Я буду рядом.

POV Александр Катерина вернулась сегодня из Зималетто взвинченной и, я бы сказал, немного расстроенной. Хорошо, что сегодня пятница, впереди два выходных, а значит, я сделаю так, что мы забудем на короткий миг о Жданове, о компании, о краже крупной суммы со счёта компании. Я хочу просто провести время с Катей так, как она того возжелает. А остальное пускай подождёт. – Саша,— устало вздыхает Катя, – ты не представляешь, как я устала за эту рабочую неделю. Столько всего, бесконечные звонки, бесконечные расспросы, а главное, сколько дел наворочено в бухгалтерии... Андрей улетает в командировку завтра рано утром, хотя бы отдохну от него несколько дней,– наконец разобравшись с верхней одеждой, моя звезда заходит в комнату и я вижу, как поднимается её настроение от увиденного. Я аккуратно расставил свечи на столике в Катиной комнате, их тёплый мерцающий свет мгновенно окутал помещение мягким уютом. Я забыл даже как дышать, когда Катя вошла в комнату, и, не отрывая глаз, стал заворачивать зефирки на палочку, чтобы аккуратно опустить их в чашку с горячим какао. — Вот, пробуй, — сказал я, протягивая ей кружку. — Настоящее шоколадное волшебство с зефирками. Ты знаешь, будто попадаешь в детство. Катя бережно взяла кружку, глубоко вдохнула аромат и улыбнулась: — Да, этот запах сразу заставляет улыбнуться. Когда последний раз пила какао...? Наверное, лет двадцать назад. Тогда его готовила мама. Было очень вкусно. — Значит, сегодня — особенный день, раз я это исправляю, — улыбнулся я. — Ты поделилась воспоминанием из детства, тогда и я немножко откроюсь тебе. Зефирки я не просто так добавил. В детстве мы вместе с Кристиной делали маршмэллоу. Она всегда меня подбадривала, когда зефирки не совсем получались. Вообще, некоторые вещи из детства кажутся такими простыми, но важными,– Катя кивнула с восхищением, — было здорово. А потом мы с Крис бегали в парке и смеялись без причины… Хоть сейчас смех и не исчез, когда сестрёнка объявляется из своих астральных трипов, но жизнь стала гораздо сложнее. Я поднял кружку и посмотрел Кате в глаза: — Может, вечер будет про лёгкость? Без забот, просто ты и я, какао и немного детства. Расскажи, как прошёл твой день? Катя вздохнула, опираясь локтем на стол: — Много работы, куча спешки… Но этот вечер как глоток свежего воздуха. Знаешь, иногда просто хочется остановиться и ничего не делать, кроме того, чтобы сидеть рядом и разговаривать. — Ты права, — согласился я, снимая зефирку с палочки и медленно растворяя её в какао. — Иногда самый лучший отдых, это просто быть рядом с кем-то, кто тебя понимает. И немного зефира для сладости. Катя улыбнулась и сделала небольшой глоток: — Этот какао не просто тёплый напиток, это как маленькое объятие в кружке. — Именно! — засмеялся я. — Вот почему я здесь: чтобы заваривать тебе объятия и дарить немножко волшебства каждый вечер. Давай проведём эти выходные, забыв обо всём, что ждёт нас впереди? Звёзды так удачно выстраиваются в ряд, что даже сам Жданов уезжает в командировку завтра. Как насчёт валяться все два дня в кровати и просто жить эту жизнь? – Звучит заманчиво, Александр Юрьевич, – мило улыбнулась Катя,– спокойствие... Мне так его не хватает. Думаю, хоть немного, но я имею право провести время беззаботно. Я заметил, насколько Катя уставшая и напряжённая, она села на диван, сомкнув руки на коленях. Её глаза были немного затуманены, но в них начала гореть решимость, что не могло меня не радовать. — Вот, держи, — протянул я кружку с какао, густо украшенным зефирками. — Горячий шоколад с зефирками, это лучшее лекарство от усталости и нервов. Катя взяла кружку двумя руками, вдохнула аромат и тихо сказала: — Спасибо… Саша, на этой неделе в Зималетто всё стало очень тяжело. Ситуация действительно шаткая. Мы обнаружили пропажу крупной суммы со счёта, ты же помнишь, а деньги были переведены в одно из крупнейших казино. Я узнала об этом пару дней назад, но мне нужно было перепроверить всю информацию. Даже не знаю, как сообщить Павлу и Марго об этом. Да и вообще не особо хочется их дёргать. Они сейчас полностью зациклены на воспитании Жени. В последний раз Павел сказал, что он готов помочь мне, но только тогда, когда пойму, что ситуация абсолютно вышла из-под контроля. Смерть их внука,– на этом голос Кати дрогнул,– сильно подкосила. И я могу понять, почему они дистанцировались. Но... Саш, получается, что Андрей увлёкся азартными играми? Поэтому он такой озлобленный? Пазл ведь начинает складываться. Я нахмурился, попытался собраться с мыслями. — Казино? Это, скорее всего, не просто случайность. Полагаю, что Жданчик не совсем уж дебил. Вероятно, у нас внутри кто-то играет не по правилам. Ты уверена, что это именно внутренний слив? Катя вздохнула, устало покачав головой: — Пока точно нельзя сказать, но вести расследование приходится с позиции внутреннего саботажа: документы и доступы проверяем буквально по крупицам. Зималетто — серьёзная компания на рынке, с долгой историей стабильности. Но сейчас, исходя из всего, нас определённо накроет волна кризиса. Я сжал губы и немного нервно постучал пальцем по столу: — Кать, компания выдержит. Мы недавно провели аудит, и хотя есть проблемы, фундамент Зималетто остаётся прочным. Кроме того, у нас достаточные резервы, чтобы хотя бы временно покрыть ущерб и продолжить работу. Не упускай из виду, что ситуация требует хладнокровия и точечного воздействия. Тем более, что мы временно заблокировали все операции на переводы. Катя посмотрела на меня, чуть приподняв бровь. — Резервы — это хорошо, но репутация тоже на кону. Инвесторы уже начали нервничать, акции пошли вниз, и слухи о банкротстве стали появляться. Если мы не найдём виновных быстро, масштабное расследование может по-настоящему подорвать доверие клиентов. — Да, — кивнул я, — я слежу за рынком... План действий на следующую неделю включает не только поиск виновных, но и прозрачную коммуникацию с инвесторами. Мы должны показать, что контролируем ситуацию. И ещё: важно усилить защиту данных и доступов — чтобы подобное не повторилось. Катя слегка улыбнулась, сквозь усталость проснулся боевой дух. — Хорошо, что хоть у тебя есть такой план, а то я начала сомневаться, что мы справимся. Мне просто кажется, что давление слишком большое — и ответственность давит так, будто я одна решаю судьбу компании. Я протянул руку и взял её ладонь в свои. — Ты точно не одна. У тебя сильная команда, и есть я, как акционер и просто как человек, который готов поддержать тебя во всем. Мы вместе пройдем через это. Катя глубоко вдохнула и наконец позволила себе расслабиться. — Спасибо, Саша. Иногда кажется, что просто невозможно отвлечься от мыслей о работе. А сейчас… этот вечер буквально спасение. Твои забота и какао с зефирками невероятное маленькое чудо. Я улыбнулся: — Иногда именно такие маленькие чудеса дают силы бороться дальше. В понедельник новый день, и вместе мы справимся со всеми проблемами. А сегодня просто отдых. Мы на несколько минут замолчали, наслаждаясь теплом и тихим-тихим потрескиванием свечей, позволяя минутам уюта растворить тревоги. — Я пойду отнесу кружки на кухню, а потом вернусь к тебе, не утопай в рабочих мыслях. Пушкарёва, у тебя вы-ход-ные! Вернувшись обратно в комнату, я заметил, как Катя напряжена. Но я знаю, что её может расслабить – массаж. — Позволь мне помочь тебе расслабиться, — я произнес это шёпотом,— ты столько пережила... Я хочу, чтобы ты почувствовала себя в безопасности. Катя немного улыбнулась, её голос был чуть дрожащим: — Ты умеешь находить слова, чтобы снять с меня всю тяжесть… Но это сложно... забыть, что происходит со мной, в Зималетто. Саша, я боюсь, что мы теряем контроль. А главное, чем больше времени я провожу с тобой, тем меньше мне хочется мстить Андрею... Я бережно провёл ладонью по её руке: — Я тоже переживаю, но мы сильнее, чем кризис. И я верю в тебя и в нашу команду, наших друзей. Что бы ни случилось, я рядом, мы пройдём через это вместе. Катя закрыла глаза, чувствуя тепло моих касаний. — Ты самое дорогое, что у меня есть. Мне важно, чтобы ты знала: в этом мире я твоя защита. Я плавно начал массировать её спину, мягко, но уверенно. — Расскажи, что тебя сейчас тревожит больше всего? — спросил я, не отрывая рук. — Больше всего неопределенность, — ответила Катя, немного вздыхая. — Деньги, которые исчезли, это не просто сумма. Это доверие клиентов, репутация всей компании. Каждый день кажется, что мы боремся с пакостями Андрея. — Слушай, — сказал я, осторожно приподнимая её голову, чтобы взглянуть в глаза, — мы не позволим Жданову одержать победу. Напомню, что Зималетто не просто бизнес. Это люди, идеи, страсть. Ты сердце этой компании. И ты, Кать. Ты не чья-либо мармонетка, ты человек, личность. И я горжусь тобой. Катя улыбнулась сквозь усталость: — Иногда я забываю, что за этим всем стоишь и ты. Твоя вера помогает не сломаться. Я медленно наклонился и поцеловал её в лоб: — Отдохни рядом со мной. Пусть сегодня твоя единственная забота — быть счастливой. — Ты умеешь делать чудеса, — прошептала она, расслабляясь под моими руками. — Тогда позволь мне продолжать творить, — улыбнулся я и перешёл к более нежным прикосновениям. — Пусть это будет наш вечер без страхов, без сомнений. Катя открыла глаза и встретилась с моим взглядом, в который я вложил всю любовь и заботу. — Я хочу, чтобы ты знала: со мной ты в безопасности, — сказал я тихо. — Я защищу тебя от всего, что пытается причинить боль. В тот момент между нами не было слов — лишь глубокое понимание и доверие. — Твои руки… — прошептала Катя, проведя пальцами по его плечу, — такие сильные, но в то же время такие нежные. Мне кажется, они умеют читать меня лучше, чем я сама. Саша улыбнулся и ласково коснулся её губ кончиками пальцев. — Они учатся у тех, кто вдохновляет, — ответил я тихо, едва слышно. — А ты моя главная муза. Каждый раз, когда касаюсь тебя, я словно заново узнаю, насколько удивительна ты. Я склонил голову, лёгкими поцелуями омывая её шею, чувствуя, как Катя расслабляется с каждым вздохом. — Мне нравится слышать твоё дыхание, — сказал я, — оно словно музыка, которая звучит только для меня. В неё вписаны все твои желания, страхи и надежды. Я хочу быть тем, кто согреет тебя в холод и поверит в тебя, когда сомнения сгущаются. Катя взяла моё лицо в ладони, глаза её светились доверием и благодарностью. — С тобой я могу быть совсем другой: слабой и сильной одновременно. Я могу позволить себе отпустить контроль и просто довериться. Знаешь, это удивительное чувство: не бояться быть собой. — Именно поэтому я люблю тебя, — произнёс я и наши губы встретились в долгом поцелуе, полном тепла и обещаний. — Ты делаешь меня лучше. И я хочу прожить с тобой всю жизнь, открывая каждый день заново твою красоту и души, и тела. Но я не тороплю тебя. Нам предстоит разобраться со многим. Медленно, с бережностью, я обнял её всё крепче, словно хотел запечатлеть момент вечности. Наши тела сплелись в мягком танце, наполненном страстью и глубокой нежностью. — Расскажи мне, что чувствуешь сейчас, — прошептал я, оставляя лёгкие поцелуи на её плечах. — Я хочу знать каждую твою мысль, каждый порыв сердца. Катя, обвив руки вокруг моей шеи, мягко ответила: — Чувствую себя счастливой впервые за долгое время, потому что рядом человек, который видит меня целиком и безусловно принимает. — С этого момента навсегда, — прошептал я, — в мире, где всё меняется, я обещаю быть твоим постоянством и союзником. В эту ночь Катя открылась мне с новой стороны. В эту ночь было столько нежности и тепла. Мне так хотелось, чтобы это мгновение никогда не заканчивалось...

***

Пока Катя ещё нежилась во сне рядом со мной, я подумал о том, как ценны такие моменты. Они напоминают, что настоящая близость — это не только слова или поступки, а именно тихое присутствие рядом, когда чувствуешь себя по-настоящему в безопасности. Я слушал её ровное дыхание и понимал — с ней можно быть собой, без масок и оглядки. Иногда так сложно найти человека, который принимает тебя целиком, и я благодарен, что нашёл её. Вскоре Катя раскрыла глаза, и наши взгляды встретились. Мне показалось, что всё вокруг перестало иметь значение — только мы и это мгновение. Внутри зародилось чувство, будто даже время решило остановиться на это утро, чтобы мы могли ещё немного насладиться друг другом. Я осторожно обнял её за талию, прижимая к себе, и тихо прошептал: – Доброе утро, Катя! – В этот простой звук вложилось всё — благодарность, нежность и тихая радость от того, что мы здесь, вместе. Я потянул Катю к себе, и мы уютно устроились в кровати, обнявшись. День начинался лениво, и никуда не хотелось торопиться. — Знаешь, — начал Саша, улыбаясь, — когда я был маленьким, мы с Кирой и Кристиной постоянно устраивали какие-то забавы. Помню, как пытались построить форт из одеял и подушек, и сидели там целый день, придумывая всякие истории. — Жаль, что я была единственным ребёнком в семье. Сначала меня сильно опекали родители, потом я попала пол Ждановский контроль... – печальным тоном произнесла Пушкарёва. Я слегка сжался от слов Кати, но говорил тепло: — Ты была очень сильной, и ты продолжаешь быть сильной. Знаешь в чём правда? Правда в том, что никто не должен терпеть такое. – Катя вздохнула, посмотрела на меня и ответила тихо: — Иногда он пытается связаться — звонит, пишет. Это выбивает меня из колеи, несмотря на все. — Я погладил её руку, поддерживая взглядом. — Мы можем придумать, как тебе защититься. Например, блокировать все контакты, не давать ему шансов войти в твою жизнь снова. Если станет серьёзно — всегда можно обратиться за помощью, и я буду рядом. — Понимаешь, когда я рядом с тобой, то прекращаю думать о мести Жданову. Но когда я остаюсь один на один со всем, что со мной произошло за последнее время, меня буквально одолевает ярость. Я не знаю, чего хочу. Мне кажется, что у меня не получается справляться с собой. Саш, у меня есть один план, о котором никто не знает. Обещай, что несмотря ни на что, ты не отвернёшься от меня? — Мы вместе, — сказал я, прижимая её к себе чуть крепче. — И я хочу, чтобы ты знала: никто не решит за тебя, как жить. Но я помогу, чтобы тебе было безопасно и спокойно. Нужно действовать обдуманно. Чёрт, как же не хочется выпускать её из своих объятий. И не только я... Катя непременно почувствовала моё возбуждение и начала дразнить меня своей рукой. – Пушкарёва, – я начинаю прерывисто дышать,— что же ты со мной творишь? Тебе было мало ночи? Какая же ты ненасытная... Сейчас я уже не буду таким нежным, как этой ночью. Так что у тебя есть выбор: прекратить дразнить меня и отправиться завтракать, либо твой ротик будет занят чем-то другим. – Какой сложный выбор,— прошептала Катя,– пожалуй, я выберу второе. Чертовка... От удовольствия я запускаю пальцы в её волосы и прижимаю Катю к себе сильней, с её губ вырывается тихий стон, и он сводит меня окончательно с ума. Я прижимаюсь к ней всем телом, чувствуя жар, исходящий от неё... Он опаляет меня и заставляет загораться в ответ. Я скольжу руками от её головы вниз к спине, а она покусывает мои губы от нарастающего желания. От каждого покусывания Катя врезается ногтями в мою спину, оставляя на ней небольшие красные полосы… Я тихо рыкнул и перевернул Катерину на спину, я начал рисовать дорожку на её спине языком, медленно опускаясь к пояснице и бедрам, остановившись там. Катя хищно заурчала, требуя продолжения. Я игриво куснул её за бедро и следом поцеловал то же место. Из неё вырвался требовательный стон, и я, не заставив её ждать, проник язычком между бедер, Катя выгнула спину, приподняв бедра, и я, воспользовавшись этим, проник язычком внутрь между ними, породив новые всплески наслаждения. Рукой я нежно начал ласкать её там, где она уже сочилась от безумного желания. Я проник в неё одним пальцем и нежно двигал им по влажным и горячим стенкам, распаляя её, заставляя стонать в исступлении. Я прибавил второй палец, и уже настойчивей ласкал её плоть. Катя пыталась сбежать от моих ласк, но я снова куснул её за бедро… Я представил Катю своей пленницей, что завело меня еще сильней, из меня буквально вырывалась наружу животная страсть, и я начал насаживать её на свои пальцы. Почувствовав мое напряжение, Катя убрала мои пальцы и потребовала войти в неё резко... Я взвыл и дернулся, всё напряжение мгновенно разрядилось волной, прошедшей от головы до пят, вернувшись безумной волной в низ живота и пронзая меня безумным и Катю безумным удовольствем. Катя вырывалась из моих объятий, но я продолжал её ласкать, не давая удовольствю утихнуть, она извивалась и кричала, путаясь в своем сознании, оставляя лишь эйфорию и безумие…