Sunspots

Право слово, ситуация выглядела даже забавно: Гарри позволили держать змею в качестве фамильяра. Гермиона не сомневалась, что в школе существуют строгие правила касательно того, каких животных дозволяется заводить ученикам, но, как любили язвительно замечать остальные гриффиндорцы, Гарри Поттер пользовался особыми привилегиями. Подобное происходило сплошь и рядом. Взять хотя бы то, что на уроках он почти не утруждал себя занятиями вместе с остальными первокурсниками. Об этом она случайно услышала от мальчишки по фамилии Криви, который, на ее вкус, выглядел слишком юным для школьника и болтал без умолку. Он без конца трещал о том, как редко Гарри отвечает на Защите, как профессор Квиррелл все равно откровенно ему благоволит, а пуффендуйцы шептались, что на Введении в Заклинания творится то же самое. И пусть это было совершенно не ее ума дело, оставалось непонятным, почему статус знаменитости давал ему право бить баклуши. Она не могла отделаться от навязчивой мысли: что же на самом деле происходит? От Анаксимандра в этом смысле проку было мало, хотя, казалось, они с Гарри были весьма близки. Гермиона время от времени встречалась с ним в библиотеке, изучая фолианты о Церберах и прочих чудовищах в надежде отыскать хоть какую-то зацепку. С ним было на удивление легко общаться — да и внешностью он не был обделен (хотя Гермиона, разумеется, не позволяла себе отвлекаться на подобные пустяки), — но он словно воды в рот набирал, стоило ей упомянуть Гарри. Это неимоверно раздражало. Внутреннее чутье подсказывало ей, что в Гарри скрыто куда больше, чем кажется на первый взгляд. Анакси наверняка знал правду, но был слишком хорошим другом, чтобы проболтаться. И тогда изучение Гарри стало для нее чем-то вроде личного исследовательского проекта. Задача не из легких, учитывая, что гриффиндорцы и слизеринцы не пересекались в принципе. Даже ее библиотечные встречи с Анакси носили тайный характер — эдакий маленький скандал, благо ни один из них не был какой-то важной персоной. Но проводить свободное время с самим Гарри? Или с его друзьями, Хорусом и Ласло, чьи родители были Пожирателями Смерти? Да ее бы просто подвергли остракизму. — Ну, я слышала, Джейкоб уехал на каникулы с родителями. Может, он прихватил их с собой, — протянула Джинни за ужином за гриффиндорским столом. Гермиона встрепенулась, нехотя отводя взгляд от слизеринцев. Анакси, Хорус и Ласло отсутствовали, а Гарри о чем-то болтал со старостой школы Трембеле. — Так вот в чем дело? А я уже начала волноваться. Джинни пожала плечами. — Куда еще они могли сбежать? — Замок огромный, может, просто заблудились, — встрял Рон. — Скажем, в подземельях. Я слышал, там целый лабиринт. — Вполне вероятно, — фыркнул Дин. — Наверняка их сцапали слизеринцы. — Дин! Какой ужас! — ахнула Гермиона, шлепнув его по руке. — Уверена, они просто устроили себе небольшие каникулы. — Но ведь звучит правдоподобно, а? — стоял на своем Дин, косясь на слизеринский стол. — Сборище скользких ублюдков. — Ой! — Джинни привстала. — Кажется, вон там Джейкоб! Так и было; по бокам от него вышагивали двое других пропавших гриффиндорцев. Гермиона с облегчением выдохнула и вернулась к своим попыткам незаметно наблюдать за Гарри. Действительно создавалось впечатление, будто каждый слизеринец, от которого ей настоятельно советовали держаться подальше, так и вился вокруг него, но тут уж Гарри ничего не мог поделать. В конце концов, он был знаменитостью. — Интересно, каково это — учиться на их факультете, — задумчиво произнесла она вслух, и уже не в первый раз, как раз в тот момент, когда Джейкоб, Грегор и Калеб поравнялись с их столом. Они уселись рядом друг с другом, и она одарила их быстрой улыбкой. — Готова поспорить, там собачий холод, — поежилась Джинни. — Я на уроках Снейпа вечно дрожу как осиновый лист. — Это многое объясняет. Понятно, почему они такие законченные придурки, — поддакнул Рон. — Поживи-ка в вечной сырости и холоде. Калеб на это презрительно фыркнул, а Грегор сказал, пожалуй, чуточку громче, чем следовало: — Уверен, они слышали о Согревающих чарах. — Да кто их знает, дружище, — со смешком отозвался Дин. — Звучит недостаточно Темно, чтобы они снизошли до их изучения. Это замечание почему-то еще больше раздосадовало Калеба, что было странно: обычно именно он отпускал шуточки про слизеринцев и их Темные наклонности. — Ладно, — бросил Джейкоб, хлопнув ладонями по столу, и тут же вскочил, словно и не садился вовсе. — Калеб, ты ведь говорил, что забыл сумку наверху? Я схожу с тобой. — Я тоже пойду, — отозвался Грегор. И с этими словами они удалились, одновременно развеяв всеобщие тревоги и посеяв зерно нового беспокойства. По крайней мере, в душе Гермионы. Остальные, казалось, не придали этому никакого значения. Решив, что их странное поведение ее совершенно не касается — Лаванда только-только отчитала ее за излишнее любопытство, — она снова сосредоточилась на завтраке. Если управиться достаточно быстро, можно будет прошмыгнуть в библиотеку и проверить, нет ли там Анакси. *** — Я же велел вам оставаться на месте, если сомневаетесь в своих силах, — прошипел Барти, даже не удостоив их взглядом. Он вышагивал по коридору на удивление грациозно для человека с такими короткими ногами. Анакси рассудил, что у Барти было предостаточно практики перевоплощения в других. — Куда мы вообще идем? — спросил Хорус, семеня следом. Его движения были куда более неуклюжими, да и Анакси чувствовал, что сам справляется немногим лучше. Чтобы свыкнуться с телом Грегора Кавиндера, требовалось время, а именно его у них и не было. — Мы собираемся сброситься с Астрономической башни, пока ты не начал вдохновенно распинаться о своей любви к Слизерину и не испортил нам все дело, — отрезал Барти. — Предсмертную записку я уже набросал. — Быстро вы работаете, — сглотнув подступившую тревогу, заметил Анакси. — И как именно вы собираетесь это провернуть? — Трансфигурация, разумеется. Им не обязательно быть точными копиями оригиналов, когда они превратятся в кровавое месиво на брусчатке. — Но я думал, вы говорили, что нам нужно проникнуть на факультет и разузнать побольше об этой системе баллов, о которой они болтали, — подал голос Хорус. Барти резко затормозил, из-за чего оба мальчика едва не споткнулись о свои непривычные ноги. — А вы уверены, что потянете? — Да, сэр, — твердо кивнул Анакси. — Это будет проще простого! — с жаром добавил Хорус. — Гриффиндорцы обожают трепать языком. — Резонно, — хмыкнул Барти. — Что ж, раз все так просто, я позволю тебе взять инициативу в свои руки, Калеб. Он обращался к Хорусу, чье мертвенно-бледное лицо мгновенно залилось румянцем. — Э-э, хорошо. У вас есть какие-нибудь наставления? Барти цокнул языком. — Шаг первый: проникнуть в башню Гриффиндора. Кто-нибудь из вас вообще в курсе, где вход? Оба отрицательно покачали головами, и он закатил глаза. — Они из этого тайны не делают. Ладно, шагайте за мной. *** Гостиная Гриффиндора оказалась именно такой, какой ее и представлял Анакси. Удушливо-жаркая, кричаще-пестрая, утопающая в бордовых и золотых тонах. Стены украшали несколько добротных гобеленов — их разглядывание хоть как-то скрасило время, пока они рассиживались на на редкость удобной мебели. Однако книжный шкаф здесь был всего один, и тот почти целиком забит литературой по квиддичу. Не то чтобы Анакси рассчитывал на фундаментальную библиотеку, как у когтевранцев, но это было форменным позорищем. — Занятно, правда? — пробормотал Хорус, придвигаясь вплотную. — Разгуливать в телах тех, кого Гарри только что прикончил. Первые из многих, полагаю. Анакси тихо рассмеялся. У него мелькнуло мимолетное желание поцеловать Хоруса в висок, но это вполне могло подождать до тех пор, пока не выветрится Оборотное зелье. — Вряд ли. Похоже, это была из ряда вон выходящая ситуация. Барти фыркнул. Он то сворачивал, то разворачивал клочок пергамента с паролем от гостиной — судя по всему, раздобытым еще вчера. Его маниакальная предусмотрительность поражала. — Я бы не был так в этом уверен. Но давайте отложим этот философский диспут до лучших времен, договорились? Пока что гостиная пустовала, но Барти был прав: вряд ли это надолго, учитывая, что ужин подходил к концу. — Значит, нам нужно набросать план, — сказал Анакси, поворачиваясь к Хорусу. — Есть соображения? — Думаю, можно начать хвастаться этими баллами или... пожаловаться на то, сколько очков мог бы принести мне Гарри, доберись я до него? — Постарайся не привлекать внимания к самому инциденту, — процедил Барти, не отрывая взгляда от истерзанного пергамента. — Будет куда лучше, если об этом вообще никто не услышит. Наша цель — сделать так, чтобы Гарри остался абсолютно ни при чем. — А как насчет спора о том, за кого дадут больше всего очков? Я мог бы предложить кандидатуру Трембеле, а потом, возможно, упомянуть кого-то из нас? — Лично я хочу знать, во сколько баллов оценивают Теодора, — заявил Хорус. Он покосился на Барти; тот кивнул. — Отлично, договорились. Спрошу Уизли. Я ни на кнат не верю, что он не участвует в этой их игре, чем бы она ни была. Я ему не доверяю. Анакси усмехнулся. — Какому именно? Их там целый выводок. — Тому, который околачивался в квартире Гарри, — Хорус нахмурился, что на лице Калеба смотрелось отнюдь не так очаровательно. — Рональду. От дверей донесся звук, полный крайнего отвращения. — Ты ведь не обо мне сейчас, приятель? — осведомился Рон, входя в гостиную и швыряя сумку на диван рядом с Анакси, которого принял за Грегора. — Так меня называет мама, когда я вляпываюсь в крупные неприятности. — Я пытался вспомнить, от какого имени «Рон» — это сокращение, — нашелся Анакси, рассудив, что для гриффиндорца это прозвучит достаточно по-идиотски. Он поднял взгляд и ухмыльнулся вошедшей следом Гермионе, а в следующую секунду похолодел, осознав, что понятия не имеет, водил ли с ней дружбу настоящий Грегор Кавиндер. К счастью, ее это, кажется, ничуть не смутило. Миссия оказалась куда сложнее, чем он предполагал. Один взгляд на Барти вызывал острое желание плюнуть на все и сдаться; маленькие глазки этого — в данный момент весьма низкорослого и пухлого — человека искрились откровенным весельем. Во имя Мерлина, Анакси до одури хотел произвести на него впечатление. Отчасти потому, что альтернатива не сулила ничего хорошего, но главным образом потому, что Барти был невероятно крут. Им нужно было провернуть это дельце без единой осечки — хотя бы ради того, чтобы их позвали на дело и в следующий раз. — Слушай, Рон, — небрежно закинув руку на спинку дивана, начал Хорус, — мы тут как раз спорили. Как думаешь, сколько баллов принесет этот третьекурсник, Нотт? Рон брезгливо сморщил нос. — Вы же знаете, мне этот бред не интересен. — Да брось, приятель, мы только на днях это обсуждали, — подал голос Дин из-за спины Рона. — Ага, — поддакнул Симус. — Большинство третьекурсников идут по пятерке, но за отпрысков Пожирателей накидывают еще десятку сверху базы. Так что этот потянет на пятнадцать. — Напомните, кто у нас самый «дорогой»? Трембеле? — поинтересовался Анакси, изо всех сил стараясь придать голосу ленивое любопытство. Он метнул взгляд на Барти, и тот едва заметно кивнул. — Опять вы за свое! — возмутилась Гермиона, прижимая к груди пухлую сумку с учебниками. — Он староста школы! — Вот именно, и он стопроцентно что-то замышляет. Клянусь, за ужином Поттер чуть было не засосал его прямо за столом, — хмыкнул Симус. — Я же просил не впутывать сюда Гарри, — огрызнулся Рон. — Он нормальный парень. — Извини, дружище, но он обвел тебя вокруг пальца, — Симус покачал головой. — Темный Лорд в стадии зародыша, вот он кто. — Да плевать. Я иду спать. Побагровев, Рон резко развернулся на каблуках и зашагал прочь. Гермиона поспешила за ним. — И что в итоге? За Поттера дадут баллов двадцать? — не унимался Анакси. Дин и Симус дружно загоготали. — Раздобудь железные доказательства того, что он реально практикует Темные Искусства, и получишь все тридцать, как пить дать, — заявил Дин. — И как вы предлагаете это доказывать? — встрял Барти. — Если уж тот случай, когда он в открытую применил их на уроке, не прокатил. Анакси уловил смешки парочки гриффиндорцев, греющих уши неподалеку, и прикусил язык, чтобы не ляпнуть, что сам Квиррелл отрицал использование Темной магии. Он решил играть по правилам. — Такое чувство, что у него даже профессора в кармане. — Да Квиррелл не узнал бы Темного мага, даже если бы тот укусил его за задницу, — с ухмылкой припечатал Барти. — Тут нужен кто-то повесомее. Профессор Вальфар, например. Я слышал, она кое-что смыслит в Темной магии. Дин презрительно фыркнул. — О, так ты «слышал»? Да она только об этом и талдычит на Введении в заклинания. О том, как легко скатиться в Тьму случайно — будто это вообще может произойти с кем-то, кроме самых отъявленных ублюдков. — Да пошла эта Вальфар нахрен. Жду не дождусь, когда ее вышвырнут из школы, — объявил Симус. Маленькие глазки-бусинки Барти лучились предвкушением. — Ну и во сколько баллов вы ее оцениваете? Дин расхохотался в голос, а Симус выдавил сквозь смех: — Профессора? Ты издеваешься? — Чисто гипотетически. Или, что еще интереснее, что мне обломится, если я ее завалю? Какой куш срывают за профессора? — Размечтался, — осадил его Дин. — Я знаю, ты спишь и видишь, как бы обменять баллы на реальные призы, но этому не бывать. — Слишком много мороки с организацией, — вставил Анакси, и к его огромному облегчению, Симус и Дин закивали. — Меньше всего нам сейчас нужна дополнительная общественная нагрузка. — Это точно, — согласился Дин. — Но ты же в курсе, что в Отделе мракоборцев за такими вещами следят. Я по-прежнему считаю, что рекомендация на службу — это уже отличный куш. — Вы реально верите, что они так пристально за нами наблюдают? — усомнился Анакси. — Да брось, приятель, еще как наблюдают! Батя Калеба постоянно требует отчетов. Повисла неловкая пауза. Все уставились на Хоруса-в-теле-Калеба; тот помедлил долю секунды, прежде чем согласно хмыкнуть. — Ага. Кстати, о птичках. Кто у нас сейчас в лидерах? Он хотел им кое-что переслать. — Э-э, то ли Фред, то ли Джордж. Они постоянно меняются местами. Анакси понятия не имел, о ком речь, но Барти кивнул с таким снисходительным видом, что его сплюснутое лицо стало казаться еще более отталкивающим. — Невелика заслуга, если выезжать на примитивных розыгрышах. — Вы же в курсе, что эти двое продавливают идею снимать баллы, если слизеринец загремит в Больничное крыло? — возмутился Дин, явно оскорбленный самой постановкой вопроса. — Бред сивой кобылы. Какой тогда вообще смысл играть? — лениво протянул Анакси, но тут же спохватился, что его тон, должно быть, прозвучал слишком уж по-аристократически, и поспешно рассмеялся. Барти бросил на него короткий взгляд — то ли одобрительный, то ли предупреждающий. Больше этой заминки никто не заметил, но Анакси краем глаза уловил, как Хорус остервенело жует нижнюю губу. — Вот и я о том же толкую! — воскликнул Дин. — Именно, — подхватил Барти, вторя смеху Анакси. — Уж лучше сразу отправлять их туда, где они больше не смогут пакостить. На больничную койку или, что еще надежнее — в могилу. Симус заржал в голос. — Золотые слова, приятель! Они обсуждали это слишком громко, не так ли? Прямо посреди полной людей гостиной. Анакси скользнул взглядом по комнате: многие гриффиндорцы откровенно грели уши, и ни на одном лице он не заметил и тени возмущения. — Я так и думал. Барти резко поднялся, уперев кулаки в бока; его поведение разительно переменилось. — Вы хоть сами себя слышите? Да, они Темные, но они такие же люди. Я считаю, мы обязаны положить этому конец прямо сейчас. Анакси на секунду опешил, пытаясь сообразить, какую игру затеял Барти. — О чем ты говоришь, Джейкоб? — О том, что прямо сейчас я сяду и накатаю письмо в «Ежедневный Пророк». И вы меня не остановите. — Ты рехнулся! — рявкнул Дин. Симус закатил глаза. — Ничего они не сделают. Ты хоть представляешь, сколько лет мы уже это практикуем? Это традиция, мать твою. Сядь, Джейкоб. Иди поплачься близнецам, кроме них до этого никому нет дела. — Ну не скажи. «Пророк» мертвой хваткой вцепился в историю Поттера, так что теперь им вполне может быть не плевать и на слизеринцев, — Анакси тоже вскочил на ноги. — Я не позволю тебе этого сделать, Джейкоб. Глаза Барти безумно плясали на его уродливом лице. — Попробуй останови. И с этими словами он пулей вылетел из гостиной. Анакси сгреб Хоруса за предплечье и потащил за собой. Сзади послышалась приглушенная ругань Дина и Симуса, бросившихся вдогонку. Прекрасно. Судя по всему, им предстояло разыграть грандиозный спектакль. Барти несся по замку как ошпаренный, оставив преследователей тяжело отдуваться уже на верхней площадке первой же лестницы. — Кажись... он рванул... в совятню, — выдавил Дин, сгибаясь пополам. — Нет. Это дорога... к Астрономической башне, — прохрипел Хорус, упираясь руками в колени. — И какого хрена... он там забыл? — выдохнул Анакси, лихорадочно соображая, что же Барти задумал на этот раз. Неужели они и впрямь собираются скинуть трансфигурированные тела с башни, надеясь, что им это сойдет с рук? Ответ не заставил себя ждать: они нагнали Барти на самой вершине. Просто чудо, что по пути им никто не попался, хотя башня Гриффиндора и так располагалась выше большинства помещений в замке. Анакси содрогнулся при мысли о том, каково было бы бежать сюда из подземелий. Барти поджидал их на площадке. Действие его зелья уже выветрилось. Они уговорились принять вторую порцию как раз перед началом погони, но Анакси, едва они выскочили в коридор, догадался наложить на себя и Хоруса Дезиллюминационные чары и поддерживал их до сих пор. Дин и Симус, скользя подошвами по каменным плитам, ввалились на вершину башни. — Мило с вашей стороны присоединиться ко мне, — протянул Барти, поигрывая волшебной палочкой. Лунный свет лепил на его лице резкие, пугающие тени. Он посмотрел поверх голов застывших гриффиндорцев и едва заметно кивнул Анакси и Хорусу. — Прошу прощения, что заставил вас глотать пыль, но мне нужно было кое-что подготовить. За нами хвоста нет? Анакси покачал головой; он был слишком заворожен происходящим, чтобы выдавить хоть слово. Хорус вцепился в его руку так, что ногти впились в ладонь. — Замечательно. Хорус, не окажешь ли нам честь? — Какого дьявола тут творится? — хрипло спросил Дин, попятившись и с размаху врезавшись спиной в Анакси. Он резко обернулся, выхватывая палочку. — Вы еще кто такие, мать вашу? — Это дружки Поттера! — взвизгнул Симус. — Я нутром чуял, что с вами что-то нечисто! Хорус не удостоил их и взглядом, по-прежнему до боли сжимая руку Анакси. — Что прикажете сделать, сэр? Барти тонко улыбнулся. — Вы ведь сами их слышали. Эти двое всецело одобряют расправы над слизеринцами, Темными магами и детьми Пожирателей Смерти. — Его взгляд вонзился в гриффиндорцев, которые сыпали проклятиями себе под нос. — Я ведь не ошибся? — Еще как не ошибся, черт бы тебя побрал, — сплюнул Дин. Симус выглядел так, словно его вот-вот стошнит. Воздух вдруг пришел в движение; повеяло чем-то неуловимым, похожим на легкий бриз, от которого у Анакси затрепетали веки. Пространство наполнилось ароматом свежих цветов и озона. Хорус тихо заскулил, качнулся на пятках и поднял палочку. — Очень хорошо, Хорус, — голос Барти звучал плавно и тягуче. — Все в точности так, как мы обсуждали. Возьми что-то у них и сделай своим. Анакси непонимающе уставился на Барти. Когда это они успели попрактиковаться без него? Он постарался задавить укол обиды. — Я пропустил какой-то урок? — Нет, — почти шепотом отозвался Хорус. — Он говорил об этом раньше, когда мы еще принимали его за Ласло. О том, что Темная магия — это способность взять чужое и сделать его своим. Я всё ломал голову, почему Ласло так зациклился на этой мысли... Но ведь суть не только в этом, да? Он обратил взор на Барти, и тот просиял; его зубы сверкнули хищным белым полумесяцем в полутьме. Холодный лунный свет заливал круглую комнату, вымывая краски, превращая фигуру Хоруса в отливающую серебром и синевой статую. Одной рукой он сжимал палочку, другой — запястье Анакси. Он закрыл глаза, и цветочно-сладкий электрический заряд, разлитый в воздухе, завертелся спиралью, вытягивая из груди Анакси невольный, судорожный вздох. Симус рухнул на колени, скорчившись пополам; Дин держался немногим лучше. Не опуская палочки и не открывая глаз, Хорус продолжил: — Суть в истинной преданности. В желании стать той силой, что приведет нашу магию в этот мир. — Да, — выдохнул Барти. Воздух сгустился, стал почти осязаемым; казалось, их тела — лишь хрупкие оболочки для дыхания, наполняющего легкие. Анакси почудилось, что он теряет вес, что каменная кладка башни рассыпается в пыль, а они остаются парить в пустоте. — Магия избрала нас. Она послала нас исполнить Ее волю. И прямо сейчас нам предстоит пойти на крайние меры. Мы должны стать защитниками. — Стражами, — эхом отозвался Хорус. Анакси закрыл глаза, стремясь поймать тот незримый поток, что сейчас, казалось, нес их всех. По венам пробежала сладкая дрожь. — Защитниками, — повторил он. — Мерлиновы кальсоны, — простонал Дин, — что за херню вы несете? — Они свихнулись! — заорал Симус, вцепившись себе в живот. — Темная магия выжгла им мозги! — Можно сказать и так, — безмятежно улыбнулся Барти. — Давай, Хорус. Воздух заискрился от напряжения, и Хорус направил палочку на Дина. — Империо. Заклятие легло безупречно. Анакси готов был поклясться, что воочию видел, как воля Дина вытекает из его тела и переходит к Хорусу. Затаив дыхание, он наблюдал, как Хорус мысленным приказом заставляет Дина выпустить несколько боевых проклятий в открытое окно, а затем — полоснуть Режущим заклятием по горлу Симуса. Даже алая кровь, хлестнувшая на каменный пол, в этом свете казалась иной — жидким серебром с угольно-черной каймой. Несмотря на переживаемый шок, Анакси не мог оторвать взгляда. Воздух был настолько густым от магии, что ее можно было резать ножом; он никогда в жизни не чувствовал себя таким живым. — Держи, — Барти толкнул Анакси плечом в бок. — Трансфигурируй это во что-нибудь напоминающее Грегора. А я займусь Джейкобом и Калебом. Анакси честно постарался, хотя особого смысла в идеальном сходстве не было: спустя минуту его трансфигурированный костяной осколок присоединился к остальным телам, рухнувшим в бездну. С такой высоты он не мог разглядеть деталей, но внизу вряд ли осталось что-то, кроме бесформенного багрового пятна. Хорус заставил Дина вышвырнуть тело Симуса в окно, а затем приказал ему шагнуть следом. Через секунду он болезненно поморщился. — Ого. Я почувствовал, как он разбился. — Ты в норме? — Анакси шагнул ближе и успокаивающе потер его спину. Оба вздрогнули от сухого треска: Барти хладнокровно переломил палочку Симуса, после чего швырнул обломки на пол, рядом с палочкой Дина. Хорус издал невнятный, вибрирующий звук, тяжело опираясь на Анакси. — Всё х-хорошо. С-счастлива. — Кто счастлив? — переспросил Анакси, все еще не придя в себя после увиденного. — Магия, — прошептал Хорус, утыкаясь лбом Анакси в грудь. — Блестящая работа, — резюмировал Барти, пересекая помещение и останавливаясь прямо перед ними. — Не ожидал, что ты решишься на Непростительное, да еще и исполнишь его с такой филигранной точностью. — Хотел произвести впечатление, — отозвался Хорус; его голос отяжелел от изнеможения. Анакси обхватил его руками, крепко прижимая к себе. Барти тихо рассмеялся. — Удалось. Пойдемте, я накину на вас Дезиллюминационные чары, и спустимся в подземелья. Только дайте мне глотнуть зелья. Им по-прежнему строжайше запрещалось спать в одной кровати с Гарри, но в ту ночь Барти присоединился к ним. Ничего нескромного не произошло, как Анакси и предполагал, зато Барти наконец-то снял проклятие, блокирующее применение Утор, и шаг за шагом провел их через ритуал по совершенно новой, неизведанной методике. От них требовалось мысленно спуститься к тем бездонным источникам, что он пробудил в них ранее, закрыть глаза и погружаться вглубь собственного естества до тех пор, пока они не нащупают саму суть — пульсирующее ядро, сокрытое глубоко под слоями разума. Анакси добрался до своего куда быстрее Хоруса, и ему пришлось приложить усилие, чтобы задавить вспыхнувшее чувство превосходства; вместо этого он предпочел насладиться подаренными минутами, купаясь в осознании своей причастности к чему-то поистине колоссальному, нездешнему. Барти мягко направлял их, помогая связать глубинное ощущение себя в этой бездне с физическими телами, лежащими на кровати, заставляя выдыхать первородную Темную магию из источника прямо в спальню. Он пообещал, что со временем они научатся входить в это состояние по щелчку пальцев. И вот тогда он откроет им новые горизонты. Долгое время спустя, когда Хорус и Барти уже ровно дышали во сне, Анакси все лежал, глядя в балдахин, и размышлял о том, действительно ли им сойдет с рук хладнокровное убийство гриффиндорцев... и почему лично его это ничуть не тревожит. *** Эмоциональная перестройка, судя по всему, укоренилась надежно. Гарри ничуть не изменился даже теперь, по прошествии времени с тех пор, как Барти хирургически заблокировал все непродуктивные рефлексии по поводу совершенных убийств. Барти морально готовился к тому, что ему придется снова залезть мальчишке в голову и подчистить прорвавшиеся эмоции, но Гарри, казалось, вообще не отягощал себя муками совести. Это было на редкость удобно и возвысило его в глазах Барти до небывалых высот. Оставалось лишь уповать, что малолетние приспешники-стажеры адаптируются столь же безболезненно. Как лишнее тому подтверждение, сейчас они с Гарри делили одну парту в кабинете Защиты от Темных искусств. Поттер выглядел абсолютно умиротворенным, если не считать того факта, что он пялился на профессора Квиррелла с интенсивностью, многократно превосходящей внимание всего остального класса, вместе взятого. В зазоре между воротником профессора и его тюрбаном виднелась крошечная полоска кожи — оттуда за происходящим наблюдал Темный Лорд, и Гарри не сводил с нее взгляда с той самой секунды, как опустился на стул. Со стороны их Лорда было... весьма дерзко приоткрыть даже столь ничтожную часть своего лица прямо на уроке. Барти не до конца постигал его мотивы, но это и не входило в его обязанности. Его задача — расчищать путь к триумфу своего повелителя. Поэтому он превентивно накинул на Гарри Отвлекающие чары: пусть никто не замечает, с каким благоговейным, поистине влюбленным обожанием тот пожирает глазами трясущегося преподавателя. Квиррелл монотонно бубнил о кланах оборотней, а Барти изо всех сил заставлял себя слушать. Раз за разом по его телу пробегал электрический разряд — то самое гудящее напряжение от сконцентрированной магии, от которого немели пальцы. Очевидно, Гарри и Темный Лорд невербально контактировали друг с другом, будто сама необходимость находиться в одном помещении порознь была для них невыносима. Это сводило Барти с ума. Ему нестерпимо хотелось... Он и сам не до конца понимал, чего именно. Стать частью этого действа в любом качестве. Во имя Мерлина, он готов был встать между ними, лишь бы впитывать эту колоссальную силу и помогать направлять ее. И все же рассудок подсказывал, что пока разумнее держаться в тени. Кому-то нужно сохранять холодную голову, пока эти двое столь бесцеремонно бравируют своим могуществом. Ни за что на свете он не признался бы в этом вслух, да и в мыслях старался не формулировать слишком отчетливо, но сейчас и Гарри, и Темный Лорд вели себя непозволительно беспечно. Впрочем, он знал свое место и свою роль. Ему оставалось лишь упиваться картинами блестящего будущего, которое наступит, когда Темный Лорд окончательно вернет себе плоть. От сухой теории класс перешел к практике. Они разбирали очередное заклинание из арсенала против Темных тварей. Конкретно это скрывало заклинателя от глаз обращенного оборотня и было, по правде говоря, жизненно необходимым. Но стоило ученикам подняться с мест и приступить к отработке движений, как руку Барти прошила острая боль. Она раскаленной иглой вонзилась в плечо, мазнула по шее и развернулась в сознании властным, не терпящим возражений приказом: Дай Квирреллу повод оставить вас обоих после уроков. Губы Барти дрогнули в усмешке. Он поднял глаза на багровеющую в щели воротника полоску кожи. Издали это походило скорее на воспаленную рану, нежели на лик Высшего Существа, но Барти без труда встретился взглядом со своим повелителем и едва заметно склонил голову. Ласло не славился репутацией возмутителя спокойствия, но план в голове Барти созрел мгновенно. Он отступил на шаг, наблюдая за барахтающимися однокурсниками, и Квиррелл тут же заспешил к нему. Ну, настолько быстро, насколько ему позволяла непрекращающаяся дрожь. — В-в чем д-дело, мистер Розье? — Проблема в том, что Хорус все делает неправильно. Хорус едва не выронил палочку; он круто развернулся, одарив Барти полным искренней обиды взглядом. — Ничего подобного! — Ты выворачиваешь кисть под неверным углом. Линии не должны быть такими ломаными. — С чего бы это? — с любопытством протянул Гарри, улыбаясь так, будто насквозь видел задумку Барти. — Оборонительная магия строится на плавных векторах, а не на резких зигзагах. Это амортизирует структуру заклинания, делает ее менее уязвимой на излом. Гарри понимающе кивнул. — Логично. Кажется, я делал так интуитивно, но мы же не обязаны догадываться о таких вещах телепатически. — П-послушайте! — возмутился Квиррелл, бросаясь к ним. Его ладонь опустилась Гарри на плечо, и тот издал высокий, сдавленный звук. — Забудь, Хорус, — выдохнул Гарри, буквально вибрируя от прикосновения Квиррелла. — Отработаем потом. Похоже, здесь нам не светит узнать хоть что-то сверх школьной программы. — Насколько бы фундаментальными ни были эти знания, — добавил Барти. Он не сводил глаз с Гарри, наблюдая, как того чуть ли не выворачивает от экстаза из-за одной лишь руки профессора. Хвала небесам за Отвлекающие чары. — Хватит! — сорвался на крик Квиррелл, заставив полкласса вздрогнуть. — Пр-преподаватель здесь я! Он попятился. — Мистер Розье, мистер П-Поттер, задержитесь п-после звонка. Барти вынужден был признать: Гарри весьма убедительно изобразил пристыженного школьника. Урок завершился без эксцессов, но едва последний пуффендуец скрылся за дверью, Гарри стрелой метнулся к Лорду. Он усадил Квиррелла в кресло, а в следующую секунду непринужденно забрался к нему на колени. Челюсть Барти глухо стукнулась об пол. Оцепенев от смеси шока и болезненного восхищения, он наблюдал, как Гарри оттянул плотную ткань, скрывавшую изуродованное лицо Волдеморта, и плавно зашипел на парселтанге. Барти захлестнула обжигающая волна ревности. Он всей душой радовался, видя, как другие одаривают его Лорда заслуженным благоговением, но осознание того, что эти двое делят между собой тайный язык, выводило из равновесия. Ему было невыносимо чувствовать себя третьим лишним, особенно когда его самого допустили в этот тесный круг. Впрочем, подобные мысли были деструктивны. Барти мысленно скомкал ядовитую эмоцию и безжалостно швырнул ее в ту черную дыру, что служила ему теперь связью с собственной магией. Бездна жадно поглотила ревность, не оставив и следа. Удовлетворенный результатом, он открыл глаза — и ничуть не удивился, обнаружив, что Волдеморт полностью подавил волю Квиринуса и взял тело под контроль. Куда больше его поразило то, что Гарри целует его. Руки Квиринуса властно сомкнулись на талии мальчишки, Гарри вцепился пальцами в его лицо; они целовались глубоко и жадно, как изголодавшиеся любовники. Не в силах отвести взгляд, Барти шагнул ближе. Он никогда не страдал повышенной чувствительностью, но сейчас магия в кабинете была осязаема; она гудела, словно растревоженный улей, и Барти не мог понять, творят ли они это осознанно или это лишь побочный выброс силы. Гарри медленно, с тягучим нажимом терся бедрами о колени Квиринуса, отчего во рту у Барти моментально пересохло. Квиринус совершенно не привлекал Барти — более того, сама мысль о физической близости с ним вызывала глубокое отвращение. Но было в пыле Гарри, в его абсолютном безразличии ко всему, кроме факта присутствия Лорда в этом теле, нечто такое, что заставляло Барти забыть о брезгливости. К этому моменту Барти не на шутку испугался, что мальчишка доведет тело Квиринуса до разрядки; он искренне сомневался, что истерзанное сердце носителя выдержит подобную нагрузку. Он громко откашлялся, но на него, разумеется, не обратили ни малейшего внимания. Не зная, как еще разорвать этот порочный круг, он проследил за тем, как язык Гарри проникает в рот профессора, и с силой сжал его плечо. — Мне казалось, — хрипло начал Барти, прочищая горло, — мне казалось, нам следует жестко лимитировать время, которое Квиринус проводит под полным контролем. Гарри замер и распахнул затуманенные глаза. — Твою мать, — выдохнул он, когда они наконец разомкнули объятия. — Я совсем забыл. Лицо Квиринуса исказила гримаса, на которую сам профессор был физически не способен: глаза полыхали красным, губы искривились в зловещей усмешке. Однако Темный Лорд подчинился; его присутствие покинуло лицо носителя, чтобы секундой позже проступить на затылке. Они немедленно возобновили диалог на парселтанге, но на сей раз Гарри выглядел встревоженным. Барти резонно рассудил, что дело в остекленевшем, безжизненном взгляде Квиринуса. Они определенно перегнули палку, загоняя умирающее тело, но это было поправимо, пока в заначке оставалась кровь единорога. Не обращая внимания на перепалку Гарри и Лорда, Барти извлек флакон и насильно влил серебристую жидкость в рот впавшего в ступор мужчины. — Ого, — Гарри мгновенно забыл о споре. — Это что, кровь единорога? — Разумеется, — прошелестел Волдеморт. — Единственный эликсир, способный удержать жизнь в этой жалкой оболочке. Гарри как завороженный уставился на серебристую каплю, сбегающую по подбородку Квиринуса. Он протянул руку — Барти даже дернуться не успел — и подцепил ее пальцем. — Эй, не смей! — Барти стальной хваткой перехватил его запястье, уверенный, что ненормальный мальчишка сейчас сунет палец в рот. — Ты совсем рехнулся? — Да остынь ты, — Гарри вырвал руку и бережно провел пальцем по губам Квиррелла. — Я просто хочу помочь бедолаге. Квиринус издал слабый, булькающий звук. Его веки дрогнули и приоткрылись. — С-спасибо, Гарри. — Не за что. Вам нужно набираться сил, верно? — Гарри ласково улыбнулся и принялся одергивать мантию на груди Квиринуса. — Извините, что так набросился на вас с поцелуями, это, наверное, не очень честно с моей стороны. — Н-н-нет. Я... я не в-возражал. — Вот и славно. — Он порывисто поцеловал Квиринуса во впалую, мертвенно-бледную щеку и отступил на шаг. — Значит, наказание? Сегодня вечером? — Да, — донесся голос Волдеморта; из-под складок тюрбана было невозможно разобрать его интонации. — Жду вас обоих. И проследи, Гарри, чтобы ты прихватил с собой тот артефакт. — Да? — Гарри покосился на Барти, который ровным счетом ничего не понимал. — Заметано. Будем здесь сразу после ужина.