Я буду рядом.

POV Александр Я решилась. Решилась уйти из Зималетто. Я отдала этой компании очень много лет, очень много сил и вложила сюда свою душу. Но Саша прав, получила ли я хоть какую-то благодарность со стороны Павла? Нет. Только постоянно, что я должна сделать что-то ещё. Каждый мой отпуск заканчивался тем, что я выходила из него на несколько дней раньше, потому что... Ну потому что надо. Иногда мне кажется, что за все эти годы я просто растворилась в этой работе и в этом коллективе. Всё время казалось — ну ещё немного, потерпи, докажи, прояви себя, и тогда, может быть, тебя хотя бы заметят. Но ведь нет. В Зималетто если что-то и происходило, то только то, что на мне всё и держалось. Без меня не обойдутся, со мной — всегда справится. Вот и работала за троих, а уважения не прибавилось нисколько. Обидно, до слёз обидно. Когда к тебе относятся как к мебели, которую можно переставить с места на место, нагружать, сколько влезет, и не обратить внимания — устала ли ты, справляешься ли, живой ли человек перед ними, а не гаечный ключик для решения их постоянных проблем. И все делают вид, что это само собой разумеется. Особенно тяжело, когда всё это — от близких, ну или почти близких людей. Павел Олегович же для меня не просто начальник. Он мой свёкор. Часть семьи. Павел знает меня не только как сотрудника, но как жену его сына, как мать его внука. Неужели за все эти годы ни разу нельзя было сказать простое человеческое «спасибо»? Обычное, тёплое, как говорят другим. Мне всегда казалось, что он умеет быть добрым и вежливым. Почему же для меня — всегда ровное, подчеркнуто-деловое «Катерина», всегда только замечания по делу, просьбы, поручения, требования? Я же тоже живой человек. Я, как никто, старалась не подвести, брала домой документы, допоздна оставалась в офисе, помогала коллегам, вместо того чтобы быть с Павлушой или самой с собой хоть минутку побыть. И всё время где-то внутри теплилась надежда, что вот ещё чуть-чуть — меня наконец-то признают, оценят по достоинству, не побоятся сказать добрые слова или хотя бы не воспринимать как нечто должное. Но я устала. На меня всегда можно рассчитывать, но пора думать и о себе. Павел Олегович, я жду этой встречи с вами. Не потому что хочется ругаться или выяснять отношения. Просто очень важно наконец сказать — я ухожу. Я не могу больше тянуть на своём горбу и работу, и отношение коллектива, и ваши ожидания. Я столько лет молчала, терпела, надеялась — теперь пришло время подумать о себе и сказать вслух, что я больше так не могу и не хочу. Всё это нелегко. Вы для меня в каком-то смысле почти отец, пусть и через мужа, но даже отцовское — оно ведь должно быть не только строгим, но и добрым. Я не держу зла, не хочу сжигать мосты. Просто мне нужно уважение — обычное, человеческое уважение к моему труду, к моим стараниям, к самой себе. Надеюсь, вы услышите меня, Павел Олегович. И поймёте, почему я приняла именно такое решение. Да. Да, я читаю Катины записи в дневнике. И я сам себя осуждаю за этот поступок, но что-то в последние пару дней мне тревожно. Ещё эта смс от Лосева, где он написал внимательнее следить за Катей. А Николаю и вовсе недавно снился Валерий Сергеевич, который велел Зорькину присматривать за Катей, чтобы ни одно волос не упал с её головы. Как-то вот, что-то не сходится у меня в этой встрече с Павлом. Место ещё не назначено, приедет водитель, заберет её у входа в компания. А куда поедут? На сколько поедут? Сколько будет длиться разговор? Никто об этом не говорит. Да и Катя сама не в курсе. Как я могу отпустить её на встречу туда? Ещё как пару дней назад вернулись Кира с Кристиной. Мы решили продавать свой пакет акций. Зималетто причинило всем нам очень много боли. Полноправными владельцами мы всё равно не станем никогда, а быть в доле со Ждановыми после всего, что происходило и происходит — особого желания нет. Никита с сыном остались ещё на пару недель греться на теплом солнышке и купаться в теплом море. Оно и к лучшему, я не буду переживать хотя бы о том, что и с племянником может что-то приключиться. И да, Катюша свыклась со своей беременностью. Вчера даже гадали, кто может родиться у нас. Я готов принять ребенка, даже если он откажется от Жданова. Я решился на этот шаг и не отступлю назад. — Сань, — врывается в кабинет Зорькин, — Вика перестала отвечать на звонки. — Коль, ну значит Кира ее потащила куда-то обедать, женские разговоры никто не отменял. И иногда во время этих разговоров женщинам не до своих мужчин. — Вообще-то прежде чем прийти к тебе, я позвонил твоей сестре и она сказала, что они с Викой сегодня даже не переписывались. А Потапкин внизу ответил, что Вика поехала за машиной Кати, которую подослал Жданов старший. И всё. После этого уже как часа два нет никаких вестей. — В смысле часа два? Катя должна была пойти к Милко с Ольгой Вячеславовной, чтобы начать рассчитывать новую коллекцию и в целом обсудить эскизы. Они и на производство должны были спуститься. — Так-то он оно так, но они даже не начали никакие расчеты, — взволнованно произносит Коля, — как только Катя пришла в мастерскую, ей позвонили и сказали, что ей нужно идти. — Ну у них была запланирована встреча со Ждановым, но… Ты думаешь это снова происки Андрюши? — Я ничего не думаю. Факт в том, что ни Пушкаридзе, ни Клочкова трубки не берут! Вот это я тебе точно могу сказать. Я Пушкарёву найду и просто убью её! Любительница приключений, блять. — Спокойно. У Кати в кулоне, который я недавно ей подарил, установлен маячок. Давай мы попробуем сейчас пробить где она. Раз Вика поехала за машиной Кати, то и Клочкова должна находиться там. Я набрал своему знакомому из ФСБ, чтобы он через свою особую программу отследил нахождение Кати и это не заставило долго ждать. Она находилась… в промзоне?! Почти на другом конце Москвы. Твою мать! — Коля, а ты знаешь это место? — я показываю ему координаты. — Ну вообще-то, это рядом с кладбищем где Пушкарёвы похоронены. Там не так далеко от него было какое-то заброшенное здание. Катя там? Что мы сидим? Нам ехать надо! — Сиди, Шерлок Холмс недоделанный. Так, звони Малиновскому, пусть пулей летит сюда. Будем думать, как вытаскивать оттуда Катю! Значит Вика примерно в том же радиусе находится. Пока Коля набирал Малине, я связался с Лосевым. Не хотел этого делать, но что уж теперь. Его я тоже попросил приехать. Катя, ну почему ты вечно строишь из себя героиню жестокого романса… Коля был на взводе, оно и понятно: ни лучшей подруги, ни невесты. Рома и Лосев обещались быть минут через двадцать, но эти двадцать минут длились вечно. Как же я устал от этих Ждановых. Всегда знал, что они с гнильцой. Особенно их вылизанный Андрюша. Раздумья прервало резкое открытие дверей в конференц-зал, где мы с Колей всё это время сидели. Коля даже наплевал на субординацию и курил прямо здесь. — Ну что, команда Э, каков план спасения принцессы из лап злобного дракона? — как всегда Малина со своими шутками, — так, я волнуюсь не меньше вашего, но таким траурным видом делу не поможешь. — Согласен с Романом, простите, не знаю как Вас по батюшке, — и здесь уже вошел Лосев. — Катю увезли в заброшенное здание, оно находится недалеко от кладбища, где похоронены её родители и сын. — Я знаю, — спокойно ответил Лосев, — пока ехал к вам, я уже успел пробить по своим каналам. И здесь замешан не только Андрей, но и сам Павел. — Что значит «замешан и Павел»?! Да ну кто угодно, только не он. — А кто против ухода Екатерины Валерьевны из этой компании? Кому не выгодно терять такого ценного сотрудника? Особенно если этот сотрудник знает все подводные камни этого предприятия. Я взялся помогать Катерине потому, что у меня с Павлом свои личные счёты. Женя моя внучка. И из-за рук Андрея погибла моя дочь. — Ничего себе, — удивился Малиновский. — Погодите, погодите, — затараторил Коля, — разве Ваша дочь не жива? Катя в своем личном расследовании вышла на контакт Ирины, если я не ошибаюсь. — Нет, Ирина действительно мертва. Это должна была быть моя месть. Я собирался потихоньку сводить с ума Андрея, разыграв, что моя дочь на самом деле жива. — Что Вы просили взамен у Кати? — спрашиваю я. — То, о чем мы договаривались с многоуважаемой Екатериной Валерьевной, не касается никого. Более того, мы успели изменить условия сделки. Я знаю, что чета Воропаевых, то есть Вы и Ваши сёстры, Александр, хотите продать свои акции и больше никак не быть связанными с этим вашим модным домом. И у Вашей Кати тоже не осталось ресурсов тащить такой корабль на своих хрупких плечах. Ах да, Павел ведь даже не выделил ей никакого пакета акций в счёт того, что Ваша дражайшая Катенька стала полноправным членом семьи Ждановых. Но это вопрос времени. Как только я расквитаюсь со Ждановыми, акции перейдут Катерине, а она тем самым потом передаст их мне и я развалю эту компанию. Что дороже всего Павлу? Невестка? Сын? Жена или внучка? Совершенно нет, он готов в любую секунду предать каждого из них, лишь бы компания оставалась на плаву. — Чего мы сидим? — снова продолжает Коля, — надо ехать и спасать… — Но Лосев не дал договорить. — Не надо суеты. Кто-то должен остаться здесь и работать. Николай, Вы остаетесь здесь, а я возьму с собой Александра и Романа. Но пока я не скажу, никто из вас не высовывается. А Вы, Николай, поспособствуете тому, чтобы через несколько часов здесь задержали Марию Тропинкину. Она должна прийти примерно через полтора часа. Выходит, Катя всё знала и ничего мне не рассказала?!