Оковы

Раньше Леви думал, что у количества бумажной работы есть предел, но черт, как же он ошибался. Скоро пройдет новый набор и придется обучать новобранцев. Конечно, заниматься этим придется ему и его элитному отряду, кто бы сомневался. Раньше с бумагами ему помогала Петра. В такие моменты он всегда вспоминает о ней. О том, как она писала аккуратным подчерком отчеты и письма, в то время, как Аккерман читал десятки входящих, складывала все в ровную стопку на край стола и заботливо, но в то же время строго просила его не задерживаться. Он понимал ее чувства к себе и иногда чувствовал себя козлом, потому что знал и ничего не делал с этим: ни отвергал ее, ни отвечал взаимностью. Ему нравилось, что она всегда помогала ему, нравилась ее исполнительность. Иногда было приятно просто побыть в ее компании. Она была легкая в общении, приятная, милая… Но сейчас чёртова война. Может, если бы не чертова война и ее смерть, он бы стал воспринимать ее как девушку, а не солдата. Может, он даже влюбился бы, они поженились, обзавелись детьми… Какая глупость… Не то, чтобы Леви никогда не испытывал симпатии к противоположному полу или примитивного влечения. Все-таки он обычный человек, ни чуть не особенный, и такие чувства ему не чужды, но он не Эрен, который готов дать им волю. Он давно подчинил свои чувства разуму, холодному и расчетливому, и понял для себя: любовь – это не для него. Человек с таким прошлым не может быть способным на отношения, разве что с человеком, с не менее тяжёлой жизнью. Он потер глаза и размял шею. Затем, немного прищурившись, взглянул на часы и лениво встал. Нужно сделать перерыв, осточертели ему эти бумаги. Помнится, недавно он планировал уборку. Да, здесь определенно не помешает навести порядок.

***

Все, кроме Армина и офицеров, находились в столовой. Саша, Конни и Жан в своей привычной манере о чем-то спорили, Эрен со скучающим видом смотрел в окно, Микаса вышивала узоры, которым обучила ее мама незадолго до смерти. После спарринга с капитаном у нее немного болела голова. Ханджи сказала, что есть подозрения на сотрясение мозга, но в ее случае это не страшно. На Леви она не держит зла, к тому же, все уже почти прошло. Как говорится, вспомнишь солнце – вот и лучик. Как всегда неожиданно Аккерман зашел в столовую и посмотрел на своих подопечных, остановившись в проходе. – Где вы потеряли единственного носителя светлой головы в своей команде остолопов? Саша, пытаясь не спалить наличие спертой булки, замерла и медленно засунула еду под кофту, после чего с глупым видом повернулась к капитану и натянула улыбку. – Капитан… а его к себе Ханджи позвала. Леви безнадежно вздохнул, зашел в комнату и встал у Саши за спиной. За ее хорошую интуицию и охотничью чуйку он готов простить ей даже обжорство. Благо по милости королевы Хистории было увеличено финансирование. – Я смотрю, вы тут совсем скучаете. Раз вам так нечем заняться, то предлагаю сделать уборку. Кстати, забыл сказать, выбора у вас нет, это приказ, – Леви оперся о спинку стула Саши, – Эрен, Саша и Жан на первом этаже, Микаса и Конни на втором. Не маленькие, обязанности распределите сами. На втором этаже я помогу. Саша, ешь булку быстрее, пока я не отобрал. За работу, ребята.

***

Микаса убиралась очень долго. Она несколько раз перемывала и так уже идеально чистый, на ее взгляд, склад и столько же раз убирала их с Сашей комнату. Она прерывалась лишь на то, чтобы сходить на обед и ужин, а потом снова убиралась. Обычно она была невероятно выносливой, но она ненавидела уборку, а теперь уже навсегда, поэтому этот день ее вымотал. Девушка уже потеряла счёт времени. Все, на что ей хватило сил – сходить в казарму, взять чистую одежду с полотенцем и пойти в душевую. Азиатка рывками стащила с себя одежду, залезла в ванну и начала мыться. У разведки была одна ванная для всех. Она разделялась на две комнаты: первая, в которую солдаты попадали при входе и переодевались; дальше дверь вела во вторую, более просторную, где стояло несколько ванн, ведра, тазики и стулья. Время для посещения разделялось следующим образом: после ужина моются девушки, а потом, ближе к отбою парни. Но Микасе было все равно, чье сейчас время для водных процедур. Она хотела смыть свою усталость казённым мылом. К тому же, в «женское время» ей было невыносимо мыться. График распределили с расчетом на то, что девушек в разведке меньше, но они не учли, что женский пол более чистолюбив, к тому же… мыться в одно время с Сашей просто невозможно, слишком много шума. А Ханджи уж тем более достанет ее разговорами о титанах. Азиатка сняла все, даже бинты, прикрывающие метку, которую передала ей мама. Она вылила на черные шёлковые волосы ведро воды, от чего они прилипли к тонкой шее и лицу. У нее была бархатная кожа молочного цвета. Почти идеальная, за исключением множества шрамов. Девушка никогда не обращала на них внимания, они были ей безразличны. Она вообще мало думала о своей красоте, да и кто сказал, что шрамы - это некрасиво? Да и не было времени думать об эстетике, когда в любую минуту ты можешь обнаружить окровавленное тело своего друга. После битвы за Трост эта мысль особенно залегла в ее голове. Она помнит, как они потом разгребали последствия этой битвы… Собирали тела по всему городу, опознали, сжигали… Тела ее товарищей из 104-го кадетского корпуса, с которыми они вместе тренировались, одевались, спали. Микаса всегда казалась равнодушной к таким вещам. Все думали, что ей важны только Эрен и Армин, но… ей не все равно на остальных. Может, девушка не хотела это признавать, но она привязалась и к остальным ребятам. И она несомненно бросилась бы их спасать, если бы было нужно. Самокопание азиатки прервал скрип двери и фигура, что показалась в проходе. На пороге стоял нагой капитан Леви, а на его плечо было накинуто казенное полотенце. Он посмотрел на Микасу с невозмутимым видом и чуть сжал полотенце в руке. Его взгляд скользнул по мокрым немыслимо черным волосам, прошёлся по тонкой, наверняка мягкой шее, выпирающим ключицам, упругой красивой груди, мускулистым рукам, плоскому животу с выраженными мышцами пресса… Он мысленно дал себе пощечину и запретил опускать взгляд ниже. Мужчина и так увидел слишком много и был готов наказать и себя, и ее за то, что купается в мужское время… и сидит здесь такая непристойно красивая. Аккерман прошёл мимо потрясенной девушки, словно ее здесь не было, и сел в соседнюю ванну, будто бы она ему совершенно неинтересна. Но справедливости ради стоит признать, что ему очень понравилась картина, что он с вниманием рассматривал несколько секунд назад. Ее тело и правда было очень сильным. Хотя, чего он ожидал? Он не знал. Он никогда не думал о Микасе, как о девушке. Для него солдат – существо бесполое, а если бы для него у них был пол, то он явно не отнес бы ее к женщинам. Уж слишком она дерзкая, сильная и своенравная. Он привык представлять себе девушек другими: послушными, кроткими, терпеливыми. Микаса никогда не видела мужчину обнажённым. Да, была пара моментов с Эреном, но они были детьми. А это… совершенно другое. Она долго и без малейшего чувства стыда рассматривала тело капитана. Бледная, гладкая кожа с множеством шрамов. Ни одного лишнего волоска. Что и следовало ожидать от этого чистоплюя. У него были хорошо выражены всевозможные мышцы пресса, очень сильные руки. Девушка отвернула голову и прикрыла пылающее лицо. Она впервые так сильно смутилась и почувствовала что-то новое для себя. Внизу живота начало зарождаться что-то теплое и завязываться слабой ноющей болью в узел. Когда Леви сел в ванну перед Микасой, она обратила внимание на его спину. Красивая…и сильная. Отметила для себя девушка и недолго думая, вылезла из ванной, обернулась полотенцем и выбежала за дверь. Сердце билось в ужасно быстром темпе, словно отчаянно пыталось вырваться из груди. Щеки и уши покраснели так, словно пылали огнем. Она уперлась спиной в стенку и тяжело задышала, пытаясь вернуть своему разуму ясность и безразличие лицу. Правда на это у нее не было времени. Кто-то ещё мог решить помыться, поэтому она поспешила одеться и покинуть ванную.