Аконитовая кулига

             Присасывания к бутылке очень удачно скрыли следы произошедшего и оправдали распухшие красные губы омеги. «Подружки» Чимина решили, что тот пьян в стельку, раз вылакал в одно рыло целую бутылку, и позвали его к себе на импровизированные безвременные «вечёрки», которые им обеспечил Тэхён, занявший детей играми.              — Ну, рассказывай. Как тебе семейная жизнь? — начались «ненавязчивые» расспросы тоже изрядно поддавших ягодного пунша омег.              — Так себе удовольствие.              — Юнги не очень в постели?              — Не знаю. Я имею в виду, мне не с чем сравнивать, — юлил Чимин, решивший больше не кричать на каждом углу о своей строптивости.              — Не заморачивайся. Все они не очень. Альф заботят только свои потребности.              — Ага, — подхватил другой омега. — И даже в первую ночь… могли бы быть и понежнее… но нет, лишь бы трахнуть.              — Ой, как я ревел в свою первую ночь, — говорит третий, — а он всё равно взял. Силой. И так грубо. Больно было, чуть ли не как при родах!              — И у меня так же.              Наперебой соглашались все остальные:              — И у меня. Да и потом не много удовольствия.              — Полежишь под ним и спать.              — Только во время течки кончаю, когда там всё набухает и чувствительно.              — Да!              — Да! И у меня так.              На Чимина уже давно никто не обращает внимания: на его ошарашенный, напуганный вид. Все погрузились в неприятные воспоминания разрушенных иллюзий об удовольствиях любви в браке.              «Силой? Силой! — проносилось в мыслях у Чимина. — А что если и Юнги поступит так же? Силой. Не может быть! Только не так! — Чимин уже почти ревел, накручивая себя. — Это ж я мог прямо сегодня нарваться… Зачем я его так разозлил? О чём я только думал? Страшно…»                     ***              Как Чимин шугался Юнги на следующий день, надо было видеть! И это было не смешно, для Чимина.              Он с глазами как два блюдца пятился от альфы, когда тот случайно оказывался рядом. Не мог ответить на простое приветствие от него. Увидев его неподалёку, сразу менял направление движения, скрываясь за поворотами и домами. И в итоге сиганул в какой-то сарай с перепугу. Присел у сколоченной из досок стены, выходящей на улицу, смотрел в щёлку, но упустил из вида объект избегания.              — Прячешься от меня? — голос Юнги раздался прямо в этом сарае.              Альфа держал дистанцию. Видел, что с омегой что-то не так. А Чимин присел в сено, прижимаясь к доскам стены и подтягивая к себе коленки в желании исчезнуть. Непрошенные слёзы страха потекли по алым щекам омеги.              — Ч-что тебе надо? З-за чем ты здесь? Не подходи!              Альфа отошёл дальше и уселся в сено на полке.              — Хотел извиниться.              — За что?              — За то, что так грубо повёл себя после, ну, вчерашнего.              — Ничего не было вчера!              — Хорошо. Не было. Но всё равно, прости. Я не должен был злиться.              — Какая чушь! Зачем ты пришёл? Зубы мне заговариваешь? Что ты задумал? Ты запер дверь в сарай?              — На ней нет засова, Чимин. Дверь открыта. Откуда такие мысли?              — Все альфы одинаковые. Не строй из себя ангела. Зачем я тебе ещё нужен, если не за «этим»?!              — Ты боишься меня? — с серьёзностью осознал Юнги и хотел подняться со своего места.              Но Чимин почти прокричал, сильнее заливаясь слезами:              — Нет! Не подходи!              — Ладно. Вот. Всё. Сижу на месте. Скажи, в чём дело? Что я такого сделал, что ты испугался?              — Чимин, ты здесь? — в сарай распахивается дверь, а на пороге Тэхён. — Ой! Мне, просто, сказали, что Чимин сюда зашёл… Я помешал?              — Нисколько. Проходи, — дружелюбно ответил Юнги.              — Ты что, плачешь? — Тэ увидел жмущегося к стене, зарёванного омегу и быстро подошёл к нему. — Ты его обидел? — недоверчиво обратился Тэхён к Юнги.              — Нет.              — Обидел? — спрашивает уже у Чимина.              Омега нервно мотает головой: «нет».              — Тогда что?              — Думает, что я его насиловать здесь собрался, — саркастично поясняет Юнги.              У Чимина снова глаза по пять копеек, но теперь оттого, каким нелепым оказался его страх, как только его озвучил Юнги. Тэхён покраснел от неловкости.              В сарае стало неуютно. Юнги ухмыльнулся, поднялся и, собираясь уйти, тихо добавил:              — Если бы мне пришла в голову такая мысль, всё уже давно случилось бы. Ты избегаешь меня, игнорируешь и не хочешь нормально поговорить, а только выдумываешь в своей голове всякие глупости. Перестань обижаться. Ты всё равно мой. Моим и останешься. Попробуй мне доверять. Может, мы придём к компромиссу, только пойми для начала, чего ты сам хочешь. Метка меткой, но на свадьбу ты пришёл добровольно…              — А у меня был выбор? — всхлипывая в успокаивающейся истерике, ответил Чимин. — Кому я нужен с твоей меткой?!              — Ты нужен мне…              Юнги ушёл. А Тэхён с Чимином остались здесь, ждать пока следы слёз исчезнут с лица последнего. Оба думали над произошедшим, но не обсуждали сказанное альфой. Их мнения всё равно разошлись бы.              — А почему он даже не пытается, ну, принуждать меня? — Чимин задаёт неожиданный вопрос после десятиминутного молчания и лежания на сене рядом с Тэ.              Тэхён не сумел сдержать смех.              — В смысле? Ты себя со стороны видел? Ты же ёжик колючий! К тебе и подойти-то страшно.              — Альф других омег это не останавливало.              — Ну, не знаю, как всё устроено здесь, и что там у других омег, но это нормально, что Юнги… Даже не знаю, как выразиться. «Не трогает» тебя без твоего согласия.              — А я не соглашусь. Никогда. И что он будет делать?              — Найдёт себе любовника. Или любовницу.              — Тэхён! — Чимин улыбается.              — Ревнуешь?              — Нет. Но это же будет стыд ужасный.              — А для него сейчас не стыд ужасный, что супруг его не исполняет своего долга? — всё так же жестоко шутит Тэ.              — Я вчера обманчиво признал, что всё исполняю. Теперь так стыдно. Они, наверно, меня презирают.              — Кто они?              — Ну, все эти мамочки и папочки, детей которых ты так удачно отвлёк.              — Не думаю, что поверили все. Твоя холодность выдаёт ложь. И деток у вас так не получится. Обман раскроется.              — Скажу, что бесплоден.              Тэхён немного помолчал, но решил продолжить тему:              — А мне нравится заниматься сексом с Чонгуком. Ты просто не представляешь, от чего отказываешься!              — Фу! Перестань!              Омеги захохотали. А подумав, Чимин заявил:              — Хотя, продолжай. И как это? — Чимин повернулся на бок, чтобы видеть Тэ, и подпёр голову рукой.              Тэхён закрыл краснеющее лицо руками и пропищал от смущения. Чимин убрал его руки и нетерпеливо ждал рассказа.              — Я что тебе маркиз де Сад, рассказывать такие вещи?! — шутливо возмущался Тэ.              — Ну, пожалуйста. Расскажи, что тебе так нравится?              Тэхён задумался, вспоминая ощущения.              — Это странно… — начал он. — Знаешь, у Чонгука такое горячее сильное тело, что когда обнимает меня…              — Голый?              — Угу. Его кожа касается моей, его ладони касаются моей кожи. Это такое странное чувство. Безопасности. Как будто весь мир исчезает, и остаётся только он. И я чувствую его желание. Так приятно, так крышесносно осознавать, что тебя хотят, что не отпустят, держат крепко сильными руками, как будто только для этого их и создали. Согреют. Защитят. А ещё… подарят удовольствие. Обо всём забываешь. Если бы тело само не знало, как дышать, я бы, наверно, задохнулся в его объятиях. А его губы и язык. О, Боже! Когда он целует мою грудь, живот, бёдра, я улетаю. И вместо обычного бесшумного дыхания я слышу, как начинаю стонать. Сначала это смущает, но потом становится правильным и необходимым. А внизу живота делается так щекотно и, как будто едешь с горки, закручивается сладкая истома.              Чимин с разомкнутыми губами смотрел во все глаза на Тэхёна, чувствовал его жар, хотел быть им, на его месте, хотел оказаться в крепких объятиях обнажённого альфы. Хотел быть желанным. И хотел так же желать.              Чимин шумно выдохнул и лёг на спину. В сарае повисла тишина.              — Я тоже так хочу, — прошептал он через несколько минут.              — Всё в твоих руках!              — Но… ты любишь Чонгука… а я…              — А кого любишь ты? Разве Юнги отобрал тебя у любимого?              — Нет.              — Ты любил когда-нибудь?              — В шесть лет. Ына.              — И где он сейчас?              — Уехал отсюда ещё в детстве с родителями.              — Ты его любишь до сих пор?              — Нет. Да и любил я его, потому что все любили.              Тэхён тихо смеётся.              — А Юнги ты не любишь, потому что все его не любят, — подкалывает он.              Чимин грустно вздыхает.                     ***              Впечатлённый рассказом Тэхёна, Чимин по-прежнему прятался от Юнги, но теперь для того, чтобы незаметно его разглядывать. Разглядывать его как альфу, как мужчину. В омеге загорелось любопытство.              Альфа сильный и, как и говорил Тэхён, довольно привлекательный. Если вообразить, что Чимин его не знает. Представить, что это просто альфа. Они не знакомы. У омеги нет перед ним страха, нет предвзятого отношения. Что тогда увидит Чимин?              А увидел он нечто неприятное. Как одна из омег (мать двоих детей, на минуточку) клеилась к Юнги в скрытом от случайных глаз месте. И это было весьма удачное место для таких дел. Почти никогда мимо никто не пройдёт, если не пойдёт сюда нарочно. А вот Чимин спрятался весьма неудачно, и разговора услышать ему не удалось. Оставалось только делать выводы по поведению Юнги и девушки.              Кёнха, так её звали, стояла очень близко к опиравшемуся спиной о стену альфе. Тот улыбался своей кошачьей улыбкой, немного повернул голову в сторону и глядел в землю, пока девушка что-то говорила. Отвечая, Юнги переводил на неё свой снисходительный, но хитрый взгляд. Она касалась руками его рубашки на груди, поглаживала. Её лицо выражало надежду, с которой она пыталась что-то внушить альфе. Вдруг она приподнялась на носочках и почти дотянулась до губ Юнги, но тот остановил её, взяв за плечи. Он что-то сказал, выглядел извиняющимся. И ушёл первым. Девушка осталась одна. Она смахнула единственную слезинку, которую смогла себе позволить. Закурила, что странно, ведь она, как и большинство омег, не курила. Значит, нервничала и стащила сигарету у мужа заранее. Она собиралась пробыть здесь ещё некоторое время, судя по всему.              Чимин ушёл.              Тэхён был прав: страдать от одиночества без Чимина Юнги не будет.              «… а врагов ещё ближе». Нет, Чимин никогда не стремился знать о своём, так называемом враге много. А знать, оказывается, было что. Интрижка между Кёнхой и Юнги была, в этом Чимин не сомневался. Но когда? И сколько ещё таких «Кёнх» в посёлке?              На следующий день наблюдения Чимина оказались более приятными. Он следил за альфой на стройке. Юнги с друзьями работал тяжело, но весело. То и дело слышался смех. Было забавно видеть его таким счастливым и увлечённым. Чимин и сам невольно улыбался. Но улыбка на его лице сменилась выражением восхищения, когда Юнги снял промокшую насквозь от пота майку.              Его кожа была бронзовой, мышцы — крепкими, руки — такими сильными и… Чимин уже облизывает пухлые губы и обнимает дерево, потому что нужно срочно за что-то держаться. После всего этого солнца, кожа Юнги будет слишком контрастировать со светлой, так тщательно уберегаемой от загара, кожей Чимина. А каково это, обнять альфу вот так, без одежды? Омега и так мог сломаться в его объятиях, если Юнги не был бы аккуратен. А при касании к горячей коже будет рисковать ещё и расплавиться. Каким же альфа окажется на ощупь? В его объятиях и одеяла не понадобится. Все эти мысли побежали по телу Чимина ледяными мурашками.              «А может, лучше не знать, от чего я отказываюсь. Не надо было на него смотреть», — грустно подумал Чимин и ушёл.                     ***              Вечером у реки Юнги и его друзья устроили шашлыки, чтобы восстановить силы после тяжёлого дня. Туда подтянулись скучающие омеги, затем их мужья и другие мужчины. Явились также Тэхён с Чимином.              Юнги с приятной усталостью улыбнулся своему мужу в приветствие. Чимин не смог подавить смущённой ответной улыбки, которая усилием воли была мимолётной. Омеги, вроде Кёнхи, те самые «подружки» Чимина, были воодушевлены светским Юнги. Он изменился за эти полгода своего отсутствия. Раньше всегда своей компанией держался особняком, а сейчас гостеприимен, вежлив. Шутит, и так весело.              Один изрядно поддавший альфа пытался завести разговор, который бы раньше обязательно вывел бы Юнги из себя и снова начался бы скандал. Так что все даже притихли в этот момент, ожидая бури. Но:              — Сынгу, знаешь, — спокойно отвечал Юнги, — я больше не вмешиваюсь в дела управляющих стаей. Так что мне нечего сказать. Это больше не моё дело. Если же хочешь узнать о форте, приходи, проведу экскурсию. А сейчас, давайте отдыхать. Лето. Думать о делах совсем не хочется.              Провокатор, видно было, злился на свою неудачу, но громкое большинство поддержало идею Юнги, и веселье продолжилось с новой силой. Юнги не зря когда-то яростно отстаивал свои идеи: он хороший дипломат, просто был тогда в меньшинстве. А сейчас, поддерживаемый толпой, жаждущей праздника, с лёгкостью мог урегулировать любой конфликт, как прежде из пустого места умел его разжечь.              Внутренний стержень Юнги впечатлил Чимина, и он почувствовал гордость: впервые не обиду или стыд.              Чимин не был скромником, но сегодня стеснялся. Стеснялся подойти к столу, стеснялся включиться в беседу, даже Тэхён его потерял, наяривая с остальными шашлык и вино.              А Чимин со странной улыбкой ходил в толпе, делая вид участия и попивая безалкогольный детский пунш. В его голове было много мыслей и в основном приятных, но бессвязных.              Он кидал беглые взгляды на хлопочущего над мясом Юнги. Благо тот на него не смотрел. Это немного огорчало, но зато позволяло наблюдать. Альфа пробовал мясо так жадно, с аппетитом, брал куски руками, облизывая пальцы и лоснящиеся от жира губы. Так соблазнительно… Чимин, кажется, пьянел от своего «пустого» напитка.              Юнги заметил, что Чимин покинул место гуляний. И когда его не было уже очень долго, пошёл искать. Нашёл в тех кустах, где омега любил страдать.              — Ты совсем ничего не ел, — сказал альфа сидящему в траве Чимину. — Это потому что я готовлю?              Юнги протягивает тарелочку с шашлыком и стаканчик вина. Чимин принимает.              — Нет, не поэтому. Спасибо, — застенчиво произносит он.              Юнги хотел уйти, чтобы не мешать.              — Ты следил за мной? — остановил Чимин, а затем надкусил ароматное мясо, беря его руками, хотя альфа заботливо принёс и палочки.              Омега оборачивается, слизывая с пальцев мясной сок. Не нарочно. Без умысла. Ему просто хотелось попробовать вкус именно так, и надо же было убедиться, что альфа ещё не ушёл и тот не говорит с пустотой.              Юнги несколько мгновений смотрит на пухлые губы омеги, обхватывающие пальцы. Но, сделав над собой усилие, всё же оторвал взгляд и ответил:              — Да. Я и затеял это всё, чтобы развлечь тебя.              — Я тоже за тобой следил, — поворачиваясь к тарелке, чтобы съесть ещё, признаётся Чимин.              — Знаю. Можно? — интересуется альфа, прежде чем присесть рядом, после одобрительного кивка Чимина. — И как я тебе без майки?              Чимин чуть не выплюнул вино, которое не вовремя отпил. Юнги усмехнулся.              — Я говорил про Кёнху, — уточняет омега. — Между вами что-то есть?              — Отвечу, если ты ответишь на мой вопрос.              — Нуууу… — отыгрывает задумчивость Чимин. — Ты был потным, — усмехается омега.              Юнги тоже улыбнулся.              — Сейчас между нами ничего нет. Когда-то — было. Она тогда ещё не замужем была.              — Насколько серьёзно?              — Пара поцелуев.              — Почему ты не женился на ней?              — Точно хочешь это услышать?              Чимин испугался. Что ж там такое может быть?              «Потому что хочу тебя», — вертелось на языке у альфы, но он решил ответить иначе.              — У меня дурной нрав. А она пыталась меня переделать. Поначалу мне было интересно. А потом стало раздражать. Она не хотела тайных свиданий. А я не хотел огласки. В итоге, чтобы заставить меня ревновать, она начала встречаться с другим. План её провалился, потому что бороться за неё я не стал. А ей пришлось выйти замуж.              — Печальная история, — подытожил Чимин, доедая шашлык и глядя на воду.              Жаль, заката отсюда не видно.              — Да, печальная, — подтвердил Юнги. — Солнце уже давно за горизонтом. Не стоит нам на земле сидеть.              — Угу, — лениво согласился Чимин, поднимаясь.              Юнги помог ему, поддерживая за локоть, но как только омега оказался на ногах, сразу отошёл от альфы, всем своим видом показывая: «Не прикасайся».              — Извини, — зачем-то сказал альфа.              — Юнги, иди вперёд. Я следом приду.              — Хорошо.                     ***              Когда Чимин пришёл, вечеринка уже закончилась. Друзья Юнги, Тэхён с Чонгуком и несколько омег постарше помогали убирать. Чимин вроде тоже попытался, но был так неловок, что Юнги предложил ему побыть фонарём, вручая омеге свой телефон.              Мужчины потащили стол и мангал. Оставалась пара вещей. Чимин в одиночестве ждал.              — Ты теперь уже большой мальчик, — послышался пьяный мужской голос того самого провокатора, который ранее не сумел вывести Юнги на конфликт.              Омега молчал, старательно удерживая дистанцию. Но мужчина всё равно подходил.              — Говорят, твой муж тебя не удовлетворяет. Как насчёт…              Чимин беспорядочно мотал фонарём, в надежде обнаружить ещё кого-нибудь поблизости, потому не заметил, как мужчина потянулся к его бёдрам и положил руку прямо на ягодицы, сжимая их.              Чимин вскрикнул и выронил телефон.              — Хороша, чертовка! — прокомментировал мужчина.              — Сынгу! — послышались злобный рык Юнги и его тяжёлые шаги, говорящие о том, что альфа готов к атаке.              — Всё, всё! — отходил Сынгу, показывая ладони и мерзко хихикая.              — Юнги, не надо, — напугано попросил Чимин, когда альфа проходил мимо него, замахиваясь для удара.              Юнги замер, тяжело дыша.              — Так он и в постели говорит: «Не надо»? — не унимается пьяный мужчина.              Юнги снова замахивается, но Чимин кладёт руку ему на предплечье:              — Не надо, — шепчет омега.              Юнги отвлекается, переводя взгляд на ладонь омеги, а в следующую секунду альфе в лицо прилетает кулак Сынгу.              — Юнги! — вскрикивает Чимин и подхватывает развернувшегося от удара альфу в свои объятия.       Не то чтобы Юнги упал бы, но омега испугался, хотел закрыть его собой, не хотел драки. Юнги понял, что омега от него хочет: хочет, чтобы не отвечал на удар; и альфа послушно не лезет в драку. К тому же в этот момент на крики подбежали друзья Юнги и уволокли Сынгу отсюда.              Звуки попыток утихомирить разбушевавшегося идиота уносились прочь.              Чимин ревел, прижимая голову альфы к своей груди.              — Прости, Юнги, прости меня! Я не хотел! — повторял Чимин, поглаживая того по спине.              — А ты-то чего плачешь? — с усмешкой спрашивает альфа, не желая покидать объятий омеги, но и не делая попыток обнять в ответ, чтобы не спугнуть.              На груди у Чимина было так хорошо. Юнги готов хоть каждый день получать по роже ради жарких объятий утешения.              — Это всё из-за меня. Я отвлёк. Прости меня, Юнги, — повторял захлёбывающийся в слезах Чимин. — Пожалуйста, не дерись с ним. Не надо.              — Не буду. Но если он подойдёт к тебе, сразу мне говори, — спокойно отвечает альфа.              — Не подойдёт. Хорошо. Скажу. Только не дерись. Пойдём домой. Надо приложить холод.              Юнги с неохотой отрывается от груди Чимина, поднимает телефон, и они уходят. Омега всю дорогу крепко держит ладонь альфы в своей. И если бы не темнота, Юнги не позволил бы себе так широко улыбаться.