Я буду рядом.

POV Александр Она ушла... Катя ушла. Пушкарёву пересилило чувство мести. Она выбрала мстить, а не любить. Катя ушла к нему – к Жданову. И я не могу перестать задаваться вопросом: как можно осуждать её за месть, когда она потеряла родителей, когда она потеряла сына? Это не просто раны — это бездна боли, которая поглощает тебя целиком. Андрей стал для неё не просто человеком, а символом всего того кошмара, что перевернуло её жизнь. С одной стороны, я понимаю её. Я понимаю эту тьму, которая сжирает всё дотла. Я ведь и сам терял родителей, но у меня остались сёстры. Я не был один... Но с другой — как принять, что она выбрала разрушение там, где мы могли бы найти спасение в любви? Она взяла меч мести и ударила им не только по нему, но и по нам. Может, она испугалась этой боли, которая внутри неё жгла сильнее любого огня. Может, месть — это был её единственный способ удержать власть над тем, что казалось безумно разрушительным и несправедливым. А я… Я разбит, как чашка. Каждый осколок — это её боль, её месть, наш разрыв. Я люблю её. Хоть сердце рвётся на части, я всё ещё держу в себе надежду. В надежде, что однажды её сердце, измученное и разбитое, решит вернуться ко мне. Свет той любви, что была между нами до того, как она выбрала тьму. Но стоит ли надеяться? Стоит ли ждать, верить и пытаться помочь? Я стою на этом перекрёстке, разрываясь между гневом и состраданием, надеждой и отчаянием. И самое страшное — бояться, что любовь сгорит в этом огне, а месть станет последним словом в нашей истории. Она дала мне надежду, сделала меня зависимым от неё и просто ушла. Мои мысли прервал звонок Киры. — Да,— резко ответил я. — Саш, ты дома? – спросила Кира, – у меня есть для тебя информация. Катя просила передать тебе, когда дела зайдут очень далеко, но ты уже неделю ходишь как в воду опущенный. Я не могу на это смотреть. Я не могу смотреть на то, как Пушкарёвой противен Жданов. Мы с Зорькиным подъедем к тебе через 10 минут. – после этого Кира отключилась. А зачем спрашивать дома ли я и не дождаться от меня ответа? Сумасшедшая. Что же это за информация от Кати? Не могу сказать, что дома у меня был порядок. От разрывающей боли изнутри пострадало пару элементов мебели, да и бутылки были разбросаны по всей квартире… Да, Воропаев, никогда бы не подумал, что ты будешь так страдать по женщине, да еще и по Пушкарёвой. Кира и Никола приехали довольно быстро, не прошло и десяти минут даже. Кира оглядела квартиру и, мягко говоря, была в шоке от увиденного, а Николай… он смотрел с пониманием. – Сашка,– уточняет Кира,– это что такое? – Маленький беспорядок,– а чего мне еще ответить? – Маленький? Ты посмотри на себя, на кого ты похож? Откуда в твоем гардеробе вообще взялась эта майка и треники? А щетина? Как давно ты брился? Да и в целом мылся? Почему ты мне ничего не сказал? – Кхм, а давайте мы сначала расскажем что знаем, а потом все хором будем удивляться внешнему виду? – встрял Зорькин. И я был ему за это безмерно благодарен! Когда они прошли на кухню, то ситуация там была ничем не лучше: гора посуды и бутылки на столе. – Так,– Зорькин присел за стол, Кира последовала его же примеру,– во-первых, это Катино письмо. Сначала читаешь его, потом двигаемся дальше. Я взял конверт, раскрыл и достал бумагу. Вслух читать не решился, поэтому на некоторое время в кухне повисла тишина. Саша, прежде всего знай, что я люблю тебя… Я только сейчас поняла, что в первый раз в жизни влюбилась крепко и по настоящему, а чувства к Жданову было лишь обманом. Знай, всё что сейчас происходит – расплата за то, как я поступила с твоей сестрой. Я пишу тебе это письмо с тяжёлым сердцем, но больше не могу молчать. Мне очень страшно и больно, но я должна быть честна с тобой. Я люблю тебя, по-настоящему и глубоко. Эта любовь — единственное, что помогает мне держаться сейчас, несмотря ни на что. Пожалуйста, не держи на меня зла за то, что я решила отомстить Жданову. Мне кажется, ты должен знать всю правду, даже если она очень неприятная. Ты не представляешь, сколько месяцев я потратила, собирая информацию, работая с детективом. Мы нашли очень много шокирующих вещей о моём муже. Оказывается, он не просто изменил мне морально — он ведёт двойную жизнь. Жданов постоянно играет в одном из крупнейших казино, пропадает там часами, а самое страшное — он употребляет наркотики, которые искажают человеческую психику и делают его опасным для всех вокруг. Я не знаю, кто подсадил его на эту дрянь, но пазл в голове сошелся: Андрей употребляет около четырех лет. С этим и связана его периодическая тряска рук, головная боль, повышенная потливость. Это всё происходило в момент, когда он не употреблял. А еще, во время убийства Ирины, матери Жени, Жданов находился в состоянии полного безумия, его разум был сильно нарушен под действием этих веществ. Но никто не рассказывал тебе об этом, правда? Всё тщательно скрывал Павел Олегович, чтобы защитить семью, а по факту — прикрыть преступление и замять всё дело. С одной стороны я понимаю Павла, ведь Андрей единственный сын, мы ведь нужны нашим родителям любые, с любыми ошибками… Возможно, Павел думал, что Андрея это остановит и он снова сможет вернуться в нормальную жизнь. Но, увы. Ещё кое-что — в Зималетто пропала многомиллионная сумма денег. Это дело оказалось куда сложнее, чем казалось. Эти деньги внезапно оказались переведены на «левый» счёт Жданова. И, к сожалению, в этом запутанном деле фигурирует Маша Тропинкина, человек, от которого я раньше не ожидала ничего плохого. Она ведь была на нашей свадьбе, она помогала мне с Павлушей, когда он был совсем маленький… А ещё, она теперь любовница Андрея. Но я не думаю, что там шибко серьезно. Он использует её, а она, дурочка, на это ведётся… Всё это словно паутина лжи, предательства и боли, из которой я пытаюсь выбраться. Я понимаю, что тебе сейчас может быть трудно меня понять или принять все эти факты. Но поверь, я сделала всё это не ради мести или гнева — я сделала это ради справедливости, ради памяти сына, родителей и ради себя самой. Прошу тебя — не позволяй своей внутренней боли разрушить нас. Я очень люблю тебя и верю, что мы сможем выдержать всё это вместе. И если я выйду из всего этого с наименьшими потерями, я обещаю тебе, мы улетим на какой-нибудь остров, где тишина и покой. Кира передаст тебе два билета: они с открытой датой, я обещаю, как только всё закончится я буду с тобой, пока ты не захочешь меня выгнать. Спасибо тебе за самую безупречную неделю в моей жизни, за твою заботу, за твою любовь. Мне страшно довериться, но я это делаю, перешагивая через свой страх. Я боюсь, но мне очень хочется тебе верить и быть твоей. Я влюбилась в тебя еще тогда, в Лондоне… P.S. Еще я связалась с Кристиной. Она сказала, что как только закончит какой-то обряд на Тибете, прилетит к тебе и будет с тобой рядом. Пожалуйста, не забывай наши счастливые моменты! С огромной и сильной Любовью, ТВОЯ Пушкарёва. От прочитанного у меня предательски защипало в глазах, черт, как я не люблю быть уязвимым перед кем-то… – Кира, я думаю тебе стоит оставить то, что просила передать моя несносная подруга и поехать домой. С Сашей дальше я поговорю сам. – Но… – пыталась возразить Кира. – Он прав,– я поддержал Колю, потому что с ним мне будет проще обсудить и он точно никому не расскажет о том, в каком состоянии я сейчас. Даже Кате. Поэтому я теперь понимаю, почему она выбрала его в качестве друга. – Хорошо. Это ваши дела, но имей в виду, Кристина прилетает через два дня и жить она будет у тебя. Кира уехала, еще раз осмотрела мою квартиру, тяжело вздохнула, поцеловала в щёку и уехала. – Для начала сходи в душ,– брезгливо поморщился Зорькин,– Малиновский скоро подъедет с флешкой, мы тебе всё объясним.