Аконитовая кулига

             — Тэша, ты по-прежнему не принимаешь таблетки?              — Да.              — Тогда у нас проблема. Они тебе срочно нужны.              — С собой их у меня нет. Так это из-за таблеток?              — Да. Где они лежат? Я сгоняю.              — Ты уверен? У тебя такой вид, словно температура поднялась, — Тэхён хотел приложить ладонь ко лбу Чонгука, но тот отскочил от него подальше.              Тэ даже слегка обиделся. И рассказал, где хранит таблетки.              — Я скоро, — ответил Чонгук и вышел из дома.              Он обернулся волком. Как уже давно наловчился, захватил одежду и помчался прочь. Так быстрее.              Тем временем Тэхёну становилось лучше в этом доме. Дискомфорт никуда не делся, но сандаловый смолянистый запах Чонгука, которым здесь было пропитано всё, смягчал впечатления и уводил мысли в фантазии. Он едва ли осознавал, что роется в чужих вещах, в поисках самого тёплого и пропахшего Чонгуком предмета гардероба. И он его нашёл. Парка с мехом внутри. Он постелил её на расправленную кровать и улёгся в неё, кутаясь.                     ***              Чонгук вернулся спустя полчаса и вскочил в дом прямо волком, встревоженный странными звуками, которые его слух уловил уже на пороге. И то, что он увидел, было за пределами возможностей его самоконтроля.              Полностью голый Тэхён лежал у него на кровати, извиваясь на меховой парке и постанывая от удовольствия.              — Это ты, — довольно, с опьянённой улыбкой, обрадовался Тэ. — Иди сюда, — словно русалка, завлекающая моряка на верную погибель, Тэ доверчиво тянет руку к волку, зазывая в свои объятия.              И волк осторожно подходит. Тёплая рука сразу зарывается в его шерсть на загривке и мягко ласкает.              — Согреешь меня? — издевательски шепчет Тэ.              Волк скулит, пытаясь образумить пылающего омегу.              — Ну, пожалуйста, — выдыхает Тэ и соблазнительно выгибается, демонстрируя свою покорность и жажду.              Волк запрыгнул на кровать, нависая над парнем. Тот распахнул глаза, изумлённый размерами и силой зверя. Тэхён скользнул ладонями в мех на его лапах и повёл вверх и потянул того на себя. Волк послушно опустился ему на грудь. Влажный и холодный от снега мех вызывал приятную дрожь. Тэхён простонал и откинул голову, обнажая шею.              Теперь волк не остановится, даже если Тэ будет умолять.              Волк утробно урчит и принюхивается к обильно сочащейся ароматом жилке. Тэхён улыбается, его глаза закрыты, а пальцы то и дело зарываются в густой мех то на волке, то в парке под ним. Ему всё это нужно, всё это окружившее его со всех сторон уютное, мягкое тепло.              Когда волк начинает лизать его кожу, Тэ поворачивается и пытается сделать так, чтобы язык коснулся его губ. Когда оборотень это понимает, он осторожно мажет по губам, а Тэ раскрывает рот, прося его внутрь. И когда тот скользит по языку Тэ своим, Тэхён отвечает лижущими движениями так, что волк аж скулит от удовольствия.              «Ты прикончишь меня, когда придёшь в себя. Но мне не остановиться…» — проносится в мыслях у Чонгука.              И с этого момента началось падение в неизвестность для обоих.              Чонгук останется волком. Оборотень не отдаст контроль. Альфе надо. Он бы и так требовал. А получив, не отпустит. Его. Тэхён принадлежит Ему. Его тепла жаждет омега. Волк даст и возьмёт. Добыча. Трофей. Пара. Мой.              А Тэхён и не против: скорее его омега, конечно. Тэ бесстыже разводит ноги, размещая их по обе стороны бёдер волка, который, опускаясь, двигается ближе, из-за чего ноги Тэ оказываются на мягкой опоре, приподнимаясь и ещё шире открывая себя перед альфой.              Тэ течёт. Под всем этим мехом инстинктивно стремится почувствовать твёрдую плоть, способную заполнить изнывающую пустоту. Ничего здравого или рассудительного в нём не осталось. Только жажда. Никакие страхи не способны прорваться сквозь толщу вожделения. Такова его суть. Таковой она должна быть. И будет.              Тело его предназначено для проникновения. Чтобы выжить. Ничего постыдного. Просто, как и всё вокруг, их вид стремится выжить. Выжить в суровых условиях. Выжить любой ценой. Инстинкт бессмертия клетки. Ничего порицаемого в их стремлении нет.              Всего лишь ещё один разумный вид способный узреть порок в необходимых вещах. Способный. Но не сейчас.              Единственный способ побороть болезненный и умертвляющий разум — это породить возбуждающее и одурманивающее блаженство близости. Порочное удовольствие, с которым не справится ни один отрезвляющий ум. Нет такой силы во вселенной, которая смогла бы побороть силу любви.              Тепло. Доверие. Когда Он вокруг Тэхёна, когда Его огромное, тёплое, косматое тело окружает Тэ со всех сторон, омега внутри готов на всё, лишь бы принадлежать Ему.              — Я твой, — подбадривает Тэ, чувствуя, как член оборотня мажет его и без того влажную промежность предэякулятом.              Но оборотень всё равно переживает за благополучие партнёра, и потому, услышав одобрение, ведёт своим широким, шершавым языком всё ниже. Ноги Тэхёна остаются без опоры. Тепло нависавшего над ним тела ускользает вниз. И Тэ чувствует язык уже «там», на упругой, сжимающейся дырочке.              Наверно, волку сладко, потому что его рокот оборачивается мурчанием.              Стоны Тэхёна заглушаются закусыванием губ, потому что так и хочется молить: «Не надо!» Всё-таки у стыда есть предел забвения. И это тот самый момент, когда хочется прийти в себя и молить о пощаде: губы должны быть возле губ. Язык должен касаться языка. Но прикосновения к «тому» месту, к которому сейчас прикасается язык Чонгука, противоречат инстинктам омеги. И позывы благоразумия воскресают, но снова тонут в приступах невероятного блаженства.              И Он внутри. «Целует» внутри. «Целует» там, где хочет испытать собственный экстаз. О, этот язык! Он вкушает Тэхёна, словно хочет съесть его похоть, хочет сделать его своим совсем по-хищнически. Плотоядно. Зверски.              — Чонгук, пожалуйста! — стонет Тэхён, извиваясь под мучительной лаской.              Альфа послушно прекращает пытку, снова нависает над изнывающим тельцем, снова вынуждает Тэ забросить ноги на мохнатые бёдра, пристраивается членом к желанному «местечку» и давит неожиданно большой головкой на пульсирующий вход.              — Мммм!.. — болезненно скулит Тэхён, неосознанно зажимаясь и сопротивляясь.              Оборотень рычит, обнажая оскал прямо напротив лица Тэ.              Тэхён тушуется, даже пугается. И выдыхает через рот, расслабляя губы, чтобы зеркально расслабиться и «внизу». Омега послушный. Старательный.              Больно.              Но волк настойчив и силён.              Глубокое дыхание, скулёж Тэ, и член постепенно проникает, растягивая стеночки.              Глаза альфы горят. Тэхён облизывает свои пересохшие губы, просит ласки. Но процесс спаривания для альфы это доминирование. Он готовил, как мог. Сейчас Его время. И вместо чувственных полизываний Тэхён получает лёгкий укол клыка в губу, до крови, что отвлекает его от боли настойчивого вторжения в его тела. Омегу заполняет член альфы до упора. Тэ хнычет. Елозит. Стремится соскочить. Его тело осознаёт, что впереди долгие месяцы тяжести беременности, а затем мучительные роды, и т.д. Да, прелюдии здорово сбивают с толку и заставляют забыть о собственном дискомфорте и угрозе жизни. Но сейчас…              И альфа осознаёт тревоги и порывы омеги, но он победил, обхитрил, заманил и взял, так что сейчас довольно слизывает густую каплю крови с повреждённой им же губы, упиваясь всеми гранями своей победы. И грубо проникает языком в податливый рот, чтобы омега понял, кому он сейчас принадлежит и кого должен безропотно слушаться и ублажать.              Тэхён подчиняется и смиряется. Пусть и боязно, но отвечает полизываниями и снова обнимает волка, поощряя его. Чонгук начинает поступательные движения.              Тэхёну больно. В его глазах блестят слёзы.              Тэхён хнычет. Но терпит.              Снова и снова.              — Аах!.. — внезапно срывается с уст омеги.              Тело окончательно раскрылось. Первые приливы удовольствия накрывают с головой.              — Да… А…ах!.. — Тэ стонет громче, чаще.              Приятно, не то слово.              Таких слов нет, чтобы описать ощущения Тэхёна.              Тэхён в Раю. И это очередная уловка инстинктов и гормонов. Ведь дальше многострадальное тело омеги ждёт…              Тэхён безумен: он льнёт, прижимается, утопает в тепле и наслаждении, нетерпеливо двигает бёдрами навстречу. Его оставленный без внимания член кончает самостоятельно, унося сознание за грани тела. И словно даря передышку, его тело покидает и альфа.              Тэхён скручивается калачиком на боку, переводя дыхание, а оборотень ловко пристраивается к нему сзади. И снова проникает, крепко фиксируя сопротивляющееся тело поставленной поперёк живота омеги мощной лапой. Тэхён, не видя выхода, крепко обнимает руками тёплую преграду к отступлению, чувствуя, как его снова заполняет нетерпеливая, жадная плоть. Омега стонет, подбрасываемый резкими, невероятно глубокими толчками, которые, кажется, хотят проткнуть его насквозь. Он чувствует себя настолько открытым, настолько принадлежащим этому зверю, что границы собственного «Я» постепенно размываются и сращиваются с трахающим его альфой. Тэхён больше не принадлежит себе — так ярко он это чувствует, что хочется кричать. Кричать от удовольствия. И он кричит стоны, срывая голос.              Толчок. Ещё толчок. Совсем глубокий толчок. И альфа замирает. Первые капли разлились потрясающим теплом внутри омеги. Чувствуя это, Тэхён разморённый нежился в уютном плену волка, держащем его рядом с собой не только снаружи, но и внутри. Блаженство оборотня растекалось где-то глубоко в Тэхёне, и это казалось прекрасным. Но когда извержение повторилось и стало сильнее, и пусть всё таким же теплом разливалось по телу, но всё же напугало омегу.              — Что это? — сипит Тэ, отцепляя одну руку от лапы и перекладывая её себе на живот.              Тэхён попытался дёрнуться, но от этого словил новый микрооргазм, парализовавший мышцы, и хищный рык альфы над ухом.              — Чонгук, — задыхаясь в стонах, продолжал Тэ. — Что это?              В нутро омеги в очередной раз выплеснулась порция семени. Наполненность становилась ощутимее.              — Хватит, — бессильно выдохнул Тэ, но снова внутри что-то полилось.              — Гхм… нет… гхм… пожалуйста, — умолял обессиленный Тэ и старался не шевелиться, чтобы избежать очередного изматывающего взрыва наслаждения.              Однако Чонгук сам слегка двинулся, кончая в очередной раз. Тэхён тоже снова кончил, хрипло простонав.              — Пожалуйста… — снова умолял он, — хватит… я больше не могу…              Но альфа знает своё дело. Снова и снова спуская внутрь, переполняя желанное лоно.              Тэхён ослаб и расслабился. Пытку блаженством стало переносить проще. Его уже настигал сон, но он всё ещё содрогался в мелких оргазмах и чувствовал, как периодически кончающий альфа наполняет его живот. И как крепко всё это внутри удерживает «пробка», образованная сформировавшимся узлом волка, давящим на стенки.              «Между альфой и омегой всегда не просто секс…» — эхом проносились в голове Тэхёна слова Чонгука, и Тэ скоро провалился в сон.