Когда придет мой смертный час

Мало, ой как мало проспал Натаниэль. Ему показалось, что он вообще не спал, только начал дремать, и вот его уже будет мать после ночного кошмара. Однако небо за окном, приобретающее сапфировый оттенок свидетельствовало, что он проспал почти всю ночь. Только протерев глаза, Натаниэль начал вспоминать, что постоянно просыпался от того, что кто-то всю ночь ходил по дому. Пару раз с ним, вроде как, даже пытались заговорить. Натаниэль всегда спал чутко и пробуждался от каждого шороха, поэтому в доме, где все ночью решили устроить марафон на бег с первого этажа на второй, выспаться нормально было невозможно. Натаниэль удивлялся, как он вообще мог засыпать после очередного пробуждения, так и не выходя из сонного состояния, потому что помимо чуткого сна он быстро просыпался, и ему не требовалось много времени, чтобы понять, где он находится, и какой сейчас год. Но в этот раз после каждого пробуждения Натаниэль вспоминал лишь одну вещь, что сейчас он и мать в доме дяди, и если что-то случиться, его тут же разбудят, поэтому спать можно спокойно, после чего снова отрубался. Сейчас, походу, что-то как раз таки случилось потому, что мать трясла его за плечо. — Что случилось? — спросил Натаниэль, мигом выпрямляясь, но при этом зевая, и посмотрел на часы — полшестого. — Наш самолет через два часа. Вставай, нас отвезут в аэропорт. Натаниэль уставился на мать. Значит, Мэри все-таки отказалась от помощи брата. Он взялся за бомбер, который посреди ночи снял, потому что ему было жарко, и положил под голову, и притянул к себе. На него накатила странная тоскливость, сила, с которой он схватился за кофту, так же внезапно отступила, уступая сонной слабости. Тем не менее, желание отрицать то, что они сейчас вот так все бросят, не ушло. Парень уже открыл рот, возразить, не из-за того, что просто не хотел, чтобы они с матерью снова остались одни, это было бы глупо, а из-за того, что все же не считал это целесообразным, ведь помощь им нужна, но Мэри его опередила: — Летим в Техас, там подождем Стюарта. У него билет на завтра. Натаниэль закрыл рот, значит, дядя все же поможет им, а потом снова открыл. Несмотря на свои доводы в пользу помощи Стюарта, сомнения по этому поводу оставались и у него, поэтому он осторожно спросил: — Ему обязательно лететь завтра? Знаю, это сделано для того, чтобы не привлекать внимания, но в тот раз, когда мы все разделились, дядя Стюарт чудом остался жив, и то, по счастливой случайности. Ну, потому что я повел себя как дурак, -закончил Натаниэль, увидев скептический взгляд матери. — Ну, на этот раз никто не будет носиться от преследователей по необитаемому району без охраны, — в комнату зашел Стюарт. Выглядел он не очень. Все еще бледный, с темными кругами под глазами. Зашел он вразвалочку, пошатываясь. Натаниэль удивился, как дядя вообще держится на ногах. Хотя, с работой Стюарта, отдыхать ему явно было некогда. — Мы купили несколько билетов на разное время и в разные места, начиная от разных штатов, заканчивая странами на ближайшие три дня, — продолжил Стюарт. — И со мной, и с тобой с матерью полетит охрана и будет сопровождать и до аэропорта, и после него. Так что, если Натан и ожидает, что вы с Мэри решите куда-то смыться, в чем я не сомневаюсь, он не узнает когда и куда. Натаниэль не мог не согласиться с тем, что план неплох. И Натаниэль не понимал, почему вчера дядя так прокололся, пусть и отчасти из-за него. Более ли менее убедив себя в том, что такие ошибки для Стюарта — редкость, ведь если бы он допускал их часто, то не стоял бы рядом, Натаниэль настроился на то, что если что-то и случиться, их с матерью смогут защитить, если не люди дяди, то они сами. Ведь справлялись же они с матерью раньше, они отнюдь не беспомощные, в конце концов. Так что, успокоившись, Натаниэль задался только одним вопросом. Сколько же у дяди денег, раз он купил так много билетов? Глава мафии, наверняка много зарабатывает, Натаниэль в этом убедился, еще когда Аластор сказал про дома, имевшиеся у Стюарта, о количестве которых парень не успел спросить. Из сборов Натаниэль взял только свою новую сумку с его потрепанными вещами, не вязавшимися с новизной, хотя он понимал, что она довольно быстро истреплется, и уже готов был выходить, но его заставили позавтракать. Лететь было несколько часов, а ни в магазинах в аэропорту, ни в самолете Мэри с сыном никогда ничего не брали, не давая лишнего повода посторонним лицам запомнить их. С утра в рот ничего не лезло, хлеб был на вкус как мочалка, а вот кофе Натаниэлю сейчас был просто необходим. Выпив кружку чуть ли не залпом, но продолжая отчаянно зевать, дожевывая сэндвич, парень потянулся за второй, когда ему сказали выходить. Выйдя на прохладный воздух, Натаниэль почувствовал запах раннего утра, и съежился от пробежавших по телу мурашек, все-таки даже в теплом бомбере ночью еще было прохладно. Проклиная выдавшийся холодным май, парень осмотрелся. Во дворе стояла машина, которой вчера тут не было. Она уже была заведена и припаркована прямо около ворот, так обычное парковочное место занимал другой автомобиль, который как раз таки был здесь, когда парень зашел в дом вчера. Катафалка, на котором привезли Стюарта, не было. Натаниэль проследил, как мать идет к машине и садится на водительское кресло, и вопросительно глянул на дядю, вышедшего их проводить. — Вы поедете в машине одни. Мы с твоей мамой решили, что лучше создать видимость того, что вы с Мэри просто сбегаете от моих людей, увидев, что я не смог сберечь даже свою жизнь, ведь они должны думать, что я мертв, — объяснил Стюарт. — Но за вами и перед вами будет ехать охрана, не давая приблизиться к вашей машине на достаточное расстояние, чтобы навредить. Натаниэль кивнул. Хотелось верить, что план сработает. — Только сами без охраны не останьтесь, — сказал напоследок Натаниэль, направляясь к машине, на что Стюарт то ли усмехнулся, то ли его перекорежило от боли при спуске с крыльца. — Свидимся, — сказал мужчина на прощание сестре. — Не сбегай на этот раз, хорошо? Мэри посмотрела на него, но ничего не сказала, только кивнула. По еще незаполненным машинами дорогам до аэропорта Сиэтла доехали всего за пятнадцать минут. Всю дорогу Натаниэль замечал, как вокруг них маячат одни и те же машины, то приближаясь, то, наоборот, отдаляясь от них. Он понимал, что это и была охрана, но рефлекс остерегаться приближения инородных объектов слишком сильно въелся в его голову. Он, как впрочем и мать, не мог не начать нервно осматриваться, когда видел автомобили. И он был благодарен, что женщина, везущая их, и ее напарник ничего на извивание его и матери не говорили. Отделившись от людей дяди на входе в аэропорт, Мэри с Натаниэлем сели в зале ожидания среди толпы иностранцев. Парень был не уверен, но вроде как они говорили на чешском или русском. Волнение, усилившееся, когда они вошли в аэропорт, отдавалось в Натаниэле гулкими ударами сердца. Он не понимал, почему так напряжен. Он всегда волновался во время очередных перелетов, но сейчас даже сильнее обычного. Конечно, пойти не так могло огромное количество вещей, о которых Натаниэль старался не думать, все-таки сейчас их защищают. Однако причины, почему им понадобилась защита, никак не хотели вылезать из головы. Причем о подлинных парень толком ничего не знал, и это напрягало еще больше. Не прибавило настроения и то, что когда Натаниэль посмотрел на мать, то увидел, что та тоже постоянно оглядывается и ерзает на своем сиденье. Хотя теперь в своем горе он точно был не одинок. Чтобы разбавить напряженную атмосферу, Натаниэль решил попробовать завести диалог, хотя о чем, совершенно не знал. — Как думаешь, куда они летят? — глядя на иностранцев, спросил Натаниэль. Он уже жалел о том, что заговорил, мать посмотрела на него отстраненно и немного раздраженно. Конечно, она же наверняка сейчас думает о том, что им делать дальше, о чем-то важном. — Да, — протянула мать машинально, тоже переводя взгляд на окружающую их толпу, точнее, сквозь нее, — в такую хорошую погоду… — она замялась, а Натаниэль едва удержался, чтобы не хмыкнуть. Привычка говорить о таких неважных вещах, только о таких, для тренировки нового языка въелась в них слишком сильно. — Да, — снова протянула мать, уже более осознанно. — Нам стоит говорить на другом языке, — продолжила она уже на французском. Взгляд ее снова сделался пустым, но Натаниэль этого не заметил, рассматривая галдящих людей. — Представь, мы были такими же иностранцами, как они, для кого-то так долго, — протянул он больше для себя. — Крис, — раздраженно выдохнула мать из-за того, что ее опять вдруг перебили, от чего Натаниэль внутренне немного напрягся, отметив, что она снова перешла к имени по поддельному паспорту, но потом тон ее изменился. — Ну, мы были весьма образцовыми иностранцами. Не забывай, мало кто догадывался об этом, а если и догадывался, верил, что мы живем в этой стране уже, по меньшей мере, лет пять, — произнесла она спокойным рассудительным голосом. Натаниэль, успокоившись, промычал что-то утвердительное в ответ. — Как тебе вообще в голову пришло заговорить на английском в толпе наверняка хоть сколько-то понимающих английский людей? — прошипела мать. — Это же сто процентов люди отца, смотри, как бы фотоаппаратами и палатками не забили до смерти, — в тон ей ответил Натаниэль и тут же почувствовал сильнейшую боль в затылке. Этот жест матери отметили и некоторые окружающие. Ну, вот надо было все испортить. Ждать оставалось где-то час до посадки, когда на Натаниэле отразились две выпитые кружки кофе. Он сказал матери, что отойдет в туалет, на что она недовольно на него посмотрела, что было ожидаемо. А что он мог сделать? Терпеть час до посадки и четыре с половиной во время перелета? Хотя, Натаниэль прекрасно понимал, что разделяться с матерью не стоит, даже если тебе грозит обмочиться в штаны. Туалет на первом этаже, где сидели Мэри с сыном не работал. Об этом оповестил рабочий в кепке, медицинской маске и синем костюме, ставящий табличку около входа. Проклиная тех, кто додумался мыть толчки в то время, когда у людей рейсы, Натаниэль направился к эскалатору. Он понимал, что по возвращении ему влетит от матери, но он же не был виноват, что задерживался. На втором этаже находился фудкорт, особое скопление людей Натаниэль заметил в дальнем его конце. Наверное, какой-нибудь ларек с едой проводил акцию. А коридор к туалету находился рядом с лестницей, ведущей к эвакуационному выходу, что приглянулось Натаниэлю. Конечно, сейчас ему нужен был проход только к нужному самолету, но высматривать доступные пути отступления у него уже вошло в привычку. Когда парень приблизился к туалету, то увидел, как уборщик убирает табличку со значком «Не входить! Проводится уборка!», и мысленно поблагодарил его за это. Но, когда он уже собирался выходить из кабинки, Натаниэль услышал щелчок, идущий от двери, и понял, что не он один ждал, когда туалет откроется. Однако звука шагов не услышал. Парень напрягся и уже собирался выходить, не желая встретить тихого гостя, как вздрогнул от раздавшегося по всему зданию звука пожарной сигнализации. Стараясь не нервничать, Натаниэль вышел из кабинки, подошел к двери и подергал ручку. Заперто. Значит, никто в туалет не заходил, и парень в этом убедился, заглянув в щель между полом и кабинками. Но уборщик мог просто случайно закрыть его здесь, а сигнализация сработала от того, что на кухне одного из магазинчиков что-то загорелось, это просто совпадение. Но тревожащее чувство, не покидающее его все время в аэропорту, только усилилось. Сигнализация еще могла стать совпадением, но то, что его здесь закрыли — уже закономерность. Натаниэль начал звать на помощь, ничего другого ему не оставалось. Но он уже понимал, что люди, галдящие и спешащие сейчас к выходу рядом с коридором, в конце которого он находился, просто его не услышат. Парень начал долбиться в дверь. Подступала паника. Не могли же все так подстроить, чтобы добраться до Мэри и Натаниэля. Нет, у него просто паранойя. Однако, паранойя у него или нет, одна проблема все равно была. Мать сейчас с ума сходит от волнения, а он не может выбраться из туалета в горящем здании. Пытаясь уже выбить дверь, Натаниэль слышал, как голоса людей становятся тише. Ну, сейчас-то его должны услышать. Они же не совсем глухие, в конце то концов? Натаниэль остановился, поняв, что своими маленькими ручками он вряд ли чего-то добьется. В этот момент парень услышал, как за дверью раздались шаги, и притих, затаив дыхание. Это точно за ним. Никто не станет вот так спокойно идти в туалет, пока здание, в котором он находится, горит. — Сэр, — донесся с конца коридора приглушенный голос, — вы чего тут стоите? Все уже вышли. Посмотрите, тут уже становится тяжело дышать. — О, я был в туалете и решил подождать, пока толпа рассосется, — послышался ответ прямо от двери Натаниэля. Парень отшатнулся от нее, он не ожидал, что враг будет так близко. — Там никого больше нет? — раздался голос, который был дальше. — Нет, сэр. Не тратьте время. Нужно уходить. Натаниэль вздохнул, чтобы закричать, все-таки, его не убили бы на глазах охранника, но дыхание резко сперло, и он закашлялся, приглушая звук ладонью. Причиной стал щелчок, раздавшийся за дверью. Сомнений в том, что стало источником звука, не было. Этот звук от спускаемого курка пистолета Натаниэль знал слишком хорошо. Он смекнул, что к чему. Пришли все-таки за ним и матерью, причем продумали все заранее. Поехать в аэропорт, доверится охране Стюарта, было ошибкой. Из-за нее Натаниэлю сейчас угрожали пистолетом, а что сделали с матерью, он вовсе не знал. Но как? Как охрана Стюарта могла пропустить слежку? Ответ напрашивался сам собой. И подтверждением его догадки стали двое рабочих, закрывающих лицо медицинскими масками, и, скорее всего, один из них и закрыл его в туалете, и главным доказательством была их одежда. Никто не предполагал, что погони не будет, а будет засада. И заранее подготовленные костюмы рабочих это подтверждали. Это такой простой вывод, что Натаниэль поразился и начал проклинать за несообразительность как себя, так и других. Нет необходимости рисковать и следить за кем-то, если ты просто можешь подождать свою жертву там, где она с большей вероятностью появится. Но с другой стороны, сколько они собирались тут просидеть и прождать Мэри с Натаниэлем? Ведь они могли выбрать другой транспорт, аэропорт, день. Как они подгадали именно это время? И неужели из-за него и матери и устроили пожар? Чтобы создать суматоху и в ней, прикинувшись уборщиками, подобраться к Мэри и Натаниэлю. И кто это сделал? Хотя, тут ответ очевидный. За ним и матерью в таком масштабе охотился только Натан Веснински. Парень услышал, как от его двери все же отошли. Теперь до него доносился лишь отдаленный шум с улицы, в здании, похоже, никого не осталось. Сколько понадобится пожарным, чтобы приехать? Натаниэль не знал, как далеко отсюда пожарная часть. В любом случае, на то, чтобы захватить его, у людей отца было немного времени. К тому же им нужно было разобраться еще и с Мэри. У Натаниэля оставалась надежда, что мать смогла улизнуть из здания, затерявшись в толпе. А вот ему очень вовремя приспичило, отчего он теперь шел к унитазу, чтобы снять керамическую крышку с его бочка и сломать замок на двери в туалет. Собрав все силы, Натаниэль вложил их в удар по замку. Ему необходимо было выбраться до того, как за ним вернутся. Крышка от бочка разбилась, создавая огромное количество шума. Не смотря, получилось у него или нет, Натаниэль отошел к противоположной стене, разбежался, плечом влетел в дверь и с размаху упал на устеленный керамической плиткой пол, чувствуя боль в плече. Получилось. Вскочив на ноги, Натаниэль прищурился. Он не знал, что горело, но едкий дымок, от которого слезились глаза, уже начал достигать коридора с туалетом. Выскочив из него, парень рванул к эвакуационной лестнице, но у самых перил резко затормозил. Снизу раздавались голоса. -… Не имеет значения. Он все равно скоро поймет это, — сказал мужчина, поднимаясь по лестнице на второй этаж. — Имеет, раз ты даже пульс человеку проверить не можешь. Что, если ты лажанешь еще раз? — ответил женский голос. — Это было… — прошипел в ответ собеседник, но Натаниэль уже не слушал, потому что рванул от лестницы. Это явно были не пожарные. Пожарные не были бы одеты как обычные люди, без приглушающих голоса костюмов. Они не стали бы парой прогуливаться по лестнице. Их голоса не звучали бы настолько знакомо. Времени спрятаться, у Натаниэля не было совсем. Он, конечно, был не настолько глуп, чтобы вернуться в туалет, поэтому забежал в ближайший магазинчик, где продавался фастфуд, и спрятался за железными полками позади встроенного в них стола на кухне. Укрытие так себе. Не просто так себе, это даже укрытием нельзя было назвать. Стоит тем, кто пришел за Натаниэлем, зайти на кухню позади кассы, его сразу же обнаружат. Но другого варианта за столь короткий промежуток времени просто нельзя было найти. Оставалось надеяться, что враги пройдут мимо, а Натаниэль успеет в этот момент пробежать к лестнице. Парень слышал, как двое прошли в коридор с туалетом, а женщина, увидев, что тот пуст, залилась смехом, слабо, но все же долетевшим до Натаниэля настолько, чтобы от него кровь застыла в жилах. Он уже предполагал, кто эта женщина, но, пока он сам не увидит ее в лицо, не хотел верить в то, что это действительно та, о ком он думает. — Что ж, младший, ты решил поиграть в прятки? Не стоит, у нас нет на это времени, — сказала она довольно громко, выходя из коридора. Натаниэля охватил ужас. Он так давно не видел никого из людей отца, знакомых ему с детства, что надеялся, что этого никогда больше не случится, и он сможет стереть их из памяти. Но — увы. Из своего укрытия Натаниэль смог увидеть, как женщина оглядывает просторное обезлюдевшее помещение, в надежде отыскать глазами парня. Его опасения подтвердились. Перед ним стояла Лола Малколм, помощница отца. Конечно, она не была настолько приближенна к Натану старшему, как его правая рука, но входила в ближний круг его людей. Лолу Натаниэль помнил очень отчетливо и узнал ее сразу, несмотря на то, что та стояла к нему спиной. В детстве она постоянно вертелась в их доме, иногда мальчик даже начинал думать, что Лола живет с ними. Интересно, кто ее напарник? За шесть лет Натан старший вполне мог обновить или пополнить новыми людьми свой ближний круг. Хотя, Лола обычно работала в паре со старшим братом — Ромеро, поэтому Натаниэль вполне ожидал увидеть его, к тому же голос мужчины, пришедшего с помощницей отца, показался знакомым. — Вылезай, младший. Нет смысла прятаться, твоя мать все равно уже у нас, — продолжала Лола. Желудок Натаниэля ухнул куда-то вниз. А потом его охватила волна гнева, от которой ему захотелось выскочить из своего укрытия и набросится на Лолу. Она наверняка блефует, чтобы Натаниэль выдал свое местоположение. Не дождется. Даже, если они поймали мать и что-то успели с ней сделать, Натаниэль не оставит это просто так. Он своими руками сотрет эту едкую улыбочку с лица помощницы отца, но потом. А сейчас нужно сидеть тихо и дождаться, пока Лола с напарником не пройдут дальше в помещение, чтобы Натаниэль смог незаметно проскочить к лестнице. Лола и правда прошла дальше, а вот ее напарник дошел до места, где та недавно стояла и остановился. Теперь Натаниэль отчетливо видел его спину. Мужчина был в капюшоне. — Может, он сбежал? Кто знает, давно он выломал дверь? — сказал он, обращаясь к Лоле. Натаниэль напрягся и прислушался. Этот голос поначалу тоже показался ему знакомым, хотя, теперь стало ясно, явно не принадлежал Ромеро, но потом он понял, что дело не в голосе, а в произношении. Натаниэль мог и ошибаться, но, чтобы проверить свою догадку, парню нужно было еще раз услышать речь мужчины. — Не успел бы он смыться, — раздраженная тупостью своего напарника или им самим в принципе ответила Лола. — Ромеро подходил сюда от силы пару минут назад. Значит Ромеро все же тут, и это он болтал с охранником и наставил на Натаниэля ствол через дверь. Интересно, где он сейчас? Ответ напрашивался сам собой. Раз Мэри и Натаниэль сейчас порознь, а ко второму пришли Лола и еще один, то Ромеро, а с ним, наверняка, Джексон, тоже входившие в близкий круг людей отца, сейчас разбираются с матерью. Натаниэль сглотнул. Лола любила помучить жертву перед тем, как убить. Хотя, сейчас времени у нее на это не было. Про ее напарника Натаниэль ничего не знал. А вот Ромеро и Джексон не церемонились, поэтому, если мать нашли, она наверняка сейчас уже валяется без сознания в багажнике какой-нибудь машины. Ну где же охрана Стюарта, когда она так нужна? — Если он спрятался где-то здесь, мы вряд ли сможем найти его, — Натаниэль все же не ошибся, мужчина разговаривал с сильным немецким акцентом. Лола не ответила. Натаниэль в принципе не видел, что она делает, потому что она пропала из его поля зрения. Выглядывая Лолу, он не сразу заметил, как человек в капюшоне повернулся к нему. На нем была тканевая черная маска, похожая на медицинскую. Наверняка, чтобы легче дышать в дыму. Из-за нее Натаниэль не мог разглядеть лица мужчины, хотя сейчас это его не особо волновало, он не мог понять, куда конкретно направлен взгляд незнакомца. Напарник Лолы зашел в кафе, где прятался парень, и заглянул за кассу. Ну, все. Натаниэлю конец. На столе на кухне, прямо перед стеллажом, за которым сидел парень, лежал нож, брошенный впопыхах работающими здесь. Но до него незаметно не дотянешься. Кроме этого, защититься было нечем, отступать тоже некуда. Сзади — кафельная стена, по бокам — проходы между другими стеллажами и стеной, но перебраться туда было нельзя потому, что только там, где он сейчас сидел полки были не сквозные, а со встроенным в них столом, на котором сейчас возвышался чан с маслом для картошки фри, и он, запрыгнув за него, загнал себя в ловушку. Натаниэль еще раз огляделся и уже привстал, чтобы попытаться дать деру, пока его не обнаружили, но, повернув голову немного влево, онемел. Фигура, одетая в черное, с полностью закрытым лицом, глядела на него из-за стеллажа. Просто стояла и ждала, пока ее заметят. Натаниэль рефлекторно рванул в противоположную сторону, но тут же вернулся назад, чтобы дернуть на себя стеллаж, с которого сразу же посыпались разные банки, преграждая тем самым путь незнакомцу. Мужчина, уклоняясь от падающих предметов, двинулся к противоположному проходу между полками к Натаниэлю. И в тот момент, когда он проходил прямо перед местом, где сидел парень, Натаниэль сумел нырнуть под стол и дернуть мужчину за ногу. Тот, ударившись об стол, не удержался и упал. И тогда Натаниэлю в голову пришла идея, но выполнить ее нужно быстро, пока противник на полу. Всем весом парень налег на чан с еще не остывшим после ухода рабочих маслом. Ладони больно ошпарило, а в лицо хлынул жар от горячей желтой жидкости. Но он смог выполнить задуманное. Пока мужчина не успел еще подняться, Натаниэль опрокинул на него чан. В следующую секунду раздался крик. Парень выглянул из-за стола и увидел, как чан откатился в сторону, а всю левую сторону тела лежащего залило масло. Открытых участков кожи было мало, но это не мешало появляться ожогам. Кожа на ладони, которой мужчина попытался стереть масло с области левого глаза, который вряд ли останется цел, покраснела и сморщилась. Человек попытался приподняться, отчего Натаниэль дернулся, хотя мужчина не мог сейчас причинить ему вред, но сил тому хватило только на то, чтобы упасть подальше от лужи горячей жидкости и вместо криков начать поскуливать. Не медля, Натаниэль выскочил из-за стола, схватил с него нож и выбежал из магазина. Но, не успел он пробежать и метра, как по затылку ударило что-то твердое, отчего Натаниэль упал носом в кафельный пол. Голова словно раскололась как арбуз, из ноздрей потекла кровь, но парень не обратил на это внимания. Он обернулся и увидел, как ручка пистолета вновь летит к его виску. *** Его били по щекам. Причем били не легонько, просто чтобы разбудить, а давали увесистые оплеухи. Он решил до последнего притворяться спящим, чтобы потянуть время. Вряд ли он долго пробыл без сознания, голова все еще нещадно болела, а кровь на носу не до конца обсохла. Однако глаза все же пришлось распахнуть, причем резко из-за неожиданной боли от того, что лезвие полоснуло его по щеке. Он не ожидал увидеть лицо Лолы так близко. Ее широкая ухмылка и прищуренные глаза в сантиметрах двадцати от его лица напугали его не только неожиданным появлением, но и неприятными воспоминаниями о тех временах, когда Натаниэль видел эту женщину чуть ли не каждый день. Помощница отца постарела за последние шесть лет, на лице прибавилось морщинок, но вот его выражение совсем не изменилось. Безумный блеск в глазах и улыбка не внушали ничего хорошего. Еще когда Натаниэль облил ее напарника маслом, то подумал, куда она подевалась. Но теперь стало ясно, что она притаилась в соседнем магазинчике, чтобы напасть, когда Натаниэль выбежит из своего укрытия. Она ударила его два раза тыльной стороной пистолета, отчего парень отрубился на какое-то время, которого хватило, чтобы оттащить его в тот самый магазинчик по соседству с лавкой, где сейчас должен был лежать напарник Лолы, и привязать Натаниэля к квадратной колонне. — На-та-ни-эль, — протянула каждый слог Лола, водя острием ножа, подобранного Натаниэлем с кухни, по его левой щеке и оставляя царапины. — Знаешь, времени у нас не так много, а когда мы вернемся, я не хочу давать этому неудачнику самому отомстить за себя, хотя придется. Знаешь, он, считай, лишился глаза, — Лола приблизила нож к глазу Натаниэля и надавила на веко, когда тот рефлекторно закрыл его. — А мне бы хотелось самой разобраться с этим. Как там было? — Лола сделала вид, что задумалась. — Глаз за глаз? Натаниэль сглотнул. Нож сильнее надавил ему на веко. — Но, как я уже сказала, время поджимает, так что оставлю это твоему отцу, — она провела ножом по месту под глазом, где начиналась кость, поэтому можно было спокойно оставить порез. — Он в Балтиморе, а мы в Сиэтле, — хрипло ответил Натаниэль. — Или мы ждем самолет до туда? Тогда не стоило устраивать пожар, а то рейс могут отменить. — А ты все также остер на язык, — Лола улыбнулась еще шире, — не волнуйся, его легко отрезать. Натаниэль, избегая излишних ранений, послушно открыл рот, когда Лола сунула в него нож. На языке почувствовался вкус крови. Стараясь не сглатывать и не двигать челюстями, Натаниэль стал оглядываться, пока помощница отца водила острием по внутренним сторонам его щек, оставляя мелкие порезы. Он находится в магазине, и этим нужно было воспользоваться насколько это возможно, надеяться только на пожарных было нельзя. Натаниэль мог попробовать сбежать своими силами еще до их приезда, пока Лола одна. Но если подойдут остальные люди отца, да еще и с захваченной матерью, ему не справиться. Натаниэль сидел перед полкой хозтоваров и напротив стеллажа с едой. Походу, магазин, в котором он оказался, торговал продуктами и предметами первой необходимости. Напротив него была полка с макаронами и лапшой быстрого приготовления, справа — туалетная бумага, салфетки и прокладки, слева — мотки бечевки, которыми Лола успела воспользоваться, тряпки и спреи от насекомых. Одним словом — ничего полезного. — Может, стоит выдвигаться? — спросил Натаниэль, когда нож был извлечен из его рта. — Пожарные могут приехать в любой момент. Может, ему удастся что-то сделать, когда его, наконец, отвяжут. Впрочем, Натаниэль начал шарить руками на полке позади себя, может там будет что-то вроде канцелярского ножа. — Не переживай из-за этого, — протянула Лола. — У нас еще минут пять в запасе. И не думаешь же ты, что я и тебя и своего дружка потащу? Дотянуться со связанными руками Натаниэль смог до каких-то тюбиков. Несгибающиеся пальцы, обожженные об горячий чан, еле смогли схватить один из них. В принципе, тюбик можно воткнуть Лоле в шею. Натаниэлю очень захотелось это сделать, когда та снова заговорила. — О, и ты можешь не волноваться, младший, твоя мамочка уже ждет нас в машине, — Нельзя было понять, врет Лола или нет. Нужно было избавиться от нее и поскорее, пока не пришел еще кто-нибудь вроде Ромеро или Джексона. Но, на этот раз подходящей обжигающей жидкости рядом не было, а Лола с ножом и пистолетом не даст Натаниэлю воткнуть острый уголок тюбика ей в шею. Но к нему вдруг пришла другая идея, точнее, это была скорее надежда. — И куда мы поедем? — спросил Натаниэль, открывая тюбик. — На семейный ужин? Боюсь, тебя не пригласят. Улыбка Лолы дрогнула, и она резким движением оставила порез и на правой щеке Натаниэля. Парень тем временем проткнул тыльной стороной крышки пленку на тюбике и выдавил немного себе на палец. То, что нужно. — Что, что-то не так? Или ты еще пытаешься подкатить к моему отцу? — спросил Натаниэль нарочито громко, пытаясь выпутаться из веревок. — Сказать, что у тебя плохой вкус? Улыбка исчезла с лица Лолы, и по нему было понятно, что сейчас Натаниэль все-таки лишится глаза, но потом ухмылка возникла снова, так же резко, как испарилась, что выглядело не совсем естественно. — Младший, — протянула Лола и потянулась к рукам Натаниэля, не отводя взгляд от его глаз, — неужели ты пытаешься надуть меня разговорами и освободиться? Тебя еще учиться и учиться. Лола прикоснулась к веревкам на руках парня, и тогда он резко дернулся, выворачивая их, и смог схватить ее за запястье, припечатав ее кисть к полу. — Ты что делаешь? — полу удивленно, полу рассерженно спросила она, попытавшись убрать руку. Но, не тут-то было. Натаниэль припечатал ладонь Лолы к полу прямо в том месте, где только что выдавил львиную долю супер клея из тюбика. Женщина потянулась второй рукой, а затем и всем корпусом, чтобы узнать, почему она не может отодрать ладонь от кафеля. Когда Лола отвела от Натаниэля взгляд, он двинул лбом ей в висок. Та от неожиданности ослабила хватку поднесенной достаточно близко второй руки для того, чтобы выбить из нее нож. В следующую секунду Натаниэлю прилетела сильная пощечина, грозившая выбить ему челюсть. Парень, выплюнув кровь, накопившуюся во рту, продолжил сопротивление, еще раз попытавшись ударить Лолу лбом, за что его черепушку припечатали к колоне, отчего Натаниэль еще раз больно ударился затылком. Голова грозила взорваться. — Ах ты, мелкая паршивая гадина… — начала Лола, пытаясь выдернуть свободную руку и протягивая вторую к кожанке, во внутреннем кармане которой, наверняка, был пистолет, но не закончила. Натаниэль, все это время пользующийся заминкой, перерезал на руках веревки отобранным ножом и накинулся на помощницу отца. Он перехватил свободную руку Лолы, спускающую курок на пистолете и отшвырнул оружие в сторону, пока оно еще не выстрелило. Теперь уже помощница отца атаковала Натаниэля лбом, но тот был в более выгодном положении, поэтому уселся на женщину сверху, схватив ее свободную руку и прижав к полу, но пока не там, где нужно. Лола, не перестающая сопротивляться, лягнула ногой в пах Натаниэля. Удар был не очень сильным из-за того, что парень прижимал ноги женщины своим весом, поэтому это почти не помещало Натаниэлю схватить тюбик с остатками клея и выдавить все содержимое на пол, куда он припечатал вторую руку Лолы. — Мелкая тварь, я лично с твоих ладоней кожу сниму, а своему напарнику оставлю твой глаз — прошипела она и плюнула в лицо Натаниэлю, когда он поднимался, и все-таки ударила парню между ног, теперь уже каблуком. Сдирать кожу с ладоней не имело смысла. Они горели так, словно это происходит уже сейчас. Особенно, когда Натаниэль схватился ими пониже пояса и согнулся пополам. Хоть плевок и не долетел, но вот удар в пах оказался таким сильным, что у Натаниэля заплясали цветные кружки перед глазами от боли, не переставая, даже когда он зажмурился. Времени приходить в себя, не было, Лола уже почти отодрала первую руку от пола. Натаниэль отшатнулся от нее и рванул прочь из магазина. Он забыл и про пистолет, брошенный в опасной близости от помощницы отца, и о ее раненом напарнике. Сейчас главной целью было поскорее смотаться отсюда и найти мать. Ромеро и Джексон наверняка будут подниматься по лестнице, поэтому парень побежал к выключенному эскалатору. В магазине он не замечал, насколько сильно распространился по зданию дым, от которого глаза опять начали слезиться. Закрыв бомбером нос, Натаниэль пробежал мимо лавки с фастфудом, откуда уже не доносилось ни звука, но на верхней ступеньке эскалатора его окликнули. Только сейчас Натаниэль расслышал звук шагов, доносившийся, по всей видимости, от лестницы, и такой же, как у сестры, до боли знакомый голос Ромеро Малколма. Натаниэль резко затормозил, едва не скатившись кубарем вниз, а следом раздался неприятный щелчок, который парень уже слышал и от которого желудок подскочил к кадыку. — Вернись-ка, дружок, — спокойно сказал другой голос. Натаниэль медленно повернул голову. На него было нацелено два дула пистолета. Один пистолет от Лолы, про который парень забыл, оставив его на полу, а женщина, оторвавшая правую руку от пола, смогла дотянуться. А второй от Джексона Планта, тоже приближенного отца. Ромеро, которого Натаниэль тоже слышал, отошел за раненным напарником по указке сестры. Парень с трудом сглотнул. На несколько секунд появившаяся надежда на спасение растаяла. С другой стороны, если все здесь, значит, его мать не нашли. Хотя, ее могли просто вырубить и кинуть связанную в багажник какой-нибудь машины под присмотром кого-нибудь другого. Ромеро начал что-то говорить, Лола тоже открыла рот, но в этот момент заговорил кто-то другой. Но это был не Джексон, и не их напарник, и вообще звук шел из-за спины Натаниэля. -Эй, парень! Ты что там делаешь? Все уже давно вышли. — Пожарные. К кричащему мужчине начали подтягиваться другие, одетые в песочную форму. Ромеро, быстро оценивший ситуацию, тихо, чтобы его не услышали пожарные, выходя с притихшим раненным мужчиной на руках, сказал: — Если нас увидят, убью прям при них. Натаниэль еле заметно кивнул и отвернулся к пожарным. — Что ты там рассматриваешь? Выметайся быстрее, пока не задохнулся, — сказал один из них. — Простите, — захныкал Натаниэль, убедительно изображая расстроенный вид, — у меня собака осталась в отделе присмотра за животными, и я побежал ее искать. Но я не нашел никого, кто мог бы мне помочь, все вышли из здания. За спиной послышалась возня. Все мышцы Натаниэля напряглись. Он подумал, что сейчас схлопочет пулю в затылок и спустился на одну ступеньку вниз. Но голова была цела. Он спустился еще на одну, а потом еще. Пожарные, уже спешившие к нему, крикнули поторапливаться. Но бежать Натаниэль начал только тогда, когда его голова полностью была за пределами досягаемости со второго этажа. Он не знал, успели ли Лола и другие скрыться за такой короткий срок, но сделал вывод, что все же смогли, раз пожарные не начали спрашивать, что здесь делают еще люди. Натаниэль, понимая, что люди отца смываются в этот момент через эвакуационный вход, побежал к главному. Один из пожарных что-то крикнул по этому поводу Натаниэлю, но тот не услышал. Он чувствовал, как подгибаются ноги, но в то же время ощущал в мышцах такое напряжение, словно их сейчас сведет настолько, что парень не сможет шевелиться. Неописуемая удача помогла ему остаться в живых. Ощущая небольшую дереализацию и неосознанность происходящего, Натаниэль целых несколько секунд испытывал облегчение от того, что остался жив, и это чувство было настолько приятным, как будто он никогда доселе его не ощущал. Натаниэль распахнул дверь и влетел в столпившуюся у входа толпу. Не обращая внимания на удивленные и раздраженные возгласы, парень пробирался сквозь скопление людей. Страх и волнение отступили лишь на несколько мгновений, пока он беспрепятственно бежал к выходу. Теперь же Натаниэль волновался не только за свою жизнь, но еще и за жизнь матери. Блефовала ли Лола, когда говорила, что ее поймали? Ромеро и Джексон явились без нее, но с другой стороны, не стали бы они таскать ее везде с собой. Если Мэри поймали, она должна сейчас лежать в какой-нибудь машине. Но как узнать в какой? А даже, если она на свободе, то где? От отчаянного состояния, вертевшегося на месте, в надежде высмотреть в толпе мать, Натаниэля вывела мужская рука, крепко вцепившаяся в его локоть. *** Мать редко произносила его имя. Его настоящее имя. Обычно это было то, которое указанно в документах Натаниэля в очередной стране. И к ней самой мать говорила обращаться по паспортному имени, чтобы не вызывать подозрений, что они — мать и сын, что из-за различающейся внешности можно было легко скрыть. Хотя, когда они оставались наедине, Натаниэль все же мог себе позволить называть ее матерью, а она — называть сына по имени, но обычно это всегда было его второе имя — Абрам. То, которое он использовал в детстве, чтобы играть в экси, не представляясь при этом сыном Балтиморского мясника, то которое дала ему мать, чтобы мальчик не боялся имени, которым называли бы и его, и отца. Натаниэлем его не называл никто. Окружающие обращались к нему по имени, под которым он представился в новой стране. По-другому его назвать могли только люди отца, обращаясь к парню как к «младшему», в честь того, что Натаниэль носил имя его отца. Именно по этой причине, мать и не называла его так. Ему и самому не нравилось, когда к нему обращались, как к Натаниэлю, не говоря уже про Натана. Но, когда люди дяди и сам Стюарт начали так обращаться к нему, Натаниэль не испытал отвращения, ему было просто удивительно, что кто-то до сих пор помнит его настоящее имя. Возможно это потому, что в этом обращении не было ни враждебности, ни страха, ни презрения, с которыми обращались и к нему в детстве, и к отцу. Когда он был маленьким, мальчику казалось, что негативные чувства, вкладывающиеся в произношение его имени при обращению к нему, правда, вызваны тем, что его звали, как отца. И люди, привыкшие произносить имя Натана старшего со страхом, но не боявшиеся мальчика из-за того, что Натаниэль был еще маленьким, потому и обращались к нему в другом, но тоже негативном ключе. Когда он решил рассказать это матери, та предложила другое имя — Абрам. Чтобы при обращении матери к нему, мальчик в ее голосе точно не слышал страха или презрения. Однако сейчас мать звала его по настоящему имени. Не тому, которое дала ему она, и не указанному во французском паспорте. И это произнесенное имя вселяло в Натаниэля ужас. Он не видел матери, но от одного ее голоса все органы будто стягивало тугим узлом. Почему-то Натаниэль на какое-то время забыл, что схватили не только его. С трудом из-за раскалывающейся головы удалось воспроизвести, как именно это произошло. Когда им с матерью приходилось сталкиваться с людьми отца, Мэри начинала говорить с британским акцентом, что свидетельствовало о сильном волнении. Если уж в нее, либо в сына было нацелено дуло пистолета, или кого-то из них пырнули ножом или топором, в голосе матери отчетливо читались волнение и страх. Но обычно она сдерживала себя, чтобы не показать слабость людям бывшего мужа, и чтобы не показать слабость и без того боявшемуся сыну. Однако сейчас мать, кажется, была не в силах сдерживаться. Произношение слов стало более протяжным, и в них поприбавилось звуков «о». Голос дрожал и то и дело становился то выше, то ниже. Мать не просто боялась или волновалась, она была в ужасе. Такой Натаниэль слышал ее только один раз. Когда она пришла ночью к нему в комнату, хотя парень уже не надеялся, что она утешит его и объяснит, почему он и еще двое мальчишек в этот день стали свидетелями того, как Натан старший покромсал человека на куски. Натаниэль слышал мать такой, когда они убегали от отца. А значит, что он сейчас здесь. — Натаниэль, что с тобой сделали? Ты можешь говорить? — Я в порядке, — наконец, смог выдавить Натаниэль. — Мам, ты как? Как ты здесь… — Слушай меня внимательно, — прервала его Мэри. — Справа от тебя окна. Видишь разбитое? Справа под потолком и вправду находился ряд грязных маленьких окошек. Несколько из них было разбито, самая большая дырка в диаметре составляла не более сорока-сорока пяти сантиметров, и стекла в ней торчали так, что с легкостью поранили бы человека, даже если бы он поместился в такое отверстие. Хотя, выбора не было, как и других путей отступления. В комнате находился только проход с покосившейся, но закрытой дверью, за которой, наверняка, неподалеку кто-то есть. — Я понял. Есть чем перерезать… — начал Натаниэль, но мать его прервала. — Нет. Не перебивай меня. Продумывать наше убийство у них времени не было, но без хоть какой-то информации, которую мы можем выдать, никого не убьют. Поэтому, у тебя будет время позвонить Стюарту. — Мне? — Я сказала, не перебивай! Передвинься насколько можно ближе ко мне и подцепи камень, он достаточно острый, чтобы перерезать веревки. Натаниэль послушно передвинулся влево и выставил связанные ноги, подцепив ими камень. Он уже открыл рот, чтобы снова задать вопрос, но мать продолжила говорить. — Мы вряд ли далеко от города, у них бы не хватило времени отвезти нас в совсем уж глухомань, так что до дороги тоже не далеко. Добежишь до нее… — Мам, — прервал Мэри Натаниэль. Он не понимал, почему она говорит только про него. — … ищи парковку, — продолжила Мэри, решив игнорировать сына. — Оттуда сможешь позвонить. — Мам, — позвал Натаниэль настойчивее. — Ты помнишь номер Стюарта? — Почему ты не пойдешь со мной? — не выдержал Натаниэль и произнес это довольно громко. — Потому что у меня вывих ноги, и сбежать я не смогу. А теперь возьми камень в руки и перережь уже эту ебучую веревку, — также громко сказала Мэри. Оба притихли и прислушались. За дверью все было спокойно. Натаниэль замолчал и онемело выполнил, что ему сказали. В голове застрял один вопрос, заставивший парня все же остановиться и давший потоку мыслей заполонить голову. Что, если он не успеет? Он уже понял, что не может не сбежать сейчас, не может не позвать на помощь, не может остаться защищать мать, потому что смысла в этом не будет. Останься Натаниэль, и их точно убьют. А так, есть хоть какая-то надежда, что он сбежит, что позовет помощь, что мать смогут спасти. Но если Натаниэль выживет, а она нет, смысла в этом тоже не будет. Он сам ляжет рядом с матерью и будет хуже, чем мертв. Освободившись и стараясь очистить голову от мыслей о том, что успеют сделать с Мэри за то время, пока он будет искать помощь, Натаниэль встал и несколько секунд тупо глядел на привязанную к колоне мать. Мать, постоянно защищающую его. Мать, буквально жертвующую всем ради того, чтобы Натаниэль выжил. А он должен бросить ее. Опять оставить ее одну. Он ведь уже сделал так трижды, и оба раза приводили их с матерью к Натану Веснински и его людям. Но как можно было сейчас избежать очередной ошибки? Ее грозный шепот не долетал до него, сейчас Натаниэля пропускали через мясорубку его же мысли, и он не видел и не слышал ничего вокруг себя. Он даже развязать ее не мог, ведь тогда ей не поздоровится, когда он придет. Еще больше. — Что ты стоишь? Натаниэль, он может прийти в любой момент. А может, лучше не пытаться? Может сесть обратно и сделать вид, что он без сознания? Их все равно будут пытать, а если увидят, что Натаниэль пытался сбежать и схватят, отец с него живьем шкуру сдерет. Буквально. Неужели мать этого не понимает? Не понимает, какой опасности подвергает сына? Но как он мог винить ее? Он ведь уже сделал для себя выбор, но не знал, что в будущем ему придется оставлять мать на растерзание отцу. — У меня нет номера Стюарта, — наконец, смог прохрипеть Натаниэль. — Ты запомнишь? — Мэри не стала спрашивать сына про его ступор, либо, понимая, чем он вызван, либо просто, чтобы не тратить на это время. Натаниэль подошел к скоплению камней в углу комнаты, откуда, походу, Мэри и взяла тот, которым ее сын перерезал веревки, потом схватил, совсем уж маленький, но острый камешек, и нацарапал на тыльной стороне ладони: «1206», и выжидающе уставился на мать. Та продиктовала ему остаток номера. Сейчас парню удалось успокоиться. Если точнее, его чувства и мысли внезапно отступили совсем. На данный момент он только имел осознание того, что должен делать. Выбраться из здания, добежать до шоссе, найти телефон, привести помощь. Эти действия он прокручивал сейчас у себя в голове снова и снова. Однако, ни мотивации, ни стремления в нем не осталось. Хотя, осознание того, что это состояние скоро пройдет, было, поэтому Натаниэль, развернувшись на пятках, подошел к окну. Никакие слова утешения не принесли бы пользы, поэтому единственное, что сказал парень на последок, решившись посмотреть матери в глаза, был обычный факт: «Я вернусь». Он знал, что вернется. Не важно, умрет кто-нибудь из них или нет, Натаниэль вернется, или же его труп принесут сюда и покажут матери, перед тем как убить и ее саму. Но живой или мертвый, он вернется. Натаниэль снял с себя бомбер и забросил на стекло, чтобы не пораниться. Подтягиваясь и шкрябая стену ногами, ему удалось, хотя он все же зацепился спиной за стекло и оцарапал ее, вывалиться на пыльную землю. Вокруг не было ни души. Где-то внутри здания слышалось что-то наподобие приглушенных голосов, а с другой стороны от стены, обтянутой трепыхающейся пленкой, стояло несколько машин. Но сейчас Натаниэль ничего этого не замечал и не слышал. Только страх, убийственная тишина и тьма леса. Он, наконец, заставил себя сделать шаг в казавшийся неестественно непроглядным, хотя это было не так, лес. Потом Натаниэль побежал и с отрешенным удивлением подумал, что за ним не бегут с пистолетами в руках, или топором. Сил, все время отсутствующих до этого не прибавилось, однако бежать через лес оказалось предельно просто. Казалось, что мышцы просто не способны уставать, а воздух легким не требовался. Не ощущая физической боли от подбитого глаза, гудевших от долгого сидения в холодном месте ног, ранения от пули в ноге, ободранной спины, не ощущая эмоций и не думая ни о чем, Натаниэлю было так хорошо. Он снова свободно дышал, двигался, чего не мог сделать за последние несколько дней. Но живым себя просто не мог ощутить. Не давала мать, оставленная за небольшим лесом в здании с Натанам Веснински. Пробежав пару минут, огибая деревья, Натаниэль вдруг выскочил на шоссе, на котором, впрочем, не было машин в столь поздний час. Парень не смотрел по сторонам пока бежал, странно было, что упал он всего несколько раз за это время, однако тишина, прерываемая лишь шумом ветра и его дыханием, когда он остановился, помогла сделать вывод: его никто не догонял. Ему удалось выбраться.