пожалуйста, кошмарная реальность!

***

      Вечереет. За окном уже совсем темно, а в Доме горит мягкий свет, создающий легкий полумрак. Конни стоит рядом с мамой. Их типичный обряд прощания с покидающим навсегда семью человеком.       Так больно. Но она ведь будет счастлива, да?

      Нет, моя милая Акейн. Как жаль.      

      — Сегодня Конни забирают новые родители! — улыбается мама, оглядывая всех своих детей.       Отовсюду послышались поздравления. Акейн сжала ткань юбки, борясь со слезами. Она не плакала даже в раннем детстве, так нужно ли это сейчас? Её руку мягко оглаживает другая, и блондинке не требуется смотреть, чтобы знать, кто это. Она даст волю слезам. Но позже, в библиотеке, где никто, кроме её любимого Рэя, не увидит. Акейн поплачет ему в плечо, тихо-тихо, пока он будет гладить её по спине. А потом они пойдут спать. И всё будет хорошо.

      Или нет?      

      Мама уводит Конни под аккомпанемент громкого плача малышки. Она не хотела уходить. Акейн боролась с желанием побежать за ней, прижать к себе и кричать на маму. Долго кричать, до хрипоты, лишь бы оставить ребёнка здесь. Но нельзя было. Она ведь Акейн, копия Нормана, она должна держать себя в руках. Но становилось всё сложнее быть такой спокойной. Дом скрывал миллионы тайн: почему дети не пишут, почему здесь совсем нет других людей, почему нельзя выходить к воротам и главное: почему после отправки Хао Акейн нашла на траве около ворот каплю крови, так ярко выделяющуюся на зелёном растении? Где Рэй доставал предметы, которые всегда так нравилось разглядывать девочке? Столько загадок, каждая последующая всё сложнее.       И это было чертовски интересно! Просто невероятно, всё внутри горит, стоит задуматься об этом. Что же скрывает наш милый Дом, что же прячет наша любимая мама? Ах, это словно игра, уровень которой всё выше!

***

      Акейн осталась помогать Эмме с уборкой. Неугомонная рыжеволосая бестия замечает на столе игрушку: зайчика Берни, с которым всегда таскалась их недавно уехвашая сестрёнка. — Конни! Как ты могла? — восклицает Эмма, поднимая зайчика. — Может, мы успеем его отнести? — Вряд ли. — отвечает ей только подошедший Норман, по привычке хватая за руку Акейн. — Нет, свет у ворот ещё горит. — подаёт голос Рэй. — И мама до сих пор не вернулась. — Тогда мы мигом! — Эмма покидает столовую. — Ты с нами? — удивлённо спрашивает Норман, замечая, как сильно вцепилась в его ладонь девочка.       Она лишь молча кивает, позволяя себя вести.       Я чувствую, там будут ответы на мои вопросы! Хотя бы на один, пожалуйста!       Внутри Рэя всё сжимается. Что ж, ей тоже предстояло узнать когда-нибудь тайну Дома. Выдержит ли её хрупкое сердце, болящее за всех её братьев и сестёр, такое потрясение, ожидающее их за воротами? Это самое сердце сейчас страстно желало лишь ответов на свои вопросы. А остальное прибудет в него потом.

***

— Хм, здесь никого нет. — задумчиво произносит Эмма. — Кстати, я впервые вижу машину. Может, оставим зайчика внутри, а Конни потом его найдëт?       Норман кивает, пока Акейн рассматривает грузовик. Она не могла упустить такую возможность узнать что-то новое. — Норман.. — голос Эммы дрожит и напуган, он ломается на середине имени брата.       Рыжая закрывает рот рукой и отступает от грузовика. Её глаза полны ужаса и отчаяния, постепенно наполняются болью и слезами.       Эмма, кто посмел тебя обидеть?       Брат и сестра подходят ближе, заглядывая внутрь. Акейн падает на пол, не удержав равновесия. Дыхание моментально сбивается. Конни, её малышка Конни, лежит мёртвая в этом чёртовом грузовике, глаза кукольные, взгляд пустой, а из груди торчит красный, словно пропитанный кровью, ликорис.       Она защитит всех своих детей. Всех до единого, без исключений. Акейн не хочет больше знать, что кто-то умрёт здесь.       Почему тебя убили, Конни?       Больно. До безумия больно и страшно. Милая Конни, которая так любила маму и своего зайчика, что она могла сделать, за что её можно было убить? Нет. Еë любимых детей нельзя убивать. — Эй, ты что-то слышал? — раздаётся голос за дверью, что находится в стене, напротив грузовика.       Норман спешно хватает девочек за руки и прячется за машиной. — Хм, никого.       Мальчик кивает головой, намекая лезть под кузов. Акейн безропотно слушается его, боясь и шагу ступить без его руководства сейчас. — Если бы это была кошка, я бы её съел. — Фу, ты и кошек ешь?       Блондинку душит глупое любопытство, и она слегка прижимается к земле, чтобы разглядеть, кто же там обсуждает съедение ни в чем неповинных кошек.       И, о боже, лучше бы она этого не делала.       Уродливое, огромное существо, в непонятной маске, из которой торчат два глаза: один снизу, а другой сверху. Тварь вся чёрная, и от неё смердит. Акейн испуганно дёргается и зажимает рукой рот. Издашь звук — умрёшь. — Неужто мне нельзя и пальчик попробовать?       Её милую Конни запихивают в прозрачную колбу.       Стоп, они собираются сожрать её? — Придурок, это еда не для нас.       Норман, молю, скажи, что мне послышалось!       Она переглядывается с братом, но результата никакого: он ужасно ошарашен, напуган, не может и пошевелиться.       О нет.       За миг все её вопросы исчезли. Но, какой ценой были получены эти ответы! Ей больше не интересно. Она просто, чёрт возьми, в ярости! — Это опять средний сорт. Позаботьтесь о том, чтобы детей с высшим баллом отправили поскорее. — Хорошо.       Мама?       Голос мамы пугал. Такой холодный и злобный, он резал, словно нож. Мама, её любимая мама, неужели, и ей нельзя верить? — Что это за запах?       Тварь наклоняется к земле. Акейн готовится к худшему, но взгляд Нормана так и говорит: бежим. И она беспрекословно его послушается.

***

      Они останавливаются, тяжело дыша. Акейн трудно. Хочется рвать и метать, подумать только, они посмели посягнуть на её милых родственников!       Кто эти твари? Демоны? И они едят людей? Я не позволю ещё хоть одному ребёнку умереть здесь. — Это же была не Конни, да? — голос Эммы такой больной, полон глупой надежды. — Нам же показалось, да? И это не наша мама, мы ведь перепутали? — она истерически задыхается, безумными глазами глядя на брата и сестру, ожидая ответа. — Это была Конни. — одновременно произносят они.       Крик Эммы словно нож по сердцу. Слышать его, осознавать, что это кричит не кто-то другой, а она, было так больно, что Акейн сдавило лёгкие. Горячие слёзы обжигают её щёки, и она падает на колени, сжимая траву. Почему она не догадалась раньше? Всё же было так очевидно, просто лежало на поверхности! Так почему? В Доме было так хорошо, но теперь всё это — иллюзия? А может ли она вообще ещё звать это место своим домом?

***

Она плачет. Ей больно. Больно за своих детей, которые живут здесь в неведении, не знают, что никогда не вырастут, а пойдут на корм для жалких демонов. — Я не позволю.. — выдыхает она хрипящие слова. — Никого отправить больше! — её брови сводятся к переносице, и Акейн яростно бьёт траву, рыдая уже навзрыд.       Ни Норман, ни Эмма не останавливают её — нет смысла. Её агрессия достигла пика.

***

— Ну, как прошло? — задаёт Рэй очевидный вопрос. — Мы не успели. — тихо отвечает Эмма.       Они так подавлены, что не заметить трудно. Брюнет смотрит на Акейн и подзывает её к себе. Она точно ему расскажет.       Девочка выпускает руку брата и преданно семенит к Рэю.       Вот, кто способен её успокоить.

Но не сегодня, Акейн.       

***

      Они закрываются в библиотеке и, не церемонясь, садятся на пол. — Рэй. — серьёзно начинает она. — Скажи, ты ведь знал, да? — Тайну дома? Знал. — безразлично отвечает он, но его руки так дрожат в её ладонях. — Почему не рассказал? Мы бы сбежали и спасли больше жизней! — А вы бы мне поверили?       Акейн застывает в ступоре. И правда, кто может поверить в такую чушь? — Я не подумала, прости. Но мы ведь сбежим? — Обязательно. Мы, вчетвером, — она не даёт ему договорить и восклицает чересчур громко: — Никто из детей не останется здесь на съедение, ты меня понял? — Акейн размыкает их пальцы и хватает мальчика за ворот рубашки. — Ни единая душа.       Она так зла сейчас, и Рэй обескуражен. — Я понял. — он гладит её по голове.

Как тяжело было врать ей.