Последний шанс

Чему быть,

того не миновать.

***

      Стоило только Кёджуро скрыться в толпе со своей парой, как неотёсанный альфа продолжал свои обхаживания невысокого омеги. Тенген уже совсем не слушал жалобы Сумы на Макио, как девушка снова начала плакать, вымаливая обратить наконец своё внимание на её просьбы и действия старшей девушки. Но всё своё внимание альфа направил на смущенного омегу, который что-то лепетал, покрываясь ещё большим румянцем от каких-то комментариев того волка. От волнения Зеницу накручивал золотой локон на тонкие пальцы и мило обнажал маленькие клычки, смотря из-под прикрытых век, отчего его пышные ресницы слегка подрагивали. Последней каплей стал отнюдь не невинный жест со стороны того альфы. Он притянул омегу за руку, приглашая станцевать с ним традиционный танец волков, где альфа должен кружить омегу, окутывая своим запахом и надеяться на ответ со стороны омеги, что прикрывал своё лицо, а потом лёгкими движениями раскрывался как бутон.       Многие поколения этот танец был призывом и знаком альф, что он готов побороться за выбранную омегу, а сейчас остались лишь легенды. Но то, что Агацума был готов протянуть свою руку взбесило внутреннего волка Тенгена не на шутку, тот начал рокотать, накручивая круги и призывая альфу к действиям. Со стороны Узуй казался спокоен и весел, обнимая своих спутниц, но внутри начинался мятеж и поднималась буря. От увиденного глаза наливались кровью, и из спелых вишен они превращались в огненный рубин, что окольцовывали тёмные вкрапления граната. — Хинацуру, — мягко обратился Тенген, прикрывая глаза. — Что-то случилось, Тенген-сама, — тут же отозвалась девушка в нежном кимоно с тёмным длинными волосами. — Проводи пожалуйста Суму и Макио, — он наклонился поближе к девушке, чтобы скрыть свой внутренний гнев, — Я немного волнуюсь за их состояние после нескольких тёко саке, — альфа осторожно убрал выбившуюся прядь с лица девушки, — Мне ещё нужно поговорить с Кёджуро и Господином Ренгоку. — О-ох, к-конечно, — пролепетала Хинацуру, улыбаясь такому нежному действию со стороны парня, — тогда лучше сразу забрать этих двоих, пока их не увидел Господин Шинджуро-сама. — Спасибо, — отозвался Узуй, целуя девушку в лоб и сразу удаляясь, пока внутренний волк ещё мог держать над собой контроль. А девушка слегка покраснев и прикоснувшись к месту поцелуя глупо улыбалась. Но вспомнив про характер двух своих спутниц, тут же направилась в сторону запасов с саке, чтобы увести их пораньше и не натворить дел, опорочив светлое имя их альфы.       В это же время Агацума весело смеялся над шуткой своего нового собеседника, не собираясь принимать его вызов на танец. Омега увернулся с только ему присущей грацией, лукаво улыбаясь и прикрывая свою улыбку ладошкой, ловя блеск в чужих глазах. Полы его светлого кимоно были подобны лепесткам, что скрывают настоящий нектар, который хотелось вкусить каждому, стоило только омеге немного раскрыть свой нежный аромат. — Не хочу, — улыбался Зеницу, становясь раскрепощенней и уверенней от ранее выпитого саке, обращая внимание в сторону его любимого персикового дерева, где сейчас его жених целовал другую. От такой картины хотелось выть и разрывалось сердце, ведь внутренний хищник уже признал этого напыщенного альфу, заставляя омегу мучиться от его вполне обычных действий. По щеке одиноко бежит слеза, пугая этим собеседника. — Ты чего, — забеспокоился совсем чужой человек, прерывая их недавнюю игру и подходя ближе, загораживая персиковое дерево. -А? — не понял Агацума, чувствуя тёплые ладони на своих щеках. Как те бережно вытирали его слёзы, заставляя густо краснеть. — Ты ведь такой красивый, — успокаивал альфа, поглаживая красные щёки, где совсем недавно были слёзы. — Не нужно, — отстранился резко Агацума, не позволяя другому альфе проявить внимание больше положенного, но тот делает шаг, вновь поднося свою ладонь к лицу омеги. — Руки убрал, — слышится позади яростный рык. — А то что? — с вызовом бросил альфа, разворачиваясь к Тенгену, и его глаза приобрели зеленоватый оттенок. — Тебе шлюх мало? — с ядом выплюнул Узуй, подходя к омеге и притягивая того к себе, обнимая своей рукой поперёк талии, не прерывая зрительного контакта с соперником. — Тебе надо, ты и ищи, — начинал рычать зеленоглазый, как его зрачки уже меняли форму. — Уже есть, спасибо. — Тенген демонстративно поцеловал шею Агацумы, пока тот вжимался в тело альфы, чувствуя его усилившийся аромат. — Сука, — прошипел противник, обнажая когти и готовясь нанести удар, как Тенген удобнее обхватил омегу, а свободной рукой перехватил руку нападавшего, заворачивая тому за спину и прижимая к земле, отчего тот начал скулить, оказавшись под альфой. Унизительно. — Не поранился? — поинтересовался Узуй, обращая внимание на притихшего Зеницу, который буквально вцепился в его кимоно. И получив отрицательный кивок, он сжал руку противника сильнее, заставляя того скулить, — Ещё раз увижу тебя с ним, с рукой можешь попрощаться. — Ха, а осмелишься? — не переставал брыкаться проигравший, яростно бросая взгляд. — Да хоть сейчас, — усмехнулся Тенген, надавливая ещё, чувствуя внутренний лик волка и как рядом послышался скулёж от омеги, которому становилось дурно от феромонов альф. — Я понял, понял, понял, — начал причитать зеленоглазый, прося пощады и скуля как щенок. — Ничтожество, — бросил Тенген, без труда разжимая руку и поднимаясь с волка. Он удобнее перехватил ноги омеги, вставая с ним на руках и выпуская успокаивающий его аромат, позволяя Зеницу получше устроиться у своей шеи, открывая ему полный доступ, — Ты был блестяще туп, когда решил позариться на моё. — Ещё посмотрим, — тявкнул парень, потирая руку и только сейчас понимая, как за всем происходящим наблюдали волки, — Твою мать… — последнее что бросил альфа, уходя с проигранной битвы.

***

      Узуй стремительным шагом направился в лес, идя по знакомым только ему тропкам. На плече тихо устроился Зеницу, не выдавая ни звука, чем настораживал альфу. Внутренний волк урчал от близости с этим омегой, чем вызывал негодование самого парня. Когда он начал это испытывать? Мысли никак не могли покинуть голову, а запах от Агацумы стал щекотать обострившиеся рецепторы альфы, поэтому пройдя очередное дерево и найдя поваленное, Узуй осторожно поставил Зеницу, скидывая с себя мешающуюся ткань фамильного кимоно, заставляя омегу в испуге смотреть на обнажавшуюся кожу. Как только последняя деталь была скинута, то раздался тихий писк Агацумы, а в следующее мгновение перед ним уже стоял огромный белоснежный волк с прекрасными глазами.       Зеницу не мог оторвать от него взгляд. Кажется что он забыл как дышать, ведь представший пред ним волк был одним из последних, его белоснежная шерсть отливала серебром в лучах Луны и приковывала к себе внимание любого. Тенген редко показывался специально для кого-то во всей свое красе как это было в данный момент. Их брак должен был стать решением проблемы последних белых волков, ведь по традиции раз в несколько поколений волк связывал свою жизнь с лисицей, к коим и относился Зеницу.       Агацума осторожно приблизился к волку пропуская его белую шерсть сквозь пальцы. Он гладил его и не мог не восхищаться, ведь увидев когда-то именно этого волка Зеницу потерял возможность на выбор другой пары. Эти холодные рубиновые глаза когда-то смотрели на него с добротой, считая просто очередным волчонком, позволяя находиться рядом и жаловаться на старшего брата, что не слушал омегу. Именно этот волк сейчас подставляет свою морду, позволяя омеге погладить и почувствовать его холодный нос, а потом тянет красную ленту острыми зубами, распуская каскад золотых волос. — Что ты делаешь? — негодовал омега, смотря на ленту в пасти волка и его озорной взгляд, — Это ведь подарок, Тенген. «Мой» — Это ничего не меняет, — стал улыбаться Зеницу, пытаясь выхватить её у волка, но тот не позволял осуществиться задуманному, отчего Агацума тяжело вздыхал, а потом просто расслабил пояс кимоно, позволяя верхней одежде остаться у его ног.       Волк хищно поглядывал на стройное тело юноши, облизывая того одним только взглядом. А потом заприметил, как омега высвобождает свои лисьи ушки и хвост, которым позже стал прикрываться. Его глаза стали сиять чистым янтарём, зрачок превратился в миндальный, а на ногтях уже красовались острые коготки. Сквозь лёгкую ткань, что прикрывала столь соблазнительное тело были видны распустившиеся цветы. И волк про себя отметил, что развратнее и невиннее этой картины он уже вряд ли увидит.       Как только ткань соскользнула с плеча омеги, Тенген повалил Зеницу на скинутые им одежды, выпуская красную ленту поодаль от юноши. Волк облизал свою метку на нежном теле лисы, восторгаясь мягкостью кожи и её аромату, а омега задержал дыхание. — Ты же не будешь ничего делать в образе волка? — немного испуганно спросил Агацума, плавясь от тепла чужого тела и небольших покусываний кожи. — Впереди вся ночь, — не сдержался Тенген, принимая человеческую форму и беря в плен сладкие губы напротив, зарываясь ладонью в шёлк золотых волос, срывая первый стон его омеги…

***

      Для Танджиро все два дня прошли как на пороховой бочке. Он пытался всячески избегать Ренгоку, проводя всё время с Агацумой и узнавать как можно больше информации о вервольфах и прошлом вечере. Информация о свадьбе и обращении человека в волка пугала его больше всего…       Танджиро стоял посреди поляны в лесу, вокруг которой столпилась вся стая. Камадо прикрыл глаза и сжал в руках свою футболку. Штаны надеть ему не дали, хорошо хоть нижнее белье разрешили оставить. Сейчас его должны обратить в волка, но не это больше всего пугало парня. А то, что после этого идет установление связи. Оборотень должен будет взять его и укусить, оставляя метку, пока Камадо будет принимать узел. Вот вам и церемония свадьбы. И это у всех на виду. Потому что оборотни все сумасшедшие и это их древняя традиция, если человек приходит в их стаю.       Сначала Танджиро пройдёт тест. Он должен встретить вторую половину себя, то есть своего волка. В этом ему поможет семья вожака и его жених… Недалеко от полянки текла серебряная вода, она и приводила к озеру Души, которое находилось в маленькой пещере.       Сама природа менялась в этом месте, тут царила зима, хотя холода совсем не чувствовалось. Деревья были одеты в белоснежные наряды, под ногами хрустел снег. Люди ходили сюда редко, но сейчас, в момент когда Луну будет сменять Солнце, в это место шли новые путники…       Озеро переливалось разными цветами, а пещеру освещала Царица Луна, эту красоту невозможно передать словами, будто всё что там происходило — один прекрасный сон… По старинным приданиям, именно здесь живут души умерших волков, которые охраняют деревню. И только сюда приходит мать Волчица, которая решает дальнейшую судьбу человека…       Танджиро остался в пещере с госпожой Ренгоку, он заранее попросил женщину, чтобы альфы вышли, ведь ему пришлось бы раздеться, а чувствовать чьи-то взгляды кроме Руки-сан было выше его сил.        Юноша подошёл к озеру и начал в него погружаться, когда вода была ему по пояс, он начал петь. Эта песня звала Волчицу и была от самого сердца, его мелодичный и нежный голос завораживал, Зеницу учил мальчика петь буквально весь день и ночь, чтобы Волчица точно пришла. Пусть песня и была короткой, но Танджиро сумел достучаться до сердца Хранительницы…

***

      Мальчик проснулся под большим раскидистым деревом, его окружало пшеничное поле, где каждый колосок тянулся к колоску. Небо было чистым-чистым, лазурь словно резала глаза, дул лёгкий ветерок, который ласкал его лицо. По середине поля стояла девушка, она была необыкновенна: длинные, цвета серебра волосы были ниже колена, нежная фарфоровая кожа, пышные ресницы обрамляли глаза фианиты или даже аметисты, у неё было лёгкое платье и букет полевых маков. Она нежно улыбалась, поглядывая в растерянные глаза. — Ну здравствуй, моё дитя. — девушка легко поклонилась. Она говорила так, словно пела, её голос был подобен маленькой птичке такой же нежный и певучий, — Я ждала тебя, Танджиро… — Здравствуйте, — заволновался юноша, вставая и сразу кланяясь. — Успокойся, — девушка улыбнулась, а в следующее мгновение оказалось рядом с парнем. — Простите, я не знаю что даже говорить. — юноша покраснел, ему было очень неловко. — Понимаю. Ты хочешь найти себя настоящего? Волка? — она решила присесть для комфорта мальчика, утягивая того за собой. Все её вопросы звучали как утверждение, а молодой образ казался лишь эфемерной выдумкой мальчика. - Скорее всего…но я… Я просто хочу жить. Это эгоистично, верно? — парень склонил голову, он не мог посмотреть ей в глаза. — Совсем нет, ты честен с собой. И ты был рождён вервольфом. — не переставала улыбаться Волчица, поглаживая волосы Танджиро, — Однажды я расскажу тебе эту историю. Но всему придёт своё время. Тебе пора идти, наше время подошло к концу. Не бойся, я буду рядом… — А церемонии всегда проходят так? — запинался мальчик, пытаясь намекнуть на узел и внимание всей стаи, отчего девушка начала заливисто смеяться, вгоняя парня в ещё большую краску. — Ты получишь своего волка. И передай, что я разрешаю провести обряд обращения без стаи, для подтверждения слов, передай им паучью лилию, — девушка обняла парня и передала тот самый огненный цветок, — когда-то это должен был сделать Ёриичи… — Вы знаете Ёриичи-саму? Подождите, где он?.. — Не сейчас, мой мальчик, — девушка посмотрела в глаза юноши, пока он растворялся в её объятиях, — Твой истинный родитель бы гордился тобой. — Подождите, я- — Я буду ждать, Танджиро… До встречи…

***

— .н… Тан…ро. Танджир… ТАНДЖИРО!!!Очнись же!!! — женщина уже била Камадо по щекам, чтобы тот проснулся. Вот, он уже открывает глаза, и сразу же начинает кашлять, жадно глотая воздух. — Дорогой, как ты? Что с тобой случилось?! Я отвернулась, чтобы тебя не смущать, потом услышала плеск воды, думая что ты проводишь обряд очищения, но тебя всё не было слышно и я забеспокоилась…- у женщины наворачивались слёзы, но она держалась. «Все мамы так беспокоятся?» — Ничего страшного, но я получил благословение и разрешение на обращение без присутствия стаи, - парень лучезарно улыбнулся и протянул Руке небольшой красный цветок. — Не может быть… Ладно, у нас нет времени, скорее одевайся, нам пора… *** На поляне…       Мальчику хотелось выть от бессилия. Ну почему все вышло так? Танджиро поморщился и посмотрел вперед на стоящего напротив Ренгоку. Тот выглядел потрясающе в утреннем свете. Танджиро не стал себе врать, Кёджуро был действительно красив и он ему немного нравился, но то, что все это делается против его воли, мешало ему расслабиться. Вот если бы у них было время узнать друг друга, то Камадо обязательно влюбился бы в этого альфу. Тот такой обаятельный, что этого не могло не произойти, но… Сейчас он не готов, ему бы время, которого не дают. Поэтому Танджиро не был уверен, что у них с Кёджуро есть будущее и вообще будет.       Танджиро никогда не занимался сексом, да что уж скрывать, он и целовался всего три раза, первый как раз был с этим волком в пять лет. А сейчас его первый раз должен произойти на глазах у всей стаи. От этого ему становилось мерзко и противно, но он знал, что сейчас у него не было выбора. Он плохо чувствовал себя после прошлого «ужина». Голова раскалывалась, его время от времени тошнило и единственное, что он больше всего хотел — это спать, хотя все симптомы стали проявляться после разговора с той девушкой. Но ему приходилось стоять и ожидать конца всего этого. Ренгоку подошел к нему вплотную, кончиками пальцев проведя по щеке Танджиро, и тот на мгновение прикрыл глаза, потому что ему почудилось, что у него прошла головная боль. — Не бойся, — прошептал оборотень. — Я не обижу тебя.       Мальчик невесело хмыкнул, представляя это «не обижу», он гипнотизировал взглядом травинки, растущие у них под ногами. Ему не хотелось смотреть в глаза Ренгоку, он бы не выдержал этого. Сердце стучало как сумасшедшее, готовое выпрыгнуть из груди к ногам оборотня. Каждый его стук отдавался в висках глухой болью. — Я не боюсь, — упрямо прошептал в ответ Камадо. — Как скажешь, — Кёджуро осторожно уложил парня на спину.       Холодная трава щекотала шею, юноша даже почувствовал еще не высохшую утреннюю росу, которая смочила его кофту. Ренгоку осторожно потянул футболку Танджиро вверх, обнажая его тело. Он оставил ее болтаться на груди парня, Кёджуро не хотел ее снимать, правильно понимая, что так юноше будет спокойнее. Словно это давало какую-то иллюзорную видимость защиты.       Танджиро прикрыл глаза рукой, чувствуя влажные поцелуи на своем животе. Оборотень целовал его, поднимаясь все выше по его телу, пока не достиг шеи. Мальчик испугано замер, боясь даже глаза открыть. Сейчас все решится, головная боль прошла, остался только страх неизведанного. Совсем скоро он станет зверем и возможно…возможно сможет стать здоровым. И у него будет шанс на семью. Хоть и не совсем обычную, но свою семью.       Ренгоку мгновенно обернулся, и Камадо даже не заметил этого, но теперь над Танджиро возвышался огромный золотой волк. Парень почувствовал, как на глаза наворачиваются слезы, он прикусил нижнюю губу, лишь бы не разрыдаться, как девчонка и не показаться слабым. Сколько бы он не прочитал книг и не слушал историй от Агацумы, воочию это куда страшнее, чем он думал. Страх полностью сковал всё его тело и железными тисками сдавил грудь, мешая дышать. Он чувствовал себя рыбой выброшенной на берег, которую солнце душило своим светом, медленно убивая.       Волк нежно ткнулся мокрым носом ему в шею и мягко зарычал, пытаясь успокоить. Но это не помогало от слов совсем, и от его тихого рычания у мальчика чуть не началась паника. Руки и ноги дрожали, дыхание было частым и вырывалось со свистом. Казалось ещё немного и у него остановится сердце.       Оборотень провел мокрым языком по шее, и Танджиро сдавленно охнул, весь сжался, но мягкие движения шершавого языка заставили его немного расслабиться. Он понимал, что надо позволить Ренгоку сделать все, что нужно, поэтому покорно откинул голову, открывая шею.       Кёджуро одобрительно заурчал и начал перебирать лапами от удовольствия, что пара покорилась ему. Он вылизывал его шею, отвлекая от будущих изменений.       Как рядом с ними оказался Шинджуро, Танджиро не помнил. Он почувствовал резкую боль и понял, что волк прокусил его шею. Клыки вошли глубоко, вспарывая нежную кожу, и юноше показалось, что они дотянулись до самого сердца. Он разомкнул губы, собираясь выпустить крик полный боли, но в этот момент ему в рот что-то залил вожак. Только проглотив все, Танджиро понял, что это вода, от которой очень сильно отдавало землёй. После он прикрыл глаза, а потом начал чувствовать. Изменения начались…       Боли от укуса больше не было, зато казалось, что по всему телу, прямо под кожей бегают тысячи мелких жучков, которые прокалывают каждый участок. Танджиро ощущал щекотку во всем теле, только внутри, от чего хотелось содрать с себя всю кожу. Мальчик не понимал, продолжал ли Ренгоку сжимать челюсти на его шее или нет, он уже ничего не понимал, полностью потерявшись в пространстве. Щекотка становилась все сильнее и начала перерастать в боль, словно под кожу заливали раскалённый металл, оставляя в сознании…       Камадо резко распахнул глаза, выгнулся и закричал. Крик был громкий, нечеловеческий, словно шел из самого утроба, и почему-то раздирал легкие. Боль пронзала его так, что теперь ему будто в тело было воткнуто тысячи игл, которые двигались, словно живые. Юноша продолжал кричать, пока не сорвал голос. Когда он мог только хрипеть, боль прекратилась. Тело стало легким, как пух и Танджиро практически его не чувствовал, а после потерял сознание.       Когда юноша пришел в себя, то вся стая стала к ним ближе и удивленно таращилась на него. Ренгоку тоже поражённо его рассматривал, он уже успел обратиться в человека. И только сейчас Камадо задумался, сколько он пролежал без сознания. Он оглянулся, заметив, что некоторые члены стаи показывали на него пальцами. Юноша нахмурился, он что, уже обернулся в волка? Но он не чувствовал ничего особого, разве что стал видеть цвета, а так вроде бы все. Стоп! Танджиро видел цвета!!!        Парень пока не мог заметить всех изменений, зато их заметили все остальные. Волосы его стали гуще и словно блестели, как будто переливались на солнце, хотя погода была пасмурной. Алые глаза стали ярче и казалось, горели внутренним огнем, губы налились кровью и стали мягкого розового цвета. Хотя он и остался хурупким, но под кожей можно было заметить перекатывающиеся мышцы. — Уже все? — спросил он и поразился собственному голосу, он стал намного звонче и мягче. — Нет, — покачал головой Ренгоку. — Еще метка.       Танджиро поднял на него взгляд и почувствовал дрожь страха. Обращение отняло много сил, и он боялся, что не выдержит еще установление связи. Но оборотень считал иначе. Он перевернул безвольного парня на живот и стал покрывать его поцелуями, начиная с косточки на шее и ведя цепочку поцелуев все ниже до ямочек на пояснице.       Паренёк весь сжался, ему было неприятно, что на него все пялились… Но вся стая ушла, как только Танджиро начал разговор с Кёджуро, тогда кто смотрел? Он практически чувствовал все эти липкие взгляды на своей коже, и ему срочно захотелось спрятаться. Накрыться одеялом, чтобы его больше никто не видел. Это были духи. Обращения человека в волка происходят редко, поэтому сами духи решили благословить эту пару, только мальчику это совсем не нравилось.       Ренгоку ободряюще зарычал и почувствовал, как парень под ним немного расслабился. Поэтому воодушевившись, оборотень руками раздвинул ягодицы Танджиро и провел языком по расселине от самых яичек до копчика. Его мальчик пах восхитительно и такой же был на вкус, Ренгоку хотел как можно больше доставить удовольствие партнеру. Он не желал, чтобы первый раз Танджиро остался в его памяти только болью, хотя ему и придется принимать узел не познавши течки… Но Кёджуро решил сделать все, чтобы не причинять ему лишних страданий.       Он продолжал вылизывать парня, мокро, жадно, языком ныряя внутрь, а после добавляя еще и палец, растягивая нежный проход постоянно смачивая его слюной. Сейчас у него не должно было выделяться никакой смазки, поэтому придется сделать все так. Ренгоку наблюдал как в розовой, влажной от его слюны дырочке, двигались пальцы и с трудом сдерживал себя. Хотелось ворваться внутрь и двигаться сильно, грубо, глубоко, сходя с ума от возбуждения.       Пока оборотень разрабатывал его, Танджиро никак не реагировал, только покорно принимал все, что собирался с ним делать альфа, прикусывая щеку с внутренней стороны, сгорая от стыда.       Когда в его входе свободно помещалось три пальца, Кёджуро решил, что подготовки достаточно и, сплюнув на руку, размазал собственную слюну по возбужденному члену. Он приставил головку к разработанному входу парня и надавил, медленно втискиваясь внутрь. Танджиро сдавленно застонал и попытался отстраниться, но Ренгоку не позволил ему сделать это, крепко удержав мальчика за талию. Осторожно, он вошел и замер, давая ему время привыкнуть. Оборотень лег сверху на Камадо, закрыв его своим телом. — Прошу, — прошептал юноша. — Прекрати. Они… они смотрят. — Тшш…— Ренгоку поцеловал Танджиро в макушку. — Успокойся, не думай об этом. Чувствуй только меня, слышишь? Есть только я и больше никого.       Волк начал медленно двигаться, растягивая отверстие парня под себя. Тот только тихо застонал, явно не от удовольствия и альфа немного сместился, меняя угол проникновения. Внутри было узко, горячо, влажно и волк с трудом сдерживался, чтобы не начать размашисто вбиваться в тело под собой. Какое-то время он осторожно двигался, не получая никакого отклика от Камадо, потом подтянувшись выше, он вошел еще глубже в его тело, и Танджиро удивленно вскрикнул, он сам поддался назад.       Оборотень довольно ухмыльнулся и начал сильнее вколачиваться в его тело под этим углом, каждый раз вырывая сладкие стоны удовольствия с губ мальчика. Он целовал его плечи и шею, оставляя красные отметины, хотелось зацеловать все его тело, чтобы каждый знал, кому принадлежал Танджиро. «Мой. И только мой.»       То, что происходило сейчас, с трудом укладывалось в голове Камадо. Его тело все трепетало от каждого движения Ренгоку. Он сам поддавался назад, желая получить как можно больше. Жар скручивался тугой спиралью внизу живота и юноша порадовался, что волк прикрыл его своим телом, и никто не видел, как он развратно вилял бедрами, сам насаживаясь на имеющий его член. Ему было дико стыдно за это удовольствие, которое он получал. Но прекращать не хотелось совсем, хотелось наоборот получить как можно больше и сильнее. Больше движений, ласк, больше сводящих с ума эмоций.       Кёджуро с силой проникал в тело под собой. Оборотень застонал, чувствуя, как в основании члена начал образовываться узел, еще какое-то время подвигавшись, он проник глубоко внутрь и замер. Тугие мышцы крепко сжали его, запирая в замок. Ренгоку глухо завыв, обнажил свои клыки и прокусил нежную кожу на шее Танджиро, пробуя на вкус его кровь и мешая со своей слюной. Ставя метку. Больше никто и никогда не посмеет коснуться его или подойти к нему. Только он. Камадо теперь принадлежал только ему. Они связаны навсегда. Теперь красная нить оплетает двух людей, замыкаясь.       Танджиро закричал, когда узел растянул его до предела, а клыки распороли кожу и кончил, дрожа всем телом, так и не притронувшись к себе. Слишком много было. Перед глазами плясали белые пятна, а мир на несколько секунд перестал существовать. Осталось только распирающее давление внутри и острые клыки на шее.       Похоже, он вновь потерял сознание, потому что когда Танджиро открыл глаза, вокруг ярко светило солнце, а духов не было. Только он и Кёджуро. Оборотень крепко прижимал парня к себе, а Камадо сидел у него на коленях. — Все закончилось? — тихо поинтересовался юноша. — Да. Ты как себя чувствуешь?       Парень прислушался к себе. Тело все ныло и пятая точка горела огнем, шею иногда простреливало тупой болью, которая распространялась куда дальше и больше самой метки. А так все осталось по-прежнему. Ну по крайней мере так казалось мальчику. Он решил не волновать альфу и соврал, сам даже не понимая, откуда взялось такое желание, которое вырвалось быстрее, чем успей он подумать. — Хорошо.       Оборотень поцеловал его в висок и попытался дотянуться до губ, но мальчик неловко скатился с его колен. Он поднялся на ноги, немного пошатнулся, но устоял и начал судорожно одеваться. — Что такое? — напряженно спросил Ренгоку. — Н-ничего. — Тогда почему ты такой? — оборотень поднялся и встал рядом с уже одевшимся парнем. — Просто я… я, — Камадо заглянул в глаза уже своему волку. — Я пока не готов. Давай дадим друг другу немного времени. Привыкнем, узнаем друг друга получше. Хорошо? Для меня это всё слишком быстро…       Ренгоку удрученно кивнул, он прекрасно понимал, что его пара раньше не была волком, поэтому и не чувствовала того, что чувствовал сейчас сам Кёджуро. Но ему оставалось только согласиться, чтобы не разрушить то, что они могли и будут строить. Он вытерпит, ради своей пары и обещанного будущего. Даже если придется ждать несколько месяцев. — А зачем Господин Ренгоку дал мне воду? — задал волнующий его вопрос Танджиро. — Это дождевая вода из следа оборотня. Она заражает кровь и меняет ее, делая волчьей, но только в определённых условиях. — Ааа, — протянул юноша, они шли по тропинке, возвращаясь домой и Ренгоку всё следил за мальчиком, готовясь ловить того в случае падения. — Тогда понятно, почему она отдавала землей. — Конечно. Какое-то время они шли в тишине, но Камадо задал ещё не все вопросы. — А когда я… ну… обращусь в волка? — В первое же полнолуние. — То есть через три дня? — То есть через три дня, — кивнул Кёджуро, тихо смеясь над своим мальчиком Танджиро недовольно застонал. «Я точно это вынесу?»