One day

Pov Илья

      Мелисса стонет, извивается, смотрит на меня почти невинно, трогательно. А потом целует, как обезумевшая, кусает губы, и я не могу сдержать ответного стона. Рычу ей в рот, посылая вибрацию по венам. Она — моя. Вся, без остатка, полностью. До кончиков пальцев и завитых кверху ресниц. Чтобы ни было раньше, чтобы ни случилось потом, уже не смогу отпустить.       Держусь крепко за её бедра, подтягиваю ближе, соединяю наши тела. Рьяно, грубо. Жадно, жарко.       Лиса подвывает, смешно морщит лоб, откидывая голову назад, а я готов любоваться этим зрелищем хоть целую вечность. Впитываю каждую ее эмоцию, отслеживаю каждую смену мимики. Чувствую. Люблю.       — Илья, — задыхаясь, повторяет моё имя, как заведения, — Илья! М-м, боже! Да!       — Лиса, — хриплю в ответ.       Ускоряюсь, слушая, как её стоны смешиваются в раскаленном воздухе со звуками шлепков наших тех, образуют симфонию. Так пошло, развратно и сладко, что я уже на пределе. Натягиваю её грубо, почти до боли, не желая останавливаться ни на секунду. Чувствую, что близок в финалу, да и Мелисса начинает подрагивать всем телом. Обнимает сильнее, стонет громче.       Выгибается ломано, когда прошибает оргазмом, и смотрит затуманенным счастливым взглядом так преданно. Глаза в глаза. От такого зрительного контакта уже я не выдерживаю, изливаюсь прямо в неё. Сцепляю зубы, чтобы не застонать в голос.       — Лиса, чёрт… — голос звучит надломано, но довольно. Глаза невольно закатываются, пока совершаю последние толчки. Склоняюсь, целуя девушку в лоб. Она смущённо отводит взгляд. — Лис, посмотри на меня.       Мелисса неуверенно кусает припухшие от поцелуев губы, а потом возвращает взгляд к моему лицу.       — Лиса, я ведь не врал. Я люблю тебя и хочу, чтобы мы снова попробовали, — почти шепчу, поражаясь тому, как раньше этого не понял, почему не остановил? — Я не могу без тебя, веришь?       Она верит. Я вижу. Глаза немного краснеют, часто моргает, сдерживая слезы, но не отвечает.       Скатываюсь с девушки на кровать. Прижимаю Лису к груди. Мы молчим, потому что за нас всё уже сказали наши глаза. Просто сжимаю ее покрепче и умиротворенный и счастливый засыпаю.       Пожалуйста, Боже, пусть, когда я проснусь, она все ещё будет рядом.

Pov Мелисса

      — Илья, прости, прости, пожалуйста… Но я не могу! — подобрав подол свадебного платья, начинаю медленно отступать. Не смотрю в глаза, знаю, что утону, захлебнусь в его боли и не смогу уйти. — Прости меня…       Он не идёт за мной, не просит остановиться. Спиной чувствую его взгляд, перед глазами все плывёт. Гости в шоке, перешептываются. Мама кричит, чтобы не делала глупостей и вернулась. А я не могу.       Мне страшно. Я боюсь этого. Боюсь привязаться к нему так сильно, что потом не смогу существовать отдельно. А он уйдёт. Они — мужчины — всегда уходят. Сказка рассыпается пылью, бытовуха убивает романтику. Отец ушёл. Муж лучшей подруги ушёл. И мой уйдёт рано или поздно. Мой Илья. Устанет, захочет чего-то нового или кого-то помоложе, красивее, интереснее. И опять будет больно. Я не смогу пережить ещё одно предательство, поэтому лучше прекратить все сейчас.       Зачем только дотянула до свадьбы? Столько денег потратили, нервов измотали. Нужно было сразу отказаться, но я поверила: что любит искренне, не предаст, не оставит. Поверила, а теперь боюсь. До одури, до дрожи. И бегу…       Убегаю от своей судьбы. От любви. От лучшего мужчины на свете. Просто потому что я гребаная трусиха…

      «Я король дороги! Я — король от Бога…»       Вскакиваю с кровати. Да чтоб тебя, Кипелов! Кажется, пора сменить мелодию на телефоне, а то от этой уже глаз дёргается. Поставлю что-нибудь не такое громкое. Наутилус, например, или Кино.       Не успеваю встать с кровати, а Тишка уже вертится у ног. Голодный. Вот же ненасытный котяра. И куда в него столько лезет?       Кормлю кота, принимаю душ. Пока пью кофе, размышляю о сегодняшнем сне. Как странно. Почему именно сегодня мне приснился Илья? Взгляд сам опускается на лежащий на столе смартфон. Зажимаю кнопку, экран включается, а я замираю, так и не донеся кружку до рта.       Семнадцатое сентября.       Неужели год прошёл? Интересно, как там сейчас Косицкий? Может, он… Нет. Трясу головой. Мне это теперь ни к чему. Я бросила его. Сама бросила. Унизила, растоптала. Да и зачем я ему теперь? Да, он заходил весной. Мы сильно и громко тогда ссорились, а потом так же громко я стонала, когда Косицкий втрахивал меня в стену. Просто нужно было выпустить пар. Отпустить обиду, что каленым железом выжигала в груди огромную дыру, мешала дышать. Думаю, после того раза Илье стало лучше и он окончательно меня забыл.       Собираться на работу нет абсолютно никакого желания: краситься, выбирать наряд. Всё равно опоздаю. Ставлю кружку в раковину, иду к зеркалу. Расчесываю волосы, а все мысли только об Илье.       Не хочу признаваться самой себе, но скучаю безумно. Взглянуть бы на него хоть одним глазком. Узнать, чем живёт. Как он, с кем он?       Долго смотрю на свое отражение, изучаю лицо: глаза, нос, губы. Ничего, симпатичная. Характер не сильно скверный. Неуклюжая только, но Косицкий говорил, что это моя изюминка, которая придаёт очарования. И он был мною очарован. Может, правда любил?       Мотаю головой. Снова и снова. Пытаюсь выкинуть из головы. Не получается. Не хочется.       Хватаю сумку с тумбочки, смотрю на часы. Ну вот, как всегда. Опаздываю. Сую ноги в первые попавшиеся кеды, кричу коту, чтобы не спалил дом. Открываю дверь и застываю.       — Привет, Мелисса.       — Илья?