Аконитовая кулига

             — Ешь хорошо!              — Но в меня больше не лезет.              Чонгук достал бутылку красного вина.              — Тогда выпьем?              Тэхён покусывал губы. Не надо бы. Но согласно кивает. А что ещё здесь делать?!              — Так и что это за история с оборотнем? Как такое вообще возможно? Это какое-то проклятье? — подвыпив, похрабрев, поинтересовался Тэ.              — Вроде того. Это ошибка нашего предка или его попытка выжить во время чумы.              — Мне только неприличные мысли в голову лезут.              — И ты ошибаешься в своих догадках. Наши с тобой семьи — потомственные врачи, как ты знаешь. Но ты не знаешь, насколько глубоко уходят корни такого призвания…              — А почему наши? При чём здесь моя семья?              — В этом поселении, как и в любом другом, все приходятся друг другу очень дальними, но родственниками. Так что у нас одни истоки.              — Ладно. И что там было дальше?              — Дальше, вернее, началось всё с переливания крови. Наш предок влил в себя кровь волка, чтобы заменить свою, заражённую чумой. И у него получилось исцелиться. Но кровь взяла плату. И вот теперь раз в несколько поколений в нашем поселении рождается оборотень.              Тэхён долго молчал, выпивая слишком много вина и раздумывая над услышанным.              — Ты один оборотень среди последних поколений?              — Да.              — И в мире ты такой один?              — Нет. Далеко на севере есть целая стая.              — Ты там бывал?              — Бывал.              — И как?              — Среди обычных людей лучше. Цивилизованнее. Условия жизни в стае не то чтобы суровые, но всё-таки другие, выстроенные больше на инстинктах.              — Круто!              — Тебе бы там не понравилось.              — Нет, конечно. Но это так прикольно. Похоже на страшную сказку.              — И эта страшная сказка сейчас прямо перед тобой.                     ***              За одной бутылкой пошла и следующая.              Еда быстро стыла. Чонгук ещё приготовил горячего. А подогретый алкоголем аппетит Тэ заставлял его кушать без зазрений совести.              — Ох, я тебя откормлю. Скорей бы.              — Хочешь, чтобы я был жирный? Сожрать меня удумал?              При слове жирный, Чонгук расплылся в довольной и мечтательной улыбке:              — Я злой и страшный серый волк… — Чонгук плотоядно облизнулся, так, что Тэхён и впрямь чуть не поверил в свою теорию. — Какой же ты будешь мягонький, — а теперь он прозвучал сексуально.              Тэ смутился.              — Перестань так делать. В чём, вообще, прикол? Ты ведь не гей. Не гей же? — уже сомневаясь в верности своих убеждений, уточнил Тэхён.              — Я лучше.              Тэхён прыснул нервным смешком:              — Так и хочется сказать: что может быть лучше, чем гей?!              И они оба расхохотались.              — Кое-что может. Я альфа.              — В смысле? — Тэ не мог унять смеха. — Альфа-самец, типа? Ну, и самомнение у тебя, конечно.              Чонгук поднялся с места, подошёл к Тэхёну, опёршись рукой о стол, наклонился к его лицу и посмотрел так, словно вот-вот поцелует. А Тэ перестал смеяться и заворожённо уставился в глаза парня.              — А вот ты не изменился. Всё такой же… доверчивый, — произнёс Чонгук.              Тэ аккуратно его отпихнул от себя. Чонгук послушно отстранился и подошёл к печи, чтобы подкинуть дров.              — Наконец-то тепло, — довольно произнёс Тэ. Он уже давно снял куртку, а сейчас даже расстегнул верхнюю кофту.              — Ничего, ночью снова будет холодно.              — Почему?              — Печь на ночь не оставим, а ветер не стихает. Так что будем спать вместе.              — Это ещё зачем? Я лучше в куртке буду спать.              — И в куртке замёрзнешь. А с волком будет тепло.              — Глупости. Не замёрзну. Уже почти темно. Как думаешь, завтра уже прекратится?              Чонгук подошёл к окну.              — Думаю да.              Тэхён подошёл к окну вслед за ним.              — Хорошо бы. Мне надо домой. Я таблетки не взял, — послышалось прямо за спиной у Чонгука.              Чонгук развернулся, и они снова оказались слишком близко друг к другу.              Тэхён выглядел растерянным, пьяненьким и слабым. Чонгук в наглую запустил свои руки под все кофты на парне и придвинул его немного ближе к себе. А Тэхён всё смотрел на него распахнутыми глазами. Чонгук слегка сжал свои ладони на чужих боках. Тэхён дёрнулся, приходя в себя.              — Одни кости. Тэша, так нельзя!              — Перестань, — смущённый Тэ отошёл от него. И добавил: — А сугробы на подоконниках всё выше. Хоть в снежки играй.                     ***              В печи тлели угли. Часы перевалили за десять вечера. Парней клонило в сон после третьей бутылки.              — Вот хороший диванчик. На нём ты и будешь спать, — заявляет Тэхён.              — Ага! Щас! Я сплю на кровати. А ты как хочешь.              Тэхён надулся и стал готовить себе место на диване.              — Не дури! Он прямо под окном, на котором сугробы, — пытался образумить Чонгук.              — Дай одеяло и отстань, — обиженно пробубнел Тэ.              Чонгук выполнил просьбу. А сам разделся, обернулся, погасил свет, лёг в кровать и зубами натянул на себя одеяло тоже.              Немного отойдя от впечатлений снова увиденного голого Чонгука и волка, Тэхён стал засыпать.