь в противном случае твоя собачья преданность дала бы серьезную трещину. — Ну-ну... — Я сомневаюсь, стоит ли просвещать тебя прямо сейчас, хотя, полагаю, ты заслужил право знать правду. Гарри до побеления костяшек вцепился в диадему, пока та выдерживала театральную паузу, делая вид, что взвешивает все «за» и «против». Но затем, наконец, она вынесла вердикт. — Твой драгоценный Первый собирался хитростью заставить тебя бросить на алтарь собственную жизнь наравне с жизнью Волдеморта. Иного пути не было. Гарри застыл изваянием, силясь переварить услышанное. И он решительно не знал, что на это ответить. Абсолютно. Но внутри всё словно вымерзло и онемело. Поэтому он молча поднялся, откинул крышку сундука, зарыл диадему под ворох одежды и с силой захлопнул замок.