Аконитовая кулига

             Чимин аккуратно поворачивает голову и, столкнувшись с расфокусированным, блаженным взглядом Юнги, напугано произносит:              — Что ты здесь делаешь?              — Отдыхаю, — непонимающе отвечает Юнги.              — А как же гон?              — Закончился, — альфа прижимает тёплое тело омеги плотнее к своей груди.              — Перестань! — пищит Чимин.              — Айщ! — недовольно произносит альфа. — Ничего я тебе не сделаю. Я опустошён. Даже не представляю, что тебе нужно предпринять, чтобы у меня встал в ближайшую неделю. Так что расслабься.              Действительно, в омегу ничего сзади не упирается, и Чимин расслабляется.              — Ты сильно на меня злишься? — неожиданно интересуется Чимин.              — Разве я могу злиться на то, что ты меня не любишь? — издевательским призывом к жалости отвечает Юнги. — Не в моей власти заставить тебя чувствовать.              — Но я не… Прости, — теряется Чимин.              Юнги не выдерживает и смеётся над наивностью омеги, ещё крепче обнимая.              — Ты невыносим. Я тут пытаюсь извиниться, вообще-то.              — Надеюсь, это означает, что следующий гон ты проведёшь со мной.              Чимин лишь тяжело вздыхает.                     ***              Поведение Юнги очень расстраивало Чимина. Было ощущение, что альфа смирился со своей участью и принял их платонические отношения. Юнги заботился о нём, как о ребёнке, ничего не требуя взамен. Это бесило.              Вот и что Чимину теперь делать? Он каждое утро просыпается в надежде, что альфа поддастся низменному порыву и нарушит личное пространство омеги, заберётся поутру к нему в постель без спроса и обнимет. Но нет, Чимин каждое утро просыпается один.              Может, пойти к нему и сказать: «Давай пообнимаемся»?              Вряд ли альфа оценит такое предложение. Вдруг ещё начнёт торговаться, меняя свои объятия на что-то большее. А Чимин всё ещё против?              Юнги ходит отрешённый, задумчивый. Так на нём сказались мучения гона? Или Чимин подурнел и стал неинтересен Юнги? Или ему наоборот наскучила пустая красота?              Этот контрастный душ из эмоций слишком бодрил, подталкивая на опрометчивые поступки.              Чимин надел откровенную майку, которую купил во время поездки в город с Тэ. Но прикрыл её плотным кардиганом, хоть было и жарко.              Омега заходит в комнату Юнги, как к себе домой. Не здоровается, просто проходит к полке с книгами, разглядывая корешки.              — Жарко сегодня, а ты оделся как на северный полюс, — задумчиво, можно подумать, совсем без интереса подмечает альфа.              — Ты прав, — так же безразлично соглашается Чимин и снимает кардиган.              Юнги в ту же секунду пожалел о своих словах. Потому что майка производила неизгладимое впечатление: сделанная из нескольких перекрученных, словно надетых вдоль и поперёк, местами то ли порванных, то ли растянутых в лоскуты белых алкоголичек. Создавался эффект, что Чимин окутан паутиной, даже текстура самой ткани была почти прозрачной, не считая мест, где она накладывалась в пару слоёв. Грудь Чимина в глубоких зазорах замысловатой конструкции соблазнительного предмета гардероба обнажалась едва ли не до сосков. Нижний слой майки плотно облегал его тело, а верхний — подвисал.              И Юнги неплохо так подвис, глядя на этот, ни больше, ни меньше, «разврат».              — Ты издеваешься надо мной? — интересуется альфа, низким голосом.              Он полностью разворачивается к Чимину и продолжает пожирать его взглядом.              Омега чувствует мурашки, но строит невинность.              — Ты о чём?              Чимин берёт книгу, листает её, бросает взгляд на комнату, а затем подходит и садится на колени Юнги.              — Некуда больше сесть? Испытываешь терпение? Думаешь, я смогу сдержаться?              — В последнее время ты очень сдержан, вот я и подумал, что можно не переживать. К тому же, куда мне сесть? На кресло, заваленное одеждой? Помнится, в прошлый раз здесь был ещё и стул, но теперь его нет. Сяду на кровать — будет выглядеть как призыв, — флегматично рассуждает омега.              — Сейчас, конечно, всё выглядит не как призыв. Плохо подумал. Ты полуголый! А я не железный!              — Я хотел спросить. Скажи, Юнги, ты выбрал меня, потому что я красивый?              — Кто тебе сказал, что ты красивый? Мама?              — О! — Чимин недовольно удивился и уставился в глаза наглому альфе.              — Вот это поворот?! — насмехается Юнги.              И под эту свою вопиющую дерзость с гаденькой ухмылочкой на лице Юнги скользнул по горячему телу омеги ладонями, смыкая их на боку. Чимин медленно моргнул, борясь с желанием прикрыть глаза. Его руки дрогнули и опустились с тяжёлой книгой на колени.              — Я, наверно, тебя отвлекаю от важных дел. Лучше, и правда, пересяду на кровать, — задушено мямлит Чимин, словно вошёл в ледяную воду, и его лёгкие не в силах ни впустить, ни выпустить воздух.              Омега аккуратно поднимается, ладони альфы соскальзывают по его телу, проходясь по бёдрам и попе, пока тот не отходит. Чимин взволнован прикосновениями, но делает вид, что всё под контролем. Он ложится на живот, опираясь на локти, и изо всех сил старается погрузиться в чтение, чувствуя на себе прожигающий взгляд.              Чимину нравится его чувствовать. До дрожи нравится. Возможно, он хочет большего, и вполне вероятно, что сам себя ругает за то, что так убедительно держит оборону. Но вообразить себе, чтобы зайти дальше касаний, пока не может.              — Мне, кажется, или твой запах стал гуще? — шутливо упрекает омега. Он так и не смог прочесть не единого слова, думая только о жадном взгляде, который ласкал его.              Омега перевернулся на спину и сладко потянулся.              — Да. Хочу тебя… подчинить своим феромоном.              — Это нечестно.              — Нечестно, но работает.              Юнги поднимается и садится рядом с Чимином на кровать.              — И чего ты хочешь? — спрашивает Чимин.              — Я приму даже самую малость, которую ты позволишь.              — Хм… И что же мне позволить…              — Не дразни меня. Ты делаешь мне больно, — жалуется альфа.              — Зато бесплатно, — наглеет омега.              — Веселишься? Садист.              — Чего ты хочешь?              — Я хочу поставить тебе засос, — Юнги бесцеремонно задирает майку Чимина вверх. — Здесь…              Юнги кладёт ладонь на живот Чимина чуть ниже рёбер. Второй рукой он медленно проскальзывает под его спиной и приподнимает. Омега послушно выгибается вверх, прикрыв глаза. Альфа нежно целует выбранное место на коже.              Не запрещает, значит разрешает.              Юнги всасывает кожу. Чимин выдыхает. Он хочет почувствовать, как это, когда больно, но приятно. Не останавливает.              Одна рука альфы сильнее выгибает тело омеги в позвоночнике, а другая протискивается под ягодицами. Мягкая, нежная плоть в его руках млеет в блаженстве. Чимин позволяет себе лишь тихие помыкивания, прорывающиеся сквозь плотно сжатые губы. Омега чуть громче пискнул от боли, когда Юнги особенно сильно всосал его кожу, и тот остановил пытку, принимаясь нежно зализывать причинённую боль.              Омега всё ещё чувствует чужие руки на спине и ягодице. Смотрит на багровый узор.              — Похоже на аконит. Вот какие цветы ты мне даришь? Ядовитые? — издевается омега.              — У меня есть противоядие, — шепчет Юнги, поднимая на него горящий взгляд.              — Тогда поспеши, а то моя голова уже совсем кружится и воздуха не хватает.              Густой аромат закатной сладости действительно обезволил омегу. Отравил. Отдал в руки этому альфе.              — Хочу домой, — в бреду шепчет Чимин, пока его живот покрывают влажные поцелуи, а тело мнут сильные руки.              — Ты уже дома… И ты течёшь.              — Не хочу…              — Я не зайду далеко. Расслабься. Доверься мне.              Чимин выдохнул стон и действительно расслабился.              Пуговица и молния на его шортах были незаметно расстёгнуты. Альфа аккуратно лёг сверху, размещаясь бёдрами между разведённых ног Чимина. И проскользнул ладонью под его бельё. Юнги касался только ягодицы. Второй рукой он скользнул под майку к груди и коснулся пальцами соска. Омега разомкнул губы в глубоком дыхании.              — Не хочу… — тихо повторял он.              — Я понимаю, — гипнотизирует альфа, выдыхая слова в рот Чимина. — Ты не хочешь секса. Но тебе нравится, когда тебя ласкают?              — Да, — с дрожью в голосе отвечает омега.              — Тебе нравятся мои прикосновения?              — Да.              — Тебе хорошо?              — Да.              Эти «да» после стольких «нет» — опиум, мгновенная зависимость для Юнги. И он целует Чимина, чувствуя, как нежно тот сразу отвечает на поцелуй.              Тело омеги такое трепетное, такое горячее, юное, само себя не понимающее, и такое недоступное, плавится сейчас и запрещает себе быть смелее.              Чимин не хочет честной игры, хочет обмана, хочет, чтобы ему вскружили голову и не оставили выбора. Но Юнги знает, что ему не простят этого понимания. Знает, что всё сложно в этой взбалмошной голове. И он так же медленно останавливает свою нежность, как и начинал её.              — Посмотри на меня, — просит Юнги.              — Я стесняюсь. Твои руки всё ещё.              Юнги с усмешкой сжимает его ягодицу в своей ладони.              — И я хочу, чтобы ты это знал. Открой глаза.              Дрожащие ресницы медленно поднимаются.              — Это страшно? — уточняет альфа.              — Нет.              — Твоё тело так хочет, чтобы его любили.              — Глупое тело, — усмехается Чимин.              — И оно сведёт тебя с ума, если не дашь ему любви. Ему много не надо, только пара фрикций… — Юнги делает попытку переместить свою ладонь с ягодицы парня к его паху.              — Я сам, — останавливает Чимин. — Мне надо в душ.              Юнги резко садится на колени, поднимает Чимина в сидячее положение и усаживает его к себе на бёдра, крепко прижимая к своей груди.              — Я с тобой! — бескомпромиссно заявляет альфа.              Чимин немного елозит, пытаясь освободиться.              — Не надо… — неуверенно отвечает он.              — Хочу увидеть, как ты кончаешь, — шепчет Юнги в ухо и прикусывает мочку.              — Я… я не дойду до душа, — выдыхает Чимин.              Юнги ловко просовывает ладонь под бельё омеги и аккуратно обхватывает его член. Но не двигает рукой. Чимин, не в силах терпеть, толкается в его кулак один, второй раз и на третьем кончает, падая раскрытыми губами на губы Юнги, и тихо стонет:              — Да…              Когда омега отдышался, он убрал испачканную руку альфы от своего обмякшего члена и повёл его в ванну.              — Извини, — сказал омега, подставляя его ладонь под воду.              Альфа смотрел цепким взглядом, он ведь всё ещё не дошёл до пика и находился в крайней степени возбуждения.              — Не смотри на меня так, — просит Чимин.              Юнги развернулся, закрыл дверь в ванну и щёлкнул задвижку.              — Раздевайся, — почти приказывал он.              Чимин почему-то послушался. Стянул с себя верх. Затем и низ. Стоял перед Юнги полностью обнажённым. Тот просканировал его взглядом с ног до головы.              — Включай душ.              Чимин становится под струи воды. Юнги раздевается и медленно подходит к нему. Чимин беспомощно хлопает глазами, не понимая ни своих действий, ни своих чувств.              Юнги обнимает Чимина, прижимая его животом к себе, и оставляет короткие поцелуи на его губах.              — Ты дрожишь, — замечает Чимин.              — Я схожу с ума…              — Извини, — шепчет омега. — Дай мне ещё немного времени.              — Ты совсем ничего не хочешь попробовать?              — О чём ты?              — Я так хочу тебя, — говорит Юнги и утягивает Чимина в глубокий поцелуй.              Омега нерешительно обвивает руками его шею и прижимается к его груди. Отвечает. Он чувствует крепкий стояк альфы, зажатый между их телами. Чувствует, как ласковые руки изучают его тело. Он знает, что Юнги каждую секунду борется с собой, чтобы не нарушить границ его плоти. И чувствует, что пока не может этого допустить.              Юнги проводит пальцем по ложбинке между ягодиц, останавливаясь в круговых движениях на желанной, влажной, но ужатой донельзя дырочке.              Чимин размыкает объятия, кладёт ладони на плечи альфы, впивается ногтями в кожу и силой размыкает поцелуй.              — Не трогай, — останавливает омега.              — Ты пробовал когда-нибудь? — продолжая поглаживания на сфинктере и не отпуская чуть сопротивляющееся тельце из стальных объятий, спрашивает Юнги.              — Нет.              — Даже во время течки?              — Нет. Не трогай.              — Чуть-чуть, чтобы ты почувствовал, — подушечка пальца слегка давит, но не проникает внутрь.              — Юнги, не надо.              — Поцелуй меня.              — Тогда ты перестанешь?              — Нет.              — Ты обещал, что не тронешь. Ты обещал.              — Ты снова возбудился. Тебе нравится. Почему нет?              — Я не хочу.              — Тебе совсем не любопытно?              — Любопытно. Но… давай ты кончишь… хватит…              — Давай. Как?              — Я не знаю. Коснись себя.              — Ты меня коснись.              — Нет.              — Тогда я войду, — Юнги чуть сильнее давит, но по-прежнему остаётся снаружи.              — Это нечестно…              — Хочешь уйти? Скажи сейчас, чтобы я остановился. Одно слово, и я отпущу. Чего ты хочешь на самом деле?              Чимин молчит. Чимин целует. Чимин просовывает свою руку между их телами и обхватывает большой член альфы. Его маленькая ладошка на нём даже не смыкается.              — Чимин, — стонет в поцелуе Юнги и засасывает его.              Толкается в руку омеги и всё равно гладит колечко мышц, слегка надавливая.              Чимин мычит: то ли протестуя, то ли поощряя.              — Скажи «да», — просит Юнги.              — Кхм!.. мм!.. я просто хочу узнать, как это…              Альфа перестаёт двигаться в ладони омеги.              — Расслабься. Я выйду, когда скажешь…              Чимин расслабляется, чуть подставляясь под палец, и альфа входит в его тело. Приятный дискомфорт от лёгкой заполненности отдаётся дрожью в ногах.              — Не больно, — выдыхает омега в попытках понять свои ощущения.              — А ты думал, будет больно?              — Да.              Юнги проникает глубже, вводя палец до конца. Чимин тихо стонет от нетерпения и натягивающихся нервов.              — Не буду лгать, насаживаться на мой член тебе в первый раз будет больно, пока не привыкнешь.              Чимин осознаёт, что прямо сейчас держит в руках угрозу узнать упомянутую боль, потому начинает двигать рукой на члене альфы, чтобы предотвратить такое развитие событий.              — Он огромный. Не войдёт в меня.              — Это решение или предположение?              — Юнги, ты не сдержал обещания.              Альфа начал медленно трахать Чимина пальцем, от чего тот задрожал.              — Я знаю… но ты бы меня не простил, если бы я послушался…              Чимин поцеловал с новой силой, активнее двигая рукой.              — Да, малыш! — поощрял Юнги. — Я близко.              И спустя несколько секунд альфа кончил, хрипло простонав. Он остановил поступательные движения внутри Чимина и наслаждался эйфорией, пока омега ощущал выплёскивающуюся на кулак вязкую сперму. Альфа лениво целовал его в шею.              — В тебе так хорошо, — сказал Юнги. — Но двумя пальцами я бы…              — В другой раз, — оборвал омега, ощущая внезапный протест и желание, чтобы его тело покинули.              Юнги довольно улыбнулся, потому что будет другой раз. Он опустился на колени перед Чимином, снова двигаясь пальцем внутри.              — Не надо! Что ты де...? Аах! — простонал омега, когда альфа начал посасывать головку его члена. — Нет! Аагхм!.. Я уже! Ммм… Ах!.. — стонет Чимин, кончая альфе в рот.              — Так быстрее и намного приятнее, верно? — коварно говорит Юнги. — А ты вкусненький. Фрукты любишь?              Юнги вышел из него. Разомлевший Чимин сполз вниз по стене.              — Я без сил, — объявил омега.              Они молча вымылись и вернулись в комнату. Чимин надел чужие вещи, а свои собрал в пакет, несмотря на уговоры оставить их здесь, чтобы Юнги постирал. Хорошо, что он пришёл в кардигане, смена наряда не будет бросаться в глаза.              — Когда будет следующий раз, Чимин? — нетерпеливо настаивал Юнги.              Омега подошёл к нему и жарко поцеловал. Юнги сгрёб его в объятия и повалил на кровать.              — Говори, когда? Или не отпущу!              — Вряд ли я долго продержусь, — застенчиво прошептал Чимин, краснея.              — Понравилось?              — Мне любопытно.              — Я не хочу тебя отпускать, — признаётся Юнги. — Останься у меня сегодня.              Чимин хитро улыбается, обнимает его за шею, притягивает к себе и целует. Поцелуй заставляет Юнги терять бдительность. И вот омега уже меняется с ним местами и сам нависает над альфой. Убирает его руки со своей талии и пригвождает их к кровати над головой Юнги. Затем резко останавливает поцелуй и вскакивает на ноги.              — Пока-пока! — задорно произносит Чимин.              Он хватает пакет с одеждой и несётся прочь из комнаты, а наконец пришедший в себя Юнги безнадёжно кричит ему вдогонку:              — Попадись мне, и я тебя накажу! — однако прямо сейчас у альфы не было сил гнаться за ним.              В ответ до него доносится лишь смех беглеца.