Аконитовая кулига

             Подойдя к дому, Чимин обнаружил мечущегося у порога Юнги.              — Что ты здесь делаешь? — невежливо спросил Чимин.              — Как метка? Болит? — Юнги потянулся рукой к шее Чимина, но тот отошёл от него, не позволяя коснуться.              — Заживёт.              Юнги шумно выдохнул, видимо сдерживая эмоции. И Чимину показалось, что сдерживал тот злость, пока Юнги не уточнил, с усмешкой глядя омеге в глаза:              — До свадьбы?              — Что до свадьбы?              — Заживёт.              Омегу снова накрыла обида.              — Очень смешно. Отстань. Я домой. Спать хочу.              Юнги снисходительно улыбнулся, но всё же преградил путь.              — Чимин, не будь ребёнком. Я залижу и уйду.              — Я тебя в свою комнату не пущу! — испугался тот.              — Пошли к реке.              Веки Чимина тяжелели с каждой секундой. Пререкаться дольше ему не хотелось, и он ответил:              — Возьму плед, — и, обойдя препятствие, ушёл в дом.              Парень не возвращался несколько минут, и альфа понял, что его надурили. Он вошёл в дом, а затем и в комнату мужа.              Чимин как был в одежде, так и лежал на кровати лицом в подушку. Он уже почти спал, но появление нежеланного гостя его вернуло в реальность.              — Я же сказал! Ко мне нельзя! Убирайся! — хриплым, пропадающим голосом ругался Чимин.              А Юнги начал раздеваться.              — Что ты делаешь? Уходи!              — Мне надо обернуться.              Когда Юнги дошёл до нижнего белья, Чимин зажмурился и отвернулся. А потом почувствовал, как волк толкается носом ему в плечо. Чимин нервно развернулся и открыл шею. Волк зарокотал. Это смутило омегу, потому что было признаком удовольствия у волка. Рана уже почти совсем не болела, и приятно Чимину стало быстрее, чем в прошлый раз. Да, Чимин не поспорит с тем, что ему безумно приятно чувствовать язык на шее. И глубокое дыхание это выдаёт. Только бы не простонать. И не коснуться тёплой шерсти, хотя руки так и тянуло это сделать. Почему-то так хотелось зарыться в уютное тепло пальцами. Так хотелось нежности.              Чимин с запозданием понимает, что язык проходится уже не только по ране, но и по ключице, и благодаря широкому вырезу на майке, опускается ниже ключиц.              — Там нет ран. Хватит, — задыхаясь, шепчет омега.              Волк недовольно рычит, но останавливается. Чимин хотел открыть глаза, когда Юнги выйдет из комнаты, но пока ждал, провалился в навеянные фантазии и задремал.                     ***              После недолгого сна, Чимин решил прогуляться. Но спускаясь вниз, услышал, что его родители что-то бурно обсуждают, и, уловив в их разговоре упоминание Юнги, захотел подслушать, что ещё мог натворить этот мудак.              — Отхватил себе самого завидного альфу и ещё носом воротит. Вот увидишь, дорогая, он уйдёт от Чимина, если тот не перестанет дурить. Надо поговорить с сыном.              — Столько он за ним увивался, чтобы уйти! Да брось!              — Я бы ушёл.              — А что ты ему скажешь?..              Дальше Чимин слушать не хотел. Он нарочно пошумел, чтобы предупредить своё появление, как ни в чём не бывало, поприветствовал родителей и быстро покинул дом, чтобы, не дай Бог, они не затеяли этот разговор.              Теперь сидит на берегу в своей мрачной задумчивости. Здесь его и нашёл Тэхён.              — Всё ещё грустишь?              — Я вдруг понял, что могу стать брошенкой, — хлюпал носом Чимин. — Но не могу понять, мне от этого хорошо или плохо. Может мне стать «по омегам»? Как считаешь? Ты бы мог в меня влюбиться, чисто теоретически?              — Если так изводить себя мыслями, можно и не до такого додуматься, — отвечать на вопрос Тэхён не хотел. Он был «по Чонгуку» и о смене ориентации в таком экстремальном ключе даже помышлять не хотел. — О! Погляди! Твоя рана совсем затянулась!              — Да, сегодня ещё раз…              — Ага! Позволил. Молодец!              — Почти добровольно… А знаешь, что самое обидное? Это было… приятно, — последнее слово Чимин произнёс почти на ультразвуке, чтоб если и услышали, то только дельфины.              — Да, это очень приятно. Чонгук говорит, что жилка — стопроцентная эрогенная зона у омег.              Чимин распахнул глаза от удивления.              — Так вот оно что! Он снова меня развёл!              — Почему развёл? А где он должен был зализывать твою метку? На ноге? Ты преувеличиваешь.              Чимин недовольно фыркнул.              — Я слышал, завтра будут праздновать… — Тэхён замолчал, потому что поймал смертоносный взгляд Чимина. И нерешительно договорил: — вашу свадь…бу…              — Какой позор…              — Что ты наденешь?              — Ничего.              Тэхён заржал:                    — Юнги оценит!              — Тэхён! — тоже улыбнулся Чимин.              — Тук-тук, — послышался голос Юнги. — А ты мне нравишься, Тэхён. Давно не видел улыбки на лице Чимина так часто. Оставайся с нами!              Тэхён показушно поклонился на комплимент.              — Чимин, надо поговорить, — попросил альфа.              — Говори.              — Он имеет в виду наедине. Я буду на кухне, — хотел уйти Тэхён.              — Нет! Стой! Говори при Тэхёне.              — Завтра свадьба, — не раздумывая продолжил Юнги.              — Что вы заладили: свадьба да свадьба. И чё?              — А то, что все будут кричать: «Горько!».              — Обойдутся.              — Так нельзя. Опозоримся.              — Что ты предлагаешь? — с вызовом отвечает Чимин, снова закипая от ярости.              — Предлагаю потренироваться, чтобы тебе было проще. Мало ли, что у тебя за реакция будет.              — Например?              — Вдруг тебя вырвет от такого противного меня.              У Тэхёна нижняя губа выехала вперёд от обиды за Юнги.              — Я не буду с тобой целоваться ни сейчас, ни потом.              — Чимин! — встрял Тэхён. — Юнги дело говорит! Тебя ж на свадьбе до слёз доведут улюлюканиями.              Юнги сел на корточки рядом с мужем и коснулся его предплечья.              — Я не съем тебя. Коснёмся губами, и дело с концом.              — Не трогай меня.              Юнги убрал руки. Чимин поднялся.              — Тэхён, никуда не уходи. Что надо делать?              «Он никогда не целовался?» — изо всех сил скрывая восторг, подумал Юнги.              — Постой спокойно несколько секунд, я сам всё сделаю, — голос альфы чуть дрогнул от предвкушения.              Юнги подошёл очень близко. Чимина шатало от внутреннего желания отойти.              — Я положу руки тебе на талию? А то будет выглядеть слишком фальшиво.              Чимин прокашлялся, но прямого согласия не дал. И не отказал. Юнги наудачу невесомо опустил свои руки на его талию. Чимин задержал дыхание. Он чувствовал жар горячих ладоней, которые касались только свободно висящей на нём майки. И нетерпеливое желание ощутимее соприкасаться с этим теплом чесалось под кожей омеги.              — Дыши. Я просто прикоснусь на мгновение, — успокаивал Юнги.              Горячее дыхание альфы овеивало лицо омеги. Чимин выпустил воздух из лёгких. Юнги тоже почувствовал щекочущее прикосновение тепла на своих губах. Омега забегал глазами по парню перед собой, наблюдая, как тот тянется ближе. Чимин не закрывал глаза до последнего, но как только нежные губы коснулись его губ, веки сразу опустились. От Юнги вкусно пахло. Чимину хотелось облизнуться, чтобы почувствовать этот запах на вкус. Он едва поборол это желание. Было очень приятно.              Чимин открыл глаза, когда ощутил прохладу.              — Он ушёл минуту назад, — пояснил Тэхён. — Приятно?              Чимин облизнулся.              — Нет, — врёт он.