окурок сигареты жжёт пальцы

«юра, всё будет хорошо!» сообщение из директа среди тысячи других высветилось на экране, и какая-то неприятная мысль пролетела вместе с уведомлением. девятое февраля две тысячи двадцать второй год. ему исполнилось сегодня двадцать четыре. он уставился в белый потолок, откинув телефон подальше, хотя тот разрывал тишину звенящими смс-ками с поздравлениями. в шесть утра десять минут девятого февраля тысяча девятьсот девяносто восьмого года он появился на свет. а он и забыл. сегодня ведь его день рождения. юра встал, поежившись от стоящего в квартире холода. накинув на плечи тёплое одеяло, он замер, потерянно вглядываясь в скомканные чёрные простыни, но спустя мгновение наваждение спало. в зеркале его встретило мятое отражение, на руках и лице остались следы подушки, а волосы спутались от тревожного сна. черт с ним, с днём рождения. каждый год — одно и тоже. люди, их лживые лица и маски, пошлые комментарии и крики с танцпола, пока он кричит о помощи в строках своих песен. кофе горчил, или горечь осела уже давно? когда он был юн и податлив как глина, обжигаясь раз разом? на губах появилась ухмылка. зато сейчас он керамическая статуя. не камень, но и не воск. секунды часов щёлкали медленно, текли так тихо, пока сердце отбивало свой ритм, живой и хрупкий, отдаваясь эхом в ушах. в одиночестве и плюсы, и минусы, но плюсов больше, да? тепло расползлось по пустому желудку вместе с очередным глотком. неприятные ощущения спали, и теперь юра лениво потягивал кофе, разглядывая людей на улице, спешащих по своим делам, к своим семьям и любимым. было некое удовольствие — наблюдать с высоты на людишек, тревожных или радостных, беспристрастно судить их, примеряя их личины на себя. наверное, он бы остался один в то утро, если бы не повернулся ключ, не хлопнула входная дверь, и не вошла бы она. быстрый поцелуй в макушку, щебетание о свежем торте из пекарни и снеге, попавшем в её обувь. он смотрел на её лицо с румяными от мороза щеками и мокрыми длинными ресницами. как её тонкая рука откидывает спутанные светлые волосы, как она жуёт губу и неуверенно оглядывает его лицо, вдруг вылетая из кухни. юра собирался встать и уже откинул одеяло, оголяя обнажённую кожу груди, но она возникла перед ним с коробкой в руках. чмокнула куда-то в бровь и прошептала: — с днём рождения, любимый. может, в этот раз всё будет иначе?