Глава 6.
11 марта 2022 г., 11:35
Сидя за семейным столом, Саске чувствовал себя чужим. Лишним. Как гость в чужой жизни, к которой никогда не имел и не будет иметь доступа. Он не знал, как себя вести в этой уютной обстановке — здесь не кричали, не обвиняли, не ставили условия. Здесь был дом. Тепло. Стабильность. Семейная любовь — та, что существовала только в книгах, которые он читал перед сном, чтобы хоть на миг почувствовать что-то похожее.
Он старался не встречаться взглядами с родными Наруто. Слишком сильно ощущалась разница между ними. Здесь всё дышало доверием и спокойствием, а в нём — лишь усталость и настороженность.
–Саске, расскажи немного о себе, – мягко сказала Кушина, разливая сок и опускаясь обратно на стул, внимательно глядя на мальчика с тёмными глазами.
Учиха медленно поднял взгляд. Он встретился с её глазами, и в комнате будто похолодало. Молчание затянулось. Все — Наруто, Джирайя, даже Кушина — нервно переглянулись. Наруто понял: он ошибся. Саске не стоило сюда приходить. Он предупреждал. Он не тот, кто легко вписывается в чужой мир. Но… он всё равно пришёл. Ради него.
–Мам, не надо, – тихо, почти умоляюще произнёс Наруто и, не думая, положил ладонь на ногу Саске под столом. Тот сначала дёрнулся, будто от ожога, но потом замер. Его плечи чуть опустились, а пальцы расслабились. Наруто его поймёт. Он единственный, кто всегда понимал.
Саске не хотел казаться другим. Он не собирался изображать хорошего парня, который должен понравиться родителям. Он не собирался натягивать фальшивую маску. Он не был светлым. Он был сломанным. И если после этого ужина Кушина и Джирайя скажут Узумаки держаться от него подальше — что ж, это будет логично. И он примет это. Даже если внутри что-то обрушится.
–Что плохого в том, чтобы узнать твоего друга получше? – Кушина улыбнулась. – Саске, не стесняйся. Чувствуй себя как дома.
Эта фраза кольнула его, как нож под рёбра.
–Я не стесняюсь, – ответил он ровно. Глаза при этом не дрогнули. Ни единой эмоции. Ни попытки улыбнуться в ответ. Ни желания расположить к себе.
Джирайя наблюдал за ним всё это время. Но чем дольше он смотрел, тем меньше понимал. В глазах Саске не было ни тепла, ни страха, ни даже подросткового высокомерия. Там была пустота. Лёд. Как будто перед ним сидит не школьник, а человек, переживший куда больше, чем положено в его возрасте.
И в какой-то момент Саске перевёл взгляд на него. Прямо. Спокойно. Но в этом взгляде было что-то неестественное. Что-то хищное. Словно в глазах вспыхнула искра жестокости — тихой, уверенной, леденящей.
Джирайя непроизвольно вздрогнул. Он не смог его прочесть. И это его насторожило. Нет… испугало. От Саске исходила энергия, от которой по спине ползли мурашки. Словно он уже кого-то убил. Или был к этому близок. И когда уголок губ Учихи чуть заметно дрогнул в призрачной ухмылке, Джирайя сглотнул.
Кто ты, Саске Учиха?
Кем ты стал?
–Ну что, расскажешь о себе? – голос Кушины звучал мягко и ободряюще. Она с интересом смотрела на Саске, стараясь понять, какой он на самом деле. Учиха на секунду перевёл взгляд с Джирайи на неё. Глаза стали спокойнее, но в них всё ещё таился холод. Так быстро — смена настроения. Почему?
–Что-то интересует конкретное? – он говорил вежливо, сдержанно, будто отвечал не на семейном ужине, а на собеседовании.
–Ну, может, о своих увлечениях? – Кушина улыбнулась, стараясь создать атмосферу простого разговора. Но с Саске так не получалось — слишком он был… закрытым.
–Люблю читать, – коротко отвечает он и аккуратно накалывает помидор на вилку. Несмотря на свою отстранённость, за столом Саске вёл себя идеально: движения выверены, осанка прямая. Он знал, как себя вести — годы ужинов с отцом в пафосных ресторанах научили держать лицо. Аристократическая сдержанность — единственное, что передалось ему по наследству.
–А что именно читаешь? – подаёт голос Джирайя. Он склоняется ближе к столу, подперев подбородок руками, и прищуренно наблюдает за Саске. Словно выжидает.
–Много чего, – чуть улыбается Саске, ощущая, куда клонит этот старик. Он чувствовал это с самого начала. Но он здесь не гость, которого можно допрашивать. Здесь, в этих правилах, он сам себе хозяин.
–Может, вспомнишь какую-нибудь цитату? Или что-то из поэзии? – Джирайя явно хотел поймать его на чем-то. Проверить, на что он способен.
Саске усмехается. Значит, проверка? Что ж, начнём.
Наруто напрягается, сжимая пальцы под столом. Он знал, что Саске одержим литературой. И если кто-то затрагивает эту тему — лучше не мешать. Только молча слушать. И желательно — не перебивать.
–Конечно, помню, – спокойно произносит Учиха, и, не отрывая взгляда от Джирайи, начинает говорить:
–Мои глаза в тебя не влюблены, —
Они твои пороки видят ясно.
А сердце ни одной твоей вины
Не видит и с глазами не согласно.
Ушей твоя не услаждает речь.
Твой голос, взор и рук твоих касанье
– он на мгновение переводит взгляд на Наруто. Тот не шелохнулся. Слушал, будто под гипнозом.
– Прельщая, не могли меня увлечь
На праздник слуха, зренья, осязанья.
И всё же внешним чувствам не дано —
Ни всем пяти, ни каждому отдельно —
Уверить сердце бедное одно,
Что это рабство для него смертельно.
В своём несчастье одному я рад,
Что ты — мой грех и ты — мой вечный ад.
Кушина хлопает в ладоши, с восхищённой улыбкой на лице. Наруто сияет. А Джирайя… Джирайя не сводит с него взгляда. И Саске это чувствует. Он делает вид, что не замечает, но всё его тело напряжено. Как перед прыжком в ледяную воду.
И тогда Саске, на секунду позволив себе расслабиться, дарит Наруто искренний, живой взгляд. Чистый. Настоящий. Но лишь на мгновение. Он чувствует, как Джирайя буквально прожигает его глазами, и вновь надевает холодную маску.
–Ты слишком громко думаешь, Джирайя, – негромко говорит он, опускаясь обратно на стул.
–Как у тебя с семьёй? – неожиданно и резко спрашивает Джирайя.
Саске замирает. Наруто в ту же секунду поворачивается к крестному с предупреждающим взглядом, полным гнева. А затем смотрит на Саске. Тот не отвечает. Он просто опустил взгляд в тарелку, разглядывая безжизненные листья салата. Тишина стала гулкой, почти звенящей.
Наруто не выдерживает. Хватает Саске за руку, поднимает его и, не оглядываясь, тянет за собой.
–Это была плохая идея. Спасибо за еду, мам, но мы уходим, – голос Узумаки был твёрдым. Не злобным — решительным. Он не допустит, чтобы Саске чувствовал себя здесь некомфортно. Он не даст чужим людям копаться в его прошлом, пока тот сам не будет к этому готов.
Ни Кушина, ни Джирайя ничего не ответили. Они лишь молча провожали взглядом двух мальчишек, в которых было слишком много тишины, слишком много боли и слишком мало слов.
Джирайя молча промокает уголки рта салфеткой, встаёт из-за стола и удаляется в комнату для гостей. Там, сев за стол, открывает старую потрёпанную тетрадь и ноутбук. Его пальцы двигаются по клавишам с точностью и уверенностью — он давно искал подтверждение догадкам. И вот она — та самая фамилия: Учиха.
Информация, с которой он когда-то столкнулся, будучи прикованным к больничной койке, вновь всплывает в памяти. Он понял, с кем связался Наруто. Понял — и его это всерьёз пугает. Всё внутри сжимается от тревоги. Он хотел бы поговорить с Наруто… но и так ясно, что тот ни о чём не догадывается. А Саске? Он не скажет. Не откроется. Не должен был… И всё же — тот взгляд. Взгляд, каким Учиха смотрел на блондина, не укладывался в рамки его представлений.
Так не смотрит человек, у которого не может быть чувств.
***
Они сидели в комнате Наруто. Учиха неспешно осматривал всё вокруг. Стены украшены плакатами, в углу — кресло, заваленное одеждой, на столе – карандаши, тетради, какие-то наброски. Его внимание притягивает небольшой стеллаж с книгами. Неожиданно. Саске подходит ближе, проводит пальцем по корешкам, вытаскивает одну из книг — и уже по обложке догадывается, что это. –Так ты всё-таки что-то читаешь? – Саске открывает нужную страницу, его взгляд скользит по строкам с лёгким узнаваемым интересом. Наруто подходит ближе, становясь за его плечом. –Не читал. Это отец купил — думал, вдруг заинтересуюсь. Но мне всегда было лень. Я только спортом и занимался, – Узумаки пожимает плечами, будто извиняется за то, что не был книжным мальчишкой. Саске читает вслух: –«Хочешь спрятать дерево — спрячь его в лесу». Он протягивает книгу. –Холмс — отличная история. У меня есть все тома, хочешь — дам почитать. Наруто благодарно кивает и садится на кровать, утирая пальцами усталость с век. И вдруг — стук в дверь. Входит Джирайя, спокойный, сдержанный. –Саске, я могу подбросить тебя до дома. Хочешь? Саске закрывает книгу и неохотно кивает, будто знал, что этот разговор всё равно состоится. –Наруто, до завтра, – тихо бросает он, направляясь к выходу. Наруто устало кивает в ответ и, как только за гостем закрывается дверь, буквально падает на кровать. Он не знал, о чём думает Джирайя, и почему Саске согласился на эту поездку, зная, что его ждёт. Но сейчас – только сон.***
–Что ты от меня хочешь услышать? – Саске смотрит в окно, в котором плывут отражения огней, как мысли в голове. –Ты собираешься рассказать ему правду? Или будешь продолжать играть молчание? – Джирайя держится ровно, но в голосе уже слышится усталость. Он не настроен на игру. –А зачем? – отвечает Саске так спокойно, будто речь идёт не о нём, а о постороннем человеке. –Потому что он мой крестник. Я не позволю, чтобы он попал в беду. Если ты не скажешь — это сделаю я. И, поверь, сделаю это раньше, чем ты решишься. Наступает короткая тишина. Машина едет плавно, но воздух будто дрожит между ними. Саске сжимает челюсти. Его пальцы сжаты в кулак. Он не скажет. Не сейчас. Он ещё не готов. Но Джирайя прав. Или он сам раскроет карты, или кто-то сделает это за него. А тогда – все изменится. Навсегда. –Старик, я сам решу — кому, когда и что говорить. Так что не лезь, по-хорошему, – голос Саске звучал ровно, но в нём слышался металл. Он не думал о том, что скажет Наруто, когда всё всплывёт. Когда болезнь начнёт вырываться наружу. А она начнёт. Вопрос только — не станет ли тогда слишком поздно. –Что у тебя с семьёй? – Джирайя вновь возвращается к теме, в которой нет ни тепла, ни желания делиться. Саске молчит. Машина заворачивает к его дому, но старик не глушит двигатель — он смотрит на него в упор. –Не при мне тебе молчать, Саске. Говори уже. –Родители развелись. Отец продолжает влезать в мою жизнь, как будто что-то ещё может исправить. Вчера привёз таблетки. Мол, “просто так”. Смешно, – Учиха говорит, а в это время его пальцы нервно рвут ногти. Он знал: Джирайя не просто так завёл этот разговор. Они вместе были в больнице. Он помог тогда. И, как ни странно, заслужил доверие. Но всё равно… Наруто он не скажет. Ни сейчас. Ни потом. –Ты собираешься их пить? – голос у Джирайи уже мягче. Без нажима. Саске качает головой. Джирайя лишь кивает: –Хорошо. Завтра встретимся в кафе. Дай номер.***
У Наруто всегда были честные отношения с родителями. Он мог рассказать им всё: о чувствах, о страхах, о людях, которые ему нравятся, или тех, кто причинял боль. Но был один человек, о котором он всё ещё молчал. Саске. Он не говорил, кто тот на самом деле. Не рассказывал, в какой квартире живёт Учиха, в какой атмосфере молчания и холода. Не делился их разговорами, взглядами, цитатами. Даже если бы его спросили напрямую — он бы отшутился. Или промолчал. Потому что это было слишком личное. Слишком ценное. Сейчас он сидел за семейным столом. Кушина, собираясь на работу, говорила Минато привычные слова поддержки, отец в ответ кивал с лёгкой улыбкой. Всё как всегда. Только Наруто молчал. Мысли были не здесь. Он прокручивал в голове вчерашнюю встречу Саске с Джирайей, гадал, что тот мог сказать. Как повлияло. Что-то изменилось? –Сынок, может, съездишь с отцом на природу? Только вы вдвоём. Как два мужчины, – предлагает Кушина, ставя грязную посуду в раковину и оборачиваясь с доброй улыбкой. –Да, конечно… – механически отвечает Наруто. Он не хотел ехать ни на какую природу. У него были совсем другие планы. Он хотел провести выходные с Саске. Попросить книгу. Почитать вместе. Просто быть рядом. –Вообще-то, я думал почитать что-то с Саске, – тихо добавляет он, будто между делом. Минато, уже направляясь к выходу, останавливается и смотрит на сына с лёгкой удивлённой улыбкой. –Я, конечно, знал, что он на тебя влияет, но чтобы настолько… – он мягко хлопает его по плечу. – Тогда давай так: отложим нашу вылазку. А если захочешь, можешь взять его с собой. Познакомимся ближе, поговорим. –Я спрошу… Но, скорее всего, он не захочет. После этого разговор снова уходит в бытовые темы: планы на вечер, покупки, работа. А Наруто, воспользовавшись возможностью, быстро выходит из дома и направляется в школу. Идёт, утопая в своих мыслях. Вопросах. И чувствах, которые с каждым днём становятся только громче.***
Учиха сидел за столиком в углу полупустого кафе, молча глядя в чашку остывающего чая. За окном утро начиналось с серого неба, но теперь солнце робко пробивалось сквозь облака, отбрасывая слабый свет на стекло. Радио тихо бубнило где-то над головой. Джирайя пил чёрный кофе, не сводя глаз с погружённого в себя Саске. –Слушай, – начал он ровно, без нажима, – ты знаешь, насколько серьёзна твоя болезнь. И я скажу это прямо: ты обязан пить те таблетки, что дал тебе отец. Хоть как бы сильно ты ни плевался от этого. Саске даже не вздрогнул. Он будто ждал этой темы. Он молчал ещё мгновение, потом медленно вытащил сигарету из мятой пачки и закурил. Движения – точные, резкие. Официантка, не дожидаясь просьбы, поставила перед ним пепельницу. Никто не просил Саске предъявить паспорт. Никто не спрашивал. С ним никогда не спорили. От него веяло тревогой. Едва он входил в помещение – воздух начинал звенеть. Люди чувствовали, что с ним лучше не связываться. От него пахло ночным табаком, перепрочитанным детективом, спичками, тонкой измотанной кожей, и чем-то… тяжёлым, опасным. Он был человеком, которого невозможно было просчитать. Он напоминал остро заточенное лезвие – тихое, но смертельно точное. Если бы кто-то смотрел на него слишком долго, казалось бы, он увидит в глазах этого парня не зрачки, а тьму. Усталую, хрупкую, но при этом всепоглощающую. –Я это знаю, старик. Я всё прекрасно понимаю, – ответил Саске глухо, выдыхая дым, – но я не могу. Не сейчас. И ты это, чёрт возьми, понимаешь лучше всех. Джирайя откинулся на спинку стула, вглядываясь в него. Он и сам когда-то пытался быть Саске опорой. Не отцом — слишком громкое слово, но… чем-то, на что можно опереться в полном мраке. Когда они вместе лежали в больнице, он видел: Саске не просто плыл ко дну — он намеренно шёл туда. Молчаливо. Упрямо. И сам выбрался. –Ты сейчас с Наруто. Я не хочу, чтобы он оказался втянут в твою личную бездну, – произнёс Джирайя спокойно, но в голосе зазвенела сталь. Саске не сразу ответил. Он сделал последний затяг, потушил сигарету, и только тогда повернулся к нему. –Я знаю. Ответ звучал тихо, но в нем чувствовалась тревожная искренность. Слишком непривычная для Учихи. –Твои чувства к нему, – продолжал Джирайя, поднимаясь, – ты же понимаешь, что они иррациональны. Необъяснимы. Опасны, может быть. И ты ведь даже не пытаешься это отрицать. –Не пытаюсь, – без лишних эмоций признал Саске, забирая куртку с вешалки. –Только попробуй сделать ему больно, – сказал Джирайя, уже поворачиваясь к выходу. Голос был почти ласковым, но Саске почувствовал – угроза там была настоящая. – Если ты действительно способен что-то чувствовать… тогда, возможно, ты ещё не потерян. Учиха слегка усмехнулся и бросил на ходу: –Закройся и спи спокойно, старик. Я ничего ему не сделаю. Он сказал это уверенно. Почти. Только внутри что-то дрогнуло. Потому что в глубине души он знал: Наруто слишком светлый. Слишком близкий. А свет всегда больно обжигает того, кто давно стал тенью.***
Саске вошёл в класс без стука, словно возвращался не в учебное помещение, а туда, где ему всегда было место. Шёл третий урок — физика, и Какаши монотонно вёл объяснение, которое, казалось, не цепляло никого в классе. –Саске, снова с нами?– Хатаке поднял взгляд из-под своей вечной книги. –Прошу прощения за опоздание, – спокойно, почти безразлично произнёс Учиха и, не дожидаясь ответа, прошёл на своё место. Наруто сидел уже в классе, и, завидев Саске, тут же улыбнулся — по-настоящему, тепло. Саске ответил ему тем же — мельком, почти незаметно, но достаточно, чтобы блондин понял: он рад видеть его. Какаши пытался вести тему дальше, но Саске поморщился, выслушав ещё пару скучных фраз о природе физики. Он поднял голову: –Какаши-сенсей, а вы можете рассказывать ещё тише и скучнее? Я почти заснул, — отрезал он с таким безразличием, что класс моментально оживился. Шёпот и хихиканье пронеслись по рядам. Хатаке спокойно кивнул: –Ну тогда, может, ты, Саске, объяснишь нам, что такое физика? Учиха лениво откинулся на спинку стула, провёл рукой по волосам и заговорил: –Продолжая вашу мысль о концепции Бога… Я не хочу углубляться в спор между наукой и религией — слишком зыбкая тема, но скажу одно: верьте, в первую очередь, не в Бога, не в науку, а в себя. Вселенной всё равно — мы здесь никто. Но мы важны для себя и для других. Физика, – он взглянул на Какаши, – это не просто наука о формулах. Это поэзия, застывшая в числах. Это способ понять, как устроено всё: от падения яблока до рождения звезды. Это возможность разобраться в себе. Химия не скажет вам, что ваши тела — это звёздная пыль, а биология не объяснит, как вы связаны с космосом. Физика — это шанс. Не упустите его. Когда он закончил, в классе стояла полнейшая тишина. Даже Хатаке не сразу нашёлся с ответом, потом тихо произнёс: –Убедительно. Спасибо, Саске. После этого урок пошёл куда живее — ученики вдруг начали слушать, кто-то даже стал записывать. Саске с лёгкой усмешкой отметил: «наконец-то». –Наруто, – позвал Киба, перегнувшись через парту. –А? –Я хотел спросить… что у вас с Сакурой? – Киба смотрел в тетрадь, не рискуя поднять глаза на друга. Наруто замер. Он совсем забыл про свои чувства к ней — если они вообще были. Мысли о Харуно исчезали каждый раз, когда он говорил с Учихой. А сейчас? Сейчас ему вовсе не хотелось объясняться. –Ну… она мне всё ещё нравится, – солгал он, нервно отводя взгляд. Он знал, что делает ошибку, но если скажет правду — что Сакура его больше не интересует, Киба может неправильно всё понять. Или, что ещё хуже, догадается о его чувствах к Саске. –Понял, – тихо кивнул Киба и бросил взгляд на Сакуру. Она что-то писала, сосредоточенная, невинная. Такая далёкая. А Наруто сжал зубы — он тоже понял, что только что отпустил девушку, которую когда-то считал своей. Вечером вся четвёрка отправилась к Кибе. Сакура с энтузиазмом рассказывала что-то Кибе, а Наруто шёл рядом с Саске. –Слушай, – начал он осторожно, – на выходных я с отцом собирался на природу. Он хочет, чтобы ты пошёл с нами. Я тоже хочу. Саске посмотрел на него искоса: –Ты уверен? После того ужина? Мне казалось, мы оба поняли, что это была плохая идея. –Но сейчас всё по-другому. Только мы трое. Без мамы, без Джирайи, – он запнулся, думая, стоит ли говорить то, что крутилось в голове. –Не здесь, – резко перебил его Саске, глаза сузились. Имя Джирайи было как заноза. Он знал, что тот хочет для Наруто только лучшего. А значит, не желает, чтобы рядом был он, Саске. –Хорошо, – тихо кивнул Узумаки. Он понял, что есть вопросы, которые требуют тишины, места без свидетелей. И особой смелости, чтобы говорить начистоту.***
–Саске, тебе и правда так нравится физика? – Сакура тихо спрашивает, прижимая к себе кружку с горячим чаем. Она смотрела в окно, где за стеклом дождь начинал мерцать в солнечном свете. Но ответа долго не последовало. –Ага, вроде того, – отозвался Учиха, не отрывая взгляда от Наруто и Кибы, которые, увлечённо переговариваясь, продолжали играть в приставку. Наруто то и дело смеялся, что почему-то начинало раздражать Саске. Он чувствовал, как постепенно остаётся в стороне. Не из-за того, что его оттесняют, а из-за того, что он сам себе не позволяет быть ближе. Сакура пыталась начать разговор, но Учиха отстранялся от каждого вопроса. Он отвечал ровно настолько, чтобы это выглядело вежливо, но не более. Внутри он уже собирался уйти. –Я пойду, – произнёс он, допивая чай и вставая. Его движение, как и всегда, было неторопливым, но с чёткой целью — уйти. Наруто обернулся от экрана, сразу же бросив взгляд на Учиху. — Уже? Мне пойти с тобой? — в голосе скользнуло нечто большее, чем просто забота. Он хотел поговорить. Особенно — о Джирайе. Но чувствовал, что сейчас не тот момент. –Нет. Оставайся, – спокойно отрезал Саске, застёгивая куртку и надевая обувь. –Ой, мне тоже пора домой! – поспешно вставила Сакура, быстро накинув джинсовку и запрыгивая в ботинки, чтобы не отстать от Саске. Он не возражал. Просто открыл дверь и вышел, даже не обернувшись. Наруто остался в прихожей, глядя на закрытую дверь с тяжестью в груди.***
Они шли рядом, но словно в разных мирах. Сакура несколько раз открывала рот, чтобы что-то сказать, но каждый раз слова застревали. Саске молчал. Он думал о том, насколько уместна рядом с ним Харуно — и с каждым шагом убеждался, что нет. Когда они подошли к дому, он заметил машину отца — тёмная Audi стояла у подъезда, будто из другого мира, слишком чужая на фоне серых стен. –Сакура, думаю, тебе лучше пойти одной, – не оборачиваясь, произнёс он. В голосе не было угрозы, только глухая, сдерживаемая неприязнь. –Что? Почему?.. – Сакура не успела договорить, как из машины вышел мужчина с чёрными глазами. Статный, строгий, с тем же взглядом, что и у Саске — только куда более хищным. –Саске, сын, – голос Фугаку был ледяным, но в нём скользила наигранная доброжелательность. Его взгляд скользнул к Сакуре, изучая. – А кто эта юная леди? Твоя девушка? Саске стиснул зубы. –Нет,– опередила его Сакура, отступая чуть назад, будто пыталась спрятаться за Саске. Но она ещё не знала, что опасность куда ближе, чем может показаться. –Нам нужно поговорить, – сказал Фугаку. Не дожидаясь ответа, он направился к подъезду, словно знал, что сын последует за ним. Сакура осталась стоять растерянно у дороги. Учиха обернулся: –Иди домой.***
–Киба, ты рехнулся, – Наруто сидел на диване, наблюдая, как его друг в десятый раз включает странную песню и начинает под неё дёргаться. –Да ладно тебе, расслабься! – смеясь, Киба опускается рядом, вытирая лоб. – Ты, кстати, чего такой унылый? –Да просто… – Наруто замялся. Он всё думал о Саске. О том, почему он ушёл. О том, что за разговор был у него с отцом вчера. О бинтах, о шрамах. О молчании. –Это потому что Сакура пошла с ним? – Киба снова возится с плеером. Но слова задевают Наруто. –Да, – соврал он. Он знал, что Киба не поверит, но сейчас не было сил объяснять, что тревожит вовсе не Сакура. –Ладно. Я, пожалуй, пойду. До завтра, – сказал он, вставая. В голове уже был только один план – поговорить с Джирайей. Если Саске молчит, может, крестный скажет хоть что-то. Он вышел на улицу. Ветер трепал худи, на щеках оседали первые капли дождя. Он шёл быстро, будто с каждым шагом хотел приблизиться к ответу, которого так боялся услышать.
