Этот мир не для нас

«Воспоминание о пережитом счастье — уже не счастье, воспоминание о пережитой боли — это все еще боль». Джордж Гордон Байрон

Близость смерти всегда ощущается одинаково. Перед глазами не проносятся самые счастливые мгновения из жизни, все мысли занимают одни лишь сожаления. Ты грустишь о том, что сделал, а что — нет. В голову приходят мысли о разных людях, с которыми связаны эти переживания. На языке ощущается кислая горечь — вкус предсмертного ужаса, крепко сковавшего тело. Хочется так много сказать, но слова не идут, получается воссоздать лишь крик, полный отчаяния. Кейт Бишоп сожалеет о том, что выглядела глупо. Она бросилась в объятия первому встречному в своей наивной надежде на освобождение. Теперь Елена, наверное, считает её ещё большей растяпой и дурочкой. По какой-то необъяснимой причине, все мысли в итоге сводились к Беловой. Бишоп успокаивала себя тем, что с ней были связаны наиболее яркие воспоминания последних дней. Время словно замедлилось, и Кейт успела по-хорошему рассмотреть лицо своего убийцы. Больше всего её зацепили глаза. В них не было ничего: ни сомнений, ни раскаяния, ни даже пресловутой ярости или предвкушения от предстоящего убийства. Они пустые и безжизненные, словно кукольные. От этого мороз пробежал по телу. Как много жизней нужно отнять, чтобы в итоге убивать с таким бесстрастным выражением лица? Насколько потерянную душу нужно иметь? Сквозь вакуум, который окружил их — Кейт и мужчину — на то короткое мгновение до ушей девушки донёсся приглушенный свист. Такой вы можете услышать, если резко взмахнёте чем-нибудь тонким и длинным в воздухе, такой она лично слышала тысячу раз, выпуская из лука стрелу. Железному наконечнику понадобилась секунда, чтобы с хлюпающим звуком вонзиться в плоть предплечья, а снаряду уйти глубже почти на четверть длины древка. Бишоп ожидала хотя бы вскрика боли, хоть какого-то проявления человечности со стороны мужчины, но вместо этого услышала лишь утробное разъяренное рычание, больше похожее на звериное. Нож выпал из внезапно ослабевшей руки незнакомца. Тот, не теряя времени, развернул свою жертву спиной к себе и стиснул её горло здоровой левой рукой. Силы пострадавшей правой хватило, чтобы удержать её на месте. Опустив взгляд, Кейт заметила спасительную стрелу — она торчала кверху, напоминая одинокое деревце в опустевшем лесу. На конце, чуть ниже хвостовика, девушка увидела черные маховые пёрышки. Внимание теперь было полностью обращено на деревья — именно с этой стороны был произведён выстрел. Среди тонких бурых стволов девушка заметила тощую фигуру, та быстрым движением выхватила очередную стрелу и снова отпустила её на волю уверенным движением. Снаряд тут же превратился в размытое пятно, устремленное к цели. Сначала Бишоп показалось, что целились именно в неё. Она зажмурилась и почувствовала сильное давление в области челюсти. Видимо, потеряв свое оружие, мужчина решил избавиться от неё старым добрым варварским методом и сломать её хрупкую шею. Но он не успел. Вторая стрела молниеносно поразила его прямо в глаз. Кровь не брызнула фонтаном, лишь тонкой струйкой побежала вниз по его щеке, капая Кейт на макушку. Тяжелое тело завалилось назад и потянуло её за собой мёртвым грузом. Ахнув от удивления, девушка оказалась на спине, боком ощущая ещё теплого мертвеца. Одним из незнакомцев стало меньше, но на ногах оставалось ещё двое. Всё их внимание было приковано к новой персоне, медленно направляющейся к небольшой полянке. Кейт воспользовалась шансом и быстро попятилась, натыкаясь на руку мёртвого человека. Рядом лежал нож, которым ей угрожали минуту назад. Не сомневаясь ни секунды, Бишоп схватилась за него и продолжила ползти с линии огня, наконец уперевшись спиной в большой мшистый валун, сильно разогретый на солнце. Спина тут же вспотела. Прямо перед Кейт расположилась следующая картина: двое с ружьями стояли в шести шагах от неё, а напротив них из-за деревьев показалась Эйш и встала плечом к плечу с Еленой, не спуская глаз с противников и не ослабляя тетивы. На её поясе безвольно болталась пара подбитых мохнатых тушек. Было нечто ироничное в том, что она только что спасла Кейт жизнь. Теперь Бишоп точно знала, насколько хорошо та обращается с луком. — Только попробуй дёрнуться — и кусочки твоей мерзкой цыганьей головы твои грязные друзья будут по лесу собирать до конца жизни, — выплюнул один из мужчин, кладя палец на курок и всем своим видом показывая, что он без всяких проблем сможет исполнить свою угрозу. Эйш скривилась, но не двигалась. Её останавливало второе ружье, которое было направлено на безоружную Елену. Если она выстрелит, то кто-то из них умрёт. Другие их союзники появились бесшумно, обогнув действо с боков, чтобы остаться незамеченными. Двое, будто призраки, вышли прямо из-за камня, рядом с которым сидела Кейт. Она могла бы с уверенностью заявить, что они плыли по воздуху, если бы своими глазами не видела, что их ноги касаются земли, — настолько беззвучно они передвигались. Она затаила дыхание и не спускала с них глаз, а они, в свою очередь, были полностью сосредоточены на враге. Лица их были предусмотрительно закрыты какими-то тёмными тряпками, оставляя на виду лишь глаза. Имён девушка не знала, но была уверена, что видела мужчин пару раз в лагере. Разбойники, пригнувшись, стремительно и без единого звука оказались за спинами незнакомцев. Тишину потревожил лишь звон клинков, которыми ребята синхронно разоружили чужаков. Длинные мушкеты повалились на землю. Не впервые Кейт приходилось видеть людей из команды Елены в деле, но сегодня она первый раз наблюдала, насколько умелыми они могут быть, когда дело касается настоящих противников, а не кучки перепуганных аристократов. Мужчины подняли руки вверх, когда люди Беловой прислонили странные изогнутые клинки к их шеям. Из тени деревьев появился Питер. — А вот и грязные друзья, — хмыкнул он, но на лице не было и намёка на веселье. Он небрежным движением вытер следы крови со своего ножа. — Ваших мы, кстати, тоже встретили. Очень некрасиво было нападать на наш лагерь. Но мы справились. При словах о нападении, глаза Елены тревожно метнулись в сторону подопечного, оглядывая его с головы до ног. Парень был в норме. Немного потрёпанный, но цел и невредим. Всё происходило будто во сне — слишком медленно и карикатурно-неправдоподобно. Разве это могло случиться с Кейт? Очевидно, могло. И даже больше, потому что в следующее мгновение раздался оглушительный выстрел. Пистоль, снятый с пояса, выпал из пальцев одного из заложников ровно в тот момент, когда клинок рассёк ему горло от уха до уха. Сам процесс Кейт рассмотреть не смогла, так как они стояли к ней спиной, но следующую сцену она запомнила на всю оставшуюся жизнь. Стрелявший безвольно упал на землю, будто и не человек вовсе, а какой-нибудь мешок с мукой. Голова его неестественно задралась, так что Бишоп могла без проблем рассмотреть, как его рот всё ещё наполнялся кровавыми пузырями от бесполезных попыток сделать вдох — последняя прихоть умирающего мозга. Стеклянные глаза уставились прямо на неё, словно он только сейчас, после своей ужасной кончины, смог заметить её присутствие. Девушка попятилась, ещё плотнее прижимаясь к шероховатой каменной поверхности, как будто труп мог в любой момент направиться в её сторону и утянуть с собой, куда бы там не направлялась его мерзкая душа после смерти. Спасаясь от пули, которая грозила именно ей, Елена отпрыгнула в сторону, но не смогла уйти без повреждений. Небольшой, но смертоносный снаряд рассек кожу на её плече, оставляя на своём пути глубокую кровоточащую борозду. Женщина оказалась на траве, стараясь не задеть покалеченную конечность. Питер в мгновение оказался рядом и рывком поднял ту с земли, чем вызвал приглушенное стенание. Воспользовавшись на секунду воцарившимся хаосом, подельник двух теперешних мертвецов вырвался из захвата, развернулся вокруг своей оси и одним уверенным движением вогнал взявшийся из ниоткуда нож между рёбер разбойника. Тот, надо отдать должное, боролся ещё несколько секунд, прежде чем безвольно упасть и присоединиться к разворачивающемуся карнавалу смерти. — Нет! — дикий вопль Эйш отголоском разнёсся по окрестностям, а следом за ним отправилась очередная стрела. Наконечник вонзился аккурат в углубление под основанием черепа убийцы. Рука мужчины взметнулась вверх, и пальцы сомкнулись вокруг древка в тщетной попытке избавиться от него. Силы покинули его в тот же момент. Угодив в позвонки и добравшись до спинного мозга, стрела лишила его любых шансов на выживание. Девушка, которая с такой точностью выпустила снаряд, подлетела к умирающему союзнику и склонилась над ним в нарастающей панике. Руки её блуждали над телом, боясь прикоснуться и навредить. Парень был ещё жив, но не мог сказать ни слова, ловя судорожные вдохи, которые с каждым разом становились всё короче. Стараясь хоть как-то проститься, он поймал пальцы девушки в воздухе и прижал её руки к своей груди, а потом благоговейно кивнул. Затем глаза его уставились в пустоту. Нижняя губа Эйш мелко задрожала, из уголка глаза вниз покатилась крупная кристально-чистая слезинка, которую она тут же яростно смахнула. Когда девушка открыла рот, чтобы что-то сказать, оттуда вырвался лишь короткий всхлип, а затем она потрясла головой, будто бы не веря в происходящее. Осмелевшие пальцы, перепачканные в крови её друга, наконец коснулись его головы и бережно сняли ткань с лица, которая скрывала его личность. Эйш смяла её слишком сильно. Кейт поняла, что умер он с легкой улыбкой на губах. Черное полотно опустилось ему на глаза, навсегда отгораживая от этого мира. Кровь, смерть и чужие слёзы вновь и вновь пробуждали непрошенные воспоминания. Давно забытый кошмар, который произошел на самом деле. Дыхание спёрло, всё перед глазами поплыло. Почему-то показалось, что и её лицо теперь прикрыто погребальным полупрозрачным саваном, затуманивающим взгляд. Кейт зажмурилась в попытке отогнать наваждение, сделала пару глубоких шумных вдохов и пальцы ненароком пострадали от лезвия ножа, всё еще зажимаемого в потных ладонях. Несколько поперечных порезов теперь пересекали фаланги и кровоточили, роняя алые капли на кожу брюк. Мир вокруг стал казаться слишком большим. Слишком небезопасным и непредсказуемым. Тем самым миром из детства, в котором никогда нельзя угадать, кто или что скрывается в тени. Воцарилось мгновение, в которое все были заняты своим горем. Кейт горевала по прошлому. Эйш — по настоящему. Питер и Елена переживали за будущее. Угнетающая атмосфера повисла над пролеском на несколько секунд, а затем была нарушена резким движением со стороны Эйш. Девушка, быстро преодолев расстояние от тела до неё, возвышалась над Кейт, подобно великану, хотя на деле была ниже на пол головы. Но не это пугало сильнее всего. Вся она буквально пылала яростью: ноздри медленно расширялись и сужались, на лоб упала одна волнистая прядка, которая буквально подлетала от каждого выдоха, брови сошлись на переносице, даже радужка глаз будто бы потемнела. — Это твоя вина, — вместе с диким воплем изо рта вырвалась слюна. Резкий звук заставил Бишоп крепко зажмуриться и выставить вперёд нож в отчаянной попытке обрести хоть какую-то защиту. Она, находясь в очередном приступе паники, едва могла понять, в чем её обвиняли. Девушка внезапно перешла на родной язык, — Te voi distruge! Долго думать о том, что же значат незнакомые слова, не приходилось. Оружие, скользкое от крови и пота, было выбито из рук Бишоп без всяких проблем. Он пролетел пару футов и исчез в высокой траве. Руки разбойницы, такие тонкие на первый взгляд, оказались жилистыми и сильными. Эйш не составило труда схватить Кейт за ворот рубашки и приподнять ту над землёй. Ткань больно впилась в основание шеи. Бишоп в панике схватилась за запястья девушки, но та и не подумала ослабить хватку. Вторую руку она занесла в воздухе и с силой обрушила на левую половину лица Кейт. От удара в глазах заплясали звёзды, голова девушки, повинуясь инерции, откинулась в сторону, прежде чем вернуться в исходное положение. Тогда Эйш повторила удар. На этот раз Бишоп ощутила, как рассекается её плоть, отдавая миру драгоценную кровь. На коже девушки, как на палитре, смешалась кровь двух людей. Ногти сильнее вонзились в кожу чужих рук и рванули вниз, оставляя багровые отметины на смуглой коже. Разбойница зашипела, ослабляя пальцы лишь на секунду, которой Кейт хватило, чтобы кинуться куда-то в сторону. Она всё ещё оставалась на четвереньках, когда сапог Эйш со всей силы приложился к её животу, заставляя остановиться и опрокинуться на спину. Обняв себя руками, Бишоп изогнулась в агонии, стараясь унять чудовищную боль. Запрокинув голову, она столкнулась взглядом с Еленой. С холодной и безучастной Еленой, которая не упускала ничего из происходящего и всё же оставалась в стороне. Весь её вид как бы говорил: «Ты сама в этом виновата. Это только твоя вина». Уже на грани обморока Кейт удалось расслышать слова ей не предназначенные: — Останови это, — процедил Питер, крепко сжав здоровое предплечье Беловой. Парень звучал убедительно, однако та колебалась. Чужой кулак продолжал прикладываться снова и снова до тех пор, пока руки не повисли плетьми вдоль тела, а сама Бишоп не провалилась в забытие. А когда она снова пришла в себя и, к своему удивлению, обрела способность ясно мыслить, голова её раскалывалась на части. Девушка поёрзала на сухой листве, оценивая повреждения. Тело, вроде бы, осталось в норме, а вот на лице распухло всё, что только могло распухнуть. Левый глаз всё ещё видел, но девушка поняла, что он немного заплыл, потому что она не могла открыть его полностью. Облизнув губы, Кейт вздрогнула от пронзительной боли и подавила желание поджать их. Верхняя была разбита. Зубы, что не могло не радовать, остались на месте. Вокруг уже царила тьма. Время перевалило за полночь, судя по блестящему диску луны, который уже находился высоко в небе. Разглядеть его сквозь тёмные когтистые ветви деревьев и какую-то странную пелену перед глазами было непросто, но слабые очертания проглядывались. Единственным источником спасительного света и тепла оставался костёр, разожжённый в нескольких шагах от Кейт. Слишком далеко, чтобы она смогла согреться, зато достаточно близко, чтобы она учуяла божественный запах чьей-то стряпни. То есть, конечно, в нём не было ровным счетом ничего особенного, но после дня переживаний и голодовки это был почти аромат амброзии. Маленький личный ад. Люди сидели вокруг огня плотным кружком, не давая возможности разглядеть хоть что-то ниже их голов. Среди них царило траурное молчание, изредка прерываемое чьим-нибудь приглушенным бормотанием. За ним, как правило, следовали взмытые вверх фляжки и кружки. И именно в тот момент Кейт Бишоп, находясь в уединении, дала волю своим слезам и расплакалась. Тихо, но с чувством, утирая мокрый нос краешком окровавленной рубашки. Она устала, ей было страшно, одиноко и безумно больно. Солёные слёзы, стекая по лицу, болезненно жгли рану на скуле и губе. От несправедливости, которая настигала её раз за разом, хотелось вопить во всю глотку до тех пор, пока голос не сядет, превратившись в надрывный хрип. Но даже этого позволить себе она не могла. Лесная подстилка рядом зашуршала, возвещая о приближении человека. Кейт скрыла лицо в тени и парой прерывистых движений избавилась от следов недавнего плача. Глаза всё еще были красными, а губы подрагивали, но причиной тому вполне могло быть то, что её лицо сейчас больше напоминало месиво. Елена опустилась рядом, до белых пальцев сжимая деревянную чашку в руках. Совсем крошечную, но полную горячего ароматного бульона. Запах супа смешивался с терпким, но едва уловимым алкогольным шлейфом, исходившем от женщины. Причиной тому, похоже, была попытка помянуть павшего товарища. Без слов Белова ткнула мисочкой в сторону Кейт, ожидая, пока та примет маленькое подношение. Бишоп не двигалась. Тогда блондинка вздохнула, и запах алкоголя стал немного сильнее. Она прижала плошку к груди, открывая взору красное пятно и прорезь на белоснежном рукаве рубашки. Из дыры скромно выглядывала тугая повязка. — Ты, наверное, думаешь, почему я позволила ей сделать это с тобой. А может считаешь, что ничего удивительного в этом нет, потому что я — садистка, готовая разбить человеку лицо за непослушание, ещё и не своими руками, — выпитое немного развязало Елене язык. — Даже не знаю, что из этого было бы хуже. Она шмыгнула носом, ежась от прохладного ночного воздуха, и грустно улыбнулась своим мыслям. — Я задам тебе один вопрос, Кейт Бишоп, ты когда-нибудь теряла близкого тебе человека? — не дождавшись ответа, она продолжила. — Когда это происходит по чужой вине, ты злишься. И если тебе не избавиться от этого, не получить освобождение, то эмоции рискуют превратиться в навязчивую идею. В жажду мести. После этих слов она первый раз за недолгий разговор наконец посмотрела на Кейт в упор. — Эйш и Уильям были друзьями, — второе имя, конечно, принадлежало недавно почившему парню. — Может даже больше. Не в романтическом плане. Скорее, как семья. Они присоединились к нам вместе несколько лет назад и, Бог знает, сколько были знакомы до этого. Её месть была бы страшной, и направлена она была бы на тебя. В конце концов она убила бы тебя, сорвав всё дело, может быть, мне пришлось бы убить её. Теперь она успокоится. То есть, будет горевать, конечно, но с кулаками больше не полезет. Одной рукой Елена помассировала переносицу, стараясь унять подступившую головную боль. — Знаешь, сначала я действительно думала, что ты это заслужила. Он ведь был и моим другом тоже, — она притихла, собираясь с мыслями. — Но и другом Питера. А этот мелкий засранец попросил меня остановить это. И в тот момент я подумала: «Черт, я делаю что-то не так». Раз за разом он взывает к моей совести, а она откликается каждый грёбаный раз. В общем, прости, что медлила. Надо было остановить это раньше. После этих слов она снова протянула руку с подостывшим, но ещё теплым бульоном. Небольшие ранки на фалангах пальцев снова открылись и неприятно пульсировали. Может, Белова в самом деле раскаивалась или просто не хотела, чтобы Бишоп померла с голоду, но в тот момент Кейт поняла, что Елена предлагает последний раз. Тогда она одной рукой несмело обхватила край тарелки, встречаясь взглядом с разбойницей. Белова застыла, с напряженным лицом разглядывая увечья. Сейчас они наверняка выглядели раз в сто хуже, чем сразу после драки. Свободная рука женщины поднялась вверх и бросила мимолётную тень на лицо Кейт. Тёплые пальцы робко коснулись кожи на скуле лишь самыми кончиками, а потом в глазах Беловой отразилась внутренняя борьба. Женщина резко приподнялась на месте и коснулась сухими напряженными губами ссадины на щеке. Не осталось даже влаги от этого невесомого поцелуя, но по какой-то причине место его загорелось огнём. — Так делала моя сестра, якобы это должно помочь от боли, — пояснила Белова, и глаза её наполнились тоской. — Хотя я всегда подозревала, что весь фокус был в том, чтобы это делал кто-то, кто тебе не безразличен. Она поднялась. Несмотря на алкоголь, на ногах она стояла на зависть твёрдо. Елена повернулась, чтобы уйти. — Да, — прошептала Кейт тише выдоха. Но Елена услышала. — Я теряла близких людей. — Тогда, надеюсь, ты её поймёшь. И меня тоже, — Белова покачала головой и направилась к костру, смешавшись с остальными силуэтами. Но Кейт не понимала. Её потеря была связана со страхом, печалью и отчаянием. Никакого гнева там не было, людей её бить не тянуло, и она никогда не думала о том, чтобы начать мстить. Много лет назад девушка убедила себя, что такие совпадения действительно случайны. «Не в то время, не в том месте», — говорили люди, выражая свои соболезнования на похоронах. Мама всегда твердила, что её отец и сестра были хорошими людьми, поэтому Бог забрал их к себе. Теперь им хорошо, они там вместе и ждут, пока Кейт проживёт счастливую жизнь и сможет с ними встретиться. И маленькая Бишоп утешалась этой мыслью долгими одинокими ночами до тех пор, пока не выросла достаточно, чтобы просто смириться. Если она что-то и поняла за свои недолгие двадцать лет, так это один вечный закон, существующий в мире ещё до неё, который продолжит существовать и после. Иногда плохие вещи случаются с хорошими людьми.