Грань

Отыскать Реддла оказалось сложнее, чем выманить феникса из пепла. Гарри бродил по коридорам, но старосты школы и след простыл. — Вечно мелькает, как назойливая муха. А сейчас — днем с огнем не сыщешь! — ворчал он, спускаясь в подземелья, куда идти совсем не хотелось. У входа в слизеринскую гостиную копошились два первокурсника, похожих на испуганных поросят в серебристо-зеленых шарфах. — Эй, — Гарри вынырнул из темноты, и мальчишки попятились, будто он держал в руках соплохвоста. — Реддл здесь? Слизеринцы переглянулись, замерли, затем синхронно затрясли головами. — Н-не видели, сэр! — выдавил один, толкнув другого под ребра. — Даже если б видели — не сказали бы, — вздохнул Гарри, наблюдая, как они исчезают за углом. Ну и где его искать? «Где ты, змеиный король? На колдовском свидании с призраками?» И вдруг, будто кто-то щелкнул его по лбу волшебной палочкой. — Выручай-комната! — он замер, ощущая, как быстро забилось сердце. — Наверняка, там. Гарри рванул к выходу из подземелий и спустя двадцать минут оказался у нужной стены. «Достаточно четко представить, чего хочешь», — насмешливым эхом звучали в голове слова Реддла. Он закрыл глаза, сжав веки так, что в темноте заплясали искры. — Хочу увидеть Тома Реддла. Но стена даже не думала явить ему дверь. — Покажи, где он! — Гарри ударил кулаком в камень, но лишь ушиб руку. Боль распалила в нем злость и желание поскорее вытащить Реддла наружу. Тогда он начал экспериментировать: — Комната, где он сейчас? — Стань его убежищем! — Пожалуйста, черт возьми! Безрезультатно. Гарри плюхнулся под гобелен, где тролль в пачке навечно застыл в немом ужасе перед собственным отражением. — Что я упустил? — прошептал он в пустоту, вспоминая, как Реддл шагал — три раза туда, три обратно, будто это был какой-то ритуал. Может попробовать? Вскочив, Гарри начал ходить вдоль стены, как маятник, повторяя: — Найди его. Найди его. Найди. Стена по-прежнему оставалась стеной. Чертыхнувшись, он снова повалился на пол. Идти все равно было некуда. Посидит, подождет, авось Реддл сам покажется. Он угадал. Стоило ему подумать об этом, как стена дрогнула, и в ней показалась дверь. Еще секунда, и она распахнулась, явив миру Реддла — с книгой в руках и раздражением на лице. — Входи, — бросил он, отступая внутрь. — Иначе скоро вся школа соберется на твой спектакль. Гарри поднялся, счищая пыль с коленей. Он вошел, ожидая увидеть холмы из забытых вещей, но вместо этого перед ним раскинулся кабинет, чьи стены, обшитые темным дубом, казалось, поглощали свет. А еще здесь был массивный стол с зеленым сукном, весело полыхающий камин, диван и кресла с бархатной обивкой. Пахло воском и старимыми книгами, почти как в библиотеке. — И давно ты знаешь, что я здесь? — угрюмо поинтересовался Гарри. — Давно, — Реддл опустился в одно из кресел и распахнул книгу. — Тогда почему не впустил сразу? Хотя чего он, собственно, ожидал? Что Реддл обрадуется его появлению? Сядет рядом и ответит на все вопросы? Недавний сон дал ему надежду на адекватный разговор, но на деле его здесь и не ждали... Его мысленный поток самобичевания был прерван усталым вздохом. — Поттер, угомони, пожалуйста, свою исключительно чудовищную способность строить абсолютно нелепые догадки, основываясь на ничем не подтвержденных фактах, — Реддл раздраженно щелкнул языком. — У меня нет времени разгадывать твои ребусы прямо сейчас. Он кивнул на стопки книг, взгромоздившиеся на столе как погребальные курганы. — Здорово, — Гарри сухо рассмеялся, скрестив на груди руки. — Мои сны — твое развлечение, но мои вопросы — помеха? Ты врываешься мне в голову, как в свою гостиную, а когда я стучусь в ответ — прячешься за книгой. Блестяще. Реддл смотрел на него спокойно и, кажется, даже не собирался перебивать, и это взбесило еще сильнее. Захотелось уйти и хлопнуть дверью так, чтобы содрогнулись все камни Хогвартса. — А знаешь что? — Гарри чувствовал, что его понесло, но был уже не в состоянии заглушить злость. — Иди к черту! Еще раз сунешься в мою голову — и я иду к Дамблдору! Пусть он сам с тобой разбирается. Тень скользнула по лицу Реддла. Пламя в камине неожиданно дернулось, будто испугавшись. — Он тебе не поверит, — тихо прошипел староста, сузив глаза. — Твое слово против моего — ничто. Гарри усмехнулся. Голос разума кричал ему «беги», но адреналин заглушил все: — Вот и посмотрим. Я все же рискну. Реддл дернулся, будто его ударили плетью. Книга взорвалась облаком пепла, и он встал — медленно, как демон, поднимающийся из лавы. — О, Поттер. — Произнес он с таким ядом, что у Гарри вдоль позвоночника пробежал холод. — Раз уж тебе так не терпится выяснить отношения, я, так и быть, уделю тебе немного внимания. Но сначала... Реддл резко вскинул палочку, и Гарри почувствовал, как в его голову будто впиваются ледяные шипы. Зрение поплыло, колени подкосились. Он рухнул на ковер, вцепившись пальцами в ворс, чтобы не закричать. — Пр-крати… — прохрипел он, но боль ударила снова. В ответ Реддл присел рядом и, вцепившись в волосы Гарри, дернул его голову вверх. Их взгляды столкнулись: изумруд против угольного пламени. — А теперь смотри. Новый взрыв боли — и комната наполнилась шепотом. Не голосами — тенями голосов, сплетающихся в паутину чужого воспоминания. Он стоит на трибуне и смотрит, как внизу бушует кроваво-изумрудным морем стадион. Игра в самом разгаре. Над головами болельщиков носятся игроки, но его взгляд быстро находит мальчишку, что завис в воздухе, цепляясь за метлу, как за последнюю соломинку. Его алая мантия трепещет на ветру, словно моля о спасении. Бладжер, злобно урча, уже ринулся в пике. Вот-вот произойдет неминуемое. Сладкое предвкушение разливается по телу. Сейчас! Палочка уже выскользнула из рукава. Смерть не нужна — хватит серьезной травмы. Месяц в Мунго, и он вернется, морально сломанный, но живой. Раз. Бладжер в метре от цели. Два. Пальцы сжимают палочку… И тут небо взорвалось. Огненная спираль сожрала бладжер за миг — лишь дымка осталась в воздухе. Он замер, глаза расширились от удивления. А потом он заметил тело, летящее прямо к земле. — Арресто Моментум! — крик сорвался с губ прежде, чем он успел себя остановить. Мальчишка завис в сантиметрах от земли. Затем беззвучно рухнул на жухлую траву. Внизу заголосили, но он уже отворачивался — в пальцах дрожала палочка, а на языке горел вкус досады.