В свете масляных ламп

      Рефлекторно ты согнула пальцы вокруг его ладоней, и Ниалл, словно очнувшись, отпустил тебя. Пожалуй, даже слишком стремительно.       — Извини. Я слегка увлекся. Я помню твои слова. Обещаю, что больше не буду вторгаться в твоё личное пространство, раз ты высказала своё, — Ниалл замолк на пару мгновений, пытаясь подобрать слова, — беспокойство нашей вынужденной близостью.       Почему-то при слове «вынужденной» на душе стало как-то неприятно и обидно.       — Не переживай, всё… всё хорошо.       — Тогда я всё же начну разговор, который, увы, больше не терпит отлагательств, ладно?       Ты честно пыталась внимать его словам. Правда-правда. Даже старалась смотреть Ниаллу в глаза и для правдоподобности кивать на все его упреки. Но мысли, как заезженная пластинка, всё продолжали крутиться вокруг этого лахамовского слова «вынужденной». Невольно ты скашивала взгляд на его руки, которые активно жестикулировали. Так близко и теперь так далеко.       Почему мне…больно?       — …и я, увы, не могу быть рядом каждую минуту, чтобы убедиться, что за тобой не бегают разъярённые ануннаки или ты, не дай Энки, попала в Лабиринт. Знаю, что это идёт слегка вразрез с установленным распорядком, но учитывая твои выдающиеся… способности попадать в самые худшие ситуации из существующих, я буду вынужден переселить тебя в непосредственную близость к себе. По крайней мере, на время экзаменов.       Ты на автомате кивнула.       — И что, даже никакик криков из разряда: «Нет, прошу, обещаю, что больше не подвергну себя опасности, в этот раз точно-точно!»?       Очередной кивок.       Видимо, несвойственное тебе поведение не осталось незамеченным. Ниалл умолк и уставился на тебя так пристально, что ещё немного, и он оставил бы в твоем лбу огромную дырку.       — Ты меня вообще слушаешь?       Когда ты в очередной раз сродни болванчику кивнула, Ниалл всплеснул руками и начал недовольно сокрушаться. Ты не уловила слов, но могла поклясться, что он бормотал что-то из разряда: «Четверо первых, дай мне сил с этой девушкой».       Ещё раз укоризненно осмотрев твоё отрешенное лицо, он сложил пальцы в трубочку и послал небольшой поток воздуха в сторону открытой шеи. Игривые завихрения заплясали вокруг подбородка.       Прыснув, ты очнулась и начала лихорадочно махать руками в попытках закрыться от своеобразной щекотки.       — Нет, хватит, сдаюсь, сдаюсь!       От резких движений ты чуть не грохнулась вниз, но благо вовремя схватилась за его плечо. Ниалл же ловким движением отозвал магию и аккуратно усадил тебя обратно напротив себя.       — И что это только что было? Ты даже не слушала меня.       — Я, — ты тут же поникла и отвела взгляд, — я просто...       Не могу же я сказать, что расстроилась из-за какого-то глупого слова.       — Тебя что-то беспокоит? — голос Ниалла смягчился на пару тонов, когда он заметил понурость на твоём лице. — Ты можешь рассказать мне. Я не могу вести с тобой серьёзные разговоры, если твои мысли не со мной.       Ты стала лихорадочно теребить край своей формы.       Это прозвучит, как бред! Ты просто посмеёшься, и я буду чувствовать себя полной идиоткой до конца своих дней.       — Обещаю, что не буду смеяться или отчитывать тебя.       А ты точно не умеешь мысли читать?       — Не будешь?       — Не буду. Я уже говорил тебе… Ты всегда можешь найти во мне поддержку, Никки. Всегда. Мои объятия открыты для тебя, если ты, — он перешёл почти что на вкрадчивый шёпот, — конечно, желаешь этого.       Ниалл не хотел смущать тебя излишней тактильностью без твоего непосредственного желания. Понимал, как ты воспринимаешь столь неформальное…общение. Не то, чтобы в твоих мыслях и догадках не было правды, но страх окончательно утратить твоё доверие излишней поспешностью был сильнее всех остальных чувств.       В ответ ты с глухим стуком стукнулась макушкой ему в грудь.       — Можно?       — Мммм, — промычала ты в белоснежную ткань рубашки, туда, где билось его сердце.       И пускай это не было совсем уж внятное согласие, но Ниалл и так всё понял. Его руки, теплые и крепкие, сомкнулись вокруг тебя и притянули чуть ближе. Поникшая голова оказалась на уровне его губ, и, не задумываясь, он оставил примирительно-чувственный поцелуй на волосах.       — Что тебя беспокоит, Искорка? Мне придется повториться, но я не буду упрекать тебя. Если, конечно, ты не хочешь сказать, что бегала по Лабиринту или лазила в мой личный архив посреди ночи.       Ха-ха. И это тоже, но знать тебе об этом точно не надо.       Ты поджала губы, думая, как бы объяснить и не сойти за напившуюся выпускницу в свой последний учебный день. Но как не смотри — детская обида в твоём возрасте будет выглядеть по крайней мере нелепо.       — Ты не станешь сдавать меня Ияру под предлогом, что я ударилась головой, если я расскажу?       Ниалл издал тихий смешок, кончиками пальцев начертив на загорелой коже затейливый узор. Ты невольно вздрогнула, покрываясь лёгкими мурашками там, где отголоски магии покалывали запястье.       — Теперь ты точно заинтриговала меня. И нет, — он аккуратно взял твои сцепленные вместе ладони в свои. — Твои волнения не покинут пределы этой комнаты.       — Просто, я, понимаешь, это прозвучит так, словно я напилась или спятила, или всё вместе, и вообще, как полная несуразица, после которой можно просить Шамаша сжечь меня прямо вот тут на месте...       — Пусть даже так. Ты можешь поделиться со мной.       Ты неловко опустила взгляд на ваши руки и заёрзала, чувствуя, как вновь начинаешь стремительно потеть.       — Я, как бы, ну, Лахаму меня побери, просто… Не знаю, с чего вдруг, это точно будет звучать глупо и странно, и ты наверное всё равно решишь, что я спятила, но я… Мне стало как-то обидно, когда ты сказал про «вынужденную близость». Да-да, знаю, что ты не имел ничего такого, и я сама говорила глупости, смутила тебя, себя, и ты просто думал о моём комфорте, но как бы… Это звучало так, будто бы я тебе противна и ты, ну, вообще не хочешь меня трогать, — твоё лицо с каждым предложением становилось все краснее и краснее. — Не знаю, я, я не должна так обижаться, это всё эти идиотские мысли про кровать, про то, что сидим мы тут с тобой и всё это выглядит так двусмысленно, и мне жарко, и ты так близко, и смотришь на меня вот так по-своему. И я ничего не понимаю, во имя Пяти, я не должна думать о тебе в ТАКОМ ключе, но эта чёртова кровать в твоей тайной, личной, спрятанной комнате, словно ты не поговорить захотел, хотя ты мне сказал, что поговорить, но я уже успела надумать себе невесть что-       Ты краем глаза осмелилась взглянуть на абсолютно ошеломлённое лицо Ниалла.       — Нет, то есть, я хотела сказать, что! — ты лихорадочно затараторила, уже желая провалиться куда-то во владения Эрешкигаль. — Я не... Я не представляла ничего такого, СОВСЕМ, нет! Ну, чуть-чуть, но не суть, это всё глупости, вот, не бери в голову, прошу, а вообще лучше убей меня на месте, я не отмоюсь от этого позора.       Хотелось спрятать лицо куда-то в подушки, но ты могла только лихорадочно бегать взглядом по пуговицам на его рубашке и молиться, МОЛИТЬСЯ, чтобы Ниалл не посчитал, что ты ударилась головой во время драки с Лихы.       Дура, дура, дура, какая же ты ДУРА, Ника.       Ниалл молчал, так долго, что ты успела перебрать в голове все возможные сценарии того, как он отреагирует: от смеха до наказания за неподобающие мысли о столь значимом человеке, как ректор.       — Никки…       — Д-да? — ты пискнула и вытянулась, как струна под пальцами Ияра.       Аааааа. ААААААА. Позор, позор, какой же позоооооооор.       Смотреть на Ниалла было страшно. Даже страшнее, чем на заваленных экзаменах по его личным предметам. И всё же… Ты неловко повернула голову, чтобы встретиться с его взглядом.       То, насколько много нежности было в нём, обескуражило тебя. Также сильно, как и абсолютно пунцовое лицо, идущее вразрез с образом строгого, статного главы академии. Больше всего он походил на влюблённого мальчишку, которому призналась та самая девочка из параллельного класса.       — Ты и правда думаешь обо мне… в таком ключе? — его голос был почти что сиплым шёпотом около твоего уха.       Ты лихорадочно втянула воздух, сглотнув. Сердце заколотилось пуще прежнего, рукам в его хватке стало неистово жарко, настолько, что ты на секунду подумала, что призвала огонь.       — Знаю, я не должна, но, но... Я, просто, ну, иногда не могу поделать ничего со всеми этими мыслями, они лезут сами, честно! И это неправильно, ты даже не Ияр, а он вообще-то преподаватель, и подумать только, что я в такой ситуации, как эта думала об… Ну, том, что НЕЛЬЗЯ думать, и даже не один раз, и вообще... А ты хотел со мной серьёзно поговорить, и как бы, я чувствую себя так глупо, что лучше бы меня ануннаки сцапали заживо. И ещё и тебе всё это говорю... забудь, просто забудь! Я... Я пойду, сварю зелье из звёздного тмина, и ты забудешь об этом. Ха-ха… Вот, как тебе?       Ниалл же, вопреки всем ожиданиям, лишь крепче сжал тебя в объятиях, и почти что со стоном пробормотал вялое: «Что же ты делаешь со мной, а? Первые мне свидетели, ты сведёшь меня в могилу раньше положенного».       — Прости, я... Я же говорила, что это была плохая идея, и что ты подумаешь, что я спятила-       Ниалл дёрнулся, и ты невольно умолкла, как только его губы скользнули к твоёму виску и следом оставили нежный поцелуй около скулы. Такой робкий, будто он боялся напугать тебя.       — Н-ниалл, ты чего?       — Насколько сумасшедшим ты тогда посчитаешь меня, если я скажу, что…такие мысли посещали не только тебя, — тёплое дыхание коснулось уже твоей шеи, и ты нервно сглотнула. — И я просто скрывал их чуть более тщательно, чем ты.       — Это… это же шутка, да?       Слова застряли где-то в горле, и ты нервно хихикнула.       — Я похож на того, кто стал бы шутить такими вещами?       — Н-нет, вернее, вдруг Ияр заразил тебя своим плохим чувством юмора, когда вы пили ячменное пиво вместе на прошлой годовщине. Как… вариант? Ты же не хочешь сказать, что… что?       Его пальцы отпустили твои и, отодвинувшись назад, Ниалл аккуратно обхватил твоё лицо ладонями. Распалённые, красные щёки под невесомой лаской почти что горели. В его прикосновениях не было явного эротизма или желания, и всё же… Ты никогда не видела, чтобы он смотрел на тебя так. А, может, просто не замечала.       — Хочу, — голос был сродни шелесту листвы. — Потому и говорю.       — Н-но разве ты не говорил, что я, — ты почти что лепетала, теряясь под столь пристальным взглядом, — что я тебе…       — Как сестра? — он ловко подметил, улыбнувшись уголками губ.       Ты кивнула.       — Маленькая ложь во благо твоего спокойного сна. Я… не хотел на тебя как-либо давить, пока ты искала брата. Ты и так вся на нервах, а тут ещё был бы я со своими… неуместными чувствами.       Тебе показалось, что кто-то зажёг фитиль прямо внутри тебя — столь бешено сердце громыхало в груди от его слов. Ваши мысли в отношении друг друга совпадали.       Я не сплю? Это точно точно-точно не сон? И не иллюзия?       Сглотнув, ты скосила взгляд на приоткрытые губы, которые были так соблазнительно рядом с твоими. Происходящее всё ещё казалось игрой воображения, словно мгновение, и ты очнешься в темноте своей комнаты. Как и всегда. Это не могло быть взаправду — таять в его руках, слушать вкрадчивый шёпот на коже, внимать каждой искре столь будоражащей близости.       Опасаясь упустить момент и всё испортить, ты неуклюже качнулась вперёд и соединила их. Осторожно, слегка страшась того, что будет дальше — не оттолкнет ли он тебя, насколько далеко это всё зайдет и не стукнешься ли ты лбом о его в самый ответственный момент. Руки твои скользнули по груди и обвили шею Ниалла. Слегка неуверенно в виду разницы в росте, но это не помешало ему приподнять тебя и пересадить на колени. Ладони легли на воздушную ткань формы, прижимая ближе к ремням на бёдрах.       До сего ты лишь представляла, каково это — целовать Ниалла. Тебе всегда казалось, что в виду своего положения, вести и брать на себя инициативу будет именно он. Однако его губы ловили твои с мягкими вздохами, не напирая, а лишь купая в сладостном привкусе новых ощущений. Словно художник красочными мазками создавал шедевр на чистом полотне. Аккуратно, неспешно. Крапинками трепетных касаний рисуя узоры из тончайших нитей.       Отрываться не хотелось — на языке оттенки тёплого молока, карамели и, что самое главное, его. Ты была воском, что подтеками плавился под разгорячённой, тягучей лаской. Медленно, неумолимо. С каждым новым поцелуем воздух словно накалялся — в одежде становилось жарко, тесно, почти невыносимо. Настолько, что хотелось разорвать её в клочья.       Ты смаковала каждый сбивчивый выдох, когда Ниалл отстранялся, чтобы затем вновь прильнуть к тебе. Казалось, что окружающий мир взорвался всполохом искр, и все ощущения сосредоточились на запахе чернил и игривых бликах пламени на непослушных локонах, что струились сквозь пальцы. Его же терзали тебя, обжигая игривыми касаниями сквозь плотную ткань шорт.       Сознание плясало на грани небытия, цепляясь за ускользающую реальность. Было плевать на правила, статусы и всё, что было раньше. Тебе хотелось, чтобы он переступил черту, прямо как в твоих самых смелых фантазиях. Чтоб взаправду, чтобы чувствовать, помнить, а не мучительно обнимать подушку, представляя, что это его руки доводят до истомы.       Ниалл оторвался первым, и губы опалил поток прохладного воздуха. Там, где только что был он теперь пустота, и ты невольно потянулась следом, влекомая жаждой продлить это чувство. Утолить ненасытную бездну внутри себя.       — Если ты продолжишь, — во взгляде его томное вожделение, дыхание хриплое на бордовых щеках — то я… не смогу сдержаться, Никки.       — Не сдерживайся.       Ты демонстративно дёрнулась бёдрами вперед, вызвав у Ниалла не то стон, не то рык, и ещё раз распалённо поцеловала его. Так, словно он был воздухом, без которого ты могла погаснуть. Намёк был более чем ясный, и он осторожно отодвинул тебя чуть дальше, чтобы иметь возможность помочь с одеждой.       Длинные пальцы принялись аккуратно расстёгивать ремни на шортах, что удерживали кожаный подсумок, пока ты снимала с себя ленту с гербом академии и избавлялась от закрепляющих утяжек вокруг талии. Их было так много, что ты в сердцах пожалела, что Су швырнула тебе именно этот мудрёный наряд. Руки почти что дрожали, но ты старалась не подавать виду.       Ты раздевалась перед ним впервые, но чрезмерной боязни показать себя не было: Ниалл не был тем, кто стал бы обращать внимания на какие-либо недостатки. Да и поздно было смущаться уже. Куда большее волнение вызывало множество пуговиц на пышной рубашке, которые еще предстояло расстегнуть. Ниалл ловко отложил снятый подсумок и присоединился к тебе в борьбе с многослойной верхней частью формы. Иногда он на краткий миг ловил твои губы, чтобы напомнить о сладостном вкусе ваших поцелуев, и ты останавливалась, чтобы ответить ему той же пылкой лаской.       Наконец, рубашка со всеми ремнями, лентами и прочей мишурой была чуть ли не откинута куда-то в сторону стены. Ты сглотнула, чувствуя как кожа под его пальцами покрывается мурашками. Поглаживания были столь же неспешными, как и все его действия, словно он давал тебе время привыкнуть ко всем ощущениям, что следовали за этой близостью.       — Привстань чуть чуть.       Ты послушно приподнялась, чтобы он мог стянуть тканевые шорты до уровня колен. Следом вытянула ноги, и последняя часть всего костюма оказалась снятой. Почти что нагая, прикрытая лишь полупрозрачной тканью пеньюара, ты ощущала себя мраморной статуей в руках мастера, что рассматривал своё творение с трепетным упоением. Щёки пылали пунцовым под пытливым взглядом, но ты не двигалась, позволяя Ниаллу слегка приподнять подол и огладить бедра.       Моментами казалось, что он разглядывал не только твое тело, но и самые дальние уголки души. Безмолвно, сосредоточенно. Любовался каждым несовершенством и особенностью, как чем-то прекрасным, мягкими касаниями очерчивая своеобразные руны там, куда устремлял взор.       И все же, сколь приятным сердцу не было его восхищение, тебе хотелось, чтобы он наконец снял с себя этот многострадальный костюм. Чтоб можно было прикоснуться, почувствовать жар и его кожи.       Ты спешно потянулась к вычурной броши на его шее, однако Ниалл аккуратно перехватил твои руки.       — Я сам, Искорка, запутаешься.       В качестве извинения он оставил примирительный поцелуй на костяшках пальцев.       Ты покорно кивнула и, закусив губу, принялась наблюдать за тем, как тот, о ком ты столько раз грезила, стал раздеваться у тебя на глазах. Ты знала конечно, что Ниалл был крепким, мощным и отлично сложенным мужчиной, но чтобы… настолько.       Во имя Пяти я точно не сплю?!       Твой взгляд лихорадочно скользил по венам на его запястьях, по накачанным бицепсам, по ниспадавшим с плеч волосам, отливающим златом под лучами летнего солнца. Он весь был… прекрасен. И в этот раз он был реален. Ты могла протянуть руку и коснуться его, если того хотела. А ты хотела. Настолько безумно, что каждая секунда казалась пыткой.       Вскоре внимательный взгляд подметил, что чем меньше на нём оставалось одежды, тем медленнее, словно чего-то боясь, Ниалл раздевался. Нарочито долго игрался с заклепками, поясками и некоторыми пуговицами. Ты не знала в чём дело, но не хотела, чтобы он внезапно передумал или засомневался в происходящем.       Придвинувшись ближе, ты кончиками пальцев скользнула по его груди, выше к шее, привлекая к себе внимание.       — Всё хорошо?       Он поймал твои губы на полпути, оставив одну из многочисленных застёжек, чтобы накрыть ладонь своей. Сжал её так, словно ты могла сбежать куда-то, если бы он отпустил тебя. Голос его сиплым выдохом опалил щёку.       — Я никогда не говорил, но у меня на теле… много шрамов. Очень много.       Удивлённо моргнув, ты скользнула взглядом к его бёдрам, где виднелось начало какого-то рубца. Следом заметила ещё один небольшой порез в области живота, что был наполовину прикрыт низом костюма. И ещё один. И ещё. Ниалл весь был… испещрен множеством отметин. Ты лихорадочно моргала, чувствуя, как с каждым мгновением он напрягался всё больше и больше.       Он… стыдится их?       Видеть Ниалла таким кротким, открыто показывающим свои слабости, было столь в новинку для тебя, что ты и правда не могла найти слов. Но не потому, что тебе было неприятно. Вовсе нет. Ты просто никогда не могла бы и подумать, что он пережил столько боли, что смотря на себя, он мог испытывать ненависть или же отвращение. Как и ты, когда по утрам смотрела на осунувшееся лицо в зеркале.       Он же видимо счёл повисшее молчание своеобразным признаком твоей неприязни и попытался вновь натянуть рубашку.       — Нет, подожди!       Ниалл замер, позволяя тебе отцепить пальцы от пуговиц и приложить их к твоему лицу.       — Я… Ниалл, поверь, мне, — ты потерлась щекой о его ладонь в подтверждение, — мне не важно, сколько у тебя шрамов. Ни капельки не важно. Даже, если ты был бы весь в них, я бы… Я бы приняла тебя любым. Как и ты… принимаешь меня.       Бесспорно тебе бы хотелось узнать, кто мог нанести ему столь… серьезные увечья, но сейчас подобные расспросы были попросту неуместны. Не важны даже.       — Прошу… не думай об этом сейчас.       — …Хорошо, Никки.       Ты уловила благодарную улыбку, тронувшую его лицо, прежде чем Ниалл вновь привлёк тебя ближе. Отчаянно, ревностно, обжигая разгорячённой кожей сквозь тонкий шёлк. Словно ты была самой большой драгоценностью, которую он держал в своих руках. Одной на весь необъятный мир.       Ты прижалась к нему, позволяя ладоням заскользить по груди и в итоге зарыться в распущенных волосах. Чтобы показать — ты желала его не меньше, чем он тебя.       Запах его тела будоражил, хмеля разум пуще влажных губ на неприкрытой шее. С каждым пылким поцелуем, с каждым мазком сбивчивого шёпота на ключицах возбуждение растекалось где-то там внизу тягучей карамелью. Словно он знал, что надо сделать, чтобы бросить всё твое естество в лихорадочный жар. Столь сильный, что ты больше всего жаждала, чтобы он перестал дразнить тебя этой мучительной прелюдией.       Закусив губу, ты неловко заёрзала на нем, ногтями впившись в оголённые плечи. Откровенно, не страшась показать, что хотела его. И плевать, что он подумает потом. Почувствовав это, Ниалл прошелестел короткое: «Сейчас» и слегка приподнял тебя над собой. Ты уловила ход его мыслей и помогла окончательно снять рубашку, а затем и многострадальные штаны, тихо радуясь, что он более не сомневался.       Тем не менее, Ниалл не стал торопиться и примирительно уложил тебя на спину, предварительно подложив подушки под голову для большего комфорта. Ты рефлекторно сжала колени, чтобы хоть на мгновение унять это нестерпимое вожделение, но он аккуратно развёл их снова в стороны.       Неужели он хочет?       Подобное для тебя не было в новинку, но последние отношения закончились столь давно, что ты невольно почувствовала себя совсем неопытной девчонкой в руках у опытного, взрослого мужчины. Сердце забилось словно где-то в горле, руки вновь вспотели, и ты через просветы между пальцев принялась наблюдать за тем, как голова Ниалла исчезает из поля зрения меж твоих ног.       А вдруг ему не понравится, а вдруг они какой-то странной формы? Ему столько лет, явно у него было немало женщин-       Твои раздумья были прерваны тем, что его влажный язык коснулся клитора. Аккуратно, нежно, будто бы спрашивая, приятно ли тебе. Ты шумно выдохнула, чувствуя, как же неистово тебе не хватало этого. Распалённое тело застыло в жгучем нетерпении, и, не услышав протестов, Ниалл более не стал лишать тебя удовольствия.       Медленные, ритмичные движения возобновились, и ты стиснула зубы, чувствуя, как с каждым разом, что он припадал к тебе, по телу пробегали мурашки. Столь сладостные, что ты невольно выгнулась бедрами навстречу его умелым губам. Перед взором замаячили блики от ламп. Звуки, запахи — всё расстворилось в его пылких ласках, всколохами удовольствия дурманищами разум. Не было более складных мыслей — лишь набирающее обороты наслаждение и пальцы на твоих бёдрах.       Лахаму побери, он и правда в этом хорош-       Ты прикрыла глаза, чуть ли мечась на простынях в попытках продлить контакт, получить ещё больше. Растворялась в том, кто до сего был лишь тайным объектом твоих самых непристойных и смелых фантазий. Теперь же он был рядом, златом растекаясь по коже, заполняя собой каждый уголок сознания, что утопал в волнах пылкого вожделения.        Дыхание давно сбилось, из груди вырывались лишь хриплые, приглушенные полустоны, разрывающие воздух с каждым особо искусным движением его языка. Тело горело столь сильно, что тебе мерещились огненные искры и запах костра за пеленой дурмана.       Вскоре к губам присоединились и пальцы — сначала один, потом и второй, когда возбуждение достигло почти что своего пика. Рефлекторно ты свела вместе ноги, вжимая его в себя с неистовой силой.       Ещё чуть чуть- ещё немного-       Когда же терпеть более было невозможно, ты чуть ли не захныкала, цепляясь за каждый новый импульс всем естеством. Разрядка была так близка, так мучительно необходима — пульсирующими толчками она маячила на грани безумного марева страсти. Твои ладони скользнули к его голове и чуть ли не настойчиво сжали белокурые локоны.       Ниалл ускорился и ты впилась в него столь крепко и ревностно, что на мгновение испугалась, что раздавишь. Оргазм окутал тело долгожданными волнами, и через долгие секунды ты вымученно откинулась обратно на подушки. Ты не видела — слышала, как скрипнула кровать, когда Ниалл поднялся чтобы вскоре найти твои губы и подарить долгий, распаленный поцелуй, что отдавал остатками вашей близости.       — Ты у меня такая умница, Никки.       Почему-то от того, как он это сказал, тебя вновь кинуло в омут сладостный жажды. Столь обычное слово в таком контексте было сродни своеобразному рычагу, да и далеко не невинная улыбка Ниалла лишь делала его ещё более соблазнительным.       — Можешь… повторить?       — Умница.       Да, слышать это в реальности было куда… куда приятнее.       И всё же… Тебе не хотелось быть лишь на принимающей стороне. Прилипшая к потному телу ткань мешала, и ты без лишних раздумий начала выскальзывать из неё. Ниалл помог снять пеньюар, позволив себе однако маленькую шалость в виде лёгкого засоса на шее в процессе. Алая метка в напоминание о реальности всего происходящего.       Твой взгляд скользнул ниже живота, подмечая, насколько сильно он был возбуждён. Вина за некую односторонность процесса кольнула тебя, и ты спешно потянулась к завязкам на его бёдрах, чтобы исправить положение. Тебе хотелось сделать ему столь же приятно, словить его стоны, увидеть то, сколь он красив, когда теряется в истоме.       Даже одного ритмичного поглаживания хватило, чтобы Ниалл чуть ли не зарычал тебе на ухо, сжав простыню с такой силой, что ещё немного, и от неё бы остались лишь невнятые полосы хлопка. Некая… власть над ним в столь интимный момент пьянила разум хлеще любого вина. Словно только ты одна знала эту его сторону, слышала хриплые выдохи у уха и могла заставить покорно таять в твоих руках.       Ты не спешила, вслушиваясь в сбивчивое дыхание, подмечая, какой ритм был самым выгодным. Моментами ловила губы Ниалла с упоительной страстью, позволяя себе быть ведущей и дарить всю себя яркими всполохами лукавого огня. Горящего только для него в это утро.       Когда же ты попыталась ускориться, Ниалл аккуратным движением перехватил твою ладонь, останавливая. Ты моргнула, подняв на него вопросительный взгляд.       Я что-то сделала не так? Ему больно? Или я слишком быстрый ритм взяла?       — Такими… темпами, — он был весь красный, со вздутыми венами и каплями пота на лбу, — ты отправишь меня отдыхать раньше, чем я бы того хотел, Искорка.       Однако в его затуманенных глазах игривыми крапинками мелькала безмолвная похвала и… такая безграничная нежность, что ты могла бы в ней утонуть.       — Я, прости, слегка увлеклась, — ты сжала его ладонь и смущенно отвела взгляд. — Просто хотелось сделалать что-то взамен на-       Ты не договорила, как он развернул твой подбородок к себе и большим пальцем очертил приоткрытые губы. Медленно, чувственно.       — Не думай о том, что ты что-то должна мне. Ты ведь не наказание отрабатываешь.       О, а как по мне именно этим я и занимаюсь.       Однако прежде чем ты подумала, о том, что о некоторых вещах стоит молчать, слова сами вырвались наружу.       — На такие отработки я бы хоть каждый день ходила. Где тут можно поставить подпись? Может, — ты потянулась, чтобы поцеловать его приоткрытую шею за каймой волос, — вот тут? Или… например, — осмелев, ты чуть ли толкнула его на спину, нависнув сверху и довольно ухмыляясь, — вот тут?       Ниалл покачал головой с притворным недовольством, однако руки его податливо позволил тебе чуть ли не усесться сверху и уложить себя на простыни.       — Энки и четверо первых, ты иногда просто невыносима, — в его голосе лёгкий смешок. — За такое тебе будет полагаться отдельное наказание. И не то, которое ты ду-       Ниалл умолк на полуслове, стиснув зубы почти что до тупой боли, когда почувствовал, как ты аккуратными движениями вводишь член в себя. Ногти его чуть ли не впились в нежную кожу на бёдрах, столько резкий был контраст ощущений по сравнению с рукой.       Ты затаила дыхание, стараясь дать себе время привыкнуть, а Ниаллу — восстановить способность говорить. Слегка нагнувшись, ты неспешно погладила его щёку, а затем сделала первый толчок ему навстречу.       Приглушенный стон слетел с его языка, и ты сладостно улыбнулась, довольная собой. Хотелось впитать в себя каждый мимолетный звук, каждый янтарный блик на вздымающейся груди. Вырезать в памяти картину, где белокурые волосы шелком струятся по белоснежным простыням, а щёки мазками багрового горят от соблазнительно медленных движений твоих бёдер. Столь ярко, что отдают закатным небом.       Ты отдавалась ему без остатка, не стесняясь безудержных порывов тела и сердца. Вкушала каждый пылкий поцелуй так, словно он мог стать последним, пятная шею страстными укусами. Его пальцы на теле были последним маяком в реальность, что утекала меж полуприкрытых губ. Родных, любимых и самых желанных.       В ушах — стук собственного сердца, в горле — солёный привкус карамели. Всё плыло подтеками, покуда ты терялась меж томной лаской его ладоней на груди и размашистыми толчками. Тонула, сгорала в свете масляных ламп, руками доводя себя до изнемождения.       — Никки, я сейчас-       Ты лишь затравленно прижалась к его груди, позволяя длинным пальцам вжать свои бедра в его собственные почти что грубыми, ярыми порывами. Столь сильными, что ты выгнулась, и Ниалл словил последний сбивчивых выдох губами за мгновение, что оргазм накрыл вас обоих.       Дрожа, ты почти что обессиленно рухнула рядом, чувствуя импульсы, разносящие тепло неги по всему телу. Ниалл вяло перевернулся, чтобы привлечь тебя к себе и ещё раз коротко чмокнуть в висок.       — Моя Искорка.       — Мой Ниалл.       Ты знала одно — этот серьезный-пресерьёзный разговор о твоей безопасности надолго отпечатается в памяти.