Sunspots

Соль пришла в себя после пережитого в Комнате Спрятанных Вещей ужаса лишь спустя несколько дней. В конце концов она согласилась составить Гарри компанию за обедом в Большом зале — при условии, что больше не будет никаких внезапных взрывов и суматохи. Гарри немного тревожился за неё. И хотя заклятия гриффиндорцев не задели змею, всё произошедшее изрядно её напугало: Соль стала непривычно тихой. Она совершенно не давалась в руки, что было на неё не похоже. Но сейчас она уютно устроилась под его мантией, обвившись вокруг плеч так, что передняя половина её тела скрывалась в рукаве. Это была их забавная маленькая тайна, пока Гарри жевал сэндвич и слушал, как Делла расписывает ему варианты курсов на грядущий семестр. Некоторые предметы звучали по-настоящему интригующе. Делла щедро делилась полезными советами о том, какие базовые дисциплины стоит взять сейчас, чтобы в следующем году получить доступ ко всем самым нужным занятиям. Но главной новостью было то, что в начале зимнего семестра ему разрешат вступать в клубы и учебные группы — если, конечно, он сдаст «Введение в заклинания». Студенческие клубы были полностью автономными и часто закрытыми, куда попадали только по приглашениям, тогда как учебные группы были открыты для всех и курировались профессорами. По словам Деллы, помимо вступления в её клуб, Гарри следовало выбрать хотя бы одну учебную группу для дополнительной практики. — Я же говорил: я не собираюсь вступать в твою банду. — Разумеется, дорогой, — Делла покровительственно похлопала его по руке. — Но учти: это единственный шанс когда-нибудь вспомнить, что именно произошло с тобой в первый вечер. — Знаешь, я уже начинаю сомневаться, что игра вообще стоит свеч. Гарри скорее почувствовал вкус магии Габриэля, чем ощутил её физически. Приторно-вишнёвый шлейф окутал его, цепляясь за воздух, словно колючий терновник, когда Габриэль склонил голову набок. Он явно прислушивался к их разговору, хотя сам в это время болтал с кем-то на другом конце стола. Эту магию было легко игнорировать. По сравнению с аурой Волдеморта, она казалась совсем неотесанной. Да, она была впечатляюще Тёмной, и находиться в её поле было сущим удовольствием, но былое ощущение опасности испарилось. Тем не менее, у Габриэля был неординарный ум, а его прорезающийся дар парселтанга казался слишком уж очаровательным. Гарри не хотелось обрывать с ним связи окончательно. — Так или иначе, я уверена, что занятия в группе пойдут тебе на пользу. Даже если у тебя уже есть наставник куда лучше, чем твоя старая подруга, — сказала Делла, понизив голос. Гарри напрягся. Неужели она всерьёз собирается обсуждать это посреди Большого зала? Он одарил её ледяным взглядом: — Нет у меня никакого наставника. Чистая природная интуиция. Она лишь рассмеялась, поднялась из-за стола и взъерошила ему волосы. — Как скажешь. Будь добр, просмотри список курсов сегодня вечером и дай мне ответ завтра утром. — К чему такой интерес? — проворчал он, пропуская пряди сквозь пальцы. Не то чтобы он не ценил её опеку, но он уж точно не напрашивался на советы. Она посмотрела на него так, словно хотела заставить его почувствовать себя непроходимым глупцом. — Мне бы очень не хотелось, чтобы ты растратил свои первые факультативы на какую-нибудь банальщину вроде Ухода за магическими существами или прочую чепуху. Это не совсем объясняло её мотивы, но Гарри и так знал правду. Она вкладывала в него время, потому что знала о его положении слишком много. Достаточно много, чтобы желать держать его поближе к себе и рассчитывать на его благодарность. — Я просто думал, что эта обязанность ляжет на плечи профессора Квиррелла, — бросил он, прощупывая почву. Когда Делла нахмурилась в искреннем недоумении, Гарри пояснил: — Он предлагал стать моим наставником. — И ты согласился? — ужаснулась она. — Какое расточительство! Гарри, менторы существуют для того, чтобы действительно чему-то тебя учить! — Я ещё не принял решение, — солгал он. — Профессор Вальфар тоже предлагала свою кандидатуру. Делла скривилась. — Это, как ни странно, звучит ещё хуже. Она… — её быстрый взгляд метнулся к преподавательскому столу. — Скажем так, наш директор держит её здесь не просто так. Что ж. Было приятно осознавать, что пара его секретов всё-таки осталась для Деллы тайной. — Весьма загадочно, — пробормотал он с притворным раздражением. Хотя ему было чуточку любопытно, чем занималась Вальфар до прихода Алекто, теперь это не имело значения. Вальфар была где-то заперта и, как полагал Гарри, ещё нескоро сможет вмешаться в его дела. — Я учту это. Спасибо за совет. — Всегда пожалуйста, любовь моя. Она упорхнула к Габриэлю, который ещё в середине их разговора втянул свою магию обратно. Гарри не обратил на это особого внимания. Он бросил взгляд туда, где сидели Хорус и Анакси. Заметив, что он смотрит, оба тут же оживились, но Гарри лишь подхватил сумку и поспешил прочь в противоположную сторону. Ему было тяжело от мыслей о том, что они сотворили с гриффиндорцами. Гораздо проще было вообще об этом не думать. Он не испытывал ни капли раскаяния за свои собственные действия в Комнате Спрятанных Вещей, но чувство вины за то, что он утянул Хоруса и Анакси за собой во тьму, было просто невыносимым. Теперь они убийцы, и всё потому, что он их в это втянул. От одних лишь мыслей об этом всё внутри сжималось от боли, грозя перерасти в настоящую панику. Ему нестерпимо захотелось броситься к Волдеморту. Окунуться в его магию, заговорить с ним, убедиться, что он жив, реален и находится в человеческом теле — пусть даже и в чужом, — это принесло бы такое облегчение. Но Гарри не мог этого сделать. На вечер у них была назначена отработка, а до тех пор придётся довольствоваться малым. Крепко прижимая сумку к груди, он выскользнул в шумный коридор и шёл, пока не свернул в безлюдное крыло. Тяжело вздохнув, он остановился и прислушался к фоновой магии школы, позволив ей привести себя к пустой кладовой. Каморка была крошечной, тесной и едва освещалась сквозь узкое оконце под самым потолком. Идеально. — Эй, Соль. Спишь? Он привалился спиной к стене и вздрогнул, почувствовав, как холодная чешуя скользнула по его шее. Змея недовольно прошипела что-то о том, что ему следовало бы меньше дергаться. Гарри решил, что с радостью выполнит её просьбу, как только достанет диадему. Прикосновение холодного металла мгновенно вытянуло всё напряжение из его тела. До сих пор ему удавалось возводить барьеры, отгораживаясь от присутствия такой мощной Тёмной магии и её искушений, но сейчас можно было дать себе слабину. Это всяко лучше, чем встречаться лицом к лицу с Хорусом и Анакси, не имея ни малейшего понятия, что им сказать. «Ты ведешь себя нелепо», — протянул Пятый, скользнув по его сознанию. «Не вздумай брать на себя ответственность за чужой выбор. Тебя там даже не было». Гарри нахмурился. Он даже не предполагал, что Пятого вообще могут волновать подобные вещи. — Они бы не сделали этого, если бы не связались со мной. И Барти бы там тоже не оказался. «Искренне надеюсь, что ты не терзаешься виной еще и за поступки истинного Пожирателя Смерти». — Нет. Но я знаю, что это он их подстрекал. Пятый на мгновение замолк. Гарри прикрыл глаза, сосредоточившись на ледяном металле в руках и мягком, обволакивающем приливе магии. Остатки напряжения окончательно покинули тело, и он с глухим стуком откинул голову на стену, устраиваясь поудобнее. «Мне казалось, Пожиратель Смерти избавил тебя от чувства вины». — Отнюдь не от всего, — пробормотал Гарри. Теперь, по прошествии времени, ему было неприятно вспоминать о том, что Барти сотворил с его эмоциями. Раз за разом накатывающая волна шока и тревоги словно проваливалась в бездонную пропасть, превращаясь там в резкий, отдающий медью привкус удовлетворения — в жажду причинить настоящий вред. Что бы это ни значило. «Это называется мстительностью. Уверен, тебе это чувство знакомо». — Подслушивать чужие мысли — дурной тон, — усмехнулся Гарри, хотя шутил лишь наполовину. Пятый, казалось, задался целью бередить раны, о которых Гарри отчаянно пытался забыть. Он продумывал этот разговор с Пятым с самого момента пробуждения. Он знал, как работает разум Тома со всеми его причудами, лучше, чем кто-либо другой. И он знал, как не поддаться на манипуляции. По крайней мере, ему так казалось. Главное — держать собственные реакции в узде. Том всегда провоцировал, давил на больные места, прощупывал границы и доводил жертву до срыва. Гарри наблюдал это за всеми Реддлами на протяжении всего своего детства. И хотя Первый был в этом непревзойденным мастером, Пятый тоже знал своё дело. Но в этот раз Гарри не собирался сдавать позиций. В прошлый раз Пятому удалось выбить его из колеи лишь потому, что он надавил на самую больную мозоль. Дать Гарри повод усомниться в Томе было жестоким ходом. Осознание того, что его, возможно, обманом вели на убой, всё ещё отдавалось тупой болью, но Гарри запретил себе об этом думать. Запретил вспоминать, как Первый игнорировал его годами, смотрел сквозь него, как бы Гарри ни лез из кожи вон. — Уф! Выметайся из моей головы! — выдохнул он, вжимаясь в стену, пытаясь нащупать опору, пока магия Пятого затапливала его с головой. Холодные, цепкие пальцы бесцеремонно вторгались в его разум, препарируя мысли и выискивая самые уязвимые места. «С чего бы мне уходить?» — отозвался Пятый. Его голос стал ниже, растекаясь в сознании медленным, тягучим мёдом. «Это весьма занимательное зрелище». Несмотря на ситуацию, Гарри не смог сдержать кривой усмешки. Возможно, в небольших манипуляциях нет ничего страшного, если ты осознаешь, что это игра. Считается ли это тогда вообще манипуляцией? В любом случае, это было даже забавно. — Ладно. Полагаю, я всё равно мало что могу сделать, чтобы тебя остановить. В конце концов, Том-Первый и… кем там был Волдеморт? Шестым? Или, может, для него нужна отдельная шкала, раз уж он «оригинал»? Нулевой Том? И он, и Первый беспрестанно копались в голове Гарри, так какая разница, если Пятый присоединится к компании? «Думаю, правильнее было бы назвать Нулевым именно тебя, а не тот жалкий осколок, что паразитирует на твоем профессоре Защиты». — Чего? Это ещё почему? «Ты — душа, несущая в себе другую душу. Можно сказать, что вы взаимно аннулируете друг друга». Звучало притянуто за уши, но Гарри не собирался отказываться от такого эффектного прозвища. — Пойдет. Звучит куда лучше, чем «одна душа плюс одна душа», да? Тем более что номер «Два» уже занят. Внезапно Гарри отчетливо ощутил присутствие Пятого. Его силуэт, сотканный из блестящего маслянистого мрака, вырисовывался на фоне пульсирующей в тесной комнате магии. Он был так близко, что у Гарри перехватило дыхание. «Какая жалость, что Первый продолжает утаивать твои воспоминания. Они бы мне так пригодились». Ну вот, началось. Именно этого Гарри и ждал. Пятый завел этот разговор только для того, чтобы посеять семена сомнений в Томе. Но проблема заключалась в том, что… Гарри действительно хотел их вернуть. До безумия хотел. И, честно говоря, его ужасно злило, что от него до сих пор скрывают его же прошлое. «Они принадлежат тебе по праву», — Пятый скользнул во тьме, сливаясь с тенями. Гарри затаил дыхание, ожидая прикосновения ледяных пальцев или шепота у самого уха, но ничего не последовало. «Ты был таким способным, таким преданным учеником. Мне больно смотреть, как эти бесценные годы детства пропадают втуне». Гарри закусил губу, взвешивая «за» и «против». С одной стороны, желание всё вспомнить было невыносимым. С другой — Том придет в неописуемую ярость. Но ведь они связаны навечно, так? По крайней мере, что-то в этом роде. Том не бросит его из-за такой мелочи в масштабах вечности. — Ты говорил, что сам недостаточно силен, чтобы вернуть их. Как я могу помочь? Ответ последовал незамедлительно, словно Пятый только и ждал этого вопроса. «Поделись со мной каплей своей жизненной силы». Гарри сомневался, что это хорошая идея. — И как именно это происходит? Там, где бесформенный силуэт Пятого растворялся в тенях, мелькнула искра, похожая на блеск прищуренного глаза. «Ничего сверхъестественного. У тебя её в избытке. Тебе нужно лишь собрать часть жизненной энергии и передать её мне». Всё не могло быть так просто. — А что вообще такое эта «жизненная сила»? Она отличается от магии? «Несомненно. Она есть даже у магглов, но их сила — это пустышка. Твоя же неразрывно сплетена с твоей магией. Распутать их — пустяковое дело. Хотя, если ты решишь одарить меня заодно и своей магией, я точно не стану возражать». Гарри порывался сказать «да». Он жаждал вернуть свои воспоминания и был готов заплатить любую цену. Но всё это звучало слишком уж рискованно. — Мне нужно подумать. «Разумеется. Полагаю, всё это тебя пугает, Гарри. Я прекрасно понимаю, что твоя преданность Дневнику гораздо сильнее, чем кому-либо из нас». — Слушай… да, мы работали вместе, но для меня вы все — части одного целого. Вы ведь все Том, разве нет? «Мне казалось, я предельно ясно дал понять, что не желаю слышать это имя в свой адрес». Волна чистой, первобытной злобы окатила Гарри через диадему, и он едва не выронил артефакт. — Ладно-ладно! Но он требует, чтобы я звал его именно так. Уж извини, привычка. Хищная, жестокая аура, теперь исходящая от крестража, заставила Гарри всерьёз усомниться в разумности своей затеи. Что, если Пятый из простой мстительности выпьет больше, чем нужно? Гарри поднялся на ноги. — Мне нужно всё обдумать. Пятый промолчал, но диадема буквально вибрировала от его раздражения. Гарри бросил её обратно в сумку, вновь возводя ментальные щиты против Тёмной магии, и замер. Он пытался заземлиться, концентрируясь на холоде каменной стены за спиной и твердости деревянных досок под ногами. На чём угодно, лишь бы не думать о магии, от которой кружилась голова. И о том, как легко было бы снова достать диадему и продолжить разговор. Среди людей этому искушению было легко сопротивляться, но здесь, в абсолютной тишине, оно манило слишком сильно. Взять паузу было верным решением. Нужно всё взвесить и дать Пятому время остыть. Спешить некуда. Абсолютно некуда. В конце концов, Пятый всегда рядом. Стоит лишь пожелать — и он откликнется. Достаточно лишь сбросить щиты, сдерживающие магию в этой комнате. Гарри со вздохом опустил руки. Соль исчезла из-под мантии; должно быть, уползла, пока он витал в облаках. Это лишь доказывало, как сильно ему нужно было побыть одному и подумать без всяких помех. Возможно, стоит просто раствориться в магии, окружающей его, ничего при этом не предпринимая. Отличный компромисс. Пока что он просто посидит здесь, купаясь в ауре Пятого, но не делая ни шагу навстречу. Никаких погружений в бездну, никакого воровства чужой магии или разбазаривания своей. Только тишина. Было даже забавно наблюдать, как быстро мальчишка снова извлек диадему из сумки. Волдеморт не мог воспринимать физический мир напрямую, но он безошибочно чувствовал, когда самый младший из его крестражей вступал в контакт с его носителем. Это позволяло ему уцепиться за магию родственной души и смотреть на мир глазами мальчишки. Достаточно было малейшего согласия, и он мог бы начать вытягивать из парня жизненную силу. Разумеется, не всю — не тогда, когда его телесная копия бродит где-то поблизости и так трясется над благополучием щенка. Но крошечные порции останутся незамеченными. А вскоре он убедит мальчишку надеть диадему. И тогда у Волдеморта появится идеальный шанс ворваться в его разум и вырвать ровно столько энергии, сколько потребуется для создания собственного тела. Какое поэтичное решение проблемы крестражей. Если бы Дневник не был так одержим идеей оградить мальчишку от остальных, он бы и сам до этого додумался. Прикосновение к телу мальчика мгновенно перекинуло мост между их разумами. Волдеморт видел, что тот выполняет вполне стандартную, но любопытную практику — просто растворяется в их общей магии, не пытаясь ею управлять. Идеальный шанс проверить истинные границы силы этого ребенка. Волдеморт сосредоточился и увидел в кромешной тьме магии дрожащий огонек. «Гарри. Ты молодец. А теперь сконцентрируйся и направь всё своё сознание в пол под ногами». Мальчик отреагировал мгновенно: пламя расплавилось и растеклось по полу. «Глубже», — скомандовал Волдеморт. — «Вниз, сквозь землю, к самому ядру. Тянись так глубоко, как только сможешь, а затем сфокусируйся на силе, что таится там». Недра планеты таили в себе опьяняюще мощный источник магии для тех, кто мог до него дотянуться, и мальчик без колебаний пронзил пространство до самого ядра. Ослепительно-быстрые энергетические корни обвили раскаленный, плотный центр и сжались. Волдеморт был готов признать, что это впечатляет. «Хорошо. А теперь поглоти часть этой силы. Втяни её по корням прямо в свое тело». Мальчик действовал интуитивно, втягивая силу на одном длинном вдохе, что было весьма изобретательно. Волдеморт с удовлетворением отметил, что юное тело легко справляется с таким колоссальным притоком энергии. «А теперь самое интересное. Повтори то же самое, но на этот раз тянись вверх». Он наблюдал, как магия мальчика расцветает, взмывая ввысь исполинскими ветвями, пронзая потолок и устремляясь в небо над замком. На мгновение ветви замерли, словно в нерешительности, но стоило Волдеморту подтолкнуть его, как они рванулись дальше — в космос, за пределы самой галактики. «Чувствуешь? Бесконечность космоса?» — Да, — выдохнул Гарри. Волдеморт был по-настоящему поражен. Достичь таких запредельных высот и при этом не утратить связи с физическим телом, чтобы слышать и отвечать — это феноменальный результат. Внутри шевельнулось чувство гордости от осознания того, что он приложил руку к воспитанию этого феномена. «А теперь собери найденную силу и втяни её в себя». Мальчик справился с этим играючи, и Волдеморт с облегчением отметил, что тот не испепелил комнату в процессе. Колоссальный поток магии прошел сквозь него, не расплескав ни единой капли. На самом деле, магии было слишком много. Присмотревшись внимательнее, Волдеморт понял, что энергия, которую мальчик только что поглотил, лишь легла тонким слоем поверх его собственной, врожденной силы, масштабы которой не поддавались никакому логическому объяснению. Она всё это время таилась внутри, скрываясь прямо под тем слоем, который Волдеморт удосужился изучить ранее. Словно исполинское око, которое лишь сейчас соизволило распахнуться. Приготовившись к удару стихии, Волдеморт погрузил свое сознание в этот океан, полный решимости докопаться до истины. Ослепительный свет сплетал из магии Гарри фракталы. Бесконечные, наслаивающиеся друг на друга узоры возвышались головокружительными, сводящими с ума башнями. Это был бескрайний океан магии, не имеющий ни истока, ни конца. Это была аномалия. Нечто сверхъестественное, пугающе прекрасное, от чего Волдеморт был просто не в силах оторвать взгляд. Он вырвался из этого омута с огромным трудом. «Что с тобой сделали?» — М-м-м? — Гарри буквально вибрировал от переполнявшей его мощи. — О чем ты? Только теперь Волдеморт осознал, что даже голос мальчика проходит сквозь тысячи магических фильтров: густое эхо сливалось в идеальную гармонию, маскируя истинную природу звука под обычную человеческую речь. Это было его естественное состояние — божественная мощь, скрытая под маской обыденности. Этот феномен не имел ничего общего ни с тем фактом, что Гарри был крестражем, ни с теми ритуалами, через которые его протащили в детстве. Здесь крылось нечто иное. И когда Волдеморт погрузился в разум мальчишки — на этот раз старательно игнорируя бушующую вокруг магию, чтобы не потерять себя, — он наткнулся на барьер. Стену, за которой были погребены воспоминания Гарри о том, что именно с ним сотворили. «Нам нужно вернуть тебе память». — О. Ладно, — отозвался Гарри несколько отстраненно. — Сколько жизненной силы тебе нужно? Может, мне сначала лечь в постель? «Нет. Мне хватит и малости». Была велика вероятность, что Гарри рухнет в обморок, но Волдеморту совершенно не улыбалось давать ему время на раздумья по пути в спальню. — Значит, ради этого ты учил меня… этой медитации? Чтобы выкачать из меня силу? «У тебя её и так в избытке. Я лишь проверял твой контроль над магией». — Ясно, — Гарри было открыл рот, чтобы задать очередной вопрос, но Волдеморт не обратил на это внимания, почувствовав, как хватка мальчишки на собственной жизненной энергии ослабевает. Душа обитала в идеально здоровом, юном теле. Тело с готовностью отдавало то, что могло с легкостью восстановить. Волдеморт загреб солидную порцию. Энергия была алой, слепяще-яркой, как само солнце, и когда он впитал её в себя, она взорвалась внутри, словно сок переспелого плода. Это было почти как вернуться к жизни. Почти. Внезапно золотые стенки диадемы стали казаться невыносимо тесными. Благо, разрушение ментального барьера в голове Гарри немного сбросит это напряжение. «Ну и как ты себя чувствуешь, дитя?» — «Дитя»? — фыркнул Гарри. — Порядок. Немного кружится голова, но я готов получить свои воспоминания назад. «Тогда приготовься». Дав ему щедрую секунду на подготовку, Волдеморт оценил обретённую мощь и направил крошечный её импульс на поиск цепей, сковывающих разум Гарри. Он вихрем пронесся мимо стража — призрачного пса, который бросился ему под ноги с яростным лаем, но лишь рассыпался облачком дыма. Один молниеносный, сокрушительный удар — и оковы разлетелись вдребезги, осыпав ментальный ландшафт дождем из осколков, похожих на золотые галлеоны. Воспоминания хлынули потоком. Повисла короткая тишина. А в следующее мгновение диадема полетела на дно сумки, вновь погружая Волдеморта во мрак. — Ох, чёрт, — выдохнул Гарри, со всех ног мчась по коридору. — Проклятье, проклятье, проклятье. Это была катастрофа. Полная катастрофа. И было так глупо бежать, когда диадема билась о его бедро в сумке, когда Волдеморт расхаживал где-то по замку, а осколки Реддла намертво вросли в его собственную душу. Те самые осколки, которые так его ненавидели. Которые причиняли ему боль с такой же охотой, с какой изредка удостаивали уроками. Великий Мерлин, они держали его как ручную змеюку несколько лет кряду, просто чтобы он не путался под ногами! Каждую ночь он аппарировал в библиотеку и падал на пол, оборачиваясь ярко-зеленой коброй. Это было чудовищно. Самое настоящее издевательство. Но сейчас, вспоминая об этом, Гарри находил это до истерики смешным. Он сбавил шаг, невольно хмыкнув при мысли о том, как взбесился бы нынешний Том, если бы у его ног постоянно крутился маленький ребёнок. Он привалился к стене, задыхаясь от смеха. Они ведь и правда его ненавидели. Презирали и использовали для своих экспериментов, ни в грош не ставя его жизнь. А ещё была Чаша. Грёбаный Салазар, там была Чаша! Но всё будет хорошо. Он со всем справится. Они сделали его сильнее. Использовали его детскую уязвимость, но в итоге помогли. И... Очередная волна паники накрыла его с головой. Где-то на краю сознания мелькнула отстраненная мысль, что теперь это будет происходить постоянно. Судорожно вздохнув, Гарри вспомнил уроки Барти: как брать свои эмоции, скручивать их в ком и швырять в бездну, чтобы очистить разум. Это было до нелепого просто — потому что, разумеется, именно так всё и работало. Реддлы вдалбливали в него это с тех самых пор, как он ходил пешком под стол. И то, что они видели его таким беспомощным и крошечным, тоже было данностью. С этим ничего не поделаешь. В памяти всплыл и более недавний разговор. Том как-то обмолвился, что использовал Обливиэйт, чтобы стереть себе память об их встречах в детстве. Тогда Гарри счел это сарказмом. Теперь же он понимал, что тот был абсолютно серьёзен. Гарри снова нервно рассмеялся. О да, Том был тем самым человеком, который призвал грёбаного демона, чтобы сдать Гарри в аренду, как скотину на ярмарке. И это помимо прочих прелестей воспитания. Но именно это воспоминание сейчас пылало в мозгу ярче остальных. Том продал его демону, когда ему было всего семь. И с тех пор ни разу не обмолвился об этом ни единым словом. Расталкивая плечами попавшихся на пути студентов в гостиной, он пронесся к своей кровати, задернул пологи и только тогда вытащил Пятого из сумки. «Тебя никто никуда не продавал», — тут же откликнулся Пятый, словно считывая мысли с поверхности его разума. «Ты представлял слишком большую ценность». — Что же тогда случилось? — процедил Гарри, изо всех сил стараясь не сорваться на крик. — Не помню, чтобы кто-то из вас соизволил объяснить мне суть перед тем, как всё провернуть. «Я в этом не участвовал». — Но ты мог их остановить! — диадема ощутимо завибрировала от гнева, но Гарри было плевать. — Ладно, раз меня не продавали, тогда что это было? «Тебя просто одолжили демону. Временно. Весь ритуал был абсолютно безопасен и принес исключительно пользу». Легче от этого не стало. — Ну да, конечно. Иначе вы бы рискнули целостностью крестража. «Именно. Кстати, о ритуалах: это всё равно не объясняет природу твоей магии в её нынешнем виде. Позволь поинтересоваться, есть ли у тебя хоть малейшее представление о том…» Гарри отшвырнул диадему на край кровати, совершенно не настроенный удовлетворять чужое любопытство. Значит, «одолжить» его демону было оправданным риском. Чья бы корова мычала. Не Пятому же пришлось жить с межпространственной тварью на затылке. Теперь, вернув память, Гарри помнил всё до мельчайших деталей. Том и Второй (которого Гарри раньше называл Кольцом) спелись, решив во что бы то ни стало наделить его силой, о которой сами в его возрасте могли только мечтать. Просто чтобы проверить, получится ли. Очевидно, какой-то демон высшего порядка положил на него глаз, почуяв, что душа мальчишки слеплена из двух разных кусков. Кольцо тут же подсуетился и предложил сделку от имени Гарри, а Том не стал возражать. Так, спустя несколько недель после своего седьмого дня рождения, Гарри начал делить тело с демоном. Сделка заключалась в том, что тварь будет привязана к нему до тех пор, пока Гарри не совершит нечто, что навсегда искоренит из его разума саму суть невинности. Наблюдать за переломными моментами человеческой жизни — любимое лакомство для таких тварей. Смешно было даже заикаться о какой-то «невинности», если тебя растили Реддлы. Но в конце концов, Гарри просто вышел из дома и попытался найти животное, чтобы его убить.