Последний шанс

… все мы полны скрытых сюрпризов. Жаль, что основная часть из них вряд ли доставит радость окружающим.

***

      Хашибира постоянно находился рядом с Камадо. Тот был просто в восторге, когда увидел звериную форму мальчика. Он даже рвался пойти с ним на охоту, но Ренгоку не позволил, мотивировав это тем, что охота слишком опасна и может стоить человеку жизни. Поэтому Иноске пришлось смириться, хотя в голове он строил планы по-тихому пробраться в ряды охотников, получая за это грозные взгляды со стороны вожака, что вернулся с другой территории. Старший Ренгоку чувствовал любые изменения, которые происходили от каждого действия кабана, как прозвал парня Кёджуро, докладывая отцу о новом госте, замечая потяжелевший взгляд. От предупреждающего рыка в сторону необдуманных действий сдерживала мужа только жена, которая мягко смотрела на Шинджуро, прося оставить молодых на их сына, что перенял волю родителей. Волк бы рад воспротивиться нежным словам, но тёплый взгляд Руки всегда снимал всё напряжение, имея магическое влияние на альфу, что тот сдавался даже без боя, уступая любимой. Все бы было хорошо, даже знакомство с Агацумой прошло относительно спокойно: один держал слёзы постоянно поправляя своё имя с Моницу и умоляюще смотря на Танджиро, чтобы тот приручил дикаря, другой же постоянно смеялся, похлопывая тяжёлой рукой парня по спине, за что получал затрещины как от Узуя, так и от Ренгоку, что замечал такое же действие в сторону своей пары. Всё вроде бы шло хорошо, но кое-что Танджиро не давало покоя…       В последнее время он странно себя чувствовал. Он стал больше спать, его постоянно мучала жажда. Каждую ночь ему снились странные сны, значение которых он не мог понять. Ему снилась прохладная река, по которой он плыл, а после она с каждым моментом становилось все горячее и горячее, пока не превращалась в огонь, окутывая тело парня, перекидывая своё пламя. После этого Танджиро всегда просыпался в холодном поту, жадно глотая воздух. Хранительница часто успокаивала парня, объясняя всё это ступенью взросления, но мальчику также снилось, что они с Кёджуро обнимались, тот его целовал, гладил, ласкал. Что означал этот сон, юноша прекрасно понимал, поэтому даже не спрашивал у Волчицы, хотя понимал, что та уже знает даже про это. Эти сны сводили его с ума, и больше всего на свете Танджиро хотел, чтобы уже хоть что-нибудь произошло. Однако и вопреки всем желаниям Ренгоку продолжал бездействовать, и это ужасно злило юношу.       Как же ему хотелось, чтобы в их отношениях появилась хоть какая-нибудь определенность. Оборотень хоть и заботился о нем, как о самом дорогом на свете, но этого было недостаточно. А Ренгоку словно не замечал ничего вокруг, он стал как будто беспокойнее. Часто убегал в лес и мог подолгу не возвращаться. Брать кого-то с собой он отказывался, мог только бросить пару фраз Тенгену, чтобы тот предупредил Танджиро, и всё, он даже не объяснял причины своих побегов. Пару раз мальчик поймал себя на том, что начинал думать о том, что у его супруга появился кто-то на стороне. Кто-то, кто был точно опытнее или состоял в отношениях с Кёджуро до их свадьбы. Но тот возвращался и от него не пахло ничем, а самое главное никем, кроме лесных трав и деревьев. Тогда Камадо сразу отметал подобные мысли, неосознанно выдыхая. Но волноваться меньше он не перестал. Такие долгие прогулки его пары не давали ему покоя, а объясняться тот не желал, уходя от темы или вовсе игнорируя её.       Как-то раз, проснувшись утром, Танджиро почувствовал сильную жажду. Намного сильнее, чем было раньше. Он выбрался из уютной кровати и потянулся, разминая мышцы после сна. Юноша оглянулся, и ожидаемо, что альфы не оказалось в комнате, парень тяжело вздохнул и спустился вниз. Зайдя на кухню, он открыл холодильник, затем выудил оттуда бутылку воды, а после начал жадно пить. Но лучше ему не стало, в паху начало тянуть тупой болью. А низ живота словно внутри превратился в шарик, по которому тычут иголками. Было так душно, что немного воды Камадо опрокинул на себя. Холодная вода немного отрезвляла, и мысли собирались в кучу. С ним явно было что-то не так. Тело била мелкая дрожь.       Неожиданно рядом с ним оказалась Рука-сан, она схватил мальчика за руку и немного испуганно посмотрела на него. Танджиро безразлично задавался вопросом, как она оказалась в доме пары, но долго не волновался об этом. Сейчас его как будто оглушили, все звуки и запахи отошли на второй план, а сам он стал как рыба под водой. Осталось только тянущая боль внизу живота и лёгкая тошнота, что вызывала наибольший дискомфорт.       Госпожа Ренгоку осторожно усадила его на стул. Только сейчас юноша заметил, что его тело бьет не мелкая дрожь, как могло показаться в начале, а что ни на есть самая крупная. Но ему не было холодно, наоборот, он словно горел. — Успокойся, — ласково заговорила женщина, — Я сейчас поищу Кёджуро и он поможет тебе. — Что случилось? — спросил Танджиро, но она его не слышала, потому что уже выбежала из дома.       Какое-то время парень мог спокойно сидеть, смотря в одну точку, только это мгновение продлилось не долго, заставляя юношу вскочить на ноги. Тело горело, как будто сжигаемое лихорадкой или самым настоящим огнём. Внутри он почувствовал влажность, которой никогда раньше не было. Это серьезно испугало Камадо и он бросился вначале наружу из дома, а потом в лес. Ему срочно надо было найти Ренгоку. И он знал, что найдёт его раньше, он чувствовал его. Тот точно знал, что с его парой и обязательно бы помог. Да, Кёджуро спасет его в любом случае.       Танджиро бежал, не разбирая дороги, в основном ориентируясь на запах его альфы, который, казалось, был везде. Хотелось упасть на колени и обнюхать каждую травинку, каждую веточку, хранившую запах его волка. Но долго искать ему не пришлось. Вскоре он сам оказался рядом с Ренгоку и сразу же бросился к нему. — Мальчик мой… — было начал волк, но осекся.       Он удивленно смотрел на скулившего парня, ноздри его затрепетали, втягивая острый, пряный аромат своей течной пары. Камадо крепко прижался к нему, сразу обвивая руками талию, не позволяя отстраниться от себя ни на миллиметр. Огонь сжигал его изнутри и он знал, что помочь мог ему только Ренгоку. Только Кёджуро. — Танджиро… — опять заговорил альфа, стараясь не обращать внимание на то, как увлеченно вылизывал его шею юноша, — Нам нужно уйти отсюда… — старался держать над собой контроль волк, пока не ощутил острые зубки, что легко прикусили мочку его уха. А прямо перед носом не оказался открытый участок кожи, что манил к себе, — Ммм… черт, как же ты пахнешь…       Оборотень подхватил несопротивляющегося парня под ягодицы и притиснул к себе. Он с удовольствием отметил, что между ягодиц у пары все становилось влажным, и от смазки на штанах уже расплывалось мокрое пятно. Он зарычал от возбуждения и опустил Танджиро на землю. — Кёджуро, — пролепетал парень, руками стискивая плечи пары. — Я не могу… прошу… Я больше не могу… — Тшш, — оборотень покрыл жаркими поцелуями шею и щеки пары. — Все будет хорошо. Я позабочусь о тебе.       Мальчик кивнул, он прекрасно знал, что сейчас произойдет, только никак не мог понять, почему он решился. Он думал, что еще несколько месяцев будет ходить вокруг да около, выпрашивая советы у замужнего друга, но видимо он устал намного быстрее. И сам решился сделать их отношения более интимными. Сейчас ему даже не было страшно, все ненужные чувства были смыты диким возбуждением.       Ренгоку стянул с него штаны и поцеловал обнаженное колено. Он почувствовал, как парень задрожал под ним и поспешил накрыть его тело своим. Он хотел успокоить, защитить, целовать Танджиро пока на нем не останется ни одного места, которого бы не коснулись его губы.       Когда Камадо оказался полностью обнаженным, Кёджуро лег на свежую траву, закинул ноги парня себе на плечи и подтянул его бедра выше.       Представив, как все это выглядит со стороны, мальчик застонал от смущения, но останавливать пару не стал. Наоборот сильнее развел колени, открывая больший доступ в свое тело. Казалось, что все внутренности сжигало огнем, возбуждение накатывало волнами, с каждым разом намного сильнее, чем предыдущие. Омега сжал руками землю, вырывая мелкие травинки, но даже их прохлада не помогла успокоить бушующий пожар внутри него.       Оборотень начал вылизывать мокрое отверстие, дурея от терпкого вкуса смазки. Он то лизал короткими движениями языка, то останавливался и обводил по кругу податливые мышцы. Руками он придерживал парня за бедра, поглаживая пальцами горячую кожу. Он ворвался языком внутрь, практически трахая розовую дырку. Танджиро сводил его с ума тем, как отчаянно он отдавался, как остро нуждался в нем, требовал от него движения, ласк. Он просто сводил с ума одним своим существованием.       Камадо кричал и скулил от ярких ощущений пронизывающих его тело. Он перестал что-либо понимать, единственное, что он хотел — это, чтобы Ренгоку поскорее вошел в него, заполнил до упора. Внутри все горело и сжималось от возбуждения и предвкушения. Стыд остался где-то за бортом. Теперь был только волк и желание.       Вскоре альфа поднялся и, сильнее раздвинув колени юноши, вошел в него, чувствуя всю узость и влажность своей пары. Он перестал соображать, мозг совсем отключился и он, не дав мальчику привыкнуть, стал двигаться. Сначала тягуче и медленно, словно беря пробу и слыша тихие стоны омеги. Хорошо, что во время течки омеге не нужна была длительная растяжка. Природа брала верх. Податливые мышцы принимали и сжимали его словно в тисках. Он продолжал двигаться быстро, резко, глубоко, желая пометить Танджиро изнутри.       Юноша под ним стонал сильнее, вцепившись руками в плечи Ренгоку, прижимая волка к себе еще ближе. Сильные и жесткие движения члена внутри лишали его остатков разума, заставляли кричать, он хотел еще, больше и больше. При каждом движении Танджиро жмурился и поддавался бедрами навстречу, запрокидывая голову назад. Он млел от жестких толчков и старался раздвинуть ноги шире, чтобы Кёджуро мог войти в него глубже. Он знал, что это правильно, что так и должно было быть.       Ренгоку зарычал и задвигался яростнее, выбивая стоны и все мысли из парня. Тот заскулил, отодвинул голову, открывая шею, умоляя, чтобы его укусили, пометили, сделали своим.       Оборотень почувствовал, что начал образовываться узел. Он стал двигаться медленнее, но глубже. Когда узел набух, волк ворвался внутрь и замер, кончая.       Танджиро ощутил, что в него вошло что-то больше, чем член, а затем почувствовал горячую сперму, разливающуюся внутри и кончил, забрызгав их животы. До этого вертевшийся мир остановился и превратился в белые пятна, плясавшие перед глазами. Он удовлетворенно заурчал и принялся тереться носом о шею пары.       Кёджуро перевернул их на бок, чтобы не раздавить свою пару. Какое-то время они просто лежали, наслаждаясь теплом друг друга, но вскоре мальчик завозился и поднял на него глаза. Мгновение они смотрели друг на друга, не отрываясь, каждый практически физически чувствовал, как уходили секунды. Но после альфа набросился на чужие губы, сминая их в жарком поцелуе.       Камадо громко застонал в поцелуй и сразу же открыл рот, впуская нетерпеливый язык. Он податливо принимал ласку, и беззвучно умолял о большем. Это же был их первый поцелуй. Никогда юноша ещё не чувствовал себя лучше. Словно он наконец получил то, о чем мечтал всю свою жизнь.       Ренгоку вылизывал его рот, посасывал язык, заставляя мальчика каждый раз тихо скулить от удовольствия. Танджиро нетерпеливо отвечал на поцелуй, толкался языком в рот Кёджуро, кусал его губы. Когда волк оторвался от него, юноша выглядел так, словно не понимал где находится. Щеки его раскраснелись, взгляд еще мутнел от оргазма и Танджиро был таким соблазнительным, что Ренгоку не мог удержаться, чтобы не захватить сладкие губы в ещё один плен. — Как ты? — спросил оборотень, когда оторвался от мальчика. — Х-хорошо, — юноша поерзал, чувствуя, что член пары до сих пор в нем. — Не понимаю, что на меня нашло. Это так странно, я, правда, не хотел набрасываться на тебя…       Камадо замолчал, не зная, что еще добавить. То, что он сам запрыгнул на свою пару и практически стребовал у него секса, дико смущало. Как будто он превратился в сходящую с ума от жажды секса самку. — Успокойся. Во время течки всегда так. — Течки? — переспросил Танджиро. — Ну да, — моргнул Ренгоку. — Ты что, не понял, что у тебя началась течка? — Нет, — юноша даже такого слова не знал, да, он слышал нечто подобное от Агацумы, но любое упоминание постельной жизни оборотней вызывала только красные щёки, отчего любые слова проходили мимо. Кёджуро закатил глаза и покачал головой, а потом терпеливо пояснил: — Течка у омеги наступает тогда, когда тело созрело для вынашивания потомства. Как у обычных женщин происходит менструация, говоря о готовности организма выносить малыша. Только прекращается течка либо по истечению цикла, либо, практически сразу же, как омега забеременел, получая желанное семя от альфы, удовлетворяя внутреннего хищника. Ну, в смысле сразу же после удачного спаривания. — То есть… сейчас я могу забеременеть? — воскликнул Танджиро, переваривая услышанную информацию, во все глаза смотря на спокойного Ренгоку.       Он так испугался, что начал вырываться из рук пары. Сейчас ему хотелось остаться одному и чтобы никто к нему не прикасался. Господи, ребенок. У него может быть ребенок. Он думал о детях, но ведь ещё рано. Он только через полгода достигнет совершеннолетия как человек, а уже может стать родителем. — Можешь, — сдавленно проговорил Кёджуро, замечая мельтешение юноши.       Как только оборотень покинул его тело, Камадо тут же отодвинулся от него и прикрылся одеждой. Все что сейчас случилось начало пугать до дрожи. Течка, ребенок, он же сам ребёнок… — Я не хочу… — жалобно проскулил парень, боясь поднять взгляд на альфу. — Чего? — Ребенка… я не хочу…       В глазах его пары что-то потухло, и мальчик тут же пожалел, что открыл рот. Ренгоку нахмурился, а потом кивнул и поднялся. Он, не обращая внимания на супруга, стал одеваться. Танджиро смотрел на него и не знал, что ему делать. Он чувствовал, что его слова ранили волка. И не просто ранили, он сказал нечто ужасное, но не знал, как исправить ситуацию. Внутри волчонок стал скулить, скручиваясь калачиком. Хотелось извиниться любым способом, лишь бы убрать это жестокое и холодное выражение из глаз Кёджуро.       Но вместо этого, он тоже поднялся и стал медленно натягивать на себя одежду. После он последовал за Ренгоку, который даже не взглянул на него, направился сквозь лес. Альфа молчал, не оглядываясь в сторону омеги. Вина за сказанное терзала сердце Танджиро на всём пути, он пару раз порывался извиниться, но у него это так и не получилось. Поэтому он покорно шел следом. «Как я мог сказать это в такой момент?..» — негодовал юноша, рассматривая впередиидущую широкую спину. Когда они вернулись на территорию стаи к ним тут же подбежала Рука-сан. — Где вы были? — она выглядела немного рассерженной, но когда принюхалась, то сразу ухмыльнулась, поняв, чем они занимались и прикрыла губы ладошкой.       Танджиро смутился, ему дико захотелось закрыть глаза рукой, а лучше провалиться сквозь землю. Да, так будет надежнее. Под землю самое то. — Что-то случилось? — спросил Кёджуро, волнуясь за матушку. — Нет, — женщина покачала головой. — Просто я волновалась за Танджиро. Все-таки… ну… — Мы поняли! — смущенно воскликнул парень, поняв, что если она продолжит, то он просто умрет от стыда. — Это природа, не стоит так реагировать, — успокаивала госпожа Ренгоку. — Не надо, — прошептал мальчик, — не сейчас. Ему и так было плохо, да так, что это было самым мягким словом, что выражало бы внутреннее состояние юноши. Только сейчас самое главное было поговорить с Ренгоку и все ему объяснить. — Кёджуро, нам нужно серьёзно поговорить, — уверенно сказал Танджиро. — Хорошо, — пожал плечами волк, отчего Камадо чуть не заскрипел зубами, чувствуя всё больше вины.        Камадо всегда хотел большую семью, но позже. Значительно позже, если бы вообще позволяло здоровье мечтать о таком. Ведь и хорошее здоровье когда-то было мечтой. Ну, а также простой мальчик из самой обычной семьи никогда бы не думал, что ему придется самому вынашивать ребенка, становясь матерью и принимая на себя самую важную роль в будущем ребёнка. Так что, конечно, он испугался. Только вот как это все объяснить обиженной паре, что не понимала положения юноши. Камадо не знал. Когда ты одинок, в этом можно найти много плюсов. Не нужно отчитываться перед кем-то, советоваться, можно делать все, что только взбредет в голову и о чём только помыслишь. Но все плюсы меркли, в сравнении с одним единственным плюсом неодинокой жизни. С ним рядом был Кёджуро. И это было самое главное.       Как только они оказались в доме, Танджиро сразу же притиснул его к двери своим телом, расставляя руки по обе стороны от тела альфы. Ренгоку насмешливо вскинул брови, но мальчик это проигнорировал. — А теперь, слушай меня. То, что я сегодня сказал… я просто испугался, ясно? — Ясно, — кивнул старший, — Танджиро, я все понимаю, я же обещал на тебя не давить, помнишь? Так что все нормально. — осторожно поглаживал любимые щёчки Ренгоку. — Точно? — переспросил юноша. Ему было очень важно подтверждение, словно от этого зависела его жизнь. — Точно. — всё так же ответил оборотень, заглядывая в родные глаза.       Парень облегченно выдохнул, когда увидел ласковую улыбку на губах альфы. Мир словно опять обрел краски, расцвел как цветок, и он тоже улыбнулся в ответ. — Возможно… — начал он, смущенно отвернулся, а затем продолжил. — …ребенок — это не так уж и плохо.       Танджиро закрыл глаза, когда почувствовал легкий поцелуй на своей щеке. Но мысленно он дополнил свою фразу: «Особенно, если это твой ребёнок...»