Этот мир не для нас

«И я начала лелеять надежды, на которые не имела ни малейшего права.» Шарлотта Бронте «Джейн Эйр»

Сначала Кейт показалось, что она запуталась в простынях. Руки и ноги её были плотно зафиксированы тканью, не оставляя простора для движения. Девушка поморщилась сквозь сон и постаралась капризно распутать причудливые узлы, самопроизвольно образовавшиеся на лодыжках и запястьях. Пока наконец не поняла, что причиной обездвиженности стали совсем не шелковые одеяла. Бишоп не без труда разлепила глаза и предприняла попытку осмотреться по сторонам. На дворе стояла глубокая ночь. Или нет? Нос при каждом осторожном движении шеи неприятно тёрся о грубую ткань мешка, который кто-то предусмотрительно натянул на голову Кейт. Кожа на кончике носа начала неприятно зудеть, но облегчить страдание не представлялось возможным. Ткань была чистой, но старой, пропахшей ладонями многих, кто когда-либо держал её в руках. Терпкий табак, кислый пот, кожа и едкий запах гари, которые навсегда въелись в толстые нити. Вернувшееся сознание позволило обратить внимание на окружающие звуки, невзирая на приглушенный звон в ушах. Где-то рядом хаотично потрескивали горящие ветки и поленья, слышался шорох осторожных шагов по лесной подстилке и тихие редкие голоса, заглушаемые ветром и шелестом листьев. То и дело откуда-то доносилось переливчатое пение лесных птиц. Совсем рядом раздался характерный скрип кожаных сапог, а затем зазвучала быстрая речь на неизвестном языке, произносимая женским голосом. Ей отвечала другая женщина все теми же незнакомыми словами. Второй голос звучал более уверенно, а первый надрывно и с заметным акцентом, что позволяло понять — для инициатора этого разговора язык был чужим. Собеседницы сорились — об этом говорили интонации с нотками негодования и очевидной настойчивостью в желании что-то доказать. Хотя сорилась скорее лишь одна из них — та, кого Кейт не знала. Второй была Елена. Разбойница отвечала нехотя, даже не стараясь скрыть некоторую ленцу в голосе, всем видом показывая, что диалог ей неприятен. Другая уже сорвалась на крик, пока в конце концов не была прервана резким словом со стороны блондинки. Стало очевидно, что разговор окончен. Шаги раздались ещё ближе, а затем холщовая ткань ловко соскользнула с лица, предоставляя его утреннему свету. И хотя на улице было достаточно пасмурно, да и сквозь кроны едва ли проникало достаточно солнечных лучей, внезапная перемена обстановки заставила девушку зажмурится. — Доброе утро, принцесса, — пропела Елена, растягивая губы в игривой улыбке. Лучница ответила ей хмурым взглядом. Не дождавшись ответного приветственного слова, блондинка продолжила свой монолог: — Выглядишь ты просто ужасно, Кейт Бишоп, — ладонь женщины потянулась в сторону узницы. Кейт отпрянула, насколько это представлялось возможным, что не укрылось от внимательного взгляда. — Не шугайся, я же без оружия. Кейт приподняла одну бровь и бросила многозначительный взгляд на обилие перстней на тонких пальцах. — Что ж, — сдалась Елена. — Я точно не собиралась причинять тебе вред. Тёплый палец быстро прикоснулся к нежной коже у виска, заставляя девушку поморщиться от внезапной тупой боли. — Это выглядит не очень хорошо, Кейт Бишоп, — хмыкнула Белова. — В следующий раз тебе стоит быть осторожней. Разбойница отняла руку и осмотрела подушечку пальца, где тёмным пятном алела уже запекшая кровь. — Следующего раза не будет, — прошипела Бишоп, бросая гневный взгляд исподлобья. Блондинка критическим взглядом окинула девушку, а затем заключила острый подбородок в цепкий захват пальцев и опять улыбнулась. Кейт дёрнулась от того, насколько безжалостной вышла ухмылка. — Посмотрим. А потом разбойница резко встала, развернулась и стремительно пошла прочь. Кейт поёрзала на месте, и джутовые верёвки больно впились в запястья, заставляя прикусить губу с внутренней стороны. Вдруг тенью от окружающего пейзажа отделилась неприметная фигура и направилась прямиком к пленнице. Этот поджарый силуэт, эта лёгкая грация и улыбающиеся тёплые глаза прямо выдавали в человеке недавнего знакомого девушки. Питер остановился в шаге от дерева, к которому привязали Бишоп, и неловко помялся на месте. — Я должен промыть твою рану, — вместо приветствия бросил он. Не дождавшись ответа и стойко стерпев грозный взгляд, парень аккуратно присел на корточки и смочил зажатую в руке тряпку водой из фляги. Рука его осторожно прошлась вдоль линии роста волос, стирая следы крови. Давшая забыть о себе болячка теперь опять неприятно саднила. — Можешь так на меня не смотреть? — раздраженно пробурчал Питер. — Можешь не держать меня в заложниках? — парировала Кейт. Теперь, когда рядом не было Елены, говорить почему-то было проще. — Я же не пытаю тебя, а стараюсь помочь. Принёс тебе воды. — Зачем я вам нужна? — вместо благодарности ответила девушка. Парень медлил с ответом, выбирая слова. Он заговорил, безотрывно смотря на её лоб и делая вид, что полностью сосредоточен на её ране. -Взять тебя не было… Нашим общим решением. Не всем нравится, что ты тут. Но Елена приказала тебя не трогать. — В общем, ты понятия не имеешь. — В общем, я понятия не имею, — Питер устало вздохнул и потер покрасневшие глаза, стараясь прогнать подступающую сонливость. Эта ночь для всех была долгой. Бишоп критично осмотрела себя с ног до головы: дорогое платье было безвозвратно испорчено, туфли потерялись где-то по дороге в результате диких скачек, что заставляло зябко поджимать под себя ноги, стараясь спастись от холодного утреннего воздуха. Волосы растрепались, обильный макияж наверняка смазался, что скорее всего делало девушку больше похожей на чудовищное приведение из леса. Внутренности тошнотворно скрутило в тугой узел, в районе правого подреберья раздались влажные хлюпающие звуки, переходящие в протяжное урчание. Как много времени прошло с того момента, как она в последний раз ела? Даже на собственном празднике Кейт не взяла в рот ни крошки, сражаясь с нервозностью. Симфония голодного желудка не укрылась от импровизированного лекаря, который тут же с прищуром посмотрел на пленницу. — Когда ты ела в последний раз? — Сутки назад, — неуверенно произнесла Бишоп, отводя взгляд. На секунду исчезнув из поля зрения девушки, Питер возвратился с простой деревянной дощечкой, которая, очевидно, уже долгое время служила тарелкой не одному человеку. Прямо на ней, испуская тонкие струйки пара, лежало приятно пахнущее мясо неизвестного происхождения. — Неужели, живя в особняке, ты страдала от недоедания? — с огоньком в глазах хмыкнул парень. — Что это? — стараясь не обращать внимания на боль в желудке, с интересом произнесла Бишоп. — Тебе позволено меня кормить? — Что бы Елена не замышляла, ей не удастся сделать это, если ты окочуришься на этой полянке. — Я не смогу есть со связанными руками, — девушка обреченно потрясла запястьями перед лицом Паркера. Он сомневался всего секунду, прежде чем ослабить узлы и стянуть верёвки, однако остался стоять рядом, полностью беря ситуацию под контроль. Питер выглядел очень добрым и был чертовски худым. Он выглядел так, что совсем не внушал никаких опасений. Наверное, именно поэтому доверять ему следовало меньше всех. Столовых приборов не предложили, поэтому лучница неуверенно подхватила край сочного филе, с неудовольствием отмечая, насколько грязными были её руки. Этот кусочек она доедать не будет. Стараясь не представлять, насколько дико со стороны она выглядит, девушка принялась за еду. Она едва почувствовала себя лучше, когда тарелка оказалась пуста. Такова тут была дневная норма — пара кусков пресного мяса на завтрак обед и ужин. В это время года в лесах было сложно наткнуться на дичь. — Отлично, ты покормил нашу маленькую гостью, — раздалось рядом. Елена возвышалась над парочкой, сжимая в руках стопку одежды. — Пошли, птичка, время сменить твой туалет на что-то более приличное. Не дожидаясь ответа, Белова направилась в сторону деревьев. Кейт бросила неуверенный взгляд на Питера, тот ободряюще кивнул. Бишоп встала, стараясь не обращать внимания на боль в затекших мышцах и сухие ветки, больно впивавшиеся в кожу, защищенную только парой тонких чулок. Затем девушка направилась следом. Только сейчас она поняла, что колени её прошлой ночью оказались разбиты в кровь, поэтому шагать приходилось осторожно, каждая попытка полностью разогнуть ногу сопровождалась болезненной резью. Разбойница ждала её чуть поодаль, лениво прислонившись к молодой сосне на берегу небольшого ручейка. Аристократка замерла в нерешительности, не зная, что делать дальше. — Особенное приглашение нужно? Раздевайся, — нарочито весело произнесла женщина. — Зачем? — Кейт почувствовала, как горячая краснота начала распространяться по лицу и шее. — Знаешь другие способы сменить одежду? Извините, ваше высочество, тут не найдётся пары робких служанок, чтобы стянуть с вас этот ужасный корсет, — затем взгляд Елены медленно прошелся по наряду Кейт, изучая её с ног до головы. В глазах мелькнула неизвестная эмоция. — Хотя, если ты попросишь… Смутившись, сама толком не понимая, чего именно, девушка отвернулась, краснея ещё пуще, и положила руки поверх затейливой шнуровки, стараясь ослабить узлы. Пальцы онемели от низкой температуры и тугих веревок, не желая больше подчиняться. — Бога ради, — устало вздохнула зрительница и в мгновение оказалась рядом, одним движением ножа рассекая завязки. Бишоп вскрикнула от удивления и придержала ткань рукой, чтобы та не оставила её совсем обнаженной. Девушка обернулась, бросая гневный взгляд на убийцу итальянского шелка. — Может отвернешься? — яростно бросила Кейт, начиная закипать от всей этой ситуации. — Думаешь, мы с тобой сильно отличаемся под одеждой? — невинно поинтересовалась блондинка, хлопая ресницами. Потом она заметила что-то такое в лице пленницы, что заставило её тотчас поднять руки в примирительном жесте и развернуться на сто восемьдесят градусов, любуясь пейзажем. Быстро, пока её надзирательница не передумала, Бишоп сбросила те тряпки, которые некогда были её именинным платьем и поежилась от холода, стуча зубами. Девушка с неудовольствием отметила глубокие борозды с кровоподтёками на запястьях, оставленные тем линчевателем, который связывал ей руки. Наверное, останутся некрасивые шрамы. Пальцы вцепились в предложенную одежду, но взгляд всё ещё неотрывно следил за Еленой, которая казалась паинькой и не старалась предпринять ничего из ряда вон выходящего. Девушка быстро натянула на плечи хлопковую рубашку, затянув шнурок на груди, насколько это было возможно, а затем спешно запрыгнула в свободные кожаные брюки. От чулок лучница решила не избавляться, просто натянув поверх них до неприличия тонкие сапоги. Чтобы она не умерла от холода и не схватила ужасную простуду, ей предоставили достаточно короткую куртку с подкладом, который тут же начал приятно пригревать тело. Закончив с одеждой, Кейт направилась к ручью и осмотрела своё отражение. Какой кошмар. Оторвав лоскут от своего старого наряда, девушка опустила ткань в воду и прошлась влагой по лицу, смывая остатки макияжа, затем расчесала волосы, как могла — пальцами, и осталась более-менее довольна своим внешним видом. Хотя неглубокая, но длинная резаная рана в области виска сильно портила настроение. Елена словно чувствовала — обернулась, как только Бишоп удовлетворенно хмыкнула. — Надо же, а ты совсем ничего без этого ужаса на лице, — блондинка одобрительно покачала головой. — Вижу, вещи из моего гардероба тебе великоваты. Это было правдой: рукава слишком длинные, брюки болтаются на худых бёдрах. Елена во всех смыслах превосходила Кейт в физическом плане, а ещё её тело могло похвастаться объёмами, доставшимися от природы, о которых сама Бишоп могла только мечтать. — Я не жалуюсь, — пожала плечами девушка. — Это хорошо, прибереги свои жалобы на потом, — вмиг напускное веселье исчезло и лицо Беловой ожесточилось. — Дорога будет долгой. — Дорога куда? — настороженно спросила Кейт. — И всё-то тебе надо знать. Идём, — Белова направилась в сторону лагеря. Бишоп засеменила следом, нервно оглядываясь по сторонам. Всё вдруг стало казаться слишком безжизненным, серым и холодным. На поляне, которая служила временной остановкой, их первым делом встретила другая разбойница. Она точно была не из этих краёв: черные как смоль волосы обрамляли лицо аккуратными мелкими завитками, кожа была смуглой, взгляд приковывал выразительный орлиный нос, а из-под густых бровей на девушек смотрели тёмные, словно колдовские, глаза. Незнакомка обратилась к Елене с заметным восточно-европейским акцентом: — Надо поговорить, — Кейт узнала этот голос. Голос, споривший с Еленой совсем недавно. — Ты уже всё сказала, Эйш, я тебя услышала, — бросила женщина, не глядя на подчинённую, и с невозмутимым видом прошла мимо. Лучница направилась за ней, когда поймала взгляд той, кого назвали Эйш. В нём полыхала убийственная ярость. К собственной радости, Кейт не дрогнула, минуя девушку. Только сейчас она обратила внимание на то, что они готовились сниматься с привала. Спальные места были убраны, кострище присыпано землёй и листьями, люди седлали лошадей или упаковывали вещи. Блондинка подошла к уже знакомой кобыле, смирно стоявшей у дерева, и потрепала ту по массивной голове. Животное отозвалось утробным ржанием. — Поясняю пару вещей, принцесса, — начала вдруг Белова, не отрываясь от своей лошади, — первое — ты у меня в заложниках, и я надеюсь получить за тебя приличное количество звенящих монет. Второе — не усложняй жизнь себе и другим, и тогда в скором времени снова окажешься дома в компании богатства и семьи. Мы направляемся в Шане, оттуда, при лучшем варианте развития событий, ты отправишься домой, а мы — восвояси. Кейт было известно, что это за место. Шане — поселение, едва ли дотягивающее до звания города. Оно было основано задолго до её рождения каким-то французским торговцем — переселенцем. А ещё от её поместья до него была почти неделя пути. — Разве нет места ближе? — конечно же она знала, что есть. — Ты имеешь в виду город, который в свете последних событий кишит дозорными? Я уверена, что нас там ждут, но нет. Туда мы не поедем. Бишоп постаралась скрыть заговорщицкую улыбку. «Ну, может не все из присутствующих». В её голове уже начал рождаться план скорого побега. — Запрыгивай, — скомандовала Елена и ловко забралась в седло. Заметив промедление со стороны девушки, она продолжила. — Или предпочитаешь пешком? Покачав головой, Кейт уместилась рядом. В ногах всё ещё чувствовалась слабость. Елена, как и прежде, обхватила её с двух сторон, беря в руки поводья и легко посылая лошадь вперёд. Кобыла сдвинулась с места и неторопливо пошла сквозь деревья, параллельно дороге, остальные направились следом, шагая друг за другом. От чужого тела рядом становилось тепло. Лучница обратила взор на яркие лучи, проникавшие сквозь кроны — облака расступились, и солнце вступило в свои владения целиком и полностью. Яркий свет проникал в лес, разбавляя скучную серость. И хотя на душе было неспокойно, но постепенно внутри зарождалась удивительная решительность. Ей удастся сбежать, она просто обязана. Где-то в глубине вдруг закопошились тёмные сомнения. Взгляд невольно переместился на сосредоточенный профиль Елены. «Даже если ради этого придётся пойти на ужасные вещи».