Грань

После злополучного инцидента на ЗОТИ у Гарри так и не выпало возможности поговорить с Люпином. Дни текли, а груз невысказанных вопросов тянул все сильнее. И вот как-то вечером, приглушив тревогу ложной сытостью ужина, он кивнул Рону и Гермионе и двинулся на третий этаж. Люпин будто ждал его. Короткий стук в дверь кабинета — и из-за нее донеслось приглушенное: «Войдите». Кабинет встретил его знакомым хаосом. Книги, взгромоздившиеся в шкафах до самого потолка. Воздух пах пергаментом и воском. В центре стоял массивный письменный стол, заваленный свитками. Диван в углу казался пристанищем для полуночных раздумий. В камине трещали дрова, отбрасывая блики на ящики с диковинными артефактами — хрустальными сферами, механизмами с шестеренками. Люпин стоял у резной этажерки, держа в руке баночку с живыми рыбками. Перед ним, в огромном аквариуме, булькала вода. Из нее вынырнул гриндилоу — тварь с кожей болотного цвета и рогами, кривыми как корни старого дуба. Демон щелкнул зубами, выхватывая добычу, и облизнул чешуйчатые губы, словно гурман, оценивший деликатес. — Добрый вечер, Гарри, — Люпин повернулся, и в его глазах мелькнула улыбка. — Я полагал, что ты заглянешь. — Добрый вечер, профессор, — Гарри сделал шаг, стараясь не смотреть на жадные движения гриндилоу. — Мне нужен ваш совет.

***

Люпин откинулся в кресле. Свет от камина скользил по морщинам на его лице, делая их глубже. — Гермиона, безусловно, права, — произнес он наконец. — Честно говоря, я ждал, что подобное случится. В тебе… — он жестом очертил силуэт Гарри в воздухе, — слишком много магической энергии. Она ищет трещины, чтобы вырваться. Гарри наклонился вперед. — Но, сэр? — его голос дрогнул. — Почему вы молчали? Люпин провел ладонью по лицу. Тени под глазами стали еще серее. — Случайные всплески магии — не катастрофа, — сказал он, глядя куда-то поверх головы Гарри. — Они как искры от костра: могут обжечь, но пламя не раздувают. — Но я ранил Реддла! — Гарри вскочил и зашагал по кабинету, будто ища опору. — Этот бладжер… — его пальцы впились в мантию, сминая ткань, — а что, если в следующий раз я… — Гарри. — Люпин поднял руку. — Сядь. Гарри нехотя опустился на край стула. — Магия — не бомба, — продолжил профессор, переплетая пальцы в замок. — Ее можно заставить течь по нужному руслу. — Вы поможете? — спросил Гарри с надеждой. Люпин замолчал. Его глаза метнулись к окну, где завывала метель. — Есть один способ. Немного рискованный… но для тебя — подходящий. Дай мне пару дней. Гарри кивнул так рьяно, что очки едва не слетели. — Чай? — Люпин внезапно хлопнул в ладоши, и с полки сам собой спрыгнул фарфоровый сервиз с синими драконами. — «Лавандовый улун» — редкий сорт. Для меня он пахнет… воспоминаниями. Он насыпал заварку в чайник, и аромат лаванды смешался с запахом пергамента. Гарри потянулся к чашке. В такие моменты Люпин становился другим — не профессором, а другом. Он рассказывал об отце, который однажды превратил школьный глобус в гигантского хомяка, о матери, о Сириусе… Пламя в камине дрожало, отражаясь в позолоте чашек. Гарри прижал ладони к фарфору, чувствуя, как тепло проникает под кожу, но не в силах прогнать холодок сомнений. — Профессор, — начал он, — Поттеры… они ведь чистокровные? — Генеалогия — не моя стихия, — честно ответил Люпин. — Я полукровка. И уверен: кровь не определяет, что здесь. — Он коснулся груди над сердцем. — Я тоже так считаю, — Гарри потянул воротник рубашки, будто галстук вдруг стал тесен. — Но если я связан со Слизерином… Профессор мягко рассмеялся: — В жилах каждого британского волшебника есть капля крови основателей. Чистокровные семьи — словно запутанные корни старого дуба. Покопайся — найдешь и Слизерина. Гарри сглотнул. — Значит, я все же могу быть… Наследником? — Как и любой. — И многие из ваших знакомых говорят на парселтанге, сэр? — поинтересовался Гарри немного более язвительным тоном, чем ему хотелось. — Если честно, то только ты. Но парселтанг… — Люпин замолчал, подбирая слова. — Говорят, его носители — монстры, — бросил Гарри. — Дар не делает человека чудовищем, — профессор нахмурился. — Да, история помнит темные имена и темные деяния. Но ты — не они. Гарри откинулся на спинку стула, скрестив руки. — Вроде убийства маглов, — сухо заметил он. — В том числе, — спокойно подтвердил Люпин, внимательно на него взглянув. — Однако я не отношусь к тем, кто судит о человеке, основываясь на достижениях или преступлениях его предков. — Именно поэтому вы постоянно сравниваете меня с отцом. Люпин замер, и на мгновение в комнате стало тише, будто даже огонь перестал трещать. Потом он поднял руки в шутливой капитуляции, и тень улыбки смягчила его черты. — Признаюсь, ты как его отражение в зеркале времени. Но… — он наклонился вперед. — Я постараюсь исправиться, честно. Гарри уже хотел рассмеяться, но в дверь врезались три отрывистых стука. Люпин встал и распахнул дверь широким жестом. На пороге стоял Реддл. — А, Том! — лицо профессора озарилось искренней улыбкой. — Проходи, согрейся у камина. Староста шагнул в свет. — Добрый вечер, профессор. — Взгляд Реддла скользнул к Гарри, и уголки его губ дрогнули в едва заметной усмешке. — Поттер. Гарри скупо кивнул, впиваясь ногтями в стул. «Спокойствие, только спокойствие...» — Присоединишься к чаепитию? — Люпин махнул палочкой, и на столе возникла новая чашка. — К сожалению не смогу, ведь директор ждет вас. — Реддл сложил руки за спиной, принимая позу образцового ученика. — Дело, полагаю, не терпит отлагательств. Тень пробежала по лицу Люпина. Он повернулся к Гарри. — Извини, мы продолжим в другой раз. Гарри встал, наблюдая, как чашки рассыпались в золотую пыль. — Подожди! — Люпин замер на пороге, внезапно обернувшись. — Тебя проводить? — Не стоит, — Гарри махнул рукой, стараясь, чтобы голос звучал небрежно. — Еще рано. Профессор взвесил это взглядом, потом кивнул Реддлу. — Том, будь добр... — Разумеется, сэр, — староста склонил голову. — Это совсем не обязательно! — воскликнул Гарри. — Напротив, — мягко возразил ему Реддл, словно поправляя расшалившегося первокурсника. — После недавних... инцидентов, бродить в одиночку — непозволительная роскошь. «Интересно, сколько галеонов он потратил на уроки лицемерия?» — Гарри стиснул зубы. Люпин, уже исчезая в глубине коридора, бросил напоследок: — До завтра, Гарри, Том! Дверь захлопнулась, оставив их вдвоем. Реддл повернулся к Гарри и жестом указал на выход. — После тебя.

***

Они шли по коридору, словно два призрака, затерявшихся в лабиринте Хогвартса. Гарри шагал позади, ощущая, как холодок от присутствия Реддла проникает под мантию. Между ними висело молчание. «Черт, он просто проведет тебя до гостиной! Не съест же по дороге... Хотя с ним никогда не знаешь», — мысленно бичевал себя Гарри, сжимая кулаки в карманах. — Расслабь плечи, Поттер, — внезапно нарушил тишину Реддл, не оборачиваясь. — В воскресенье я соблюдаю диету: не ем ни пятикурсников, ни их паранойю. — А в субботу? — Гарри фыркнул, намеренно ускорив шаг, чтобы поравняться. — Или у тебя меню по расписанию? — О, я гурман, — слизеринец слегка повернул голову. — Предпочитаю... изысканные блюда. Гарри бросил на него косой взгляд, пытаясь разгадать эту игру. Они уже вышли к лестнице и начали неспеша подниматься. Реддл двигался плавно, словно скользил, а не шел. Его бледность в полумраке казалась почти неестественной, а кожа — гладкой, без единой поры. «Может, он вампир? Или просто слишком много времени проводит в библиотеке?» — мелькнуло в голове у Гарри. — Ты так пристально смотришь, — Реддл неожиданном остановился, развернувшись на лестничной площадке между четвертым и пятым этажами. Его глаза сверкнули аметистовым блеском. — Так сильно тебе нравлюсь? Гарри едва успел затормозить, чуть не врезавшись в него. — Мечтать не вредно, — выпалил он, чувствуя, как жар подступает к щекам. — Но тебе бы провериться у мадам Помфри: бледность, перепады настроения... Не иначе как вампирский грипп. — Язык — враг твой, — Реддл сузил глаза, и на мгновение в них мелькнуло что-то опасное. — Но не волнуйся, я ценю... живых. Оба замерли на лестничной площадке. Двумя этажами выше, за поворотом, маячил вход в гриффиндорскую гостиную. «Сейчас или никогда», — пронеслось в голове у Гарри. Он стиснул перила. — Можешь ответить на один вопрос? — выдохнул он. Слова прозвучали громче, чем планировалось — эхо подхватило их, заставив вздрогнуть спящий портрет толстой аббатисы. — Рискни для начала его задать, — губы слизеринца изогнулись в усмешку. — Или гриффиндорское мужество иссякло на полпути? Гарри почувствовал, как жар со щек постепенно разливается по шее. — Что случилось в тот вечер? — выпалил он, не в силах сформулировать точнее. — Конкретнее, — староста шагнул вперед, сокращая дистанцию. Его глаза замерли на лице собеседника. Мысли Гарри металис. «Ты знаешь, кто убил миссис Норрис? Кто является наследником Слизерина?» — вопросы звучали слишком наивно даже в его голове. — И да, — Реддл отступил, будто прочитав его молчание. — Ты не Наследник. По крайней мере, не тот, чье имя шепчут стены. — Откуда…? — Гарри попятился, натыкаясь на перила. — Интуиция, — произнес староста. Гарри стиснул зубы. — О, это, конечно, весомый аргумент, — выдохнул он, бросая взгляд на лестницу вниз. Там, в темноте, мерцали глаза портрета Феликса Фелициса, вечно пьяного алхимика. — Надеюсь, твоя «интуиция» подскажет, как избежать встречи до конца семестра? Реддл резко рассмеялся. — Мечтай — от судьбы не убежишь. Он сделал шаг вниз, но вдруг замер, заставив Гарри невольно затаить дыхание. — Думаю, дальше справишься сам, — бросил он через плечо. — Впрочем, если вдруг нападет дикий бладжер… кричи громче. Возможно, я даже замедлю шаг. Гарри, так и не сдвинувшись с места, наблюдал, как тень Реддла пожирает свет факелов на пятом этаже — там, где витражи с драконами Кельтских войн бросали на стены кровавые блики.