Аконитовая кулига

             «Свитеро-терапия» открыла Чимину глаза и уши. Он его не сжёг. Теперь свитер его ночная рубашка. Омеге нравится лёгкий дискомфорт от прикосновения колючей ткани к обнажённому телу; нравится чрезмерное тепло; и особенно нравится запах.              И вот теперь случайно подслушанные обрывки разговоров стали обретать смысл. Некоторые омеги и альфы насмехались над неудачным браком Юнги. Возможно, Чимин и раньше всё это слышал, но тогда ему было плевать на чувства и репутацию мужа. Сейчас же он понял, что тень от подобных разговоров ложится также и на него самого. Чимину стало неприятно.              Решение проблемы нашлось само собой.              Случайность и сгущающиеся сумерки привели омегу к повороту и оставили незамеченным, но хорошо слышащим очередной упрёк в сторону Юнги.              — Ну, что? — высокомерно произносит женский голос. — Так и не даёт тебе твой Чимин?              Слышится, что Юнги усмехается на выдохе. Грустит? Разочарован? Подтверждает? Чимин теряется в догадках. Альфа ничего не отвечает.              — За что боролся… Юнги, — продолжает нагнетать женский голос.              Не желая оказаться застуканным за подслушиванием (мимо в любой момент может кто-нибудь пройти), Чимин покидает свою «засаду», решительно подходит к мужу, впивается в него мокрым поцелуем и томно произносит:              — Вот ты где, милый.              Юнги ошарашенно на него уставился, паля контору. Как смотрит женщина, Чимин не знает, ему всё равно.              — Пойдём… в спальню. У нас есть супружеские дела… — игриво добавляет омега и уводит Юнги за ручку, как безвольную куклу.                     ***              — Так, стопэ! — осаживает Чимин вдохновившегося Юнги, который попытался обнять его. — Это была демонстрация нашей счастливой семейной жизни для сплетников. Дамочка уже, небось, всем растрепала «горячие» новости. Наверняка, нас будут караулить и ждать, когда же я уйду из твоего дома, чтобы разоблачить мой фарс. Скорее всего, не поверила даже она, потому что «кто-то» (ты, Юнги!) не обладает талантом лицедейства. Подыграть не мог?! Надеюсь тебе можно доверять. Буду спать здесь. Чтобы все увидели, как утром я выйду от тебя счастливым.              — Я могу сделать тебя очень счастливым, — заворожённо говорит Юнги, снова пытаясь сделать шаг ближе.              — Уймись, глупый альфа!              — А как же наши супруж…              — Выдохни. Нет у нас никаких дел.              — Но…              — Не но. Аташол! А то свяжу твои руки.              — Свяжи. Только поцелуй ещё разок. Пожалуйста…              — Нет.              Юнги стоял перед ним такой доверчивый, наивный, полный надежды, открытый. Неужели ему всё равно, что о нём думают? Он не злится на омегу. Он словно и не слышал того, что ему только что наговорила та девушка.              — Почему ты такой…              — Какой?              — Не знаю даже… покорный что ли… безвольный…              — Сам не понимаю. Я превратился в раба твоих капризов. Это дарит мне надежду, что однажды ты станешь по-настоящему моим.              Омега печально усмехнулся и спустя минуту молчания сказал:              — И что тогда будет? Ты потешишь своё самолюбие победой, а потом? Наиграешься и забудешь?              — Это не игра.              — Я сдамся, и ты мне всё припомнишь, — обречённо заключает омега. — Сейчас я могу поверить, что у меня есть власть над тобой. Но потом я стану беззащитным.              Альфа мрачно улыбается.              — Ты прямо сейчас беззащитный, — и теперь Юнги уверенно делает шаг к обескураженному такой переменой омеге. — Чимин, ты же не можешь не понимать, что я в твоей власти добровольно.              Омега тушуется, хочет отойти от медленно приближающегося к нему альфы, но не знает как, куда, и, кажется, уже слишком поздно.              Юнги подхватывает его за талию, отрывает от пола, делает несколько шагов к кровати и кладёт слабое тело на мягкую опору. Альфа нависает над ним.              — Как считаешь, если я замышляю всего лишь поразвлечься с тобой, стоит ли мне сейчас играть честно?              Чимин не сопротивляется, не может, альфа его подчинил. Альфа доминирует, проявляет свою внутреннюю силу. Доказывает своё превосходство в этой игре. Омега даже не может бояться. Лежит и хлопает глазами.              — Почему ты не умоляешь меня остановиться? — шепчет Юнги, выдыхая слова на обнажённую кожу ключиц омеги.              — А т-ты п-послушаешься? — дрожащим голосом уточняет Чимин.              — Проверь, — альфа касается губами нежной кожи.              — Н-н… — пытается произнести омега, но ещё один поцелуй и с его губ срывается: — Ахм!..              Альфа довольно усмехается и поднимается на ноги, отходя от кровати, на которой ещё минуту продолжает лежать растёкшийся Чимин.              Когда омега наконец сосредоточил взгляд и поднялся в сидячее положение, альфа добавил:              — Кстати, я сплю голый, — Юнги начал раздеваться.              Чимин нервно сглатывает, наблюдая обнажённый стояк альфы.              — А в душ, ну, чтобы … ты не пойдёшь?              Альфа расстилает кровать, сгоняя омегу с насиженного места, ложится под одеяло, и сквозь зевоту отвечает:              — Это бессмысленно, если ты будешь спать рядом. Как температура при гриппе: сбить крайне трудно, а если и получится, то ненадолго.              — Теперь я чувствую себя заразой.              — Так и есть, — насмехается Юнги.              — Ты не против, если я лягу в одежде?              Юнги строго смотрит и не менее строго отвечает:              — Конечно, в одежде! Я бы на твоём месте ещё железный пояс девственности надел с навесным амбарным замком, а ключ проглотил бы.              — Юнги! — возмущается Чимин.              — Не хмурься, тучка, а то морщинки появятся. Гаси свет и залезай, — альфа гостеприимно приподнял одеяло за угол.                     ***              Чимин просыпается, скрутившись калачиком чуть ли не поперёк подушки, обнимая бицепс Юнги и носом вжимаясь в его запаховую жилку на шее. Омега, как ни в чём не бывало, сладко потягивается и ложится ровно, головой на подушку.              — Я в душ и домой, — заявляет он. — А ещё надо подобрать счастливое выражение лица.              — Не прикидывайся, оно у тебя уже счастливое.              — Что ты несёшь? — не может подавить улыбки Чимин.              — А ещё надень одну из моих рубашек, чтобы было более убедительно. А то твоя одежда измялась.              — Ну, уж нет, — поднимается из постели Чимин. — Хватит с меня и свит… — омега осекается на полуслове, быстро исправляясь, — свидания.              — Чего тебе хватит? — заинтересованно уточняет альфа. — Так это ты стащил мой свитер?              — Какой ещё? Сдурел? Нафига он мне? — максимально убедительно отрицает омега и скрывается за дверью ванной.                     ***              В стае от Чимина было мало проку, за исключением двухнедельного сезона, когда поспевала малина. Что-что, а собирать малину он обожал. И особенно любил её есть. Даже мерзкие червячки не могли ему испортить удовольствие. За много лет он виртуозно научился от них избавляться.              Любителей ягод в стае особо не было. Только лекарь «требовал» свою долю целебных плодов для заготовок. Ну, и пара-тройка омежек могли полакомиться. А вот осенью и зимой заготовленное Чимином варенье, конечно же, незаметно расходилось. Правда, собирать ягоды желающих не было. Так что Чимин в одиночестве, но воодушевлённо открыл сезон сбора и в этом году.              Малинники здесь были обширными. И опасными. Змеи. Ходили слухи и про медведей, но их Чимин на своём веку пока не встречал. Да и оборотни слишком доминантный вид чтобы на меченую ими территорию сунулись другие животные, а тем более охотились здесь или нападали. Главное не покидать невидимых границ.              Так что, Чимин отныне такой же утомлённый и жаждущий отдыха по вечерам, как и альфы. Подняться в несусветную рань, полдня собирать ягоды, вторую половину — мыть их, замораживать, готовить варенье. В итоге, по вечерам омега сидит со всеми на улице, кушает плоды своего труда и мало о чём думает.              Юнги поначалу боязно подсаживался к Чимину и достаточно далеко. Но вечер, другой, третий, и вот альфа уже сидит совсем рядом со своим омегой, соприкасаясь с ним. А Чимин не против неги, которая растекается от такого соседства. Вот он уже и нервничает на следующий раз, когда Юнги долго не появляется. И только тот сел рядом, омега положил свою голову на плечо альфы, словно оценив, что может потерять это внимание. А в самый разгар сезона омега от усталости уже и задремал на сильном, тёплом плече.              — Соня, пора домой, — тихо будит его Юнги.              Чимин неохотно открывает глаза и улыбается, встречаясь с ним взглядом. И было это так мило, что Юнги не сдержался и взял омегу пальцами за подбородок, не давая отстраниться или отвернуться.              Глаза Чимина тут же открылись полностью, а его ладошка упёрлась в крепкую грудь.              Альфа усмехается:              — И кто из нас не обладает талантом лицедейства?              Чимин кидает беглый взгляд на людей и убирает свою руку, рисуя на губах слегка фальшивую, но милую улыбку.              — Надеюсь, ты просто поспорил с кем-то, и выигрыш мы разделим пополам.              — Да я тебе весь отдам…              — Я муж-проститутка, — уже искренне улыбается Чимин и сам приближается к губам альфы.              — Странное у тебя представление о проститутках. Ты, что муж, что проститутка, — аферист.              И Юнги нежно целует Чимина, пока тот не начал возмущаться колкой репликой. Омега растаял, сел удобнее, развернулся и обнял, прижимая к себе источник тепла в этом прохладном вечере.                     ***              Сезон пора закрывать. Чтобы набрать одно несчастное ведёрко, нужно потратить несколько часов. Чимин уже не такой бодрый энтузиаст, как в первые дни, так что, расстелив свой плащ в этой замшелой тени, лежит и смотрит в кусочки неба, просвечивающиеся между густых крон. Он бы уже и задремал, но услышал шорох. И уютное место резко превратилось во враждебное.              Чимин сел, ужался, закусил большой пальчик на кулачке и зажмурился, ожидая своей печальной участи.              Шаги четырёх лап, фырчание и…