Я буду рядом.

POV Роман Андрюха потерял всё: сначала Киру, потом Катю, потом родителей, компанию, сына. Его злость буквально затмила его разум. Я думаю, мне понятно, почему всё так. Сначала его родители, а точнее, Павел Олегович больше уважал Саню, хотел видеть его президентом Зималетто, но оно и понятно. Воропаев более собранный, более серьёзный, более ответственный. Да что уж там, он оказался более человечным из всех нас. Чего только стоит его уход за Катериной: то, как он поставил её на ноги — заслуживает всех похвал. И Катька… она… она всем нам стала очень близка, дорога, любима. Даже мне, который был против их брака с Андреем. Кто бы тогда знал, что я окажусь прав. Только я был против потому, что терял Андрея как своего компаньона по моделям. А сейчас сам окольцован, и готовлюсь к предстоящему отцовству. Наши жизни круто изменились. И я течением своей жизни очень доволен. Я стал понимать тех мужчин, которые после работы не задерживаются на работе, а мчат домой. Юлиана, несмотря на свой шальной характер, смогла заколдовать меня своей притягательностью, обаянием, шармом, умом, харизмой, красотой… ой, да я много что сейчас могу сказать про Виноградову. Раньше я вообще был другим человеком. Мне казалось, что всё в жизни должно быть легко и весело, и я бездумно разбивал сердца, не задумываясь о последствиях. Я часто уходил на вечеринки, не отвечал на звонки, не ценил тех, кто действительно важен. Но всё изменилось, когда я встретил Юльку. Помню, как она смотрела на меня с удивлением и терпением, когда я всё ещё пытался быть тем, кем не являлся. Она была рядом, когда я ошибался, когда ломал обещания, но она никогда не сдавалась. Юлиана показала мне, что любовь — это не просто слово, а ответственность, уважение и забота. Помню нашу первую совместную поездку. Тогда я понял, что хочу быть настоящим, что хочу строить счастье с ней. Тогда я ещё был вдохновлён пример Пушкарёвой и Жданова, когда понятия не имел, что происходило за их закрытыми дверями. То, что сотворил Жданов — для меня абсолютно неприемлемо. Не могу представить, чтобы у меня возникло желание ударить Юлю хоть раз. Да я сам скорее расшибусь в лепёшку, чем подниму руку на девушку. С Андрюхой мы были как братья, всегда поддерживали друг друга. Мы делились моментами, смеялись до слёз, и я верил, что это навсегда. Я помню, как однажды, когда мне было особенно тяжело, он был рядом, поддерживал меня, говорил, что вместе мы переживём всё. Именно поэтому предательство с его стороны ударило по мне так сильно и больно — это было как нож в спину от самого дорогого человека. Я не могу забыть тот момент, когда осознал, что он выбрал путь, который разрушает нашу дружбу. В душе всё перевернулось, и я чувствовал себя опустошённым. Я не уверен, что смогу простить Жданчика когда-либо. Особенно за Катю. Один раз я уже был виноват перед ней, второй раз я не допущу предательства со своей стороны. Но будет тяжело что-то скрывать от Воропаева. Пушкарян задала тот ещё квест… Это я мучаюсь, представляю, каково Кире. — Ром, — в гостиную зашла Юлиана, — что у тебя произошло? Ты какой-то хмурый. Может быть, расскажешь, и мы подумаем, что можно сделать? — присела рядом со мной теперь уже жена. — Юль, виноградинка моя, — я положил руку на её животик, до сих пор не могу поверить, что там находится моё творение, — это дело касается Кати и Андрея. Я же знаю, что ты за неё переживаешь. Я не хочу, чтобы переживания отражались на нашем ребёнке. — Ром, Катя моя подруга, я всегда буду за неё переживать. Андрей объявился, да? Мне Клочкова рассказала, — а Клочкова-то откуда знает?! — Да. И Катя хочет с ним сойтись, — резюмировал я. — Прямо таки сойтись? — спокойно уточнила Виноградова, — я думаю это не просто так. Ты в курсе, что в гибели Катиных родителей и сына виноват Жданов? У меня как будто земля из-под ног ушла… — Н…нет, — от шока я даже стал заикаться, — откуда информация? — У Ждановых старших есть хороший знакомый из органов, Арнольд зовут. Он бывший полковник, но связи имеет как в Москве, так и в Лондоне. Когда умерла мать Жени, Павел начал подозревать, что её смерть была подстроена. У Арнольда есть один молодой детектив тут, он сотрудничает с Катериной. Но она в последнее время не делилась никакими новостями, скорее всего решила отгородить нас всех от них со Ждановым. Так вот, я разузнала номер этого человека, и он мне рассказал, что нарыл. Я знаю, что Катя собрала доказательства вины Андрея по убийству Ирины. Она это сделала, чтобы в случае чего, защитить Женю. Эти доказательства хранятся на флешке. Если спросишь, где находится эта флешка, то я тебе не отвечу. Мне самой интересно. Но, скорее всего хранится в надежном месте. В машине Пушкарёвых старших каким-то образом были подрезаны тормоза, из-за этого они не справились с управлением и влетели в грузовую машину. Но, возможно они бы и выжили, однако кто-то подложил в багажник канистру с бензином, из-за чего произошло возгорание автомобиля,– закончила рассказ Юлиана. Я до сих пор помню, что происходило в тот день. Мне ведь тогда позвонил Коля и сообщил, что произошло. Он просил нас поехать с ними, потому что Катя находилась в отрешенном состоянии. Когда она узнала о произошедшем, то восприняла эту новость подозрительно спокойно. На опознание мы приехали с целой группой поддержки: Вика, Кира, Саша, Юлиана, Коля и сама Катя. Всех сразу не пустили. Я вызвался пойти с Катей и Колей. Моё сердце забилось чаще, так как я приблизительно понимал, что там ожидает нас. Проходя по длинным холодным коридорам морга, мы не могли сдержать слёз, кроме Кати. Она всё также оставалась спокойной. Зайдя в нужную комнату, Коля еле сдерживал слёзы, Катя подошла ближе сначала к отцу. В этом ледяном бесчувственном теле она узнала Валерия Сергеевича, потом признала Елену Александровну, а после и Павлушу. Из моей головы до сих пор не выходит это маленькое ни в чем неповинное тельце ребёнка. Катины глаза блуждали по лицам на столах, пытаясь, видимо, зацепиться за что-то живое. Катин взгляд становился всё более пустым и растерянным. Я буквально увидел, как в её глазах погасла надежда и вера в чудо. Коля бросил короткое «Кать, прости!» и выбежал оттуда. Я слышал, как взрослый мужчина в голос рыдает за дверью. Я слышал, как плакала Вика и пыталась его утешить. Я слышал плач Киры и Юлианы, молчал только лишь Саша, он пытался поддержать всех. А главное, он ждал Катю. Однажды Юрич сказал мне, что хочет стать спасением для Кати. И я уверен, что так и будет… В комнате с трёмя телами остался я и Катя. В воздухе царил слабый запах медикаментов и металла, который заставляет сжиматься сердце ещё сильнее, что напоминало нам о царящей атмосфере смерти и боли. Я ощущал, будто холод проникал сквозь одежду, обдавая кожу дрожью и покрывая её мурашками, а бледный свет ламп лишь усиливал ощущение покинутости и безысходности… Я видел дрожащие руки Пушкарёвой, я ощущал, как её сердце разрывалось от боли. Она медленно подошла к телу своей матери, и тут её глаза наполнились слезами, когда вновь увидела знакомые черты: мягкие губы, умоляющий взгляд, который навсегда застыл в бессилии. Потом снова подошла к отцу: его лицо было сильно побито и помято, однако сквозь это пробивались знакомые морщинки, которые всегда у неё вызывали чувство безопасности. Даже несмотря на то, что в последнее время они не общались. А после… Катин взгляд упал на маленький столик. Там лежал её сын. Маленькие беззащитные пальчики словно держат в себе весь мир и всю её боль. С каждой секундой осознание терзало её сознание. Она всё ещё старается держаться, но у неё уже плохо получалось это делать. Последнее прощание, которое Катя могла подарить им — произнести их имена шёпотом. В последний раз признаться, как она их любит и в последний раз подержать каждого за руку. В тот момент, когда Катя произносила имена своих родителей и ребёнка — внутри меня разрушилось всё, что я пытался выстроить. Катино дыхание стало прерывистым, голос дрожал, но она цеплялась за каждое слово, будто это последний якорь её реальности. Она дала волю своим слезам. Катя медленно сползла на пол и начала выпускать всю свою боль, которую так усердно держала в себе. Её сердце словно замерло в агонии. И тут я увидел, как в Катиных глазах окончательно угасло желание жить несмотря ни на что. Но я бы никогда не мог подумать, что это всё дело рук моего друга. — Ты вспомнил тот день, когда мы приехали на опознание? — голос Юлианы буквально вернул меня в реальность. — Ты как всегда права, моя виноградинка, — я взял её за руку и погладил. — Ром, у меня уже есть план, как можно «обдурить» Андрея. Но для этого мне нужно поговорить и с Павлом, и Сашей. Ты сможешь собрать их в нашем доме? Господи, не жена, а фурия. На каждое действие у неё есть план…