One day

Pov Мелисса

      Ничего не понимаю. Ничегошеньки! Что он несёт? Спасти? Потерять? Потому что я ещё… Что?!       — Илья, — откашливаюсь, прочищая горло, — послушай. Я понимаю, правда, как тебе тяжело. Мне самой не просто, знаешь ли! Но, думаю, тебе стоит уйти. Я не хочу обсуждать то, что произошло год назад и не уверена, что вообще когда-то буду к этому готова. Что было, то прошло, поэтому, Илья, пожалуйста…       Мужчина прикрывает глаза, шумным, резким выдохом прерывая мою речь. Но я замолкаю не потому, что сбита с толку, а потому что ловлю его дыхание на своей щеке и замираю, понимая, насколько он близко.       — Нет, Лиса, это ты меня послушай, — Илья немного отодвигается, возвращая способность дышать. — Происходит какая-то неведомая херня, и я очень хочу в этом разобраться! Поэтому просто закрой свой чудный ротик, сядь и послушай, что говорит мужчина, — произносит вроде спокойно, даже ласково, но голос вибрирует угрозой.       Решаю поддаться, молча киваю. Илья так же безмолвно повторяет мой жест, и я сползаю по стенке вниз, чтобы через мгновение нырнуть ему под руку и отойти подальше.       — Сядь, Мелисса. Пожалуйста.       Опускаюсь на край дивана в гостиной, Косицкий устраивается напротив. Долго смотрит, подбирает слова, а потом начинает нести какую-то ахинею про то, что уже второй раз за сутки видит, как я умираю по дороге на работу. Дьявол, да он обдолбан, похоже!       — Понимаешь, и я склоняюсь, чтобы нащупать пульс, а его нет! А потом просыпаюсь снова в своей кровати, и ничего как будто и не было! Да только до сих пор чувствую холод твоей кожи под кончиками пальцев и то, как ветер треплет мои мокрые волосы…       Он умолкает, впиваясь в меня взглядом. Большие серые глаза смотрят без отрыва, проникают, кажется, в самую душу. И я отчаянно хочу поверить, но нет. Это же полный бред! Сглатываю. Если честно, понятия не имею, как общаться с наркоманами. Страшно. Интересно, это Серёжа его подсадил или у Косицкого теперь новая компания? И как угораздило?       — Илюш…       — Не смей говорить, что я вру, Лиса! Ты же меня знаешь. Я не пришёл бы ни под каким предлогом после того, как… Ну, после того, как сделал это в последний раз.       Ох… Липкий холодок пробегает вдоль позвоночника, растекается по коже разрядами тока. Я отлично помню тот день. Такое сложно забыть.       Был март, самое начало весны, когда солнце только-только начинает раскачиваться, набирать жар, чтобы прогреть промерзшую после долгой зимы землю. Я шла домой, насвистывая какую-то веселую песенку. Настроение отличное. Еще бы! Впереди ждало целых три выходных, которые я планировала провести в обнимку с Тишкой, пиццей и любимым сериалом. Восьмое марта.       После душа переоделась в старую, застиранную футболку Косицкого — мою любимую — накинув прямо на влажное голое тело. Соорудила забавный пучок из тогда еще длинных волос, которые чуть позже безжалостно обкромсала до плеч. Только уселась перед ноутбуком, как в дверь постучали. Думала, курьер, а оказалось Илья. Пьяный, небритый, с расфокусированным взглядом и букетом помятых ромашек в руках. Честно, я тогда испугалась. Никак не ожидала увидеть на пороге своего дома бывшего.             Пошатываясь, мужчина протиснулся в квартиру, не обращая внимания на мои слабые протесты. Вручил цветы, а потом… Мы ругались часа три. Он кричал, я плакала. Потом кричала уже я, а он бесился, колошматя в стену, где до сих пор остались вмятины от его кулаков. Соседи стучали по батареям, призывая к порядку. Но это злило только сильнее. Все эмоции, что хранились глубоко внутри, вдруг вырвались наружу и превратились в самый настоящий ураган. Истерика. Крики. Маты. Но затем…       Он целовал меня так жарко, что колени тряслись. Руки не слушались, стягивая по крепким плечам белоснежную рубашку. Его — оставляли синяки на моей коже. Хрип, стон. Больно впечатанная в стену щека. Шлепок по полыхающей от его грубых прикосновений ягодице, и он внутри меня… Соседи застучали с новой силой. А я стонала громче их всех, умоляя никогда не останавливаться… Сумасшествие.       Но после, когда выпустили пар, получили друг от друга все, что хотели, Косицкий лишь молча застегнул ширинку и оставил меня, распластанную у стены, красную, удовлетворенную и… несчастную, и больше не появлялся. До сегодняшнего дня.       — Илья, — сглатываю липкую слюну, стараясь выровнять сбившееся от горячих воспоминаний дыхание, — ты же понимаешь, что это бред? Мы не в кино.       — Я знаю, Лиса, — хмурится. Видит, что не верю. А как мне поверить в… это? — Но это было. Я не пьян, не накурен и не сошел с ума. Я видел, — делает упор на последнем слове и глубоко вздыхает. — Я бы сам не поверил, но, Мелисса, зачем мне лгать? Тем более придумывать такую несусветную чушь?       Мы молчим, пока прокручиваю в голове варианты, как бы побыстрее выставить его за дверь. Косицкий пугает. Его бредни, отчего-то так похожие на правду, никак не желают укладываться в голове. Но я не дура. Пусть рассказ и выглядит складно-ладно — поверить в это может только сумасшедший.       — Что ж… Спасибо за заботу, но тебе пора. Работу никто не отменял, — произношу осторожно. Боюсь реакции.       — Возьми отгул.       — Я не могу.       — Мелисса, — опасно рычит. Не двигаюсь с места. Точно рехнулся. Определенно. — Ты останешься дома.       — Ты мне не хозяин! — взрываюсь, вскакиваю на ноги. — Косицкий, ты меня достал! Уходи!       Мужчина хмурится. Поднимается с кресла, нависая надо мной невероятно красивой, угрожающей скалой. Упрямо поджимаю губы, стойко выдерживаю взгляд.       — Я сказал, ты остаешься дома, Мелисса. Со мной.       Сама не понимаю, откуда берётся эта смелость, но вдруг замахиваюсь и ударяю Илью по лицу. Ладонь горит, разносит волны легкой боли по коже. Отпрыгиваю, бешено вращаю глазами, не зная, куда спрятаться. Кажется, я перегнула палку. Но он тоже хорош! Надо же было такое придумать!       Пока Илья стоит посреди комнаты и растерянно прижимает к щеке левую руку, выскакиваю в коридор, хватаю куртку, туфли и вылетаю за дверь. Бежать! Бежать!       Через пару минут за спиной слышится топот и просьбы остановиться. Но я несусь все дальше, сама не понимая причины такого идиотского поведения. Мне страшно заглянуть ему в глаза. Страшно поверить. Страшно сорваться.       Выбегаю на проезжую часть. Лавирую меж несущихся на нехилой скорости машин, а потом... Визг. Скрип. Крик. Удар.       Да твою ж мать! Серьёзно?