Аконитовая кулига

             В полночь очутиться на кровати Чимина казалось Юнги несбыточной мечтой. Однако мечта сбылась. И цена за неё совсем невелика.              Чимин с красными заплаканными глазами хлюпает носом и суетится вокруг своего подопечного.              Перекись. Пластырь. Холод. Чимин всё делает сам. И вот уже с пару минут держит у лица альфы завёрнутый в полотенце пакетик с замороженной малиной. Разглядывает пострадавшее лицо. Грызёт себя изнутри.              Юнги немного сдержаннее, чем в темноте, но улыбается. Чимин, наконец, замечает это, и у самого губы тоже дёргаются в ответной улыбке.              — Почему ты улыбаешься? Это у тебя такая странная реакция на боль? — шутливо спрашивает омега.              — Это у меня такая странная реакция на тебя, — шепчет альфа и внимательно наблюдает за выражением лица омеги, когда медленно тянется, чтобы накрыть своей ладонью ладонь Чимина, удерживающую холод на его скуле.              Омега смущается, но позволяет — совесть мучает.              — Прости меня, — шепчет Чимин.              — Тебе не за что извиняться. Но если так ты перестанешь плакать, то прощаю.              Чимин шумно усмехается.              — Как же ты будешь ходить с такой ссадиной? И синяк, наверно, будет.              — Скажу, на стройке неудачно повернулся.              Чимин занервничал, когда почувствовал, что Юнги гладит его руку.              — Тебе пора, — произнёс омега.              — А если я ещё в какую-нибудь драку ввяжусь сейчас?              — Позвони мне. И будем всю дорогу говорить. Пока не придёшь к себе.                     ***              — Ты обещал, что мы будем всю дорогу говорить, — настаивает низкий голос Юнги в динамике телефона.              — Я не знаю, что сказать.              — Расскажи, почему ты меня боишься?              — Я? Нет, не боюсь! С чего ты взял?              — С того, как ты меня отталкиваешь. А если не боишься, приходи завтра ко мне.              — Зачем?              — Чай попьём. Проведём вместе время. Рану мою обработаешь, — альфа нарочно играет на чувстве вины.              — Рану… — задумчиво протянул Чимин. — Обработать рану приду. Во сколько?              — Утром. В десять.              — Ладно, — нехотя соглашается Чимин, ведь ему придётся завести будильник, чтобы подняться в такую рань.                     ***              Чимин нисколько не заморачивался по поводу своего внешнего вида. Как вылез из душа с мокрыми волосами, так и нацепил любимую растянутую майку и шорты. И не завтракая, сонно поплёлся к дому Юнги.              Омега с порога почувствовал приятный запах чего-то сдобного, горячего, сладкого. И захотелось есть. Обмениваясь приветственными любезностями с родителями альфы, он смущался их заботливому вниманию, скромно улыбался и радостно отвечал на ненавязчивые вопросы о здоровье и благополучии его и его семьи. Омега был удивлён радушным приёмом, учитывая его отношение к их сыну. Чимину даже стало совестно.              — Юнги у нас такой невежливый. Не выходит тебя встречать. Но он ждёт тебя в своей комнате. Ты не переживай, мы каждый день угрожаем ему расправой, если он тебя обидит, — шутил взрослый альфа.              Чимин весело посмеялся и поднялся на второй этаж.              А вот Юнги был при параде. Ну, просто, ходячий секс, в драных светлых джинсах и белой рубашке. Уложенные волосы. Наклеенный вчера Чимином пластырь Юнги не тронул.              — Привет, — тихо произнёс омега.              Альфа был взволнован и счастлив. Он быстро передвигался по комнате, сначала чтобы закрыть за Чимином дверь, потом чтобы предложить ему присесть.              — Выпьем чая? — уточнил Юнги, указывая на угощения.              — Нет, сначала рана.              Альфа подошёл за аптечкой, а затем подсел к омеге, придвинув к креслу стул, а поскольку ноги омеги были сведены вместе, Юнги развёл свои, чтобы придвинуться ближе для удобства.              Чимин ойкал, шипел и морщился от неловкости и боли, которую думал, что причиняет альфе, отдирая пластырь и обрабатывая ссадину, которая выглядела уже не так страшно, да и синяк был едва заметен.              «Оборотни, — цыкнул в мыслях Чимин. — Всё заживает, как на собаках».              — Всё, — опустив руки на свои колени и серьёзно разглядывая результат стараний, произнёс Чимин.              — Спасибо, — ответил альфа и взял ладони омеги в свои.              Чимин быстро заморгал, паникуя.              — Давай пить чай, — предложил омега, потому что ему было неловко одёргивать руки, а смена локации освободила бы его.              — Жаль, что ты не можешь зализать мою рану, как я твою, — задумчиво сказал Юнги.              — Фу! — скорчился и улыбнулся Чимин. — Я бы не стал! Не порть мне аппетит!              Юнги тоже усмехнулся.              — Но…              — Что? — нетерпеливо интересовался омега, потому что альфа как будто передумал продолжать мысль.              — Но… ты мог бы поцеловать, — альфа шептал и очень волновался.              Чимин посмотрел на подбитую скулу, поджал губы, чуть подался вперёд, но не смог.              — Давай пить чай. Я ничего не ел с утра, — перевёл тему омега и отнял руки.              Он начал подниматься. Но альфа не спешил следовать за ним, потому Чимин оказался в ловушке между его разведёнными коленями, а грудь омеги оказалась прямо напротив лица Юнги. Юнги напрягся, его дыхание стало шумным. Ладони альфы легли на бёдра Чимина и медленно поползли вверх, оказываясь под широкой майкой.              — Нет… — Чимин хотел остановить, честно, но как только горячие ладони коснулись обнажённой кожи, все слова забылись.              Нежные пальцы считают позвонки, а Чимин теряет равновесие, присаживаясь на одно из колен Юнги. Но скоро берёт себя в руки, сосредотачивается и пытается осмысленно почувствовать, что происходит, и как его касаются.              Его обнимают. Так жадно. Так нагло. Нельзя, Чимин не разрешал, а он всё равно… по голой коже… бесстыже… И лицо его так близко, дыхание прямо по метке. Он хочет соблазнить, хочет, чтобы омега не устоял. Но Чимин не похотливый. Ему страшно. Всё равно страшно, даже когда тепло и приятно.              — Отпусти, — просит омега.              Но руки крепче прижимают, паникуют, не хотят отпускать. Подбородок Чимина оказывается на плече у альфы, а ладонями он упирается в его бицепсы, настойчиво отталкивая.              — Отпусти, или…              — Или что? — серьёзно, даже грубо спрашивает Юнги, целуя метку.              — Или я больше никогда не останусь с тобой наедине, больше никогда не допущу…              Хватка ещё крепче. Чимину трудно дышать.              — Очень глупо угрожать мне именно сейчас этим, — раздражённо рычит альфа. — Тебе не кажется, что ты сам вынуждаешь меня не упустить момент.              — Юнги, мне страшно. Пожалуйста, — голос омеги дрожит.              — Обещай, что позволишь обнять тебя снова, — альфа сурово настаивает на своём.              — Зачем ты так со мной? — страдает Чимин, но хотя бы не ревёт, а всё потому, что не хочет показаться родителям Юнги в заплаканном виде. — У тебя же есть Кёнха. Возьми её в любовницы. Я не буду возражать…              — Ты издеваешься? — совсем грозно спрашивает Юнги и, легко сжимая в ладони волосы омеги на затылке, поднимает его голову со своего плеча, чтобы смотреть в глаза. — Злишь меня? Нарочно? Ты думаешь, мне надо у тебя спрашивать, кого мне следует затащить в койку вместо тебя? Мальчишка, ты что-то путаешь.              — П-пожалуйста, перестань, — заикается Чимин, уже из последних сил сдерживая слёзы.              — Что я тебе сделал, что ты меня так боишься? — всё равно злобно.              По мечущемуся взгляду альфы можно понять, что он хочет грубо поцеловать Чимина.              — Прямо сейчас ты делаешь всё, чтобы я тебя боялся.              Юнги не убрал руку от спины Чимина, но отпустил его волосы, и чувствовалось, что он не так крепко держит теперь. Он смотрел в глаза омеги, а Чимин старательно уводил взгляд и попытался встать.              Получилось. Он переступил через блокирующие выход колени и, наконец, отошёл.              — Я пойду.              — Чимин, — строго останавливает альфа. — Мы будем пить чай, пока ты не успокоишься. Ты не выйдешь с этой гримасой из моей комнаты.              Чимин опустился в компьютерное кресло за стол, где стояли угощения. Передвинув стул, к нему подсел Юнги.              Руки Чимина дрожали, когда он брал пирожок. И Юнги сам налил из чайничка по кружкам ароматный напиток.              — Прости, что я был так груб. Но когда я коснулся твоей кожи… Возможно, ты не зря боишься. Мой внутренний зверь срывается с цепи, не понимая, почему нельзя взять тебя, если на тебе моя метка. Но я с ним справлюсь. Поверь. И буду ждать столько, сколько нужно.              — А если не дождёшься?               — Я заслужу твоё доверие. И твоё желание, только позволь мне хоть изредка тебя касаться, — шёпотом добавил Юнги.              — Если пообещаешь по первой же просьбе убирать руки, — тихо, неуверенно, боясь перечить, просит Чимин.              Глаза альфы распахнулись в неверии. Это что, согласие? Чимин идёт на уступки?              — Обещаю! — громко отвечает альфа, тут же меняясь в лице и становясь наивным и милым.              Чимин нервно усмехается, успокаиваясь. У него появился нездоровый азарт: сможет ли альфа, который десять минут назад так сурово с ним говорил, покорно слушаться его капризов. И сможет ли Чимин когда-нибудь довериться ему…                     ***              Позднее этим же днём Чимин встретился с Тэхёном у реки. Чимину очень хотелось рассказать обо всём, что было.              — Прям так и сказал? — поражался Тэхён.              — Да. Я уже думал всё, сейчас случится. Но он отпустил.              — Ого! Да у него железная воля! Чонгук бы не остановился.              — Правда?              — Да. Он и не остановился.              — Бедный ты.              — Ой, Чимин, иногда нужно довериться альфе, даже, когда страшно. Я рад, что Чонгук надавил и не отпустил. Правда, тогда был не первый наш раз…              — Я всё равно так не хочу. Ни в первый, ни в какой…              — Юнги ждёт очень непростой период.              — Может, я фригидный?              — Ты хочешь сказать, что ни разу не возбуждался в руках Юнги?              — Нуууу… возбуждался. Но это так мерзко, так по животному. Я себя потом грязным чувствую. Особенно, когда возбудился от его настойчивости. Но не от грубости! Когда он начал злиться, всё как рукой сняло!              — Тебе надо попробовать обнять его в ответ в следующий раз.              — А если ему опять сорвёт крышу.              — Чимин, будь смелым.              — Я не буду его обнимать. Хочет касаться, пусть иногда касается. А большего я не позволю.              — Похоже, ты никогда не сможешь его полюбить.              — Полюбить??? Да мне хотя бы к нему привыкнуть!                     ***              Чимин мыл посуду в одиночестве. В последнее время он не хотел принимать участие в готовке и потому попросился на мойку, отказавшись от помощников: хотел подумать за работой. В кухне уже никого не было.              — Привет, — голос Юнги вернул Чимина из мыслей.              — Если ты хочешь кушать, пройди в соседнюю комнату, это мойка.              — Я хотел увидеть тебя.              — Зачем? — грубо, но боязно.              Юнги подошёл близко к омеге, со спины. Чимин напрягся и перестал что-либо делать.              — Хочу обнять тебя. Можно? — тихим басом попросил альфа.              Чимин боялся открыто возражать. Альфа не трогал. Постоял с минуту, но, не получив ответа, так же тихо добавил:              — Хорошо. Не буду, — и отошёл.              Но не ушёл. Опёрся о косяк и наблюдал за Чимином.              — Так и будешь здесь стоять? — не выдержал омега.              — Мне и смотреть на тебя нельзя? — беззлобно. — Ты же наблюдал за мной на стройке.              — А ты решил всё повторять за мной?              — Ммм! Я помню ещё кое-что, что было на той стройке…              — Я попросил об этом забыть, — сквозь зубы цедит омега.              — А ты смог забыть?              — Да.              — Тогда откуда ты знаешь, о чём я говорил?              — Отстань! — смущается Чимин, потому что хочет улыбнуться. — Я тебе, что, ребёнок?!              — Ты жестокий мальчишка.              В прошлый раз «мальчишка» звучало обидно. А теперь — мило.              — А будешь выпендриваться, сделаю как ты. И ничего я забывать не собираюсь, — говорил альфа, медленно приближаясь.              — Только попробуй, и я окачу тебя водой из раковины! Мыльной и жирной! Стой! — Чимин не мог подавить улыбки.              — Звучит неубедительно, — Юнги аккуратно кладёт свои руки поперёк живота омеги, обнимая со спины, лишь слегка прижимаясь грудью.              Чимин в ступоре молча хлопал глазами.              — Тебе помочь? — раздаётся над самым ухом, а затем Юнги перемещает свои руки в воду к рукам Чимина. — У тебя такие нежные руки.              Чимин несдержанно смеётся.              — Они в перчатках!              — Я по памяти…              Альфа делает попытку стянуть мешающий латекс, доходящий до самого локтя.              — Не снимай.              — Как скажешь. Ты дрожишь?              — Не знаю…              — Не бойся. Я ухожу, — Юнги включает воду, чтобы смыть с рук жирную пену.              Выпускает Чимина из объятий, вытирает руки.              — Кстати, чего я пришёл-то. Мы через час в город с Чонгуком и Тэхёном собираемся. Поедешь с нами?              — Правда? — Чимин так обрадовался. — Да, да! Я поеду!              — Круто. Ну, тогда заканчивай здесь. До встречи, — подмигивает Юнги и уходит.