Постучись ко мне

По правде говоря, Тайлер был прав — вряд ли Адама Верано можно было напугать разговорами с мистером Дворковичем или истериками залетных омег из клубов, решивших, будто бы после одного перепихона они мигом переквалифицировались в желанные и постоянные любовники. Если этот щенок оставался таким же упрямым бараном, каким его запомнил Джейкоб, даже тяжелой артиллерии было недостаточно. Стоило вызывать ядерные подлодки, крейсеры и «Мэверика» из «Лучшего стрелка». — А как, еще раз, его имя? — Тайлер поставил перед ним кружку ароматного кофе. Вот везде, блядь, на этом свете кофе был лучше, чем у них на государственной кухне! — Адам Верано, — а каков вкус! М-м-м! — Адам Верано… Адам Верано… — Тайлер присел на диван напротив, широко расставив ноги. — Он же из Аннаполиса? — Да, выпустился недавно. — И что у него? — Экономика. — Пф! — Тайлер закатил глаза. — Что за «пф»? Ты сам экономику выбрал. — Все, все, преклоняюсь перед машиностроительной специализацией, о, великий. Джейкоб только головой помотал. — Ну, надумал? — подался вперед Тайлер, играя бровями. — Позвонишь бывшему? — Китти? — Китти, — с готовностью закивал альфа, облизнувшись. — Всего третий день, а ты уже размяк. Глянь на свою рожу, ха! Кстати. Об этом твоем… поклоннике. Мне кажется, я слышал где-то о нем. У него, случаем, не синие глаза? — Синие. Настолько яркие, что аж порой не верилось, что настоящие. — Значит, это его Синеглазкой зовут. Джейкоб едва кофе не подавился. — Блядь, что? — Синеглазкой. В штабе, в Вашингтоне. Там у нескольких омег стоит его фотография с выпускного. Все по нему тащатся. Красивенький, зараза. Не будь он доминантным, ты меня, брат, извини, — положил он руку на сердце, — но я бы его завалил. Почему-то сомневаться в этом не приходилось. — Не удивлен. — Ну-ну, — довольный произведенным эффектом, Тайлер мигом очутился рядом, у кресла. — Сейчас я трахаюсь только с тобой. — Не то, чтобы меня это интересовало. И не соврал же. Джейкоб вообще о нем не думал, если гон не накрывал или омеги не надоедали. — Ладно тебе, — фыркнул Тайлер. Он был уверен в собственной неотразимости и мечтал, чтобы все окружающие страдали от безответной к нему любви. — Давай еще разок. Джейкоб скосил глаза на часы. — Уже семь, — и все же попытался увильнуть от участи быть натянутым на крепкий член. — Я тебя подкину. Ну, хороший секс — и в Китае хороший секс.

***

Что-то в отношениях с этим любителем гавайских рубашек от Джейкоба ускользало — жопой чуял. Не той, в которую Тайлер любил подолбиться до посинения, аки дятел, а той, которая обычно предрекала большие проблемы. Слишком много времени за последние несколько месяцев они стали проводить вместе: уже и феромонов омег не чувствовалось в его роскошных квартирах, а раньше нельзя было и продохнуть, да и трахаться он все чаще позволял себе без презерватива, и смотреть начал странно. Так, как обыкновенно смотрели на Кинга омеги, уверенные в своих правах на него. Конечно, вряд ли Тайлер любил его. Такую романтическую чушь и думать было противно, не то, что озвучивать. Но то, что Тайлер начинал считать его своим, чтобы это не значило, Джейкоб понимал. — Сэр. Добрый день. Хорошо, что у начальства есть привилегия опаздывать. — Можно не вставать каждый раз, — махнул на него рукой Кинг, поправляя растрепавшиеся в кабриолете волосы. Ипотека, блядь! А это что было — автокредит?! Богатеи, черт бы их побрал. — И убери все личные вещи со стола. Это тебе не твое корпоративное местечко где-нибудь, где по утрам шоколадными тостами кормят за бесплатно, ясно? — Сэр? Как бы не хотел Верано показаться самостоятельным и холодным, к семье он был привязан похлеще многих. — Убери, — постучал по фотографии пальцем Джейкоб. — Это приказ. — Есть, сэр.

***

На фотографию Кинг взъелся чисто из вредности. Мысль о встрече с Китти не пугала, но приводила в замешательство. С последнего раза прошло аж три года — срок немаленький, как не посмотри. Да и в тот раз омега безмолвно наблюдал за тем, как его отец разносил бывшего недо-жениха в суде, да с такой рожей, будто про себя молитву за упокой читал. С Китти они познакомились еще в университете, наверное, в самое счастливое время для самого Кинга — родителей еще не преследовали ростовщики, отец перестал нажираться, как свинья, а сам он учился довольно сносно, чтобы покрывать стоимость обучения через гранты. Ни о какой военной академии тогда речи и не шло, Джейкоб намеревался работать в сфере коммерческой недвижимости проектировщиком, покупать себе латте по утрам в офис и играть с друзьями по выходным в бейсбол. Что произошло в университете, Кинг вспоминать не любил. Но стычка с этим придурочным альфой за сердце Китти стала отправной точкой в последующем пиздеце. За кровавую драку он слетел со стипендии, почти моментально вылетел из университета, не помогла даже защита преподавателей, уже дома обнаружил полумертвого от запоя отца, а на улице — припаркованный кадиллак с бандюгами восточноевропейской внешности. Так он оказался в академии. Там платили стипендию и обещали сделать из него достойного члена общества. Он поверил. Джейкоб С. Кинг знал свои недостатки, но еще лучше понимал собственные достоинства. Там, где стоило встать на колени и поклониться, он вставал и лизал туфли. Там, где от него требовали не думать, он не задавал вопросов. Там, где требовалось смолчать, он притворялся немым. Он не унижался. Он делал карьеру. Китти тем временем выскочил замуж за того придурка, куда-то переехал да еще и сына родил. Правда, к злорадству Джейкоба, брак пошел трещинами почти моментально и через два года вовсе распался аж до дележки совместно нажитого имущества в суде. Наверное, прикольно иметь в отцах лучшего адвоката побережья, ха! А Джейкоб наивно решил попытать счастье во второй раз. Это сейчас-то он прекрасно понимал, что не стоило входить в одну и ту же реку дважды, что разлучить его с тем козлом, на тот момент все еще бывшем мужем, а теперь уже снова, небось, нынешним, не представлялось возможным и что ему не Китти нравился по большей части, а время, с которым он у него ассоциировался. С университетом. Бейсболом. Утренними парами. Кульманом. Обеденными перерывами в столовке. Беззаботной юностью. И когда Китти отказался от кольца окончательно, наверное, у него что-то перещелкнуло. Джейкоб впервые осознал, что все прошлое осталось в необратимом прошлом. И сделал то, что сделал. За что, кстати говоря, и поплатился.

***

Звонить Китти напрямую — нарваться на встречу с его отцом, этим бешенным адвокатом Диком, а тот церемониться не любил, с каждым годом становясь все больше похожим на человека, способного нажать на красную кнопку ради семьи. Судебный запрет на это, судебный запрет на то. Блядь, сколько в штатах вообще существует судебных запретов?! Вот Джейкоб охуел, когда получил пятнадцатый по счету. — Эй, Верано! — Сэр! — на пороге материализовалась высокая фигура. — Погуляй где-нибудь. — Сэр? — Я сказал, чтобы ты нахуй съебался с этого этажа на полчаса. Это приказ. Даже если у него здесь стояла прослушка, физическое присутствие этого щенка рядом нервировало до мурашек на затылке. Верано как-то странно посмотрел на него, едва заметно поведя носом, будто бы к чему-то принюхивался. Глаза его на мгновение блеснули голубым. — Сэр… есть, сэр, — почти прорычал он сквозь плотно сжатые клыки. Не будь Джейкоб занят мыслями о предстоящем звонке, сученыш бы не отвертелся. Хамло невоспитанное, блядь. Правильно Китти на него всегда жаловался. Не пороли в детстве, вот и выросло.

***

— Блядь, только не говори, что это действительно Джейкоб Кинг? — удивленно ахнули на другом конце телефона. Лизз, ближайший из друзей Китти, номер которого не попал под каток желания альфы стереть все произошедшее из памяти. — Привет. Давно не разговаривали, — постарался он придать своему голосу беззаботность. Командовать армией гораздо проще: на заданные им вопросы всегда были ответы, на озвученные приказы находились исполняющие. В реальной жизни, на этой гребанной гражданке, где никто не был его подчиненным, приходилось вертеться. — Я бы сказал… даже никогда, — с сомнением протянул Лизз. Даже музыку на фоне сделал потише. — У меня к тебе просьба, — Джейкоб вилять не стал. — Блядь, я не сомневался. Хорошо, что сразу к делу. — Мне нужно переговорить с Китти. И судебный запрет распространяется только на мои инициативы. Если он предложит мне встретиться, судебный запрет не имеет силы. — Эм… Зачем? Это прикол? После всего того, что было? — Это насчет его брата, Адама. Ты же знаешь, что он пошел в Аннаполис? — Да… — вновь протянул непонимающе Лизз. — С ним же все в порядке... Он приезжал на прошлые выходные. — Не совсем в порядке. Но я жду, когда Китти свяжется со мной и назначит встречу. Я буду ждать. — Так, подожди-подожди, — аж по голосу слышно, занервничал. — С ним все хорошо? Джейкоб знал, что поступает, как последний мудак, но все же решился: — Не совсем. Но я бы хотел, чтобы меня ни в чем не обвиняли… Желательно, кстати, все обговорить сегодня. Где-нибудь в обед. Я до сих пор в Нью-Йорке. Но это если у него есть время на своего брата. — Эй! Пог…! Положить трубку и сбрасывать звонки ото всех, кроме Китти, чтобы на уши всех поднять. Ну, чем не план?

***

Кафешка оказалась во вкусе Верано: гортензии, плетеные кресла, молочные подушки изо льна, ценник раза в три выше среднего из-за приписки на вывеске «прованс». Джейкоб нетерпеливо выдохнул. Обеденный перерыв он мог провести по-разному, например, выслушивая рассказы мистера Дворковича об очередном лупоглазом внучке или в полной тишине, пролистывая на телефоне ленту из смешных роликов про разведение лошадей в Техасе. Однако Китти настоял на встрече, как он выразился, «при дневном свете». Словно днем не грабят, не убивают и не нападают. — Так, — первой альфа увидел сумку, плюхнувшуюся на стол. Коричневенькую, маленькую, в которой, дай бог, помещались смартфон с картхолдером, — у тебя есть ровно пятнадцать минут, объяснить мне, что происходит. Если ответ меня не удовлетворит, я звоню своему отцу. И так, — Джейкоб, наконец, поднял голову, встречаясь с воинственными зелеными глазищами. К своему удивлению, он ничего не почувствовал. Только какое-то неведомое облегчение, — для справки, Нейт ждет меня на парковке за углом. Господи, подумал Кинг, делая глоток воды. И тут этот ненормальный. Не то, чтобы Джейкоб ненавидел Хаддама, того самого альфу, который увел у него из-под носа Китти, просто эти отношения он чисто по-человечески понять не мог: ссоры, выяснения отношений, какие-то постоянные разговоры на повышенных тонах. Чем это отличалось от его семьи? Она, между прочим, звалась всеми социальными работниками «неблагополучной». А кто назовет «неблагополучной» семью Китти и Нейта? У них денег хоть жопой жуй, двое, кажется, детей, никто никого не бьет, никто нигде не бухает до потери сознания. А все равно. Джейкоб этого не понимал. С возрастом вообще начал презирать. Таких отношений он не хотел, однако с Китти по-другому быть не могло. Ему-то в прошлом казалось, словно омега — кроткий котеночек, на деле оказалось, что это ебанный дикобраз. — Смотрите-ка. Даже в парадную форму не вырядился. С коротким рукавом тебе не идет. И цвет не тот, сливаешься. Впрочем, ладно. Рассказывай, время пошло, — аж таймер на своих электронных часах включил, вальяжно развалившись в кресле и жестом завсегдатая прогнав подобострастного официанта. — Ты же в курсе, кто я? — Лицезрю в магазине твою рожу каждый раз. Ни одной банки я так и не купил, а жаль, раньше это был мой любимый напиток. Джейкоб усмехнулся. Время шло, а язвительность Китти оставалась неизменной. И как он раньше этого не увидел? Наверное, как и все альфы в его возрасте верил, что переделает под себя. — Контр-адмирал. И мне… положен адъютант, — Джейкоб сцепил руки в замок на торсе. — Тебя поздравить? — И мне тут позавчера прислали нового. Сверху. Я сначала не удивился, мне иногда перепадают адъютанты по решению сверху, — Китти уже начинал щуриться, понимал, к чему ведет разговор. — Но вот представляешь мой ахуй, когда я увидел твоего младшего братца у себя на пороге? Судя по глупому выражению лица, омега ни о чем не знал, более того, он даже ни о чем не догадывался. — Я сначала подумал, что все по ошибке, и даже запросил его перевод. Но мне отказали. — Почему? — в полном замешательстве Китти подался вперед, цепляясь за ручки плетеного кресла. — Потому что такие, оказывается, правила, — про разведку говорить не хотелось. — Поэтому… единственный вариант был в том, чтобы он попросил перевода самостоятельно. Учитывая наше с ним бурное прошлое, как и с тобой, штаб пойдет навстречу. Ты же не хочешь, чтобы твой драгоценный братец, которого вы все так отговаривали от контракта, служил под моим начальством, м? — Я… я-я тебе не верю! Адам бы не стал работать с тобой! — удивленно прошептал Китти, закрывая ладошками рот. Ух ты, какой огромный бриллиант. Неужто Нейт в который раз позвал его замуж? Воистину, пара, созданная на небесах. — Блядь, я был бы рад, если бы это было неправдой. Но придумать такую легенду лишь для того, чтобы на тебя поглазеть… Китти, умоляю, все в прошлом. Ни любви, ни привязанности, ни каких-либо теплых воспоминаний. Он сожалел обо всем в истории с Китти и уж тем более не любил вспоминать то, как серьезно подставил Адама, предпочитая похоронить весь произошедший пиздец где-то в закромах своей бездонно-чернющей души. Или, как сказал бы выписанный комиссией психолог, пережить и жить дальше. — П-почему он отказался? — Я понятия не имею. Но вот уже третий день подряд я пытаюсь его выгнать — ни в какую. Дедовщина была бы замечательным вариантом, умей Джейкоб издеваться по-настоящему. Но, в самом деле, отправлять за покупками или напрягать работой курьера? Блядь, это даже звучит теперь смехотворно. Конечно, гордец бы и из-за меньшего взбесился, но офицер, прошедший подготовку в академии? Вряд ли, очень и очень вряд ли. — Но ты же адмирал! — У нас есть железобетонные правила, — как порой приятно и, главное, на руку, что гражданские вообще ни сном, ни духом. — И даже я их не могу нарушить. — Он с ума сошел! — пробубнил себе под нос Китти. — Это попросту невозможно! Он с ума сошел! — Так что, — Джейкоб встал, убрав руки в карманы хлопковых бежевых брюк, — пожалуйста, отвадь своего братца от меня подальше. Эти три дня меня вымотали, как обычно учения не выматывают, а я там вообще-то с ебанными англичанами и лягушатниками общаюсь на протяжении недели, блядь. Китти поднял на него бешенный взгляд. — Если ты лжешь, то я… — даже кулаки свои изящные сжал до белых костяшек. — Верано, — снисходительно усмехнулся Джейкоб. — Возможно, я войду в штаб будущего президента. Как ты думаешь, мне есть дело до твоего сопляка-брата? Я о таких приземленных вещах давно не думаю. Убери его от меня подальше. Я даже водителем его не мог сегодня использовать, потому что с тобой встречался. — Смотрите-ка на него! — омега нахмурился. — Даже извинений от тебя не услышал спустя три года. Все так же ведешь себя — ждешь, чтобы другие исполняли то, что ты приказываешь. Выглядели, как ты того хочешь. Говорили и чувствовали то, что хочешь. Было трудно с этим спорить. Профессия оставила неизгладимый отпечаток. — Я прошу прощения, Китти. Если бы я все знал до мельчайших подробностей… я бы их остановил. — Твои дружки едва меня не убили! А Джейкоб только-только вытравил это из своей памяти. — Китти, — не вынимая ладоней из карманов, он наклонился ближе. — Я прошу прощения в который раз. Я не хотел, чтобы все получилось так, как получилось. Но моя жизнь, как и твоя, продолжается. Нравится тебе это или нет. И я хочу прожить нормальную, спокойную жизнь. Не пересекаясь с тобой или твоей семьей, поэтому, прошу, сделай так, чтобы завтра твой братец положил прошение о переводе мне на стол.