Аконитовая кулига

             С самого утра все, включая Тэхёна, суетились вокруг ленивого, сонного, капризного Чимина. Поел нервы он всем от души, но в итоге был приведён в свадебный вид.              В белом шёлковом костюме он напоминал нежный цветок вишни. Юнги был погружён в немой ступор при виде своего мужа таким светлым и невинным.              Обряды, гуляния начались с самого утра.              Их объявили мужьями, и, разумеется, предложили поцеловаться. Прорепетированный поцелуй прошёл удачно. Но его мимолётность и целомудренность многих привела к громким негодованиям.              Под вечер всех занимало исключительно застолье. И если в суматохе прогулок можно было отлынивать от «Горько!», то теперь Чимину было не отвертеться. Первые поцелуи прошли, как и в предыдущие два раза, без происшествий. Но на третьем слегка захмелевший Чимин не удержался и нечаянно лизнул свои губы, пока их касались губы Юнги.              Глаза Юнги в приятном удивлении распахнулись.              — П-прости, — промямлил покрасневший Чимин. — Я не нарочно, просто губы от вина пересыхают…              — Ну уж нет, — нежная коварность в голосе Юнги кружила голову омеги. — В следующий раз и я тебя лизну. Чтобы было по-честному.              Теперь смущённый Чимин с тревогой ждёт следующего призыва в их сторону и напивается с Тэхёном, которому всё же удаётся его смешить.              — Горько! Горько! — снова завопили гости.              Чимин за смехом не сразу услышал эти крики. Пока Тэхён многозначительно не указал ему взглядом, что нужно подняться.              Чимин занервничал.              Юнги всё так же аккуратно положил свои руки ему на талию, нежно коснулся его губ, но, как и обещал, немного лизнул, сжимая ладони на теле парня от попыток совладать с собой. Чимин на это приоткрыл рот, и Юнги чуть не потерял рассудок, понимая, что прямо сейчас может с лёгкостью проскользнуть языком внутрь, за пределы губ Чимина, и наконец ощутить его влажное тепло и вкус. Но получить прилюдно пощёчину ему не хотелось, и он, собрав всю свою волю, остановился.              Дезориентированный Чимин не сразу пришёл в себя и словно ждал продолжения.              — Всё, закончились твои мучения. Можешь присесть, — прошептал Юнги, возвращая Чимину связь с реальностью.              — Святые улиточки! — проскулил Тэхён. — Да ты потёк по нему!              — Заткнись, — сквозь плохо подавленную улыбку огрызнулся Чимин. — Ничего подобного! Просто напился.              Чимин схватил свой бокал и выпил до дна.              — Налей ещё, — попросил он. На глазах его заблестели слёзы, а раскрасневшиеся пухлые губы задрожали.              Тэхён послушно обновил бокал. Омега снова выпил залпом. Слёзы уже покатились по его щекам.              — Ещё.              — Чимин. Может, не надо.              — Надо же как-то оправдать мои слёзы. Скажется, что напился. Лей.              Он пил, пока не начал промахиваться мимо рта. Юнги отчего-то не мешал.              — Я хочу прилечь, — заявил невменяемый Чимин.              — Я отведу тебя, — сказал Юнги.              — Тэхён отведёт.              — Тебя не просто вести, а нести надо. Он не справится.              — Вот ещё! — самоуверенно возразил Чимин и резко встал, но упал бы, если бы Юнги его не подхватил.              Так на руках альфа и принёс своего пьяного мужа в его дом. А там как начало омегу полоскать. Юнги всю ночь за ним ухаживал, тазики менял и мыл, отпаивал. Родители Чимина оставались на празднике до утра, нужно было за порядком следить и убирать, когда все разойдутся. Так что конфуз омеги наблюдал только его супруг.              Когда Чимину стало легче, и он больше не просыпался, чтобы опустошить желудок, Юнги постарался избавиться от всех следов этого кошмара, а затем ушёл домой.              Вот такая вот первая брачная ночь.                     ***              Но как бы Юнги ни старался, Чимин обнаружил тазики в своей ванной, а их там никогда не было, и понял, что ночью ему было плохо. Но он ничего не помнил. И когда выяснил, что родителей дома не было до утра, решил, что о нём заботился Тэхён.              Они встретились у реки. Чимин принёс термос похмельного отвара, который лекарь без просьб сам доставил утром. У Тэхёна на голове было мокрое полотенце, а Чимин был весь зелёный и не мог полностью выпрямиться от пустого крутящего живота.              — Спасибо, — начал Чимин.              — За что? — не понимал Тэхён.              — Меня, похоже, всю ночь полоскало. Это же ты мне помогал?              — Напиться — да, я. А про остальное вообще не в курсе.              — Как? А кто тогда? Родителей не было.              — Учитывая, что тебя на руках унёс Юнги…              — Бля, какой кошмар! Реально? На руках?              — Ага, — посмеивался Тэхён. — Так что, если тебе кто-то и помогал, так это был он.              — Фу! Какой же я мерзкий! Теперь он точно меня бросит.              — Ты должен перед ним извиниться и поблагодарить.              — Он, наверно, и видеть меня больше не хочет. Почтовым голубем весточку о разрыве пришлёт, и всё.              — Я видел его в посёлке. Он у родителей. Пойдём.              — Не хочу.              — Надо, неблагодарный ты поросёнок.                     ***              — Мы можем поговорить? — заявил Чимин с порога. Благо никого дома кроме Юнги не было.              — Ты неважно выглядишь. Пошли в мою комнату, приляжешь.              Чимин не стал возражать против «приляжешь», в помещении ему становилось очень плохо. Так что он присел в гостиной на диване.              — Не хуже, чем вчера ночью, — начал выяснение ночных обстоятельств омега.              — Тоже верно.              Чимин прилёг.              — Меня Тэхён заставил прийти. Сказал, что надо поблагодарить и извиниться. Так что, спасибо.              Юнги присел рядом с ним.              — Ты мне кое-что сказал вчера.              — Что? Обзывался? Ну, прости, — на сожаление совсем не похоже.              — Нет. Ты сказал, что тебе понравилось целоваться. И что ты хотел бы целоваться каждый день.              Чимин покраснел. И вдобавок ему на глаза попался тот самый ненавистный колючий свитер, небрежно брошенный на спинку кресла, вызывая неприятные воспоминания и возвращая отрицательные чувства. К горлу подступил ком, и Чимин поднялся.              — Забудь об этом, — резко ответил омега. — Просто пьяный бред. Мне надо домой.              Чимин уже почти вышел из комнаты, как Юнги произнёс:              — Я ведь люблю тебя, Чимин.              — А я тебя нет, — не поворачиваясь, ответил тот и ушёл.