пожалуйста, кошмарная реальность!

***

      Четверо маленьких детей стоят у ворот в приюте, хотя им начисто запретили туда подходить. Стоят и, как ни в чем не бывало, обсуждают: — А что вы хотите сделать, когда попадёте наружу? — улыбается Эмма, сжимая железные прутья ворот. — Я хочу посетить много разных мест, где ещё не был. — быстро следует ответ Нормана. — А ты, Рэй? — она глядит на брюнета. — Для начала, нужно выжить. — как всегда отстранённо отвечает тот. — А сама-то? — Я хочу прокатиться на жирафе! — смеётся девочка, пока Рэй удивляется её глупости. — Акейн? Что насчет тебя? — подает голос Норман, заведомо прерывая будущую перепалку.       Одно её имя было способно их успокоить. — Я хочу продолжать дружить со всеми вами. — тихо отвечает ребёнок. — И кошку. — неуверенно добавляет она, а губы трогает улыбка.

***

      Рэй входит в столовую, где ожидаемо уже желают друг другу доброго утра Норман и Эмма. И она. Сестра блондина, Акейн. Её кристально-голубые, почти прозрачные глаза, тёплая улыбка и такие же белые, как снег, волосы, едва касающиеся плеч. Завидев Рэя, она приветливо машет, растягивая губы в ещё большей улыбке, и дёргает Нормана за руку, указывая на брюнета. — Доброе утро, Рэй. — говорит за неё ребёнок. — Доброе утро, Рэй! — долетают исковерканые слова Эммы, вызванные тем, что Фил оттягивал её щёку.       Брюнет дразнится, повторяя интонацию рыжей и подходит к Акейн, которая быстро подбегает к нему и тоже хватает за руку, довольно вышагивая между своими братьями. — Тебе сколько лет, Эмма? Пять? — насмехается Рэй, быстро получая пинок по стопе от блондинки. — Вообще-то мне одиннадцать! Как и тебе! — недовольно восклицает Эмма, но перепалка кончается, не начавшись — Акейн озарила их печальным чистым взглядом.       Она была младше на год, и постоянно молчала. Немой девочка не была, пару раз от неё можно было дождаться каких-то слов, реже, фраз, если она в чудесном расположении духа. Может, ей просто нравилось, что все вокруг радуются, когда она говорит?       Чаще всего говорила ребёнок именно с Рэем: он задабривал её сладостями и добивался целых тридцати секунд разговора! Но в остальное же время, Акейн непробиваемо молчала, словно набрав в рот воды. Она была активным ребёнком, любила играть и бегать вместе с Эммой. Их физическая подготовка была почти наравне. Наверное, если бы Акейн не становилось со временем скучно бегать от ловящего их Нормана, поймать бы её вряд ли получилось бы. Но долго бегать было так утомительно для неё! Нет, ей хватало выносливости, но скука всякий раз брала верх.       С таким чудесным старшим братом девочка и хорошо сдавала тесты. Её балл составлял двести девяносто восемь. Норман и Рэй считали это своей ошибкой.       Рэй часто засиживался с ней в библиотеке, бесцеремонно крадя у брата, и читал ей вслух всë, на что она лишь укажет своим тонким пальчиком.       Брюнет сердечно любил Акейн. Она действовала на него успокаивающе: стоило ему вспылить, как рядом оказывались непередаваемо-печальные бледно-голубые глаза. Вся злость быстро отходила на второй план. Первым делом же было погладить чужие белые волосы и взволнованно спросить: «Всё хорошо? Ты испугалась?». Получая в ответ кивок, он мягко прижимал её тело к себе, шепча: «Прости». Его собственное успокоительное и снотворное.       Его любовь была так велика, что в один раз, он пожертвовал своей драгоценной сделкой с мамой и, вместо чего-то полезного для будущего побега, попросил у неё гитару. Просто, когда ему снова удалось разговорить Акейн, после очередной прочтенной им книжки, девочка восхитилась этим инструментом, глазки заблестели, и она без умолку несколько минут тараторила об этом, что Рэй не смог устоять.

***

      Сегодня день ухода Конни. За завтраком она сидит с мамой, та кормит её с ложки. Ну, сегодня же ей можно, так ведь? Даже жаль расставаться с ней. Она славный ребëнок, мне нравится с ней играть. Но, веселее всего играть с Рэем.       Норман сидит рядом и гладит меня по волосам. Тепло. — Акейн, ты почему не ешь? — звонкий голос Эммы прямо над ухом.       Так громко. Но ей простительно. Эмма хорошая. — Я тебя насильно покормлю! — она так ярко улыбается, что ребёнка вот-вот ослепит.       Стоп. Покормит?       Эмма глядит на непонимающе хлопающего глазками ребёнка и хватает ложку, зачерпывая кашу. — Открывай рот! — настойчиво просит она, пока Рэй напротив подрагивает от беззвучного смеха. — Эй, я не маленькая! — неожиданно для всех громко восклицает девочка, выглядящая жутко оскорбленной. — Акейн говорит! — раздались со всех сторон радостные выкрики.       Именно так весь приют реагировал хоть на одно слово, слетевшее с розовых губ, а тут целая фраза! — Говорю и говорю, подумаешь, праздник. — хмурится ребёнок, забирая ложку у Эммы, и шёпотом добавляет, — Только не обижайся, сестрёнка, но я хочу сама, хорошо? — Конечно!       Да как можно обижаться на такое прелестное создание?

***

      Игра в догонялки была, как всегда, интересной. Акейн сначала сидела на дереве, свысока созерцая лес и то, как Норман гоняется за детьми. Пока что было весело.       Братец замечает её и хитро улыбается, зная: сейчас будет последний уровень. Эмма, пойманная, недовольно вышла из леса, так что остаётся лишь его младшая сестра. Однако, сегодня она сдаваться не собирается.       У игры нет времени. Нужно было только поймать сестру, пока блондин не выдохся. Во всяком случае, её физические данные были лучше, как никак, в детстве её любимые игры были именно с Эммой. Акейн так близко, кажется, протяни руку, и вот — её рубашка поймана, а значит, и игра окончена! Но его сестрёнка не была бы собой, если бы не придумала что-то запутанное. Рубашка остаётся в чужой руке, а девчонка бежит дальше в майке, выбегает из леса. Норман решает продолжить игру. Сколько он уже гоняется за ней? Да неужели ей не наскучило? — Тебя поймали? — кричит Эмма, увидев бегущую со всех сил со стороны леса сестру.       Она не удивляется, когда получает в ответ молчание. Значит, легче будет понять всё самой. Хоть сегодня Акейн и была более снисходительной к общению.       Сзади виднеется Норман, с девичьей рубашкой в руках, заметно выдохшийся, но не сдающийся. Ответ приходит сам собой: сегодня Акейн хочется играть.       Она запрыгивает на вяз, параллельно кивая Рэю и, кажется, коварно улыбаясь. Как только её брат добегает, брюнет останавливает его и щёлкает секундомером. — Ровно сорок минут ты пытался её поймать. Бесполезно. — отчитывается он и позволяет девочке слезть с дерева.       Оказавшись на земле, она заливается смехом и падает на траву, счастливо улыбаясь.       Сегодня ей не скучно.

***

— Норман! Теперь будут водить все, кроме тебя! — обиженный крик Дона раздаётся на опушке, и удивляются все. — Это будет интересно. — улыбается Акейн. — Ты сегодня такая разговорчивая. — усмехается Рэй, глядя отряхивающуюся от листьев девочку.       Она лишь фыркает в ответ, поправляет заново надетую рубашку и убегает в лес.

***

      Эмма и Норман стоят около забора. Кажется, Эмма поймала его? Акейн не знает. Подходит ближе и обеспокоенно осматривает несколько напуганных друзей. Вскоре здесь собираются остальные.

***

— Я хочу купить много новой одежды! Во внешнем мире её так много, и она разная, я читала об этом! — возбужденно рассказывает Гильда.       У них снова та же тема. Чем займетесь, когда выйдете? — Я хочу стать как наша мама, когда вырасту! И я буду писать вам много-много писем, обещаю! — улыбается Конни, и сердце Акейн наливается теплом.       Ну что за милый ребёнок. — А ты, Эмма? Всё ещё хочешь прокатиться на жирафе?       Акейн кожей чувствует его ухмылку и специально делает шаг назад, наступая Рэю на ногу. Чтоб не обижал Эмму, пусть она и не поняла такой явной насмешки! — Нет! На самом деле, я вообще не хочу покидать Дом.       Какая же ты чудесная, Эмма.       Девочка чувствует лёгкий щелбан по затылку и показательно хмыкает, не собирается разворачиваться. Рэй берёт её за руку.       Звонит колокол. Пора возвращаться, чтобы мама не переживала.

      Как жаль, мои милые дети, что вы ещё не знаете всей правды.