Я буду рядом.

POV Александр Я всегда знал, что Катерина особенная. Сколько бы времени ни прошло, она оставалась в моём сердце, даже когда была рядом со Ждановым. Я молчал, хоть и не уважал её выбор, ибо понимал, что любовь — не всегда просто взять и забрать. Я вижу в её глазах усталость от тех отношений, боль и недавно в ее взгляде снова стала отражаться надежда. Мне хочется быть тем, кто поддержит её, кто даст ей силы поверить в счастье. Я знаю, что это не легко — начать всё с чистого листа, особенно после всего, через что ей пришлось пройти, особенно после того, как она потеряла сына. Это горькая утрата, которую ничто не может заменить. И иногда я чувствую сожаление, что не смог защитить её и его от всего этого горя. Но я хочу быть рядом, чтобы лечить её раны, чтобы радоваться вместе с ней новым моментам. Любовь — это не просто чувства, это выбор. И я выбираю её, несмотря ни на что. Я вижу, как ей тяжело даётся начинать доверять мне как мужчине. Как партнёру, соратнику, коллеге — она доверяет. Но как мужчине… Я чувствую её отрешённость, её периодическую холодность. Пушкарёва больше похожа на меня, чем я сама. Она также как и я пытается держаться чувства в себе до поры до времени, а потом срывается. Больше всего мне жаль в этой истории ни в чём неповинного ребёнка. Я был готов принять его, был готов делить с ним общее пространство, заниматься им. Но сложилось так, как сложилось. Я делю горечь от потери с ней и буду нести этот груз до тех пор, пока мы с Катей будем вместе. Ну а мы с Пушкарёвой начинаем немного готовиться к её возвращению в Зималетто. Вика принесла очень много папок, теперь мы сидим и разгребаем весь этот завал. Вообще, я считаю, этот временный уход Кати из компании был неприятен самому Зималетто. Уйдя, Катя будто забрала часть души этой компании. Никто так не любил эту работу так, как любит Кира и Катерина. И вот, сидя втроём за тонной кофе, мы изучаем финансовые расходы. — Кать, ты заметила, что на балансе у нас появилась странная графа «прочие расходы»? Насколько я помню, когда я находился на последнем совете директоров, этой графы в отчёте не было, — я затягиваюсь сигаретой и у меня в голове тотально непонимание. — Да, заметила, но Коля сказал, что обнаружил эти расходы около месяца назад. Он всё это время пытался подсчитать сумму этих отчислений. Причём, обратите внимание, что эти прочие расходы как раз таки привязаны к потенциальному счёту Андрея, — Катя тяжело вздохнула. — А мы не можем запросить документы по этим расходам? Ну, чтобы понять какому конкретно физическому лицу отчисляются наши доходы, — выдвинула свою мысль Клочкова. Может это всё же какие-то новые агентства? Точно ли это счёт Жданова? — Ты пытаешься его обелить что ли? — я пристально посмотрел на Викторию. — Воропаев, ты меня своим взглядом тут не прессуй. И никого я не защищаю. Где у вас доказательства, что эти бабки уходят в кошелёк Жданова? — ну тут стоит всё де согласиться с Викой, ведь действительно, доказательств у нас нет, — Кать, а тебе Андрей не звонил после вашей встрече последней? Или может писал что-то? — Нет, пока глухо. Может он заподозрил что-то? Например, что я знаю о… — и тут Катя осталась. Она знает что-то ещё, что-то, о чём никому из нас не сказала. — О чём? — спросили мы хором с Викторией. — Ну как о чём, об этом подставном счёте, — Вика может и поверила, а я вот что-то стал сомневаться. — Ребят, — снова сказала Катя, — давайте вернёмся к делу. Вы же понимаете, что воруют деньги перед нашими глазами. Мы не можем позволить обманывать компанию. Да, Вик, у нас нет доказательств того, что этот счёт принадлежит конкретно Андрею, но я это обязательно узнаю. Однако мы имеем полное право его подозревать во всём этом, поскольку после… ну… после, Павел Олегович забрал у Андрея весь пакет акций, который был у него и переписал это на меня, то есть, никаких акционерных начислений больше не было. После всех событий, Андрей пропал из вида на очень много месяцев. Я бы не сказала, что он выглядел очень плохо, в отличие от меня. Он не похож на человека, который перебивает с копейки на копейку. — Я думаю, мы поймём полную картину уже после того, как ты приступишь к своим обязанностям в компании. Прежде всего, — я окинул взглядом женщин, — вам нужно будет связаться с внутренним аудитом и бухгалтерией. Чем раньше вы поймёте корень проблемы, тем быстрее мы разберёмся со всем этим. — женщины кивнули в ответ. — Всё конечно здорово, — начала Виктория, — но вы в глаза долбитесь или что? Я сейчас в этих бумажка нашла снова этот счёт, который якобы принадлежит Жданову, и обратите внимание, что этот счёт указан как счёт некоего поставщика. Я знаю, что есть подобная схема мошенничества: переводы проводятся под видом оплаты за рекламные услуги, какие-то пиар-проекты, но этого всего может и не быть. Так что вам нужно прежде всего не искать кому принадлежит этот счёт, в конце концов, Жданов не дурак, он не будет светить своё имя, а прошерстить все новые компании с которыми Зималетто стала сотрудничать в последнее время, а точнее, с момента существования этого счёта, — закончила свою мысль Виктория. — Хм, — задумалась Пушкарёва, — нам сейчас придётся действовать очень осторожно, чтобы не спугнуть Андрея, если действительно, как мы думаем, это его придумка. Вика права, делать поспешных выводов пока не будем. Что, если это не дело рук Андрея? Брали ли мы в штат в последнее время новых сотрудников? А может это и вовсе принадлежит кому-то из наших сотрудников, но не Жданову. Если мы сейчас будем кидаться обвинениями только в одного человека, то неплохо можем подмочить репутацию и Зималетто, и нашу собственную. — Ну да, но тогда вам нужно искать кого-то независимого от нашей компании. Того, кто не работает в ней, — я задумался, кого можно было бы внедрить туда, но Катя меня опередила. — Есть один кандидат у меня. Мне нужно будет только переговорить с ещё одним человеком, получить добро и дальше уже искать, где собака зарыта. Если нам нужно сохранить конфиденциальность, чтобы информация не просочилась куда-то дальше, то этот человек идеально подойдёт. — Ребят, с вами, конечно, хорошо, но я, если честно, очень устала и хочу домой. Чем могла, я вам помогла. Мне ещё к Коле надо заехать, он хотел о чём-то поговорить со мной, — грустно вздохнула Вика. — Как у вас с Колей? Он сильно обижается? — с сожалением спросила Катя. — Твоими молитвами, Катюш! Твоими молитвами! — язвительно сказала Виктория, — Кать, я не смогу скоро его так обманывать. Рано или поздно я расскажу Коле, что ты меня заставила его отдалить от тебя. Он каждый раз, слыша твоё имя, вздрагивает, а потом начинает уходить в свои мысли. Вы два придурка: ты дура, потому что заварила эту кашу, а он, потому что поверил. И пострадавшая сторона во всей этой ситуации — я! Хромает, между прочим, моя личная жизнь, Пушкарёва! Если я после этого не сойдусь обратно с Зорькиным, то переключусь на твоего Воропаева, усекла? — щёлкнув по носу Катю, Вика сказала, что побежала и провожать её не нужно. Но, Катя была бы не Катей, послушай она просьбу Клочковой. — Кать, — я давно хотел поговорить с ней про Колю, — иди сюда, малышка! — я усадил её к себе на колени и нежно обнял. — Что-то случилось? — встревоженно спросила Катя. — Нет, но может. Катюш, ты ведь понимаешь, что неправильно поступаешь с Колей? — девушка опустила стыдливо свой взгляд в пол, — он твой друг. Он твой друг с твоего детства! Если ты так и продолжить его «ограждать», то будет только хуже: и ему, и тебе. Страх потерять его — нормально. Катенька, нам нужно быть сильными и честными ради тех, кого мы любим. — А ты? — перевела стрелки Пушкарёва, — ты меня любишь? Я даже на какое-то время замялся. Ответить сразу да? А вдруг я её спугну? — Люблю. Но я никогда этого и не скрывал. То, что я чувствую к тебе, это что-то глубокое, искреннее и чистое. Но я понимаю, что чувства не игра, Катенька. Для нас обоих важно разобраться чего мы хотим. В частности, чего хочешь ты? Уверена ли ты? Готова ли ты? Я же ведь не тороплю тебя, не принуждаю, не навязываюсь. Если ты скажешь, что мне нужно уйти, я уйду. Но я уйду и больше не вернусь, потому что не позволю играть с собой. Я человек, у которого есть чувства и уважение к собственному достоинству. Я не давлю тебя, не заставляю тебя кричать о любви ко мне. На данном этапе мне достаточно того, как твоё тело реагирует на меня в постели. Всё идёт своим чередом. Я хочу, чтобы мы были честными друг перед другом, открыто выражали чувства, я хочу, чтобы мы вместе вышли на тот путь, который будет комфортен нам обоим. Я готов ждать, ты для меня важна. И да, ещё раз, я люблю тебя, Пушкарёва. И именно поэтому я не буду сейчас задавать тебе встречный вопрос о том, любишь ли ты меня. Но это не значит, что я не спрошу об этом, когда придёт время. Катя встала, немного походила по кухне, абсолютно молча, но это не вызывало во мне дискомфорта. Было забавно наблюдать за тем, как она мешкается. А потом внезапно повернулась и встретилась со мной взглядом. Её глаза горели решимостью, а голос несколько дрожал от нахлынувших ощущений. — Мне надо кое что тебе сказать, — прошептала Катя. Она медленно приблизилась ко мне, взяла мои руки в свои, и провела ими по своей коже, будто открывая себя мне заново. Я ощутил, как тишина кухни наполнилась не только запахами и звуками, но и не высказанной болью, нежностью… Катин поцелуй был наполнен страстью и нежностью одновременно. Но я чувствовал, что за всем этим скрыто её прошлое, которое пока не отпускало, но во всём этом чувствовалось, что она надеется. Надеется на что-то лучшее, на какое-то новое начало. Катины пальцы дрожали, когда она прошлась ими по моей коже. Было ощущение, будто Катя стоит на перепутье и делает выбор между прошлым и её будущим. Каждое слово, срывавшееся с её губ было признанием в любви ко мне и признанием в её поражении с собой. Катенька подошла ко мне тихо, словно боясь потревожить хрупкую гармонию момента. Глаза её искрились нежностью и решимостью, когда она осторожно провела рукой по моей щеке. Я поймал её взгляд и, не отводя глаз, медленно притянул к себе. Нашм губы встретились в мягком, но глубоком поцелуе, где смешивалось тепло и тоска. Ее руки обвили мою шею, а мои — легли на её талию, словно обещая, что этот момент станет началом чего-то нового, несмотря на весь груз Катиного прошлого. Она резко прижалась ко мне всем телом, дыхание сбилось, а сердце билось в груди как бешеное. Мои руки крепко сжали талию, притягивая ближе, и каждое касание было наполнено огнём желания. Ее губы жадно искали меня, жгучие и нежные одновременно, пересекающиеся в безумном танце страсти. В кухонном воздухе смешивались ароматы нашей близости и недавно приготовленного кофе, создавая странное, но манящее сочетание. Она прогибалась навстречу мне, полностью отдаваясь ощущениям и забывая обо всём, кроме этого мгновения. — Я люблю тебя, — прошептала Катя, — но мне так страшно…