Возмездие

Пятнадцатое сентября две тысячи шестнадцатого года. Торговый центр. Токио

В дружбе между детьми главное – делиться игрушками, машинками и куклами. Угощать друг друга конфетками и смотреть вместе мультики. Если ты соблюдаешь эти простые правила, то ты хороший друг. В дружеских отношениях у подростков важно: прикрыть на прогулянном занятии, вместе зарубиться в видеоигру, пойти бить морду какому-нибудь мудазвону и подкинуть вовремя презик, если у товарища свидание. А вот дружить во взрослом возрасте оказалось сложнее. Общение не частое, встречи - раз в полгода, если повезёт. Все контакты сводятся к редкому «че ты там, жив вообще?» или к банальному «с днюхой!». Остаётся лишь с грустью в глазах и улыбкой на лице вспоминать о тех временах, когда вы были детьми и подростками. - Баджи-сан, что мы тут делаем? - Чифую с недоумением рассматривал убранство астрологического магазинчика. В жизни Кейске Баджи тоже есть такой друг, которому завтра, шестнадцатого сентября, полагается сказать «с днюхой!». Но комиссар не из тех людей, которые отправят старому другу сообщение с двумя словами и глупым смайликом. Поэтому именно сейчас он намерен выбрать хороший подарок для своего школьного товарища. - Нам нужен подарок. - Из астрологической лавки? - Мацуно толкнул рукой подвеску в виде солнечной системы для крепления к потолку. - Да. Тот самый товарищ, Казутора Ханемия, ещё со школьных лет помешан на гороскопах и прочей космической-астрологической-эзотерической ерунде. При чем настолько, что в пятнадцать лет набил себе тату на шее с символом своего года рождения из китайского гороскопа — тигра. И волосы мелировал в похожий окрас. Баджи тогда спросил у него, что было, если бы Казутора родился в год петуха, но, в итоге, был послан по всем известному направлению и остался без ответа. Казутора не распространялся о своём увлечении на всю округу. В школе у него была репутация хулигана, и Ханемия решил оставить в тайне факт о том, что в свободное время он любит делать расклады таро. Иначе, его бы перестали воспринимать всерьёз. При первом знакомстве с новыми людьми в школьные годы Казутора спрашивал дату рождения. Полностью: месяц, день, год. Многие думали, что парень интересуется из вежливости, но Баджи знал, какие цели на самом деле преследует Ханемия. Знак зодиака. Казутора в жизни не заговорит с водолеем или стрельцом. А Кейске очень сильно повезло, как говорил сам Казутора, потому что он не сразу понял, что Баджи по гороскопу скорпион. Кейске надеялся, что с возрастом влечение друга к эзотерике и астрологии пропадёт, но ошибся. Хотя, думает брюнет, он давно не виделся с другом, может, что и изменилось. Оба повзрослели, поумнели… Время никого не щадит и не оставляет прежним. - Баджи-сан, - зовёт Чифую, который уже убрел вглубь магазина и стоял у стеллажа с книгами. - Как вы думаете, мы с вами совместимы по гороскопу? Мацуно показывает книгу в фиолетовой обложке, на которой крупными буквами напечатано «Астрологические подсказки для идеальных взаимоотношений». Баджи, глядя на это, закатывает глаза и вздыхает. - Мы совместимы и без гороскопа, - пытается убедить Кейске, подходя к Мацуно. - Давайте прочитаем? Ну, пожалуйста… - Брось, Чифу, - говорит мужчина, забирая из рук парня внушительной толщины книгу. - Это херня. Дата рождения не влияет на характер, а уж тем более на совместимость. - А мне было бы интересно узнать, - студент расстроенным взглядом провожает астрологический томик обратно на полку. - Спросишь об этом у Казуторы, он тебя проконсультирует в полной мере, - мягко улыбается мужчина и легко целует Чифую в лоб. - Но я бы не хотел, чтобы ты втянулся в это. Ещё одного такого в жизни я не вынесу. - То есть, вы возьмёте меня к своему другу? - Возьму, но сначала мы купим что-нибудь для этого придурка.

***

Пятнадцатое сентября две тысячи шестнадцатого года. Психиатрическая лечебница. Токио.

Информацию о бывшем пациенте оказалось весьма проблематично найти. Девушка долго клацала наманикюренными пальчиками по клавишам, проверяя то одну, то другую медицинскую базу. Затем искала карту в бумажном виде, но так же - безуспешно. Коко уже думает, что ошибся адресом клиники или вообще вся информация из досье была неверна. Потом появляются мысли, что Сейшу использовал связи в области здравоохранения, которые наверняка есть, чтобы уничтожить историю болезни и не пачкать биографию справками о психических расстройствах (какими бы они не были). Детектив сам себе удивляется: отчего такой порыв? Гложет чувство вины за прошлое? Пока не ясно. В любом случае, узнать информацию о проблемах и лечении Инуи стоило бы для того, чтобы дополнить досье. Это может стать недостающей деталью в расследовании. Так что Коко здесь не из личного интереса и беспокойства, а по работе. Ну, таким образом, он успокаивает сам себя и оправдывает невесть откуда взявшиеся чувства. - Да, был такой пациент, - прорывает тишину девушка, протягивая детективу небольшой листок. - Медицинской карты, к сожалению, нет, но удалось отыскать в истории посещений имя лечащего врача. Вот, я записала номер кабинета. Доктор Хинохара сейчас на рабочем месте. - Благодарю, - коротко кивает Хаджиме и направляется к лифту.

***

Коко быстро находит дверь с нужным номером. На удивление, в коридорах абсолютно пусто, ни души. Хаджиме мало что понимает в устройствах частных и государственных больниц, ибо не приходилось бывать в них часто. Проблемы со здоровьем, а тем более с психикой, не особо тревожили состояние брюнета. От головной боли - крепкий кофе или чай, а остальное само пройдёт. Мужчина останавливается у кабинета, пару раз стучит в дверь согнутым указательным пальцем и тут же открывает оную. - Доктор Хинохара? Мужчина с длинными темными волосами, не собранными ни в какую причёску, и в белом халате поднимает вопросительный взгляд в сторону открывшейся двери: - Он самый, - доктор отвел взгляд и продолжил что-то записывать, сидя за своим рабочим столом. - У меня сегодня вроде нет записей. Чем могу быть полезен? - Я не на консультацию, - нетипично серьёзным для себя тоном, извещает Коко, проходя внутрь кабинета и доставая удостоверение. - Старший детектив Коконой, западный отдел полиции города Токио. Меня интересует информация об одном из ваших пациентов. Причины заболевания, диагноз, лечение… - перечисляет брюнет, садясь на стул, что предназначен для приходящих на приём. - В общем, всё, что вы имеете о нём. Доктор хмурит брови, откладывая ручку и закрывая журнал. - Мы не распространяем информацию о диагнозах, - твёрдо говорит мужчина в белом, сложив руки в замок. - Врачебная тайна, понимаете? - Это в интересах следствия, - невозмутимо ответил Коко. - Насколько мне известно, в таких случаях наши области сотрудничают. - Может и сотрудничают, но я должен увидеть требование в бумажном виде о раскрытии истории болезни, подписанное начальником вашего отдела, - высокомерно вскидывает голову доктор. - Но, как я понимаю, у вас при себе такового не имеется, поэтому ничем не могу помочь, детектив. Получите постановление - приходите. Коко, глядя на Хинохару, расплывается в понимающей улыбке: - Пятьдесят тысяч. Хватит? Хаджиме знает, как устроен современный мир, и умеет правильно договариваться. Стыдиться нечего: в прогнившей реальности все выживают, как могут. - А вы умеете убеждать, - прыскает мужчина, хохоча и поднимаясь из-за стола. Он подходит к большому шкафу-купе, что стоял справа от него, открывает оный и оглядывает сотни бумажных папок, расставленных одна к одной. - Имя интересующего вас человека? - Инуи Сейшу. Доктор удивлённо смотрит на детектива и принимается за поиски. Странно, думает Коко, он хранит историю болезни Сейшу у себя? Ну и хрен с ним, уже плевать на странности. Главное, что удалось уговорить упёртого медика, хоть это было и не сложно. Люди продажные, в очередной раз убеждается Коконой. Этот даже не сам назначил себе цену, а продался за первую предложенную. Низко. Хаджиме не скрывал того факта, что сам являлся одним из таких людей. Из тех, что продаются. Одна из заповедей в его личной Библии гласит: если что-то можешь - не делай это бесплатно. Исходя из этого правила, он не раз отмазывал молодых мажоров, которые по пьяне сбивали кого-нибудь на машине или кололи ножом, от следствия и садил вместо них за решетку первых попавшихся лохов. Ума для этого у него хватало, а деньги были не лишними. Деньги, в принципе, никогда не лишние. Подсудимые кричали о своей невиновности, но одного лишь звука со стороны Хаджиме хватало, чтобы им накинули ещё пару лет колонии. Многие говорили Коконою, в том числе и Наото, что придёт время - придёт и возмездие, но это мало волновало Коко. Мертвым нечего бояться. - Помню этого парнишку, - произносит доктор, уже открывший нужную карту. - Будто бы вчера последний раз приходил. - И что же в нём запоминающегося? - хмыкает Коко. - Знаете, детектив, не каждый день ко мне приходят молодые люди и просят стереть им память. - Он просил стереть ему память? - Да… - задумчиво отвечает мужчина, пролистывая страницы, исписанные его же почерком. - Исключительный случай, на самом деле. Интересный. Я написал по нему докторскую. Прошу заметить, прекрасную. - Всё настолько серьезно? - спрашивает Хаджиме, удивляясь, что голос осел. Он шарит по карманам в поисках заветной пачки. - Даже не знаю, что ответить, - Хинохара усаживается за стол. - Я пытался выявить у него расстройство личности, но ничего не вышло. Сначала я думал, что у мальчика пограничное или истерическое расстройство, но нет. Затем предположил - антисоциальное. Доктор замолчал, вчитываясь в текст на одной из страниц истории болезни Сейшу. - Снова ошиблись? - спрашивает Коко, крутя двумя пальцами сигарету. - Да, - кивает мужчина. - Сейшу приходил ко мне третьего, двенадцатого и двадцать шестого числа каждого месяца. Не пропуская ни одной из этих дат. Никогда не опаздывал к назначенному времени. Это и привлекло моё внимание. - Что в этом подозрительного? Обычная пунктуальность. - Вы же детектив, и должны понимать, что в мелочах не редко кроется разгадка, - объясняет доктор, не поднимая взгляда. - Так вот, суть в том, что третье, двенадцатое и двадцать шестое число назначал я. И время приема - тоже. За поведением Инуи я наблюдал примерно полтора года. Слушал рассказы из прошлого, но даже здесь была интересная вещь: он отвечал только на поставленный вопрос. - И какие выводы вы сделали? - У Сейшу не было никакого расстройства, - доктор отрывает взгляд от писанины и в упор смотрит на Коко. - У него полная потеря личности. Коко, зажав сигарету зубами, прицепился взглядом к ручкам в органайзере на столе врача и, казалось, даже не мигал. Хинохара подумал, что детектив его вовсе не слушал. Никто до этого момента не пытался закурить в его кабинете, но отчего-то желаниям детектива перечить не хотелось. Кто платит - тот прав. Хаджиме тяжело выдыхает, чиркает зажигалкой, выбрасывая в воздух табачную дымку. Он ничего не спрашивает у доктора, и тот, поняв, что можно говорить, продолжает: - Это не значит, что его личность вот так взяла и пропала. Кто-то попросту уничтожил в Сейшу его самого, - доктор наблюдает, как Коко стряхивает пепел в цветочный горшок и заметно напрягается. - Он слишком внушаемый, у него нет своего мнения и взгляда на что-либо. Вот, например, ему сказали, что если записывать всё, что с тобой происходит, то станет легче сознанию – и он пишет. Тонны бумаги тратит. Или, ещё пример, туфли. - Туфли? - Да. Кто-то сказал, что он должен их носить, и теперь Сейшу наотрез отказывается надевать другую обувь. Коко выпал из реальности. Унёсся из этого кабинета, из клиники, из Токио. Перестал слышать хрипловатый и шипящий голос доктора. Вместе с сигаретным дымом внутрь проникали воспоминания, от времени потускневшие в памяти. Они кололи тонкими иглами где-то в лёгких, мешая распространению никотина. Дышать становилось тяжелее. Коконой, в отличие от Инуи, никогда не пытался стереть память о прошлом. Мозг сам со временем выгнал всё лишнее, а Хаджиме этому процессу не сопротивлялся.

- Хаджи, мне обязательно их носить? - всхлипывая, спрашивает парень, приклеив лейкопластырь на новую мозоль.

Пальцы обжигает тлеющий фильтр, Коко морщится и сбрасывает остаток сигареты в тот же горшок. Реальность возвращается. - …Сейшу подвергся сильному эмоциональному давлению. Может, он не был бы таким восприимчивым и безвольным, но его можно понять, - продолжал доктор. - Мальчик рано потерял родителей и, насколько я понял его тогда, у него был один человек, к которому он был духовно привязан.

- Луна сегодня прекрасна, не так ли, Хаджи?

- Но я не думаю, что скажи ему кто-нибудь совершить преступление - он исполнит. - Преступление? - непонимающе хмурится Коко. - Разве вы не за этим сюда пришли? Я предположил, что моего бывшего пациента в чем-то подозревают, поэтому вам нужна информация. - А… Да, - отрешенно соглашается Коко. - Информация нужна для следствия. Доктор закрывает историю болезни, поднимается с места и возвращает оную обратно в шкаф. - Я считаю, что Сейшу пришёл ко мне не по своей воле. Очевидно, ему приказали. - Есть предположения, кто бы это мог быть? - Он никогда не называл при мне чьих-то имён. Сколько бы я не спрашивал, это был единственный вопрос, на который он не отвечал. Не говорил, кто разрушал его изнутри. Не говорил, кто привёл ко мне, - доктор возвращается к столу, присаживаясь на край оного. - Но пару раз с ним приходил мужчина в красном пальто. Всегда ждал за дверью, поэтому я не разглядел и не запомнил внешности. Коко прокручивает в голове всех, кого знал из окружения Инуи в прошлом, но не припоминает человека в красном пальто. Новые вопросы появляются. - Сейшу перестал посещать приёмы по собственному желанию, - доктор продолжал монолог, не обращая внимания на выражение лица детектива. - За пять лет он создал себе новый каркас личности и решил, что далее разберётся без моей помощи. Но я бы не спешил сказать, что он полностью здоров. Хаджиме кивает своим мыслям и достаёт новую сигарету.

***

Ночь с пятнадцатого на шестнадцатое сентября две тысячи шестнадцатого года. Локация N. Токио

Therr Maitz - My love is like

Ханма идёт по затемнённому коридору, двигая плечами в такт музыке, доносящейся из зала, в который и вёл узкий проход. Чем ближе он подходит, тем лучше различает слова в песне и его танец становится активнее. Как же здесь весело. Обычно Шуджи носит идеально выглаженные классические костюмы и очки, но в это заведение можно одеваться по-другому. Поэтому рубашка и брюки были заменены на просторную футболку и чёрные джинсы. Такую одежду проще снять. А вот девушки, работницы данного заведения, вообще не заморачиваются даже на легкоснимаемую одежду. Прямо сейчас по коридору, навстречу Шуджи, идёт молодая девушка с выкрашенными в красный цвет волосами. Ханма не может пропустить её мимо. Размахивается. И «преступление» звонко настигает неприкрытую ягодицу работницы. Жаль, что сегодня Шуджи пришёл сюда не к ней.

***

Человек, что ждал Ханму в зале, находиться в этом месте не желал. Тайджу знает, что четвёртый из семи известных смертных грехов – блуд. Придётся покаяться перед Богом за лицезрение полуобнаженных женских тел, а потом - помолиться за здоровье Ханмы, который назначил встречу в этом месте, потому что после разговора Шиба планирует сломать ублюдку обе ноги. Гад ведь ещё имеет наглость опаздывать. Шиба старается задерживать взгляд на столе с полупустым стаканом воды - единственным безалкогольным напитком, нашедшемся в баре. Но картины животного сладострастия наполняют сознание ударной волной. Музыка сливается с женским смехом, развратными разговорами и визгом. В детстве Тайджу отличался бурным характером. Физически мальчик развивался очень быстро, поэтому во дворе был в рядах избивающих, а не пострадавших. По этой причине, родители, не зная, как усмирять мальчика, отдали его в воскресную школу. Младшие сестра и брат эту школу не посещали, поэтому старший ребенок в семье Шиба начал чувствовать себя особенным. Избранным самим Богом. Что в планах родителей могло пойти не так? На первый взгляд, все гладко спланировано. Мальчик посещал школу каждое воскресенье по вечерам, не пропуская занятий. Задерживался допоздна, оставаясь на слушание со взрослыми и проникаясь игрой на оргáне. Он знал историю появления младенца Христа на свет, выучил все Десять Заповедей и каждый день, утром и перед сном, читал «Отче Наш», сидя на коленях у кровати. Когда Тайджу перешёл в среднюю школу, он подвергся непониманию своего увлечения и веры со стороны одноклассников. Прошлось выживать. Отбиваться, драться, уничтожать и унижать. В один из таких дней, Тайджу понял, что проблемы не решаются мирным разговором или упоминанием имени Христа Спасителя. Проблемы решаются насилием. Уважают и почитают лишь тех, кого до смерти боятся. Шиба трёт руками глаза, пытаясь сфокусировать зрение. Картинка расплывается в пляшущих огнях ночного клуба, но Тайджу успевает различить знакомый силуэт. Ханма воздушной походкой петляет между столиков, не пропуская мимо ни одной бабы. Тайджу сердится. Его злит постоянное веселье и клоунада, которую разводит Шуджи. Убийство - грех, и Тайджу никогда не убил бы человека, но ради Ханмы Шиба готов сделать исключение из собственных правил. - Здарова, - гогоча, кричит Шуджи и приземляется рядом с Тайджу. - Че, скучаешь тут? - Ты опоздал, - сурово отвечает Шиба. - Ладно, не ори, - отмахивается Ханма, не переставая улыбаться. - Хочешь я тебе монашку закажу? - Ближе к делу, - Тайджу начинает переходить на крик. - Скучный ты, Шиба. Ханма достаёт телефон и недолго роется в галерее оного. Найдя нужную фотографию, Шуджи разворачивает телефон и показывает снимок Тайджу: - Вот этого, шестнадцатого сентября, сегодня. Киса требует сделать всё аккуратно, у этого типá знакомый в ментовке есть. - Никого не щадите, - Шиба делает глоток воды, запоминая лицо на экране. - Информацию о местонахождении скину в течение дня, - Шуджи убирает телефон и закидывает ногу на ногу. - Кого отправите? - Риндо Хайтани. - Че? - округляет глаза Ханма. - Да этот уебок даже шлюху выебать без своего старшего брата не может, не то, что человека прикончить! Тайджу подозрительно улыбается и поднимается на ноги, разминая затёкшие от долгого сидения конечности. - Не недооценивай моих людей, Ханма. - Учти, если следующей ночью мне не придёт фотоотчёт, - Шуджи поднимает ладони, демонстрируя «преступление» и «наказание». - Я твоих людей вот этими руками удавлю.

***

Шестнадцатое сентября две тысячи шестнадцатого года. Утро. Полицейский участок.

В отделе убийств западного отдела полиции с раннего утра кипит бурная жизнь. Общий зал наполнен стуком клавиш, щелканьем мышек, бурчанием сотрудников и шумом кофемашины. Удивительно, что кто-то все ещё пьёт жижу, которую извергает несчастный аппарат. Рядом стоит шкаф, в котором сотрудники хранят печенье и прочие сладости, предназначенные для всех. Но Па, снующий по всем полкам оного на данный момент, уверен, что лежат они там именно для него. Кто-то собирается на очередной вызов, разбирать ночной мордобой в местном ночном клубе. Кто-то лениво тянется, развалившись на стуле за рабочим столом. А Чифую, как заведено в западном отделе, носится с бумагами из кабинета в кабинет. Ноги упрямо не слушаются курсанта и боль в пояснице заставляет морщиться при каждом резком движении. Чифую думает, что больше ни за что не останется ночевать у комиссара Баджи. Ну, хотя бы ближайшие недели две. - Спасибо, малыш, - ехидно улыбается следователь по прозвищу Киёмаса, когда Чифую оставляет нужные бумаги у него на столе. Мацуно, опустив взгляд, удаляется по направлению дальше и жалеет, что Кейске сейчас не рядом с ним. В присутствии Баджи никто из сотрудников не смел издать ни звука в сторону Чифую. И в отделе убийств, и в отделе краж Баджи знали, как резкого и не совсем адекватного человека. От старых сотрудников к новым передавалась история о том, как несколько лет назад, когда Баджи только пришёл работать в участок, случился конфликт между ним и кем-то из отдела краж. Дело было за обедом и, по итогу конфликта, Кейске выколол оппоненту глаз бамбуковой палочкой. Вакаса замял ситуацию, насколько смог, но за Баджи навсегда закрепилась скверная репутация. Весь полицейский участок знает, что если на задержание выехал комиссар Баджи, значит задержанного доставят на носилках, потому что у Кейске была скверная привычка простреливать преступнику ноги. И неважно, сопротивлялся тот при аресте или нет. Начальник отдела, Имауши, боялся доверять комиссару студентов, но, как оказалось, с молодым поколением Кейске обходился гуманно. Особенно, если смотреть на Чифую. Мацуно закидывает две папки с документами в бухгалтерию и остаётся последняя – из кабинета экспертизы. Для детектива Коконоя. Чифую, семнадцатый раз за утро, проходит через общий зал и останавливается у нужной двери. Ещё стоя у кабинета, курсант улавливает сигаретный запах. Полтора часа от начала рабочего дня, а Коконой уже накурил в кабинете, думает Чифую, толкая дверь. В комнате всё пространство сплошь пропитано дымом. Серый сумрак окутал находящуюся внутри мебель. Тонкие лучики от окна, с неплотно закрытыми жалюзи, пробивались сквозь табачный туман. Чифую, закашлявшись, прошёл вглубь кабинета и аккуратно прикрыл за собой дверь. Теперь чувствуется и запах спиртного. - Кто? - хриплый голос заставляет Чифую вздрогнуть и обернуться на звук. Слева от входа, на диване, Мацуно замечает хозяина кабинета. Хаджиме лежит на животе, лицом вниз. Без обыденной рубашки, с голым торсом. И не пытается подняться, чтобы посмотреть, кто пожаловал к нему рано утром. - Я спрашиваю: кто? - громко и резко прикрикивает Коко, но так и не поднимается. - Это я, - тихо отвечает студент. Он испугался обстановки в кабинете детектива. - Чифую. - Что у тебя, Чи-фу-ю? - хрипло спрашивает детектив, растягивая имя мальчика по слогам. - Результаты отпечатков с витрины антиквариатов из дома Ханагаки. - Оставь на столе и уходи, - без интереса отвечает Коконой. Чифую следует указаниям, оценивая бардак на рабочем месте детектива, да и во всем кабинете в целом. Очень пахнет алкоголем, второй раз замечает Мацуно. Парень пробегается глазами по бумажкам, раскиданным на столе, и останавливается на фотографии, что недавно была найдена в кабинете покойного Ханагаки. Чифую вглядывается в лица изображённых: два блондина, один из которых с татуировкой дракона на виске. Сам Ханагаки, которого обнимает за плечо парень с бледно-синими волосами. В стороне стоит ещё один молодой человек. У последнего тоже была татуировка, но на шее. Тигр? Чифую не успевает рассмотреть. - Хер ли встал там? - чуть ли не рычит Коко, все так же не поднимаясь. - Пиздуй отсюда! Мацуно вздрагивает и вылетает из кабинета, как пробка от шампанского. Позже обязательно нужно разобраться в том, что творится с детективом Коконоем. Почему он пьёт на рабочем месте? Лучше доверить это дело Баджи-сану, думает Чифую, снова оказавшись в общем зале. Сегодня по планам было поехать на день рождения к школьному другу Кейске. Чифую уже сделал все утренние дела, поэтому может пойти в кабинет комиссара и ждать пока тот закончит со своими. Хороша беззаботная жизнь, пока ты ещё студент. Никаких тебе заморочек: вовремя сдавай зачеты и не зевай на практике. А практику, можно заметить, в западном отделе полиции Чифую получал отменную. Огонь, воду и медные трубы прошёл за несколько месяцев. Мацуно уверен, что закончив полицейскую академию, придёт работать именно в этот отдел. Не только потому, что хочет быть ближе к Баджи-сану, но ещё и из-за того, что здесь всегда есть работа. Вакаса - хороший начальник, а детективы - главное украшение отдела убийств. Чифую приближается к двери в кабинет Баджи и по-хозяйски входит внутрь. Не удивительно, в нём он проводит времени больше, чем дома. В отличие от кабинета Коконоя, на рабочем месте Кейске всегда чисто. Потому что Мацуно самолично наводит здесь порядок, проводит влажную уборку и проветривает по расписанию. Только вот комиссара сейчас в кабинете не наблюдается. Вместо него, прямо за письменным столом, сидит молодой парень с родинкой на правой щеке и длинной серьгой в мочке левого уха. Чифую недоуменно смотрит на темноволосого парня и замечает Её. Татуировку на шее. Теперь Чифую точно убеждается, что это тигр. С фотографии на столе Коконоя и с рабочего места Баджи на студента смотрело одно и то же лицо. Незнакомец проворачивается на триста шестьдесят градусов на офисном стуле и склоняет голову набок, звякая серёжкой. - Ты, наверное, Чифую? - сквозь улыбку говорит он и тянет Мацуно руку. - Я Казутора, будем знакомы?