Аконитовая кулига

             — Просыпайся, Тэша, — грубый, но весёлый голос вырывает Тэхёна из сна.              С похмелья трудно прийти в себя и разлепить глаза. Тэхён лежит на животе, крепко обнимая подушку, сладко чмокает сухими губами и смутно различает образ говорившего.              — Чонгук? — вмиг сморщившееся лицо Тэ выражало почти отвращение. — Что ты здесь делаешь?              — Вставай, полено. Пошли играть.              — Тебе что, семь лет? Отстань. Я сплю, — и Тэхён повернул голову в другую сторону от стоявшего над ним у кровати Чонгука.              — Будем играть в камень-ножницы-бумага на желание.              — Надо сказать родителям, чтобы не пускали тебя к нам в дом, — лениво заключает Тэхён.              Чонгук звонко смеётся.              — Очень невежливо с твоей стороны. Ща как отхлещу по жопе.              Тэхён поворачивается к нему, приподнимает голову над подушкой и, гримасничая уже жалость, начинает умолять:              — Чонгук. Реально. Я спать хочу. У меня какой-никакой отпуск. Пожалуйста.              — Отстану, если пообещаешь сыграть со мной.              — Хорошо, — не соображая, соглашается.              Чонгук довольный уходит. Голова Тэ снова оказывается на подушке, и он проваливается в сон.                            ***              — Мам, — сонный Тэхён через четыре часа выползает на кухню, укутанный в пуховое одеяло, но босой.              — Никого дома нет, — слышится голос Чонгука за спиной. — Кроме нас.              — Звучит как угроза, — иронизирует Тэ. — А где все?              — Ушли на лыжах кататься. Не стали тебя будить. Сказали, что ты всё равно не умеешь.              — Ясно.              Открывшаяся дверца холодильника на время спрятала Тэ от Чонгука. Пока взгляд Тэхёна беспомощно блуждал среди послепраздничного разнообразия блюд, почти все из которых казались ему противными с похмелья, Чонгук щёлкнул чайник и подошёл к Тэ с другой стороны, снова давая о себе знать.              — А ты чего не поехал? Что здесь забыл?              — Решил тебя подоставать. Это веселее, — отвечает Чонгук и пихает Тэ в защищённое одеялом плечо.              Тэхён немного пошатывается от удара, но его это веселит. Холодильник начинает пронзительно пищать, напоминая о том, что пора бы уже выбрать. Тэ наугад берёт бутерброд и задумчиво произносит:              — Ты реально очень изменился.              По паркету с грохотом проехался стул и скрипнул под весом усевшегося на него Чонгука.              — Ты о том, как я тебя обижал?              — Обижал? — возмущался Тэ, заваривая чай. — Ты же меня щипал до кровавых синяков, пинал, да так, что я падал, раздирая коленки и пачкая одежду, обзывал, позорил… — Тэхён отряхнулся от липких воспоминаний.              — Что тут сказать. Я вырос.              «И кое-что узнал», — добавил про себя Чонгук, а затем сменил тему:              — Вечером будет праздник.              — Опять?! Я, пожалуй, пропущу, — Тэхён в своём одеяле недовольно и неуклюже пытался уместиться на стуле.              — Не опять, а снова. И ничего ты пропускать не станешь, — возразил Чонгук. — Будут фейерверки. Я тебя за уши вытащу, если не выйдешь.              Тэ посмеялся:              — Очень мило.              — Я серьёзно. И вообще, ты обещал сыграть со мной.              — Оооо, — мол, «только этого не хватало», протянул Тэ. — Может, просто скажешь, чего надо, и всё.              — А ты просто так согласишься?              Пережёвывая бутерброд с красной рыбой и сёрбая горячий чай, Тэхён продолжал попытки отвертеться от дурацкой затеи:              — Смысл в игре, если моё желание ты всё равно не выполнишь.              — Какое такое? Не появляться здесь?              — Да, — самодовольно подтверждает парень.              Чонгук задумался.              — Ты такое и не можешь загадать — это против правил.              — Почему?              — Потому что нужно загадывать что-то одноразовое, что можно выполнить здесь и сейчас. Не появляться — это не одноразовое. Прикинь, если я загадаю что-то подобное, например, жить с тобой в одной комнате, — и Чонгук засмеялся над тем, как Тэ выпучил глаза и чуть не подавился. — А загадаешь, чтобы я ушёл, попусту растратишь желание: я уйду, но потом ведь вернусь.              — Тупая игра, — произнёс Тэ, но подумав, снова воодушевился: — Тогда я загадаю, чтобы ты дошёл до аконитовой кулиги. И избавлюсь от тебя хотя бы на три часа. А если повезёт, то навсегда.              — Думаешь, волки загрызут? Хороший план, дружелюбный ты друг. Тогда я загадаю…              Тэхён уже готовился максимально закатить глаза в осуждение.              — А вот и не скажу. Потом узнаешь. Ну, давай, играем…              — Не сейчас. Я в душ.              И кокон из одеяла и Тэхёна ушлёпал, оставляя Чонгука в одиночестве.