Я буду рядом.

POV Роман С Катиным возвращением в Зималетто будто пришёл глоток свежего воздуха. Все сотрудники были несказанно рады, особенно Милко. Первым делом он затащил Пушкарёву в свою мастерскую, принёс свои соболезнования, поплакал вместе с ней, а после они принялись обсуждать выпуск новой коллекции, которую, между прочим, Милко решил посвятить Катерине. Но, только Катино возвращение в компанию — звучит слишком идеально. Вместе с ней вернулся и Андрей. Вот здесь шокированы были все. Он также работает с ней в одном помещении. Катя в кабинете президента, а Жданов в её бывшей каморке. И одним вечером я нашёл Ждановский дневник. Чему был очень удивлён. Чтобы Андрей писал о событиях своей жизни? Что-то не припомню. Я тайком утащил этот блокнот домой, заперся у себя в кабинете, пока жена спала, и принялся читать. То, что там описано — повергло меня в шок? Ступор? Оцепенение? Не знаю точно, что я почувствовал в ту секунду, однако помню, что ощутил такую злость, что готов был пойти и собственными руками задушить Жданова. — Я помню тот день подробно, — было написано Ждановским почерком, — Павлуша играл во дворе, смеялся, ждал с Еленой Александровной, когда же Валерий Сергеевич заведет свою колымагу… Тогда я думал, что ненавижу Катю больше всего на свете. Я подстроил аварию так, чтобы никто не заподозрил. Машина должна была просто заглохнуть на повороте, и я… Я не смог остановить момент, когда всё пошло не так. Я лишил сына жизни, но в то же время спас его от жизни с ней. Пусть это будет моим проклятием. — Я в буквальном смысле слышал, как стучит моё сердце. — Когда я узнал о том, что Катя страдает, я ощутил какое-то странное облегчение, будто долгожданная справедливость нашла меня. В глубине души вспыхнула искра радости — не от самой беды, а от мысли, что теперь эта выскочка знает, что значит потерять то, что ей так дорого. Катя отняла у меня всё: президентское кресло, любовь моих родителей, уважение коллег, даже чёртовы поставщики всегда хотели решать только с ней вопросы. Всегда Катя, Катя, Катя, Катя, Катя. А я? Я тоже могу. Я тоже чего-то стою. Это я! Я её сделал. Из той уродины в красавицу она превратилась благодаря мне. Благодаря мне она вошла в богатую жизнь, ведь если бы не я, то она так бы и жила страшной женщиной, которую никто никогда не захотел бы. Каждый раз я вспоминаю наш секс с ней. Это ведь я всему её научил. До меня она была никем и звать её было никак! Только эта сучка не оценила моих заслуг перед ней. Даже любовь сына она у меня забрала! После прочитанного я не смог уснуть. Я моментально понял, что Жданов просто завидует Катиным успехам. И здесь пришло осознание: если бы я с той дурацкой инструкцией не поспособствовал сближению Жданова и Пушкарёвой, ничего бы этого не было! Ничего! Но… где гарантия, что тогда бы Кира не пострадала так же, как и Катя? Я не узнаю Андрея. Я давно перестал его понимать. Он убил собственного ребёнка только для того, чтобы насолить Кате, и его совершенно не волновало то, что после этого Павел Олегович лежал в больнице с инфарктом, что Маргарите Рудольфовне чудом удалось предотвратить инсульт, ведь сначала она уложила мужа на больничную койку, а потом два раза Катю. Как же она тогда металась между ними. Потому что и Павел, и Катя находились в коме. То, что Маргарите становится плохо — заметил Воропаев. Не хочу снова вспоминать эти тяжёлые моменты. Но и на Саню было не взглянуть без слёз. Он даже забывал есть, его почти с ложки кормила Кира, чтобы он сам не свалился. И что мне теперь делать? Зорькина Катя сама отвела от дел. Когда Катя вернулась в компанию, Коля очень обрадовался и хотел пойти к ней, но потом не стал. Уж не знаю, чего она попросила наговорить Вику, но Коля теперь здоровается с Катей, опустив глаза. И я вижу, что Катя сама не очень довольна. Вообще, в Пушкарёвой мне не нравится, что в последнее время она стала очень скрытной. Катя хочет всех нас оградить от Жданова, совершенно не понимая, что вместе мы можем если не всё, то хотя бы свернуть горы. И мне сильно хочется восстановить дружбу Зорькина и Пушкарёвой. Один придурок страдает, и второй. Что делать? Как поступить? Я хочу выступить в роли посредника, хочу помочь им высказать все свои обиды, накопившуюся боль. Настоящая дружба строится на взаимоуважении и прощении. — Малиновский, какого чёрта твоя жопа не лежит в кровати рядом с беременной женщиной? — словно ураган Юлианна ворвалась в кабинет. — Виноградинка моя, — ласково обратился к ней, — иди сюда, любимая. — я усадил её к себе на колени и обнял. — Ну и что? Как ты будешь оправдываться? — грозно поинтересовалась жена. — Юленька, я узнал такое… Просто не понимаю, как это всё уложить в своей голове. Андрей причастен к смерти родителей и сына, он это даже не скрывает. Как мне после того, что я узнал, смотреть Кате в глаза? Это же, по сути, я виноват во всём, что с ней происходит. Если бы не та инструкция для рядового Жданова, они бы даже и не сошлись. — Рома, откуда ты узнал это? — я дал ознакомиться с дневником Жданова, а после, Юлианна продолжила, — какой кошмар. Ром, ты не виноват в том, что они сошлись: рано или поздно, они бы всё равно это сделали. Андрей просто завидовал всем, кто успешнее него. Вместо попытки совершенствоваться и стать лучше, он выбрал позицию жертвы, а потом внезапно перевоплотился в вершителя судеб. Мне кажется, что Андрей стал что-то употреблять. Какое-то сильное психотропное вещество, которое капитально изменило его сознание и сделало агрессивным. Но во всей этой ситуации мне непонятна позиция Кати. Мне кажется, что она что-то знает и ведёт тайное расследование. Иначе почему она внезапно решила сойтись с Андреем? Кира сказала, что она собирается мстить. И я переживаю, что добром это не кончится. — Надо же, я даже не подумал, что наша Катя может вести двойную игру. Возможно, поэтому она прервала общение с Колей? — а что? Теперь-то паззл начинает сходиться. — Вика рассказывала, что Катя планирует вернуть Женю и жить со Жданчиком. Она ведь знает, что конкретно я сейчас особо помочь ничем не смогу, я беременна, Коля упёртый вспыльчивый баран и он может в порыве эмоций ситуацию испортить. Ты занят мной, соответственно, тоже особо не в деле. Буйо уехала, Уютова уже не в том возрасте. Вика? Она и так помогает. Думаю, Катя попытается вывести из игры Воропаева. Очень уж подозрительно наша Пушкарёва с ним сошлась, — тяжко вздохнула любимая жена. — А Кира? Почему ты не сказала ничего о ней? — поинтересовался я. — Малиновский! А ну посмотри в мои глаза! Ты знаешь чего-то, чего не знаю я? — и как теперь перевести тему?! — Ой, да ничего я не знаю, тоже мне, я вообще думал о том, как помирить Колю с Катей. — А стоит ли? — спросила Юлианна. — Это правое и левое полушарие. Они друг без друга как без рук. И ты спрашиваешь, стоит ли? — я даже слегка прикрикнул. — Ну, теоретически, стоит, но, только представь, что будет с Викой, когда Николай узнает, что Клочкова была поставлена в известность, а он нет? — Катя прикроет её. И вообще, тебе, моя сладкая, надо больше отдыхать. А ты тут сидишь, ночи коротаешь со мной. Иди сюда, я тебя поцелую, — мы слились в нежном поцелуе, внутри стало так тепло, в этот момент Юлианна отстранилась и произнесла очень заманчивую фразу: — А если я хочу спать здесь? Прямо на этом столе?

***

Утром, придя на работу, я всё же решил осуществить свой план по примирению тандема Пушкарькин. А что? Пушкарёва + Зорькин. Я давно уже их так называю. Значит, мысль по примирению у меня такая: я завожу их в один кабинет и вывожу их на разговор. Там, где нужно будет поддержать Катю, я поддержу, а там, где Колю, то, соответственно, я за Колясика. Ну а дальше чистая импровизация. Главное не испортить еще больше. Дойдя до кабинета президента, я набрался решимости постучать, но услышал приглушённый голос Жданова. — Нет, пока я ничего с ней делать не буду, пусть думает, что всё хорошо, и я раскаиваюсь о содеянном. Лера, я же сказал, что верну своё место в этой компании. Всё, адьёс. Лера? Какая Лера? Изотова что ли? Вот это поворот. Значит, Катеньки в кабинете нет, заходить я, конечно же, не буду. Однако нажраться со Ждановым стоит для выяснения полезной информации. Эх, Малина, опять начинаешь использовать людей… Ладно, значит сейчас мне нужно к Коле. Благо кабинеты у них находились не так уж и далеко. Написал Кате СМС-ку, чтобы она ляпнула Жданову о срочной встрече с инвесторами для новой коллекции, но сама при этом заходила в Колин кабинет. А я пока этому ботанику промою мозг. Постучав в Колину дверь, я даже не стал дожидаться его согласия и просто вошёл. — РоманДмитрич, Вам не кажется, что воспитанные люди сначала ждут разрешения, а потом уже заходят. Где Ваши манеры? — попытался грозно сказать Николя, но вышло это довольно комично. — НиколайАнтонннныч, — я парировал ему в ответ, — а где же Ваши манеры? Где «доброе утро, товарищ маркетолог! Как прекрасно выглядите! Как Ваша жена, как ребёнок?». — Считай, я только что это спросил, — засмеялся Коля, — проходи, присаживайся. Как у вас? — Мы недавно узнали пол. Будет мальчик, — я расплылся в улыбке, словно чеширский кот, — представляешь? С первого раза и наследник. — Чего наследовать будешь? Записную книжку с моделями? — прыснул Николай. — Фу, как некультурно. Крёстным пойдёшь? — мы действительно рассматривали с Юлечкой этот вариант. А что? Очень даже хорошая кандидатура. — Как-то, знаешь, не получается у меня быть крёстным. Павлушу я не сберёг, — стушевался Коля, — вам стоит поискать кандидатуру получше. — Нет, Коля, крёстным будешь ты и точка. А насчёт Павлика и Катиных родителей, Коль, я знаю, кто убийца, — голос перешёл на шёпот, — но для этого мне нужно, чтобы вы с Пушкарёвой помирились. Вы нужны друг другу. Вы не можете друг без друга. Это видят все, кроме вас самих. И ты должен быть рядом с ней в эти трудные минуты. В конце концов, в ней течёт твоя кровь. Забыл? — Такое забудешь, — грустно усмехнулся Коля. Когда Катя порезала себе вены, она потеряла очень много крови, и ей требовалось переливание… Помню, как в палате витал лёгкий запах антисептика, смешанный с ароматом свежих цветов, которые Саша оставил на тумбочке. Катерина лежала, сжимая подушку, её дыхание было прерывистым, но глаза искали поддержку. Когда Коля вошёл, время будто замедлилось. Его лицо выражало глубокую заботу и решимость, голос — спокойствие и уверенность. Он осторожно взял её руку, почувствовав холод её кожи, и тихо сказал: «Я рядом, ты не одна». Врач мягко объяснил процесс, а друг кивнул, готовый помочь. Он, не задумываясь, отдавал часть себя, чтобы её сердце билось дальше. Для меня, в этой палате, дружба прозвучала громче всяких слов. — Коль, а чего вы с Пушкарёвой поругались? — как бы между делом поинтересовался я. — А что? Она не рассказала? — обиженно произнёс Зорькин, — я вообще-то худший друг, который только может быть. И работаю я так себе. — Это Катя тебе сказала? — удивительно… — Если бы сказала… Она написала смс, я пытался с ней поговорить, но потом Вика дала понять, что если я ещё раз хоть немного попробую найти контакт с Катей, то просто напросто уйдёт. Хотя вот, мы всё равно разъехались. Наши отношения после этой ситуации обострились, — уныло вздохнул Николай. — А что там было написано? У тебя сохранилось это послание? Коля молча протянул телефон с сообщением, и я принялся читать: «Мне кажется, что я для тебя перестала быть важной, а твоя работа занимает всё твоё время и мысли. Это очень больно осознавать, потому что я всегда старалась быть рядом и поддерживать тебя. Да и твоя работа оставляет желать лучшего…» Да не похоже это на пушкарёвский почерк. — Что произошло, почему такая конфиденциальность? — а вот и Катюшка пришла очень вовремя!