Солнце графа

      У Арсения свой собственный, особый, взгляд на вещи. И шило в жопе. Правда, иногда не только шило, но этот факт Арсений старательно не афиширует. Загонов в его черепной коробке набито под завязку, но все они тщательно сложены и упакованы, потому что во всем должен быть порядок.       Например, Арсений искренне верит в существование внеземных цивилизаций, в тайный заговор всех мужских магазинов одежды и в то, что закон всемирного тяготения иногда дает сбой. Как-то иначе объяснить Шастуна, запутавшегося в штанинах, но упорно не падающего, Арсений объяснить не может. Полчаса назад Антон пролил на себя целый стакан томатного сока, и стилистам пришлось выделить ему что-то из того, что было приготовлено для фотосессии заранее, но забраковано сейчас. — Какой неловкий! — Смеются гримёры, подготавливая свои чемоданчики к работе. Попов мельком заглядывает в них, а после ненавязчиво достает из сумки свою личную тоналку. И консилер. Он бы ещё много чего достал, но Антон, решивший сдаться на волю случая и отдавший-таки штаны на проверку стилисту, косится как-то странно. — Так тут штанина зашита! — Выносит вердикт Аля, осматривая брючины. — Антон, ну как ты не заметил? Засмотрелся куда-то что ли?       «Конечно, засмотрелся, — думает Арсений, — Не просто же так я тут без футболки уже час стою!» Шаст немного краснеет, больше, конечно, ушами, чем щеками, но даже и это почти незаметно в освещенном помещении. Аля споро распарывает брючину, пока Антон, трогательно сложив ладошки на причинном месте, старается казаться незаметным.        Светлые кудряшки спадают на лоб, но Шаст их не поправляет, видимо, боясь убрать руки с паха, хотя все уже успели оценить синих енотов на белых труселях. Арсений не считает это сексуальным (бога ради, кто вообще считает мужиков в белых трусах сексуальными?!), но взгляд отводит быстро. Просто на всякий случай. Арсению глубоко за тридцать и он не будет врать, по крайней мере сам себе, что его не посещают умиленные мысли аля «мой мальчик». Проблема-то вовсе не в мыслях.        Просто мальчика на самом деле нет. Есть здоровый мужик с недельной щетиной, прокуренным голосом и огромным запасом обсценной лексики. Есть Антон. У Антона часы в сутках забиты на годы вперед: работой, друзьями, девушкой. В его жизни все ровно и правильно, как должно быть. Антон вообще счастливчик.        У Арсения пиздец в голове и, видимо, проблемы с сексуальными предпочтениями, потому что трусы с енотами кажутся ему очень многообещающими.        Для первой половины фотосессии на актёра надевают белую рубаху с огромным вырезом на груди и заправляют её в узкие кожаные штаны. Попов не знает, удивляться ему или красоваться, но в итоге выбирает нечто среднее: долго крутится перед зеркалом, получая комплименты. Антон лично подносит ему украшения, застегивает цепочку на шее и долго поправляет кулон на груди, касаясь теплыми пальцами прохладной кожи Арсения. — Такой холодный, — комментирует Шастун, — Идеально подходишь под эту коллекцию. — Ты подогреваешь моё любопытство! — Ага, — Не отрицает ювелир, надевая на Арса кольца. Тот молчит, что вот уж это мог бы сделать и сам. — Можете поцеловать жениха! — Ржёт Сережа, пришедший за компанию. — Это позже! — Отбривает Арсений до того, как Шаст успевает отстраниться.        Фотограф объявляет о своей готовности, и Попов сбегает от неловкости, которая могла бы возникнуть. Они с Антоном в последнее время часто срывались на легкий флирт, нужный больше для смеха. Но обычно это оставалось между ними, а сегодня зачем-то влез Серёжа, и Арс мысленно обещает отомстить.        Работа кипит полным ходом. Антон только и успевает менять украшения на Арсении, в то время как девушкой-моделью занимается Оксана. На светловолосой красавице чёрное платье, которое остро контрастирует с ледяной тематикой украшений. Попову нравятся вытянутые формы, острые линии и ярко-сияющие камни — чистая аристократическая эстетика. Он старается вытягивать шею и расправлять плечи, держит на лице маску спокойствия и отстраненности.        В ту секунду, когда Арс готов признать, что у него сейчас отвалится спина, врывается Шастун и объявляет, что первую часть они отсняли. Девушка в руках актёра не сдерживает облегченного вздоха, но её тут же забирают в грим-зону.        Арсению тоже меняют макияж — углубляют тени, делая скулы более острыми, подводят глаза и меняют укладку. И этот немного панковский стиль совсем не вяжется в актёрской голове с тем, что он уже видел. Ещё большую сумятицу вносит Антон, когда выгоняет всех из его гримёрки и напряженно мнется у закрытой двери. — Слушай… — Смущенно начинает он, — во второй части, в основном, кольца и пирсинг… Ты не переживай, я сделал обманки, чтобы не делать тебе лишних дырок! — Шаст, не части. Что нужно сделать? — Снять рубашку, — честно признается Антон, и Попов выдыхает. Он уж подумал о самом страшном. — Ну хоть не член показать. Не переживай, всё в порядке.        Арс медленно выпутывается из рубашки, стараясь не повредить укладку и давая Антону время остыть. Ювелир тянется к закрытой коробке из синего бархата и достаёт жемчужину и любимицу своей коллекции. — Так, смотри. Это крепится на сосок, — Объясняет Антон, оборачивается. — Тут нужно… — Не нужно. Есть настоящая сережка? У меня проколот правый сосок, — с веселой улыбкой шокирует Арсений.        Украшение падает на пол под укоризненным взглядом брюнета.

Антону плохо. Воды ему, воды!

— Шаст, ну что ты как маленький. Сделал украшения дли пирсинга и удивляешься, что у тебя модель проколота. Радоваться надо! — Арс откровенно смеётся и поднимает с пола чудом не сломавшуюся серёжку.        Колеблется Антон не долго. Меняет украшение на настоящее и подходит к другу, но Попов отстраняется: — Спасибо, но это я сам надену. У тебя руки трясутся так, что ты точно во мне лишнюю дырочку проделаешь!        На правом соске у Арсения солнышко с кривыми, будто языки пламени, лучиками. Они чуть темнее к центру и совсем белые, словно заледеневшие, на кончиках. Попов старается не думать про ледяное солнце, которое обещал подарить Антону, потому что его опередили. — Красиво, — Мягко улыбается Арс. — Сколько будет стоить? Можно я сразу оформлю заказ?        Шастун не удивлён ни капли, но растроган до ужаса. — Забирай это. Я его лично делал, так что у тебя, считай, эксклюзив. — Хмыкает Антон и сразу пресекает возражения, которые уже читает на лице друга: — И никаких денег! Это подарок! — Тогда я не возьму денег за съемку, — решает Арсений. — И пойдёшь в пизду. Не обижай меня, еблан ты хуесосущий! Съемка — это работа, а серёжка — подарок от чистого сердца! Я вот Серёге сделал тоже одну приколюху…        Он тянется к коробке и достаёт оттуда серёжку с зелёным камнем, пока Арсений изо всех делает заинтересованный вид. Актёр надеется, что предательский румянец не выползет из-под тоналки.        Стук в дверь звучит как спасительная мелодия. Антон вспоминает о работе, тянется к другим серёжкам, которые должен надеть на Арсения, запинается о свои же ноги, но справляется.        За следующие два часа Арсений узнает, как на нем выглядели бы все виды пирсинга. От идеи сделать микродермал он отказывается на веки вечные, зато мысль сделать пару проколов в ушах кажется вполне интригующей. И ему так хорошо, потому что он не знает, что у Антона горит язык от желания облизать все камни, появляющиеся на теле Арсения. Шастуну так пиздецки нравится видеть свои украшения на Попове, что сводит пальцы, но сейчас работа немного важнее.        Девушка модель тоже выглядит довольно впечатляющей, но сейчас она лишь фон. На ней те же украшения, что и на Арсении, потому что коллекция унисекс. И всё же Попов стреляет у неё номерок на всякий случай, чтобы окружающие не подумали, что собой он восхищается больше. Это, конечно, чистая правда, но не обязательно же всем об этом знать.        После съемки Арсений хватает Серёжу с Антоном и везёт их к себе, куда позже подкатывают Дима и Макар. Сил полноценно отмечать новую коллекцию ни у кого нет, поэтому парни лениво смотрят футбол, пьют пиво и обсуждают что-то незначительное. Шаст говорит, что анонс состоится через три дня, и приглашает всех на банкет, который потом должен будет завершиться дружеской попойкой.        Спустя всего неделю Попов ползёт в магазин в грёбанные семь утра, чтобы иметь возможность спокойно выбирать продукты, не натыкаясь на взгляды и просьбы сфотографироваться. На улице ещё темно, поэтому Арсений далеко не сразу замечает слона в посудной лавке: на огромном баннере, освещенном со всех сторон лампочками, горит его портрет из первой части фотосессии.        Актёр окидывает изображение оценивающим взглядом, подмечая свою удачную позу, и подчеркивающую его фигуру, и выгодно демонстрирующую украшения. А потом его внимание привлекает надпись: «Великолепность» представляет свою новогоднюю коллекцию». И ниже ярко-голубым цветом, явно спизженным с глаз Арсения выведены буквы: «Ледяное солнце графа».        Арс честно охуевает до глубины своей прекрасной души, потом тихо ржёт и набирает Антону, забыв, что тот любовью к ранним подъемам не отличался. — Чё? — хрипло отзывается трубка сонным шастуновским голосом. — Ты там спишь что ли? — Весело уточняет Попов, с трудом сдержав очевидное «хуй через плечо». — А как же работа? — Я не для того становился начальником, чтобы приезжать даже к девяти утра, а сейчас… Семь, Арс, ты охуел? — Признаться честно? Да. Знатно так охуел. «Ледяное солнце графа»? Прям настолько пафосно? Хотя не буду отрицать, что модель вы подобрали идеально.        На секунду повисает тишина. Голос Антона кажется напряженным и уже совсем не сонным: — Арс, а ты где? — В магазин иду. Ну, шёл. — Вот и иди! Завтрак с тебя. Или нет. Стой и жди меня у магазина. Короче, плодотворно проведи этот час, я скоро буду!        Быстрые гудки не позволяют Арсению ответить. Похлопав глазами, Попов развернулся и на ходу оформляя доставку продуктов помчался домой.