окурок сигареты жжёт пальцы

ты смеялся, когда я закончила интрижку с женей. мне и самой смешно: мы с ним слишком разные. мне было пятнадцать. ему — девятнадцать. он заканчивал колледж, я — школу. мы целовались при встрече, обнимались у моего дома. он лежал в моих объятиях, пока смотрели любимые фильмы. он дарил мне приятные мелочи, я советовала ему одежду. женя пробовал мои кулинарные «шедевры» и хвалил, даже когда было всё очень плохо. мы спали в одной кровати, обнимая друг друга со спины, целуя в ключицу, шею, челюсть или грудь. он не позволял себе большего, пока я была против. мне было пятнадцать, и я боялась потерять его. через пару месяцев его бывшая девушка сказала, что он изменял со своей одногруппницей. миловидное личико и шикарнейшые формы: «всё, что любят мужчины» — сказала она со знанием дела. он и не противился, рассказал всё как есть. что он меня любит, но секс с другой девушкой — мелочь. что он мужчина, и ему нужно снимать напряжение. что я храню добродетель при наличии парня. он высказал всё как есть. и я его бросила. потом появился ты. на семь лет меня старше. разбитый, хоть и успешный музыкант. мне было семнадцать, когда я пошла на твой концерт. толпа народа на танцполе, но я сидела в вип-ложе. с твоими подругами из одессы, аней и дашей, я нашла общий язык и интересы. у меня не было доступа в гримерку, но они проводили меня, чтобы всем вместе выпить вина и вишнёвого сидра. всё началось хорошо: я познакомилась с твоей командой, пока ты раздавал автографы. приятные люди. ты зашёл в гримерку уставший. мы уже были навеселе, полулежа сидели на диванах и курили сигареты. твои тёмные кудри лежали на плечах, руки вспотели в латексных перчатках, но ты собирался выпить. а дальше всё помню смутно: сигареты, липкие поцелуи, пот, ленивая ласка, не переходящая границ, и алкоголь. алкоголь и сигареты. всё по кругу. моя квартира, до которой мы доехали на такси с пожилым водителем, что-то бормотавшим про развратную молодёжь, с зеркала поглядывавшего на нас с тобой и качавшего головой в разочаровании. нам было наплевать. глубокая ночь, выключен свет, в многоэтажках горят лишь одиночные лампы в квартирах студентов. у нас нет времени; мне казалось, наша связь продлится лишь до рассвета, до тех пор, пока солнце не встанет, и настойчивые лучи не осветят грязный мир. грубые поцелуи смываются влажностью губ, прокусанных до крови, и солёными слезами; я не пойму, кто плачет: ты или я. я путаюсь в твоих кудрях, родинках, крепких объятиях и ненавязчивом запахе парфюма. кажется, забываю обо всём, пока в голове летает ветер, а твои руки запутались в моих волосах. мы засыпаем на рассвете, тела и воздух слишком горячи и липки, чтобы уснуть в объятиях друг друга; мы кутаемся в простынях. я встаю через три часа, по будильнику. сегодня суббота, и я решаю прогулять пару истории искусств, чтобы сходить в душ. сонно потягиваюсь, зевая, и обнимаю твою холодную спину. прижимаясь к ней лицом, я думаю о твоих глазах, подернутых мутной дымкой, с голубой радужкой. я не замечаю, как вновь засыпаю; как будильник, заведенный на противный звон через каждые десять минут, выключают. десять утра. я понимаю, что проспала, по солнечным лучам, ломящимся в мою спальню. мне душно, желудок сводит рвотными позывами, а жажда мучит горло. оглядывая светлую комнату, я не замечаю следов чужого присутствия. мои вещи аккуратно сложены на спинке стула, хотя ещё вчера валялись на полу. всё кажется мне ненастоящим, и паника заблуждает в мою голову. вдруг всё — фальш? я переворачиваюсь на бок, и подушка, на которой ты спал, всё ещё хранит твой запах. сладкий, но не приторный и не цветочный, немного грубый, с нотками мускуса и чего-то ещё, слишком очевидного, крутящимся на языке горечью. аромат кофе доносится слишком ярко, на фоне блеклых запахов от подушки, к которой я прижалась обнажённым телом, мечтая о тебе, он силён и слишком реалистичен. голые ступни шагают по линолеуму, оставляя глухие шуршания. я притворяюсь спящей. наверняка мои ресницы подрагивают, но мелочный страх сковывает на мгновение мои конечности. я слышу твой почти мурлыкающий голос: — я знаю, что ты не спишь. в твоих руках деревянный столик. бутылка воды, кофе и два йогурта покоятся на нём. и хоть кто-то назвал такой завтрак неотёсанным и грубым, совсем не романтичным, я была приятно удивлена. я улыбаюсь, принимая воду, и понимаю, что ты лучший, кого я встречала.