Когда придет мой смертный час

«…И там не было не одного японца» — эти слова всплыли в голове у Натаниэля, когда он разглядел стоящего перед ним человека. Тот был выше, можно сказать, он был весьма высоким для азиата. Бездонные черные глаза смотрели на Натаниэля, ничего при этом не выражали. — Надо поговорить, — сказал он, кивнув в сторону выхода из спортивного комплекса, не ту, с которой Натаниэль пришел. Парень не удержался перед тем, чтобы не ухмыльнуться. — С помощью вот этого? — Натаниэль повернулся и указал на пистолет перед своим лбом. — А что, Лола в тот раз не справилась, и ей дали отдохнуть? Незнакомец приподнял бровь, хотя взгляд при этом оставался таким же холодным. — За кого ты меня принимаешь? — медленно спросил он. — Впрочем, это подождет. Шагай, — он еще раз кивнул в сторону выхода, но Натаниэль не сдвинулся с места. Мужчина, хотя его можно было, наверное, назвать и парнем, вздохнул, резко повел пистолетом вниз и выстрелил. Натаниэль не успел среагировать, точнее, он отпрыгнул в сторону, но не знал, навредил он себе этим или наоборот помог. Незнакомец мог целиться в ногу, а мог и рядом с ней, чтобы просто припугнуть парня, в любом случае, он попал, но пуля прошла вдоль икры, не пройдя внутрь, но оставив за собой глубокий порез. Натаниэль охнул и осел на землю, хватаясь за ногу. Поняв, что потерял бдительность, он напрягся, чтобы снова подняться на ноги, как человек, стоявший напротив, перезарядил пистолет и нацелился в плечо. Натаниэль отскочил в сторону, но незнакомец не выстрелил. — Я не хочу тебя на себе тащить, — незнакомец неожиданно передумал и протянул Натаниэлю вторую руку. — Поднимайся. — Мою маму вы тоже позвали «поговорить»? — яростно прошипел Натаниэль, пытаясь встать своими силами и вспомнив, что про мать с дядей говорил Аластор. — Да, и я отведу тебя к ней, — все таким же спокойным тоном ответил человек и развернулся. — И я не от твоего отца, если ты так подумал. — А от кого же? — Натаниэль поднялся на ноги, придерживая кровоточащую рану. Незнакомец проницательно посмотрел на него, и не отводил взгляд с минуту. Натаниэль в этой игре в гляделки проигрывать не собирался. Он упрямо сверлил глазами правую скулу мужчины, стараясь при этом боковым зрением разглядеть, что у того за спиной. Натаниэль надеялся, что сейчас Гвен и Аластор ищут его и первым делом обойдут арену для экси, но никого, кроме людей на футбольном поле вдалеке не виделось. — Попробуй предположить, кто я, Натаниэль, — наконец, протянул незнакомец. — Притворяющийся дураком человек отца, — ответил парень. — С чего же я притворяюсь? — прищурился тот. — Может, вы не понимаете, что за мной охотится только мой отец, поэтому других вариантов, кто мог в меня стрелять, быть не может. И раз вы знаете, кто я, то я в этом уверяюсь еще больше. — Как ты мог заметить, — устало вздохнул мужчина, — я не напал и не охотился на тебя. — Ах да, — деланно опомнился Натаниэль, — переговоры с помощью ствола. — Он мне нужен, — незнакомец поднес пистолет с глушителем к глазам, как будто впервые увидел, — только если ты не хочешь говорить. — Не хочу, — отрезал Натаниэль. — Сам ведь выбрал. А я надеялся, что ты будешь более сговорчивым, чем твоя мать. Она отказалась говорить, пока не увидит тебя, — пояснил незнакомец, увидев недоуменный взгляд Натаниэля. — А ты противишься и не хочешь идти. Какая жалость. Натаниэль не мог так просто поверить врагу. Однако то, что мать сейчас действительно позвали с кем-то поговорить, он знал, Аластору в этом вопросе он верил. Да и этот незнакомец не был похож на человека Натана старшего. Те всегда разговаривали только о том, какое Натаниэль с его мамашей пропащее чмо, и все с помощью ножа или топора, не церемонясь с тем, чтобы просто поранить ногу. Хотя, в последнюю встречу с Лолой та не стала наносить почти никаких ранений, за исключением царапин на щеках, но Натаниэль был уверен, что это было вызвано лишь нехваткой времени и желанием помощницы отца разделаться с ним, когда они приедут в более укромное место. — А дядя? — прежде чем совершить глупость, парень должен был хоть как-то убедиться в оправданности своих действий. — О, он с Мэри, - незнакомец повел головой влево, видимо пытаясь разглядеть, что у него за спиной, но не спуская при этом взгляда с Натаниэля. - И он, не будь дураком, готов сотрудничать, но согласился на те же условия, что и твоя мать, Натаниэль. — Проще говоря, — напряженно протянул парень, — все сейчас ждут меня. — Да, и твои, м-м, сопровождающие тоже, — подытожил мужчина. Натаниэль понял, что он про Гвен и Аластора, и у него внутри все сжалось еще больше. Если незнакомец знает про них, то как минимум их держат на мушке, так что Натаниэлю они не помогут. — Значит, их тоже позвали «поговорить»? - спросил он, все еще, но непонятно зачем, тяня время. — Нет, но они без Стюарта вряд ли уйдут, Так что пусть ждут, пока не создают лишних проблем, — незнакомец последний раз проницательно глянул на Натаниэля и развернулся. — Докажите, — нет, Натаниэль не мог так просто довериться не просто чужому человеку, а врагу. Если его не убили сразу, значит, он нужен живым, либо его заманивают в ловушку. Но в обоих случаях, без доказательств идти никуда нельзя. Да, возможно, исходя из слов Аластора, это не человек отца и Натаниэля пока не пытались убить, но это пока. Кто знает, может ему наплели с три короба и сейчас заведут в кусты и застрелят. Ведь не принадлежность к отцу не делает из людей друзей. Особенно, когда они стреляют тебе в ноги. — Ты не в том, положении, чтобы диктовать правила, Натаниэль, — незнакомец резко развернулся, но его лицо все так же оставалось каменным. — Не стоит этого делать. — Иначе, я никуда не пойду с вами, мистер, — процедил Натаниэль. — Шу. — Что? — Имя, — вздохнул незнакомец. — И я не сказал, что не докажу. Научись слушать. Натаниэль немного опешил и молча проследил, как этот Шу достал из кармана брюк телефон и, быстро нажав на него пару раз, выставил задней стороной вперед. Раздались гудки. Натаниэль, не ожидавший такого, наблюдал за его действиями, не спуская при этом взгляд с пистолета, который Шу, впрочем, опустил. Собеседник взял трубку, и раздалось несколько слов на непонятном языке. По тому, что Аластор недавно говорил Стюарту, да и по внешности Шу, Натаниэль догадался, что это был японский. Собеседник был немного раздражен, но перекинувшись парой слов с Шу, сказал короткое слово на английском, вроде «привет», хотя Натаниэль не понял к чему это (на японском слово «да» звучит как «хай», что на английском значит «привет»), и на линии послышался другой голос. В первую секунду Натаниэль подумал, что перепутал искаженный мобильной связью голос, но нет, он не ошибся. Это действительно была мать. — Нат? — Да, — выдохнул он, заметив, что мать назвала его не Абрамом. — Мам, ты где? — В неплохой компании, не волнуйся, все в порядке, — голос был спокоен, но нотки скрываемого напряжения Натаниэль уловил. — Тебе стоит прийти. С одной стороны, Мэри была уверенна в том, что сына приведут к ней, а Натаниэль все же привык ей доверяться. Она не стала бы так просто, без убежденности в безопасности сына, говорить кодовые слова. Всегда, когда Натаниэль и Мэри спрашивали друг у друга, как они, если им надо было убедить другого, что все в порядке, они говорили, что они в «неплохой компании», а если это было: «в хорошей компании», то означало: бросай все и беги. С другой, сам Натаниэль, все-таки привыкший ставить все под сомнение, не был уверен том, что его действительно приведут к матери, а не заведут за угол и застрелят, но понимая, что она сейчас находится под угрозой, он, пытаясь не морщиться от боли в ноге, выпрямился. Шу развернулся и зашагал в сторону выхода из спортивного комплекса, не удосужившись подождать Натаниэля. Парень захотел убежать, раз тот потерял бдительность, просто из принципа. Однако около угла арены для экси Шу остановился, пропуская Натаниэля вперед. Лучше бы он оставил все как есть. Идти, когда в затылок тебе дышит человек с пистолетом в кармане, было невозможно. Шли в напряженном молчании и, как показалось Натаниэлю, очень долго, в основном из-за того, что при каждом шаге парень морщился от боли и шагал все медленнее. Наконец, когда они преодолели спортивный комплекс, казавшийся бесконечным, перейдя через дорогу к припаркованному там большому черному лакированному автомобилю, Натаниэль увидел, как дверь автоматически открылась. Парень в последний раз оглянулся, на другом конце улицы он заметил похожую машину. Но никого знакомого или с иностранной внешностью он не увидел, поэтому сглотнул тревожный комок в горле и забрался в автомобиль. Окна в нем были тонированные, поэтому Натаниэль только сейчас увидел сидящих внутри. Первым, на кого упал взгляд парня, был человек, который открыл ему и Шу дверь в машину. Пропустив Натаниэля, человек вышел из нее. Он тоже был японцем, но по росту не уступал Шу, а вот по телосложению больше походил на перекаченный бочонок. Следом в автомобиль залез Шу и уселся рядом с человеком, сидящим напротив и чуть правее Натаниэля. Тот, так же как и «бочонок» был одет в дорогой начищенный черный костюм, как у бизнесмена, в отличие от того же Шу, на котором были черные брюки, водолазка и такого же цвета джинсовка. Хотя, как предположил Натаниэль, он так оделся только для того, чтобы не привлекать внимания окружающих на улице. В любом случае, он оделся так явно не из-за бедности и неспособности приобрести дорогой костюм. Об этом свидетельствовали золотые часы неизвестной парню, но явно дорогой марки на руке Шу, которые Натаниэль заметил, когда тот наставил на него ствол. Но все же часы его не выдавали, поэтому увидев такого человека на улице, явно не скажешь, что он работает с маньяком или мафией. Шу был посыльным в обычный мир от того мужчины, который сейчас сидел перед Натаниэлем. Парень нормально взглянул на него только сейчас и обомлел. На вид он был едва ли не моложе Натаниэля, максимум лет восемнадцать-двадцать. Точнее он бы определить не смог. Но вопрос «Как такой молодой человек вызывает настороженность и страх, которые необходимы, раз он связан с криминалом?» у Натаниэля, сначала присевшего на краешек сидения, а потом наоборот, незаметно вжавшегося в него, сразу отпал. Дело было во взгляде. Парень не раз видел взгляды людей, полные безумства или наслаждения от ужасов, происходящих на их глазах, взгляд отца, который смотрел на него с маниакальным голубым огнем и желанием разорвать на куски, причем буквально. Но такой властный, действительно заставляющийся съеживаться, взгляд черных бездонных, как черные дыры, глаз, он еще не видел. Натаниэль вспомнил рассказ Аластора и имя, произнесенное утром. Значит, это и был Кенго? Нет, тот ведь болел или был на переговорах, и послал сына. Тогда ясно, почему человек перед Натаниэлем так молод. Кажется, его звали Ичиро. Видимо его отец даже в таком возрасте сыну доверял настолько, чтобы посылать его для того, чтобы решить что-то с Мясником и его семьей. А может, это показалось Кенго не настолько важным. Натаниэль сглотнул, но в горле пересохло. Он отвел взгляд от этого Ичиро и только сейчас вспомнил то, зачем пришел. Справа от него сидела мать. Она обеспокоенно смотрела на Натаниэля, осматривая на предмет ранений, но простреленную ногу с такого ракурса в любом случае не могла увидеть, а пластыри на порезах Лолы не были новыми. Что-то изменилось в ее взгляде, он стал более тяжелым и каким-то спокойным. Может ей сообщили что-то плохое? Но ничего плохого, кроме новости о том, что за дверью машины их сейчас поджидает Натан старший, Натаниэль придумать не мог. Но в этом случае мать была бы напугана, а выглядела она предельно равнодушной. Мэри поджала губы и слегка повела головой в сторону. Это был молчаливый приказ держать рот на замке, пока к парню не обратятся. Натаниэль моргнул в знак согласия и перевел взгляд на человека, сидящего правее от нее. Это был Стюарт, он быстро бросил взгляд на племянника и перевел его обратно на Ичиро, сидящего напротив них. Натаниэль немного поразился, как стойко он смотрит тому в глаза, хотя с его работой, должно быть это был не первый человек, смотрящий таким взглядом, к тому же, японец был моложе. А потом осознал, что несмотря на возраст человека перед ними, дядя воспринимает того всерьез. Ичиро и Шу перебросились парой слов на японском. Все это время Натаниэль ощущал на себя тяжелый, как будто вдавливающий в землю взгляд от первого, а сам при этом упорно смотрел в пол. Он чувствовал правым боком, как было напряженно плечо матери. Возможно из-за того, что в ее сыне просверливают дыру взглядом, хотя причин в данной ситуации может быть множество. В какой-то момент Ичиро замолчал и Натаниэль решился глянуть на него. Тот едва заметно приподнял брови, посмотрев на Шу и спросив что-то. Тот ответил, глядя при этом прямо перед собой. Затем японец снова перевел взгляд на Натаниэля, тот уже успел снова уставиться в пол, и все замолчали. Пауза длилась довольно долго, и Натаниэль не понимал, почему его позвали поговорить, а в итоге все сидят тише воды, ниже травы. Но то, что присутствие кого-то заставляет и Мэри, и Стюарта не произнести ни слова, внушало Натаниэлю то, что ситуация действительно серьезная. В последнее время парень резко перестал злиться от того, что ничего не понимает, возможно, потому что информации стало слишком много или потому что окружающие тоже понимали не все. Но даже сейчас он просто хотел снова оказаться в доме Стюарта с ним и матерью в безопасности и спокойствии, ничего другого не ощущая. Не перегружать мозг мыслями о происходящем в последнее время стало особенно актуально. Сейчас Натаниэль не понимал, ни почему он тут оказался, ни с кем он оказался, но ему было все равно. Волнение, передавшееся ему от матери отступило настолько, насколько позволял взгляд, грозящий прожечь в нем дыру. Наконец, Ичиро заговорил: — Мне нужно поговорить с Натаниэлем наедине, — ровным голосом произнес он. Мать дернулась, напрягся и Стюарт, но Натаниэль заметил, как он придержал руку сестры. Вот сейчас парню все-таки стало страшно. Его ведь сейчас выведут из машины и убьют. — Кто-то должен при этом присутствовать, — медленно, расценивая каждое слово начал Стюарт. — Вы понимаете, что я не могу так рисковать, отпуская Натаниэля совсем одного. Японец перевел взгляд с Натаниэля на Стюарта, тот так же смотрел ему в глаза. Снова настало молчание, впрочем, оно вскоре закончилось. — Позови того с повязкой на глазе, — обратился парень к Шу. — Надеюсь, такой вариант всех устроит? Стюарт помедлили секунду и неспешно кивнул, через несколько секунд Мэри тоже кивнула, хотя это было больше похоже на нервный тик, Натаниэль на всякий случай повторил ее жест. После этого Шу вышел из машины, оставив остальных снова в напряженном молчании. Натаниэль подумал, что присутствие Аластора действительно сгладит ситуацию, хотя он вряд ли сможет что-то сделать, если Ичиро вдруг достанет пистолет и выстрелит парню в голову. Стюарт может и не отпустил бы племянника, если бы не был уверен в его безопасности, но Натаниэль не знал в каких отношениях он с этими японцами. Этого Ичиро Стюарт, кажется, воспринимает серьезно и с явной настороженностью. Натаниэль подумал, что это может быть кто-то схожий с дядей по статусу, сын главы японской мафии, например. Но что он делает в США? К тому же, дядя, вроде как, говорил, что он прилетел из Нью-Йорка. Натаниэля затошнило, захотелось на свежий воздух. Наверняка, из-за волнения. Наконец, дверь машины открылась, отчего парень дернулся и тут же попытался переделать этот жест, как будто он разминал плечи. Затем он почувствовал чью-то руку на своей ладони. Он обернулся, прежде чем одернуть ее, и увидел, что это была всего лишь мать. Она сжала его пальцы, и Натаниэль почувствовал легкую дрожь в ее руке. — Все будет в порядке, — прошептала она. — Не ври Ичиро, — сказала она еще тише, хотя Натаниэль не был уверен, что их никто не услышал, для этого нужно было бы перейти на другой язык, но мать этого почему-то не сделала. Парень опешил, открыл рот, хотя не знал, что хотел спросить, но Ичиро уже подтолкнул его к выходу. Не врать? Это же его девиз по жизни, нет, их обоих. Мэри и Натаниэль врали все время. Врали окружающим, представляясь под фальшивыми именами и историями. Врали тем, кто соглашался за солидную сумму им помогать, когда те начинали задавать лишние вопросы. Врали друг другу в те редкие моменты, когда Мэри уходила куда-то, оставляя Натаниэля в номере одного. Врали друг другу о своих чувствах, о том, что они оба в порядке. Интересно, всю ли правду говорила Мэри Стюарту? Если да, то тот, можно сказать, выиграл в лотерею. Но у Натаниэля точно не было того человека, которому он не врал бы. Господи, да он соврал даже Аластору о том, что никогда не играл в экси, хотя это была очень уж очевидная ложь. А сейчас ему говорят перестать? И не кому-то близкому, а врагу, постороннему. И не кто-то, а мать. Мать, которая сделала девизом жизни Натаниэля слово «ври». Был повод для беспокойства. Но ослушаться мать Натаниэль не думал, хотя увиливать от ответов ему никто не запрещал. Натаниэль вывалился из машины и вздохнул полной грудью. Ему просто необходимо было набрать запас свежего воздуха, перед тем, как он снова сядет в другой автомобиль. Вряд ли разговаривать они будут на улице. После того, как Ичиро выбрался из машины за Натаниэлем, Шу, стоявшей до этого рядом и смотрящий по сторонам, забрался в нее. Здесь уже стоял Аластор. Острые черты его лица напряглись, как и плечи, прямо как в первый день их знакомства. Он стоял к Натаниэлю боком и не смотрел на него своим здоровым глазом. Взгляд был устремлен в одну точку. Мужчина, явно нервничая, думал о чем-то своем. Впрочем, он сразу же среагировал, когда Натаниэль и Ичиро выбрались из машины. Он с Натаниэлем проследил, как японец пошел в сторону, видимо, недавно подъехавшей машины, его при этом сопровождал тот «бочонок», стоявший все это время снаружи автомобиля, и двинулись следом. Этот автомобиль был не такой большой, без двух рядов сидений напротив друг друга, поэтому Ичиро сел на пассажирское место спереди, машина, видимо, была японская, потому что это сиденье было слева. На месте водителя расположился еще один, по всей видимости, охранник, а сзади сели Натаниэль и Аластор. Последний подтолкнул парня сесть за водителем, видимо, чтобы Ичиро его видел. Натаниэль еще больше напрягся, когда машина вдруг начал двигаться. Он посмотрел на Аластора, но тот смотрел в окно, и, судя по отражению в стекле, выглядел спокойным. Не выезжая на главную дорогу, машина обогнула спортивный комплекс и остановилась с другой стороны от него, заехав в переулок между двумя частными участками. Когда автомобиль остановился, Натаниэль смотрел в окно, пытаясь рассмотреть что-то помимо деревьев и бледного вечернего неба, поэтому не сразу заметил на себе пристальный взгляд Ичиро, севшего к нему полуоборотом. Натаниэль моргнул, глянул на профиль Аластора, который тоже сосредоточенно смотрел на него, и решил выстоять взгляд Ичиро. Только после этого, японец заговорил: — Шу сказал, что ты не знаешь, кто я. Это правда? — Да, — ответил Натаниэль, вспоминая удивленный взгляд Ичиро, брошенный на Шу. Значит, Шу все-таки поверил ему, раз сказал про это своему боссу. Ведь Натаниэль действительно думал, что перед ним человек отца. Хотя, может Шу просто предупредил, что Натаниэль притворяется, что не знает их. — И у тебя нет предположений? — продолжил Ичиро. — Может, что-то вроде мафии, — предположил Натаниэль. Этим ответом он и не соврал Ичиро, парень действительно так думал, но и не сказал тому того, что говорили про него мать и дядя, хотя и говорили они немного. — М-м, — протянул Ичиро и замолчал. Он, видимо, не собирался сообщить Натаниэлю, прав тот или нет. Парень перевел взгляд на панель автомобиля, с одной стороны для того, чтобы не смотреть в глаза Ичиро, с другой, чтобы тот не увидел недовольства, промелькнувшем на лице парня из-за очередного затяжного молчания. — Расскажи, почему вы приехали в Сиэтл, — первым нарушил молчание Ичиро. — И что происходило дальше. — Дальше? — переспросил Натаниэль. — Когда Стюарт начал вам помогать? Натаниэль приподнял плечи и вздохнул, как бы размышляя. Он думал, как увильнуть от вопроса Ичиро, чтобы не врать, и лучшим решением как раз таки представилось говорить правду, но не ту, что нужна японцу. — М-м, — протянул Натаниэль, поднимая глаза на уровень лица Ичиро, но, не смотря при этом ему в глаза. — Я не могу быть уверен в том, что вам можно, м-м, доверять, в смысле, доверить информацию про дядю Стюарта. Я ведь действительно не знаю, кто вы. Вдруг… — Разве то, как Стюарт со мной разговаривал, — перебил Ичиро, в его голосе послышались стальные нотки. — И то, что он дал нам разговаривать наедине в присутствии его доверенного лица, не о чем не свидетельствует? Вопрос ответа не требовал. Натаниэль глянул на отражение вновь отвернувшегося Аластора в стекле, в надежде, что тот хоть как-то подскажет, что ему ответить. Но тот снова все так же равнодушно смотрел в окно. Его это тоже касается, мог бы проявить хоть немного интереса, подумалось Натаниэлю. Стюарт не стал бы сотрудничать или идти на переговоры с кем попало, когда поставил своей первоначальной целью защищать Мэри с племянником. Да и поведение матери в последнее время странное. Ее накрыла паника, когда она услышала, что Ичиро в Сиэтле, когда разговаривала со Стюартом. Нет, еще раньше, когда она решила лететь в штаты и довериться брату. Натаниэль понимал, что если бы он знал, чем вызвано поведение родственников, вряд ли бы сейчас, рискуя получить пулю в лоб, не понимал, что сказать. Не виноват же он, что ему никто ничего никогда не рассказывает. Ладно, если мать сама решила разбираться со всем, и раз она сказала не врать Ичиро, ладно. — Мать позвонила ему, когда нас настигли люди Мясника. Лицо и грудь Натаниэля накрыла волна жара. Наверное, это бывает у нормальных людей, когда они лгут, но у парня это чувство возникло от одного предложения сказанной правды. — Это первый раз, когда они вас настигают? — тут же воспользовался сговорчивостью Натаниэля Ичиро. — Нет, но в этот раз они напали на нас с разницей в несколько часов, а потом прислали сообщения с угрозами. Поэтому мать забеспокоилась, такого никогда не было. — Натаниэля как будто раздевали догола без его согласия, отчего парню приходилось совершать усилия, чтобы сохранять спокойное выражение лица. — С угрозами? На твой телефон? — что-то непонятное отразилось в лице Ичиро. — На мамин, — Натаниэль осмелился посмотреть на выражения лица парня, в то время как до этого пялился максимум на отдельную его часть. — Она сказала тебе это? То, что ей угрожают? — Ну, — замялся Натаниэль, — она сказала что-то про наше местоположение и… так они нас нашли, - скомкано закончил он. Что конкретно сказала мать, Натаниэль вспомнить не мог. Он даже не мог воспроизвести в памяти, где и когда состоялся этот их разговор, и это беспамятство, не в первый раз настигающее его в последнее время, раздражало еще больше. — Это были не люди твоего отца. И адреса в сообщениях были не с вашим местоположением. Но не суть, продолжай, — чуть наклонив голову, сказал Ичиро. «Вы?» — чуть не вырвалось у Натаниэля, но он вовремя прикусил язык. Значит, это Ичиро или его отец, или его люди писали матери. Зачем? Не могла же она их испугаться настолько, что позвонила Стюарту. Нет, скорее всего, она просто подумала, что японцы начали помогать Натану старшему найти жену с сыном, из-за чего опасность значительно возросла, да, кажется, об этом она тоже говорила. — Мы не успели встретиться с дядей, так как на него напали и попытались зарезать, он еле выжил. — Натаниэль не стал вдаваться в подробности того, что это случилось, только потому, что он вовремя оказался рядом. Парень снова глянул на Аластора. Теперь тот смотрел на него через отражение в стекле, но никаких эмоций все еще не выказывал. Значит, все: и Гвен, и Аластор, и мать с дядей знали про то, что Ичиро может сотрудничать с отцом, и убедились в этом, когда он приехал в Сиэтл. Но почему нельзя было сказать это Натаниэлю? Гвен же говорила, что не любит, когда заинтересованных лиц ни во что не посвящают, так почему не рассказала хотя бы она? Или что, все надеялись, что все обойдется, и парню не придется выкручиваться, не зная при этом, что можно говорить человеку перед собой, а что нельзя? Натаниэль всегда говорил матери, что ее игра в молчанку безопасность сыну не обеспечит. Гнев никак не хотел утихать. Из-за него Натаниэль не мог сосредоточиться на рассказе. — Потом, — парень замялся, он не сразу смог вспомнить, что на следующее утро они отправились в аэропорт. — Потом мы решили уехать в другой штат. Но не получилось, потому что в аэропорте на нас напали люди Мясника. Воспоминания о немце, опрокинутом чане с маслом, порезах на щеках и скулах от Лолы, ее приклеенных к полу руках всплыли в голове Натаниэля внезапно, как будто он вспомнил что-то из детства, при этом под ложечкой у него почему-то засосало. Но почему? Это ведь случилось буквально пару дней назад. — Нам удалось добраться до дома, временного убежища, — Натаниэль решил пропустить ту часть, где их с матерью пытались украсть из их же машины. Так же расплывчато, как воспоминания об аэропорте, в голове всплыли негромкие хлопки выстрелов, быстро проносящийся под ногами асфальт, мокрая каша из океанской воды и песка, летящая из-под колес машин. Натаниэль непроизвольно тряхнул головой и тут же сконфузился из-за этого жеста. — А под утро дом, в котором мы остановились, окружили. Но не напали, потому что люди Стюарта вроде как тоже нашли дом людей Мясника и тоже окружили. — Вот как, — бросил Ичиро, поняв, что парень продолжать не собирается, и снова погрузил присутствующих в молчание. — Не находишь ничего странного в этих событиях, Натаниэль? — спросил, наконец, он. Натаниэль едва сдержался, чтобы не хмыкнуть. Он-то? Он явно больше всех находит происходящее странным, не понимая-то и его половины. — Я про то, с какой с легкостью вас находят люди твоего отца, — пояснил Ичиро. Натаниэль моргнул. Ичиро сейчас выразил волнение его и матери за последнее время. — Разве, не потому, что вы ему помогаете? — особо не подумав, спросил Натаниэль. Бровь Ичиро взметнулась наверх, а затем дернулся его уголок губ. Натаниэль впервые увидел на этом властном лице какое-то проявление эмоций. Очевидно, слова Натаниэля позабавили его. Среагировал и Аластор. Он немного повернул голову в сторону Натаниэля, и его бровь, видимая Натаниэлю, так же, как и у Ичиро, взметнулась наверх. — Нет, — коротко ответил Ичиро, лицо его вновь стало непроницаемым. — Впрочем, в противопоставление успехам твоего отца, могу поставить промахи твоего дяди. Странность вот в чем, что у одного неестественные успехи, которые он не делал, насколько я понял, с того момента, как вы с матерью сбежали, а у второго неестественные для него, тут тебе придется мне поверить, промахи. Понимаешь о чем я? — Не совсем… — недоуменно протянул Натаниэль, но тут его как обожгло. — Нет, — тупо сказал он, как будто это могло стереть мысль, промелькнувшую у него в голове. Ичиро ничего не ответил, ожидая продолжения от Натаниэля, а тот, в свою очередь не хотел подливать масла в огонь, но выбора у него, похоже, не было. — Стюарт не стал бы делать это нарочно, — тихо проговорил Натаниэль, уставившись в свои коленки. — Зачем ему это? — Прокашлявшись и подняв глаза, продолжил он. — Сам подумай, — предложил Ичиро, но увидев, что Натаниэль молчит, продолжил: — Надеюсь, что хоть о работе твоего дяди ты знаешь. Конечно, ему выгоднее сотрудничать с Натаном, чем помогать вам с матерью. Ведь от вас никакой пользы. Только сейчас до Натаниэля полностью дошел смысл происходящего. Стюарт их предал? Нет, этого не может быть. Промахи бывают у всех, даже у главы мафиозной организации. И они не обязательно означают, что этот глава допускает их нарочно, создавая видимость того, что кому-то пытается помочь, а на деле все больше подпуская подопечных к их врагу. Уверенность в этом все-таки перевесила сомнения, зародившиеся в парне. Натаниэль скосил взгляд на Аластора. Тот с явным напряжением смотрел уже не в окно, а на Ичиро. Недоуменном его выражение лица вряд ли можно было назвать, но напрягшаяся спина, поджатые губы и сжатые челюсти свидетельствовали о сильном волнении. Но вот же доказательство. Натаниэль вновь посмотрел на Ичиро. Тот выжидающе глядел на парня, давая ему переварить информацию. — Но на людей Стюарта напали. Вот, например, — Натаниэль кивнул на Аластора, от чего тот сконфузился и снова полуобернулся к окну. Неужели мужчина струсил из-за того, что его приплели к этому разговору? Он и до этого сидел тише воды, ниже травы, но Натаниэль подумал, что это потому, что разговор не в компетенции Аластора, да и в принципе, он всегда казался Натаниэлю спокойным человеком, но, видимо, парень ошибся. Мужчина просто не хотел привлекать к себе внимание. Натаниэль испытал отвращение к Аластору. Он и так был не в духе, а теперь, его, считай, кинул единственный союзник в данной ситуации. — Одного даже убили, — продолжил Натаниэль, обращаясь к Ичиро. — В конце концов, сам Стюарт чуть не умер. — Вот именно. Чуть, — подтвердил Ичиро и снова выжидающе попытался взглядом просверлить в Натаниэле дырку. Парень, в свою очередь, раздражался все больше. Он опять не понял, что хочет от него Ичиро. Зато, полностью осознал свое положение и насущную проблему. Самого Натаниэля явно позвали сюда, чтобы добыть информаю против Стюарта, чтобы доказать то, что он сотрудничает не со своей сестрой, а с Балтиморским Мясником и помогает ему подобраться к жене с сыном. И теперь Ичиро, по всей видимости, пытается настроить Натаниэля против дяди, чтобы он раскололся. Люди Стюарта никогда бы не выдали своего босса, Мэри в принципе вряд ли бы что-то про кого-то рассказала, так что допрашивать Натаниэля, который, к тому же, не знал ничего про того, с кем разговаривает, отчего не знал, что нужно скормить собеседнику, было выгоднее всего. Но Натаниэля больше заботило не это. Если Ичиро не помогает Мяснику и при этом считает, что это делает Стюарт, то он, возможно, настроен и против отца, и против дяди. Положение матери и его самого Натаниэль до конца не осознавал, но вспоминая то, как мать испугалась, услышав про Ичиро, понимал, что их положение тоже не из лучших. А то, что все трое сейчас сидят с людьми Ичиро и им самим в одних машинах, явно не сглаживало ситуацию. — Ты думаешь, что люди твоего отца, состоящие из профессионалов, не смогли бы убедиться в том, что их цель мертва? — спросил, наконец, Ичиро. — Ну, нас с матерью они упускали несколько лет, — не удержался Натаниэль. Ичиро холодно осмотрел его, от чего парень съежился, но потом взгляд сменился больше на заинтересованный. — Часто вас с матерью смертельно ранили, но оставляли умирать, не убедившись, что довели дело до конца? — Отцу нужно было, чтобы нас доставили к нему все еще живых, так что ни разу, — пробурчал Натаниэль, понимая, что мать за его остроту давно влепила бы ему. — Советую учесть последние два слова. И ты должен понимать, что такие промахи им не свойственны, — продолжил Ичиро. «Были свойственны тем идиотам, которые упускали нас с мамой, когда мы уже связанные валялись в машине, или когда я был заперт в туалете горящего здания. Но, раз уж они не профессионалы, значит мы с мамой тоже. Профессионалы по выкручиванию из таких передряг» — подумал Натаниэль, но додумался до того, чтобы промолчать. — А что касается остальных, — Ичиро посмотрел на Аластора, тот совсем отвернулся к окну, — то Натан вполне мог нарушить условия договора, он не стал бы заострять внимание на таких мелочах, как люди Стюарта. Этим, в общем, можно было бы объяснить и то, почему на Стюарта было совершено нападение. — Вы считаете, — тон Натаниэля вмиг сменился на вежливо-настороженный, чтобы Ичиро ответил ему, — что отец извлек из дяди выгоду, подобравшись к нам с мамой, а потом решил избавиться, потому что Стюарт, все-таки, брат мамы? — Натан всегда был импульсивным, делать все как скажут, даже если он заключил с кем-то сделку, он вряд ли станет, — на лице Ичиро отобразилось что-то вроде довольства, что не понравилось Натаниэлю. Он только сейчас понял, что прокололся. Своими словами Натаниэль, фактически, подтвердил теорию «Стюарт — предатель», точнее свои сомнения на счет того, что это возможно. На самом деле, он скорее поверил в то, что его отец может кинуть кого-то, с кем взялся сотрудничать, получив от него выгоду, и искал подтверждение этому. Хотя, если Ичиро не помогал Натану, то успехи по поимке Мэри и Натаниэля с его стороны действительно оставались странными. Но нельзя же было цепляться за единственный возможный вариант. Хотя, других Натаниэль не видел. А ему отчаянно нужно было придумать хоть что-то для ответа. Натаниэль понимал, что кроме матери не мог довериться никому, но она же доверилась Стюарту, а Натаниэль доверял ей. Хотя, то, что ее брат за то время, пока они не общались, не изменился, утверждать нельзя было. И то, что, не будь положение отчаянным, мать так же доверилась бы Стюарту, тоже. Но он же — семья. «Родство еще не делает вас родственниками» — слова самого ж Натаниэля всплыли у него в голове. На миг его захлестнула волна эмоций, которую Натаниэль никак не ожидал. Это была не обида, и не гнев, а сильнейшая горечь и какое-то отчаяние. Но он умеет совладать с собой, поэтому с глубоким вдохом Натаниэлю удалось стереть все эмоции разом, отложив их на потом. Ичиро спокойно наблюдал за реакцией Натаниэля, и, увидев это, парень отвернулся, испугавшись, что тот различил эмоции, возможно отразившиеся на его лице. Нужно было как-то оправдать Стюарта. Прав Ичиро или нет, Натаниэль должен сам узнать это от дяди, а потому давать японцу повод для того, чтобы он парня к Стюарту не подпустил, за неимением смысла в этом, было нельзя. К тому же, неизвестно, что в таком случае сделают с Натаниэлем и Мэри. Но что сказать? Если есть теория, что Стюарт — предатель, должны быть еще варианты развития событий. А если, не Стюарт? Эта идея ударила Натаниэлю в голову внезапно и очень вовремя, и даже не думая о ее достоверности, парень начал вслух развивать ее. Под ложечкой засосало, что могло свидетельствовать о правильности размышлений, либо о неизбежном крахе. — Дядя оставил свою охрану со мной, поэтому на него напали. Потом не смог вовремя защитить нас, когда мы с мамой хотели уехать из города, потому что не ожидал засады. Потом наш дом вычисляют, но, еще не зная, что мы… люди дяди окружили дом людей Мясника, все равно не нападают, — Натаниэль изобразил готовность принять теорию Ичиро, чтобы тот точно выслушал его. — Все эти события могут служить доказательствами того, что люди отца все время знали наш следующий шаг. Но это не значит, что именно Стюарт доставлял эту информацию Натану. — Предатель? — спросил Ичиро. В его голосе не было сарказма, наоборот, из просто спокойного, он стал более сосредоточенным, что внушило Натаниэлю надежду. Но ведь и правда может оказаться так. Натаниэль придумал эту отмазку только из-за того, что ему необходимо было хоть что-то возразить, но все ведь действительно очевидно. Как он раньше не подумал про это? Как этого не предположили все остальные? Наверное, Стюарт привык доверять своим людям, как и они ему, а Мэри была больше сосредоточена на том, как избежать стычек с людьми мужа, чем найти их причину. Но сейчас все казалось настолько очевидным. Ведь защищать кого-то сложно, если враг знает, как ты будешь действовать, а знать он это может, если кто-то ему об этом докладывает. И, если это не Стюарт, значит, это кто-то другой. — Нужно просто понять, после чего каждый раз на нас нападали, — Натаниэлю не удалось скрыть облегчения в голосе, — но для этого надо поговорить с дядей, — более осторожно предложил он. — Давай-ка сам мозгами пошевели, — ответил Ичиро. Натаниэль посмотрел на Аластора, в надежде, что тот ему поможет в рассуждениях. Он ведь отправлялся на задания за эти несколько дней, и общался с другими людьми Стюарта. И с ним самим. Аластор смотрел на Натаниэля через отражение в стекле. Воспоминание, внезапно всплывшее в голове парня, заставило его ощутить прилив холода и жара одновременно. Воспоминание о первой встрече с дядей, о том, почему Натаниэль вообще его заметил. На Стюарта напали не после того, как он оставил своего охранника Натаниэлю, а после разговора по телефону с Аластором. По коже Натаниэля пробежал табун мурашек. Господи, ну он и дурак. Самое главное он заметил только сейчас. То, что знал только он и никому не рассказал, отмахнувшись от вопроса матери в машине. Он лишил зрения на левом глазе человека, пришедшего за ним в аэропорт, а на следующий день Аластор предстает перед ним с повязкой на глазу. Но как же ожоги? Натаниэль попытался вспомнить вид Аластора за последние дни. Признаться, может, это было из-за того, что парень не обращал на это внимания, но Аластор, похоже, старался не поворачиваться к Натаниэлю больной стороной. Все время мужчина был в одежде с длинным рукавом и перчатках. Натаниэль подумал, что они были надеты как аксессуар, но руки-то Аластор тоже обжег. Парень вспомнил хромоту на левую ногу, с которой мужчина шел до автобусной остановки, а потом и до стадиона. Но лицо. Хотя, Натаниэль уже нашел ответ на свой вопрос, и ему нужно было, чтобы Аластор повернулся к нему левой стороной лица, чтобы убедиться в своей догадке. Конечно, мужчина мог нанести что-то вроде грима или макияжа, объяснив той же Гвен, которая осматривала его раны, что он нужен, чтобы не привлекать внимания на улице, сказав при этом, что обжегся о какую-нибудь трубу в подвале, когда на людей Стюарта напали. И грим не будет виден, если ты не видишь лицо человека достаточно близко. Заминка была секундная, но ее, наверняка, заметили. Заметил Аластор. Заметил изменения во взгляде Натаниэля. Он понял, что парень догадался. Понял, потому что потянулся за чем-то у себя в пиджаке. Натаниэль осознал, что надо как-то предупредить Ичиро, и обеспечить себе более безопасное положение. — Осторожнее! — крикнул он, кидаясь под свое сидение, прикрывая голову и пытаясь открыть дверь машины. — Это… — его голос утонул в звуке двух глухих выстрелов. Натаниэль успел обернуться, убедившись, что бежать ему некуда, и последнее, что он увидел, было лицо с холодным голубым блеском в правом глазе, черной повязкой на втором, и ручка от пистолета, ударившая его в висок. *** — Мам? На долю секунды Натаниэль подумал, что все закончилось, что его мать спасли, и она стоит сейчас перед ним. Он был готов застонать от облегчения, а в следующую секунду уже от разочарования. Голос, позвавший его по имени, был знакомым, от чего парень и подумал, что это мать. Но в следующий момент фигура вышла в зону, где ее лицо не засвечивали фары, и Натаниэль смог разглядеть девушку. Это была Гвен. — Давай, садись, — она быстро скрыла удивление на своем лице, и кивнула на пассажирское сиденье, и села обратно за руль. Натаниэль без сил плюхнулся в пассажирское кресло. Он был готов взвыть от того, что целую секунду позволил себе думать о том, что было невозможно. Если его мать еще жива, то ее явно бы не спасли за такой короткий срок. — А где дядя Стюарт? — бесцветным голосом спросил Натаниэль, ему нужно было на что-то отвлечься. — В пути. Мы с ним были по отдельности, когда ты позвонил, — она немного помолчала, но, не дождавшись ответа, спросила: — Расскажешь, что случилось? Стюарт напутал с твоим местоположением? Натаниэль понимал, что сделать это нужно, понимал, что если они сейчас вернутся и его все же убьют, нужно рассказать кому-то, что произошло, чтобы этот человек передал все Стюарту. Но как же он не хотел переживать все еще раз. Хотелось просто забыть все, что произошло за последние несколько часов, нет, дней. — Меня тоже позвали поговорить, — начал он, — а потом Ичиро начал заверять, что Стюарт нас предал, ну, нас с мамой. Тогда-то я и понял. Гвен прерывисто вздохнула. Она заметно нервничала, пальцы отбивали по рулю неравномерный ритм, губы были поджаты, и по сторонам девушка смотрела чаще, чем надо при прямой дороге без других автомобилей на ней. — Какие же мы глупые, Нат. Как мы с тобой могли так ошибиться? Я же осматривала его, — Натаниэль посмотрел на нее. — А он только отмахнулся, сказав, что в порядке, и не хочет привлекать внимание, когда я спросила про косметику, — Гвен жалостливо глянула на Натаниэля. — А ты и не подумал рассказать, что в аэропорте случилось. Вот и вышло, что никто ничего не понял, — она истерически ухмыльнулась. — Да, отец явно обрадовался, когда никто ничего не заподозрил и Аластор смог вернуться к Стюарту после Такомы (аэропорт Сиэтла), — сказал Натаниэль, уставившись на свои коленки и почувствовав на себе взгляд Гвен. — Твой… отец? — более высоким голосом, чем он был обычно, просила она. Томный взгляд Натаниэля подтвердил ее опасения, сейчас они направлялись прямиком к Балтиморскому Мяснику. — Не стоит тебе, — начала Гвен, но Натаниэль ее перебил. — Нет, — отрезал он. — Вообще, мне сказано забрать тебя в безопасное место, — она не продолжила пытаться переубедить Натаниэля и не повезла его в другую сторону. — Но где сейчас безопасно, а? Натаниэль не ответил, они еще немного помолчали. — Почему ты мне помогаешь? — спросил, чуть помедлив, парень. — Ненавижу, когда заинтересованных лиц не допускают до касающихся их событий, — почти повторила Гвен слова, которые Натаниэль когда-то от нее уже слышал. — Там твоя мама, Натаниэль. Вот причина. И ты либо спасешь ее... — дальше должно было быть продолжение, но девушка его благоразумно пропустила. — Давно Аластор работает у вас? — перевел тему Натаниэль. — Два года, — ответила Гвен, — но познакомились они со Стюартом раньше в Европе. — Он немец, — пробурчал Натаниэль, больше обращаясь к себе — Говорил в аэропорту с сильным акцентом, чтобы я его не узнал. Насколько раньше? — повысил он голос. — Год? Два? Я не в курсе. Сомневаюсь, что намного раньше. Натаниэль сглотнул. По времени его пребывание с матерью в Германии могло совпасть и с дядиным, и с жизнью там Аластора. Нет, он их не видел. Дядю бы он узнал сразу, а Аластора бы запомнил, неизвестно ведь, сколько тот работает на отца. Но если Натаниэль и не знал до этого Аластора, это не значит, что тот не знал про него. Все люди отца знали про их с матерью поиски. — А ты давно ты работаешь с дядей? — снова перевел тему Натаниэль, отвлекаясь от своих же мыслей. — Я с ним не работаю, просто таскаюсь рядом, — скептически хмыкнула Гвен, тоже мигом перескочив на другую тему. — А так, четыре года. — Но он же поручал тебе что-то. Ты уходила вчера… или сегодня? — парень потерял интерес к разговору, но вести диалог лучше, чем молчать. — Да, утром, чтобы поговорить с нашими людьми и узнать, как в наше отсутствие обстоят обычные дела, — Натаниэль понял, что она про обычную, если можно так сказать, работу дяди. — Опасное и сложное поручение, — в голосе Гвен послышался сарказм. — Нат, я в перестрелке то один раз за это время побывала. А это нужно постараться. — Почему к Стюарту перебралась? — спросил Натаниэль, равнодушно глядя в окно. — Мне казалось, с его работой — это небезопасно. — Это тебе Мэри сказала? — снисходительно спросила Гвен, за что получил гневный взгляд от Натаниэля, и продолжила: — Нет, я выросла с недееспособным дедом, получившим пулю еще в первую мировую, и долбанутым отцом, которого, слава Богу, постоянно не было дома, а если он и был, то спящий, — девушка рассказывала это совершенно спокойно. — Дед крышей поехал уже после второй мировой, а папаша большую часть жизни в баре провел, так что, обоим было не до их семьи мафии и их фамилии Хэтфорд. Когда четыре года назад дед умер, Стюарт забрал меня к себе. На меня вся семья снисходительно смотрела, просто как на объект, который пока не приносит неудобства, так что убивать особо незачем, вдруг пригодится. А Стюарт сказал, что пользы от меня было бы больше, не живи я с двумя шизоидами, и, как только согласовал все с другими, забрал к себе. — Ты из-за благодарности его слушаешься? — спросил Натаниэль, посмотрев на девушку и вспомнив неприятный вопрос Аластора, задевший его за живое. Гвен гневно и надменно глянула на него, но ничего не сказала. Получать защиту, но при этом следовать за кем-то, не задавая вопросов, это было знакомо им обоим, от чего в обсуждении не нуждалось. Натаниэль отвел глаза от Гвен и глянул в окно на ее стороне, сейчас он сосредоточил внимание на двух машинах, несущихся по мосту слева от них. Они проезжали населенный пункт, рядом с которым как раз и находился тот, где было место, где Стюарта зарезали несколько дней назад. Но было кое-что в этих автомобилях — цветные стеклышки на крыше, которые почти было не видно с такого расстояния. Сомневаясь в достоверности полученных с вызова сведений и не желая тревожить местных, полицейские не стали включать мигалки на своих машинах. Гвен напряженно молчала, она явно заметила машины, а Натаниэль наблюдал за ее реакцией. Сейчас он снова был совершенно спокоен ко всему происходящему. Продержалась Гвен не долго, через несколько секунд она осторожно спросила: — Как думаешь, это куда? — Кто знает, — протянул Натаниэль, глядя ей в глаза. Гвен ошарашено моргнула. — Я думала, — от шока и напряжения прошептала она, — что Стюарт просто ошибся, назвав твое местоположение, а ты гонял в ментовку? Ты серьезно, Нат? — ее голос снова стал громче и истерически задрожал. — Первое правило Бойцовского клуба — не слова о Бойцовском клубе. Что за идиотская идея?! — Натаниэль отвернулся от нее к окну. — Ты думал, что если мы не можем справиться с ситуацией, то копы смогут? — она ждала ответа. — Нат! — Да, — поморщившись, сказал он. — Пусть сыграют роль приманки, а мы смоемся, забрав маму. — Лишние трупы, Нат. — Не наша забота. Пусть это повесят на отца. — И они, конечно же, будут знать, кто он, — закатила глаза Гвен. — Ты сказал копам, кто он? — решила уточнить она. — Почти. Они немного помолчали. — На заднем сиденье жилет. Надень, — первой заговорила Гвен, глядя на дорогу. Натаниэль недоуменно посмотрел на ее сосредоточенное лицо, а затем обернулся на заднее сиденье. Парень видел такой только в фильмах. Темно-серый и весьма тяжелый бронежилет был бы явно велик Натаниэлю. Он посмотрел на Гвен. — У вас у всех такие? — Да, именно поэтому Стюарта несколько дней назад чуть не зарезали. Он просто по ошибке надувной надел, — процедила Гвен. — В Сиэтле у нас было только пять. Не думали, что здесь задержимся. Сейчас под рукой оказался только жилет Клайва. А защищаем мы все-таки вас с Мэри, а не себя, так что надевай живее, мы подъезжаем. Желудок Натаниэля скрутило в тугой узел. Руки, застегивающие слишком большой для него бронежилет, начали трястись, да так, что парню понадобилось несколько попыток, чтобы попасть крепежами в застежки. Он только сейчас вновь начал испытывать страх и дикое нежелание возвращаться, несмотря на то, что его там ждет мать, если она еще жива, потому что отец тоже ждет его. Машина остановилась почти сразу за поворотом с главного шоссе, чтобы их не заметили. Слева от Натаниэля раздался щелчок. Гвен перезаряжала откуда-то взявшийся у нее в руках пистолет, и сказала: — Кто-то из наших уже должен быть там. Пойдем через лес. Нат! Натаниэль, не думая ни о чем, выскочил из машины и побежал в лес по направлению к зданию, где сейчас должна была находиться мать. Ноги не послушались его с первого раза, их как будто свело от долгого нахождения в одном положении, хотя, скорее это было от страха, но парень не тормозил и изо всех ног несся к своей цели. Он не мог больше медлить или бояться. Надо было отбросить чувство страха и нежелания никуда идти. Слишком много времени потребовалось на то, чтобы вернуться.