Грань

Лунный свет сочился сквозь окно спальни, рисуя на стене призрачных змей. Гарри ворочался на мятой простыне, мысли кружились в голове хаосом. «А что, если я действительно какой-нибудь пра-пра-правнук?» Он приподнялся на локте, до боли закусил губу и прошипел в темноту: — Ссссс… Ничего. Никакой он не наследник Слизерина. Дав себе слово поговорить с Джастином, Гарри швырнул очки на тумбу и уткнулся лицом в одеяло. Когда сон все же сомкнул ему веки, он провалился в него как в чернильную лужу. Он шел по туннелю, чувствуя холод камня босыми ступнями. В воздухе стоял тихий шорох. Чешуйчатые тела скользили под его ногами, оставляя на коже липкие полосы слизи. Змеи обвивали колонны, свисали с потолка, шипя: «Ссс-следуй… за нами…». Но страх гнал Гарри вперед — к зеленому мареву вдали. Внезапно ему открылась пещера. Ее своды, поглощенные зеленоватой дымкой, терялись в высоте. Воздух был пропитан сыростью. Посреди этого царства, разрывая зыбкий полумрак, возвышалась огромная каменная голова. Изборожденный трещинами лоб напоминал скалистый утес, а борода, сплетенная из каменных завитков, казалась готовой шевельнуться от сквозняка. Гарри присмотрелся: лицо гиганта напоминало Зевса с иллюстраций в учебнике истории, но что-то в изгибе бровей, в слишком острых скулах выдавало иное — словно ваятель смешал черты богов и чудовищ. Не раздумывая, Гарри пошел вперед, и с каждым шагом пещера раскрывала новые секреты. В периферии зрения мелькали змеиные тени — то ли барельефы на колоннах, то ли настоящие гады, замершие в камне. Одна из них привлекла его внимание. Гарри протянул руку: «Мираж? Камень? Или…» Пальцы коснулись ледяной чешуи. Проведя ладонью вдоль хвоста, он почувствовал шероховатые грани — ваятель сохранил каждую щербинку, будто ловя момент, когда змея превратилась в статую. Потеряв интерес к барельефу, Гарри подошел к монументу и запрокинул голову. Лицо гиганта теперь казалось еще суровее. Пустые глазницы будто следили за ним, несмотря на отсутствие зрачков. Захотелось спросить: «Кто ты?» — Это врата, — голос прозвучал сзади, тихий, с шипящими обертонами, будто говорящий держал на языке раскаленный уголь. Гарри резко обернулся. В тени колонны, обвитой каменным змеем, стоял человек. Его плащ сливался с мраком; лишь бледные пальцы на сером камне выдавали присутствие. — Врата куда? — Полагаю, ч-ч-что в Тартар, — в словах прозвучала насмешка, словно незнакомец любовался его замешательством. — Ты говориш-шь на…? — выдохнул Гарри, непроизвольно сжимая пальцы. — Парс-селтанге? Да, — человек склонил голову. — Как и ты, оч-ч-чевидно. — Пауза наполнилась шелестом, будто невидимые змеи обвивали колонны. — По правде, я думал, это всего лиш-шь с-с-слух-х-хи, но… Гарри шагнул вперед, но человек отпрянул, сливаясь с изгибами колонн. Зеленый свет, пробивавшийся сквозь трещины в своде, выхватил лишь край его плаща. — И это кое-ч-ч-что меняет… — зашипел незнакомец спустя мгновение, и в словах впервые прозвучало что-то похожее на интерес. Гарри вскинул подбородок, чувствуя смятение. — О ч-ч-чем ты? — он почти крикнул, и эхо подхватило вопрос, размножив его в десятки. — Я не понимаю! — Ты и не долж-жен… — голос незнакомца смягчился. — Возмож-ж-жно, я дам тебе ш-ш-шанс… поз-з-зже. Гарри почувствовал, как пол под ногами стал жидким, словно песок в песочных часах. — Но с-с-сейчас-с-с… нам пора. Камень провалился в ничто. Гарри рухнул вслед за ним в бездну, вцепляясь ногтями в скользкие стены туннеля, который внезапно ожил — тысячи чешуйчатых тел задвигались под пальцами. Вверху, стремительно уменьшаясь, мерцал зеленоватый овал пещеры. Последнее, что он услышал перед тем, как тьма поглотила сознание, — легкий смешок.

***

Пробуждение вышло тяжелым. Каждый мускул горел, будто его выкручивали тисками. Сон не отпускал до последнего. Обычно кошмары таяли быстро, но этот впился в память когтями. Змеиный туннель, монумент с пустыми глазницами, голос из теней — все это казалось слишком настоящим. А еще тот незнакомец… Гарри сглотнул горькую слюну. Змееуст... В душе начало зарождаться плохое предчувствие. Он швырнул одеяло в сторону и резко отдернул полог. Дин и Симус, сидевшие на соседней кровати, вздрогнули, будто пойманные на краже печенья. — Доброе утро, — выдавил Дин. Его пальцы нервно перебирали бахрому шарфа. — Доброе, — Гарри потянулся за очками. — Идете сегодня в Хогсмид? — спросил он, натягивая мятую рубашку. — Да, — кивнул Симус. — У меня чернила закончилось. — А я за сливочным, — Дин потрогал кошелек в кармане, и монеты звякнули, как колокольчики. — Отлично! — Гарри улыбнулся, завязывая шнурки. — Мы с Роном и Гермионой тоже идем после завтрака. Присоединитесь? Симус и Дин переглянулись. — Э-э-э… извини, — Симус растерянно поскреб мочку уха. — Мы сначала… в библиотеку. Потом, может… Они схватили сумки и выскользнули из комнаты, будто их преследовал Филч. — И что это было? — Гарри скривился, глядя им вслед. — Ты о чем? — Рон высунулся из-под горы одеял, рыжие волосы торчали во все стороны. — Да так… — Гарри взмахнул палочкой, и простыни сами заправились. — Неважно. Ты помнишь про тренировку? — Помню, — Рон зевнул, шаря пяткой под кроватью. Оттуда выкатился завернутый в фольгу бутерброд. — Анджелина нас похоронит на поле, прежде чем отпустит. — Она мечтает о кубке, — фыркнул Гарри. — Надеюсь, в этом году он будет наш. — Аминь, брат, аминь, — Рон поднял руки к небу, будто прося благословение у невидимых богов квиддича.

***

Несмотря на то, что снег укутал Хогвартс плотным одеялом, дорога в Хогсмид напоминала зимнюю сказку. Снежинки, словно хрустальные бабочки, кружились в воздухе, оседая на плечах студентов. Первой остановкой друзей стало «Сладкое королевство». Магазин встретил их волной тепла, пропитанного ароматами карамели. Витрины сверкали радугой оберток: здесь и мерцающие леденцы-хамелеоны, и шоколадные лягушки, замершие в прыжке. Гарри привлекла мятная помадка в форме розовой ящерки — ее чешуйки переливались, словно покрытые инеем. Но едва он шагнул к прилавку, как группа первокурсников рассыпалась в стороны. — Странные, — проворчал Рон, скрестив на груди руки. Набрав ириса с тягучим центром, шоколадные батончики с лесными орехами и пастилки, порхающие как мотыльки, друзья разделились. Гермиона умчалась за пером в «Писсаро», а Гарри с Роном зашагали в «Дэрвиш и Бэнгз». У витрины с вредноскопами, стрекочущими как разгневанные сверчки, стоял Джастин и ворочал в руках прибор. Заметив Гарри, он побледнел. Вредноскоп выскользнул из его пальцев, едва не разбившись о прилавок, а сам Джастин ринулся к выходу, запутавшись в собственном шарфе. — Чего это он? — удивился Гарри. — А хрен его разберет, — Рон фыркнул, подхватывая друга под локоть. — Все знают, что Финч-Флетчли — придурок. Пошли, Гермиона, наверное, третье сливочное пиво допивает. Они вышли на улицу, где снег уже затягивал следы Джастина, словно стирая любой намек на встречу.

***

Гермиона ждала их в углу «Трех метл». Перед ней на столе выстроились в шеренгу три бокала сливочного пива. — Ты прямо светишься, — усмехнулся Гарри, опускаясь на деревянный стул. Стол дрогнул, и пиво расплескалось, оставив на дубовой поверхности маслянистые круги. — Случилось что-то хорошее? — Да! — Гермиона приподняла бокал. — Встретила Флитвика. Он намекнул, что мое последнее эссе получило «Превосходно». — Будто ты когда-то получала меньше, — Рон закатил глаза, шумно хлебнув пива. Тень упала на их столик — подошли братья Криви, переминаясь, словно первокурсники. — Привет, Гарри, — пролепетал Колин, краснея до корней волос. Деннис, прижавшись к брату, уставился на Гарри, будто ожидая чего-то. — Привет, Колин, — Гарри заставил себя улыбнуться, чувствуя, как напрягаются мышцы лица. — Мы… э-э-э… тоже решили сходить в Хогсмид, — затараторил Колин. — Гарри, один парень из моего класса сказал, что ты… — Что, Поттер, — раздался знакомый голос. Оттолкнув братьев плечом, к столику приблизился Малфой. Крэбб и Гойл замерли за его спиной, словно горы в мантиях. — Устраиваешь автограф-сессию для фанатов? — Иди своей дорогой, Малфой, — Рон вскочил, едва не опрокинув стул. — Или тебе нравится, когда на твою морду льют сливочное пиво? — Фу, Уизел, — Драко брезгливо сморщил нос, будто унюхал гниющую тыкву. — Где твои манеры? Или в свинарнике, что вы называете «домом», о них никогда не слышали? Гермиона молниеносно вцепилась в рукав Рона, заставив его сесть обратно на стул. — Тихо, успокойся, — прошипела она. — Это же Малфой. Не стоит портить себе настроение из-за его детских выходок. — Правильно, — Драко щелкнул языком, играя с перстнем на пальце. — Грязнокровка умнее тебя. Нечего портить мне настроение. Лучше попросил бы у Поттера автограф. Могу поспорить, через пару месяцев за его закорючку отвалят с полсотни галеонов, купишь себе хоть немного мозгов. Он развернулся к дверям, бросив через плечо: — Удачи, «Наследник». Крэбб с Гойлом, тупо хихикая, поспешили следом. — О чем он вообще? — Гарри сжал бокал так, что тот едва не треснул. — Бредни, — Рон швырнул на стол бумажную салфетку. — Малфой — ходячий выкидыш. — Тут слухи ходят... — Гермиона провела пальцем по краю скатерти. — Пока я выбирала перо, слышала разговоры. Некоторые думают, что ты… связан с нападением на миссис Норрис. Гарри поперхнулся. — Серьезно?! — Увы, — вздохнула Гермиона. — Верят, что ты — наследник Слизерина. — Класс, — Гарри откинулся на спинку стула, закинув руки за голову. — Гарри Поттер: убийца кошек и гроза первокурсников. Лучший сюжет для «Пророка». Рон обвел бар взглядом. В углу перешептывалась пара слизеринцев, кидая на их столик косые взгляды. — Кто-то всерьез верит в эту чушь? — Почему нет? — Гарри с горькой усмешкой загнул палец и начал перечислять. — Говорю на парселтанге — раз. — Второй палец. — Травмировал старосту школы на ЗОТИ — два. Чем вам не отрицательный персонаж? — Но ты же не… — Рон замялся. — Ты не убивал миссис Норрис? — Рон! — Гермиона ударила ладонью по столу. — Я просто спросил! — взвился Рон. — Может, Малфой подстроил! Помнишь, как он хихикал у той стены? И его семья — чистокровные слизеринцы. — Малфой? — Гермиона фыркнула, поправляя волосы. — У него мозгов хватит только на злобные шуточки. Гарри кивнул, представляя Драко в роли Наследника. Не его уровень. В памяти всплыл Том Реддл — холодный, угрожающий. Но упоминать его имя сейчас значило навлечь на себя шквал вопросов. Лучше молчать. — Что-то мне подсказывает, — он отпил пиво, чувствуя, как сладость смешивается с горечью на языке, — что настоящий Наследник куда опаснее.