Этот мир не для нас

"Жизнь всегда даёт человеку меньше, чем он от неё требует".

Джек Лондон

А суп, стоило признать, был хорош. Даже несмотря на то, что он был пуст, как ствол гнилого дерева, и представлял собой ароматную от трав воду с небольшими кусочками неизвестного происхождения. Они были настолько маленькими, что жевать их не было нужды, чему Кейт была очень благодарна, так как любое движение челюстью до сих пор отзывалось тупой болью. Похлёбка была похожа на то, чем кормят младенцев, едва те перестают потреблять молоко матери, этакая жидкая каша из специй и овощей. Но выпитое приятно грело изнутри, хотя бы избавив от чувства голода, отчего жизнь показалась совсем немного прекрасней. На всю ночь этот скромный ужин грозил так и остаться единственным, что могло согреть девушку в это промозглое время суток. Руки снова оказались туго стянуты верёвками и привязаны к выступающему из земли корню старого дерева, у подножия которого и расположили пленницу. По крайней мере, так она была защищена от редких, но прохладных порывов ветра. Когда последний человек из лагеря оказался в горизонтальном положении и, уютно положив руку по голову вместо подушки, засопел, Бишоп испытала приступ зависти. Языки пламени, которое до сих пор ещё не угасло и продолжало пожирать свежие ветки, всё ещё дарило тепло людям, сладко посапывающим рядом с костром. Девушка знала, что огонь продержится до самых утренних сумерек, прежде чем погаснет. Даже после этого останутся ещё тлеющие горячие угольки, которые не дадут приступам озноба потревожить крепкий сон. Кейт чести быть согретой не удостоили. Может посчитали это отличным дополнением к её недавней экзекуции, а может и вовсе забыли про неё, отвлекаясь на что-то поважнее. Ночь была безоблачной, дождя не предвиделось, что радовало. Листья дерева могли защитить от небольшой мороси, но из-за ливня можно было бы промокнуть с головы до ног. Так или иначе, замёрзнуть во сне девушке не грозило, ибо она вообще сомневалась, что ей удастся сомкнуть глаза. Впервые она осталась в лесу ночью, да ещё и в относительном одиночестве. Каждый шорох, треск сломанной ветки, даже звуки, издаваемые ночными птицами, заставляли лихорадочно вертеть головой в поисках предполагаемой опасности. Было бы очень глупо, пережив всё остальное, сгинуть в лапах какого-нибудь хищного гостя. Изредка тишину разрывал далёкий истошный волчий вой, но богатое воображение упорно рисовало картинку баргеста с огромными горящими глазами и длинными острыми клыками, с которых капает вязкая слюна. Казалось, что призрачный пёс, которым пугали маленьких детей и безграмотных селян, вот-вот покажется в ночи, знаменуя своим появлением скорую смерть девушки. Не имея возможности изменить сидячее положение на что-то поудобнее, на спокойный отдых надеяться не приходилось. Но ко всему можно привыкнуть. К страшным звукам, когда начинаешь различать шум природного происхождения и тот, который создаётся животными; к холоду, находя такую позу, в которой тело теряет меньше тепла; даже к инстинктивному страху перед темной, когда чудятся всякие ужасы. Тогда единственным доступным развлечением становится созерцание луны. Полной, желтоватой и на удивление крупной, медленно плывущей по небосводу в окружении ярких маленьких звёзд. Такую же луну сейчас может видеть её мать. И от осознания того, что мир не сузился до Кейт и её проблем, почему-то становилось легче. Вокруг было много людей, на которых можно было отвлечься, прекращая копаться в себе. Пусть и на время. Спрятав пальцы поглубже в длинные рукава тёплой куртки, Бишоп сильнее вжала голову в плечи, ощущая, как меховая подбивка щекочет подбородок. Девушка выдохнула, и изо рта вырвалось полупрозрачное белое облачко конденсата, тут же растаявшее в воздухе. Когда шея затекла от созерцания небесного полотна, Кейт снова обратила своё внимание на окружающий пейзаж. И не поверила своим глазам. Сначала она решила, что звёзды попадали с неба прямо к её ногам, разгоняя густую тьму, чтобы не оставлять девушку в одиночестве. Один за другим среди травы, как наваждение, загорались крошечные зеленоватые огоньки. Они продолжали возникать то тут, то там, пока их количество не достигло нескольких дюжин. А потом они взлетели. Двигаясь плавно, словно пепельные крошки над огнём, они взмывали на высоту человеческого роста, лениво покачиваясь в воздухе и излучая слабое свечение. — Красиво, не так ли? — Кейт бы подпрыгнула на месте, если бы могла. Бишоп всмотрелась в темноту и заметила уже знакомые очертания. Елена, зябко ёжась от холода, стояла совсем рядом. — Почему ты не спишь? — шепотом спросила девушка. — Подумала, что сегодня прохладно, — только сейчас лучница смогла заметить в руках ночной визитёрши небольшой свёрток. Теперь, когда никто не смог бы посчитать её поступок странным или поставить под сомнение её авторитет, Елене было проще проявлять человечность. Не дожидаясь какой-либо реакции, Белова без лишних слов расправила небольшое покрывало и накинула его на плечи Кейт. Последняя благоговейно вздохнула, ощущая придавившее её тепло и лёгкий лошадиный запах, пропитавший ткань. Ощущения переместили девушку в прошлое, когда она, будучи малышкой, засыпала на сеновале в компании разномастных кобылок. Затем разбойница молчаливо опустилась рядом, не отводя глаз от этого волшебного зрелища. И до тех пор, пока веки Бишоп не налились свинцом, а сама она не стала клевать носом, они сидели в полной тишине, наблюдая за полётом светлячков, озаривших темноту своим призрачным светом. К собственному удивлению, находясь рядом с опасным врагом, девушка заснула без проблем и достаточно крепко. Виной тому, уверяла она себя, были переживания и недостаток сил. А когда Кейт проснулась спустя несколько часов, то ни одеяла, ни Елены рядом не оказалось, заставляя сомневаться, не было ли всё случившееся странным сном. Эту мысль пришлось сразу же отмести из-за мускусного звериного запаха, который исходил от исчезнувшего покрывала, а теперь и от самой девушки. А также потому что Кейт Бишоп уже давно не видела приятных сновидений. Руки привычно потянулись к голове, чтобы пригладить взъерошенные от сна волосы. Ладони лучницы остановились на макушке и замерли. Бишоп подвигала ими туда-сюда, чтобы убедиться. И точно, кровь убитого незнакомца исчезла. Но девушка могла поклясться, что чувствовала, как вязкие тёплые капли пропитали волосы на её макушке. Ощущение чужого плеча под ухом, тёплое дыхание, от которого трепыхались выбившиеся волосинки и чужие тонкие пальцы, аккуратно касающиеся волос — призрачные ощущения, доносившиеся до Бишоп сквозь сон, о которых она вспомнила лишь сейчас. Неужели Елена избавила её от этих ужасных кровяных корок, пока Кейт спала? Было невероятно сложно представить Белову, которая сидела рядом с девушкой, мучаясь от бессонницы, и занимала себя вычесыванием её волос. Рассвет только занимался. Как и полагалось, вокруг стояла умиротворяющая тишина, изредка прерываемая первыми криками медленно просыпающихся птиц. Небо светилось тускло-голубым с едва мерцающими предутренними звёздами, медленно прогоняемыми с него восходящим на востоке солнцем. Бишоп поёрзала на месте, ощущая напряжение в области поясницы и тихо простонала. Она проснулась чуть ли не более уставшей, чем вчера. Ссадины, полученные накануне, стали затягиваться и начали неприятно пощипывать и чесаться. Синяки наверняка позеленели, опухлость в районе губ, по ощущениям, пошла на спад. Что же теперь предпринять? Начать строить новый хитроумный план побега? Или просто отдаться на волю случая и наблюдать, какие ещё испытания сможет преподнести ей жизнь? Сил на глубокие размышления не было. Такое уж важное человеческое правило — сначала еда, сон и тёплая кровать, а там уже можно и подумать. До тех пор только постоянная тревожность перед неопределённостью. Со стороны лагеря почудилось какое-то движение. Сонный неуклюжий человек нехотя поднялся с нагретого места и направился в сторону кустов с весьма понятной целью. Как только он справил нужду, показав свой зад всем любопытным взглядам, тут же направился обратно и тяжело упал на спальное место, немедленно начиная похрапывать. От этого шумного перформанса заёрзали ещё пара человек, рискуя потерять драгоценный сон. Но только один из них в конечном итоге поднялся окончательно, разминая конечности и шею. Светлые волосы растрепались ото сна, а лицо выглядело помятым и немного заспанным. Елена первым же делом обернулась на Кейт, проверяя её присутствие. И с каким-то странным удовольствием отметила, что та уже бодрствовала. Прихватив небольшой вещевой мешок, женщина направилась к Бишоп и, оказавшись рядом, произнесла хриплым полушепотом: — Доброе утро, солнышко, — с этим заявлением, разумеется, можно было бы поспорить. Её руки ловко освободили Кейт от оков, даря наконец незабываемое чувство свободы передвижения. Девушка поднялась, похрустывая суставами, как будто она была залежавшимся печеньем. В глазах на секунду потемнело, звуки приглушились, но уже через мгновение всё стало более-менее хорошо. Елена привычно, без лишних разглагольствований, направилась в глубь чащи. Кейт уже знала, что должна идти за ней. Они шагали по спокойному тихому лесу в предрассветных сумерках добрые десять минут, пока наконец их ушей не достигло звонкое и бодрое журчание бегущей воды. Из-за плотных рядов деревьев, уже поддёрнутых бурыми красками наступающей осени, показалась рябящая водная гладь какой-то реки. Течение было не быстрым, а скорее ленивым и нерасторопным, оно то и дело натыкалось на прибрежные камни и сбивалось с хода. Не обращая внимания на Белову, лучница быстрым шагом направилась к берегу и, сбросив на ходу куртку, опустила руки в воду почти по самые локти. Воспалённые пальцы отозвались на благодатную прохладу тёплой волнующей пульсацией. Девушка выпустила из лёгких воздух, на секунду прикрывая глаза от удовольствия. Продержав ладони под водой с пару секунд, она нехотя вытащила одну и медленно провела по шее, ощутив, как холодные капли стекают за ворот рубашки вниз по позвоночнику, вызывая мелкие мурашки. Елена в это время устроилась рядом, ослабив шнурок загадочного мешка. Она тоже избавилась от тёплой верхней одежды, оставив на себе только многострадальную рубашку. Её рука на секунду погрузилась во тьму сумки, а когда показалась снова, Кейт даже затаила дыхание. Тонкие пальцы сжимали простое медное зеркальце и гребень с редкими зубьями. Предметы эти показались почти нереальными, мистическими и волшебными, словно просто не могли существовать. Белова потянулась к растрёпанной причёске и выудила из замысловатой вереницы прядей шпильку, отчего косы рассыпались по плечам. Женщина тут же принялась расплетать их, превращая тугие жгуты в мелкие волны, достигающие лопаток. Заметив замешательство Бишоп, Елена подтолкнула к ней расческу, давая молчаливое разрешение. Кейт схватила предмет так крепко, словно он мог выскочить из рук и отправиться наутёк. Прежде чем приступить к его непосредственному использованию, она повертела его из стороны в сторону, осматривая с интересом. На металлическом корпусе выступал узор из листьев и цветов, весьма неумелый, но вполне симпатичный. С трепетом девушка поднесла гребень к волосам и провела вдоль небольшой пряди. Зубцы застряли на середине. Этого и следовало ожидать. Почти пятнадцать минут она потратила на то, чтобы привести голову в относительный порядок, а затем с лёгкой завистью взглянула на Елену. Волосы той были просто прекрасны: густые, блестящие, точно шелковые. Сквозь них гребень прошел, как нож через масло, не запутавшись ни на секунду. Белова, встряхнув копной и избавившись от листьев и редких травинок, принялась вновь сооружать прическу, которая была бы удобной и практичной в повседневных делах. Кейт взяла крошечное зеркальце и внимательно оценила своё состояние. Признаться честно, она думала, что выглядит хуже, но внешний вид её оставался терпимым. Набрав в сомкнутые ладони воды, она обдала лицо прохладной влагой, которая тут же приобрела грязно-бурый оттенок. Затем набрала немного в рот и прополоскала горло. — Это никуда не годится, — задумчиво произнесла Елена и присела позади Бишоп, заставив ту оцепенеть. Что можно было ожидать от этого внезапного внимания? Но Белова лишь пропустила черные пряди сквозь пальцы, оценивая масштаб предстоящей работы, а затем начала заплетать волосы Кейт, насвистывая незамысловатую мелодию. Иногда подушечки её пальцев невзначай касались кожи на шее Бишоп, заставляя ту мелко вздрагивать. Елена мастерски управилась в два счета, перекинув аккуратную косу через плечо после того, как стянула её конец простой ситцевой лентой. Бишоп подняла зеркало и робко взглянула в отражение. Странно, как прическа могла изменить человека. Убранные волосы больше не скрывали очертаний лица, отчего девушке на секунду показалось, что из зеркала на неё смотрит старшая сестра. Редкие короткие прядки, которые так и не покорились чужим рукам, одиноко касались висков, придавая образу небрежности. — Спасибо? — произнесла Бишоп, неуверенная, какой реакции от неё ждут. На лице Елены появилась задумчивая печальная улыбка, а затем она сказала, ни к кому в точности не обращаясь: — Давно я этого не делала. Восходящее солнце окрасило воду в огненные оттенки красного и оранжевого. На каменистом берегу стало светлей и теплей. Окружение наполнилось утренней птичьей трелью. Белова снова взяла в руки сумку и достала две тканевые салфетки, которые пропитались жиром. Один из свёртков она вручила лучнице, а затем развернула свой. Внутри их ждал настоящий пир из нескольких ломтиков пресного мяса, горсти ягод и какой-то странной тёмной кашицы. Девушка немедленно принялась есть, оставив странную массу напоследок. Малина и земляника растекались на языке кисловатой сладостью, а бельчатина, кто бы мог подумать, оказалась на удивление приятной и напоминающей курицу. Как только Кейт взяла в рот ту непонятную кашу, она тут же поняла, для чего была необходима вчерашняя кора. Масса была жестковатой и обладала ярким древесным привкусом, который смогли перебить только совместно употребляемые ягоды. Девушка поняла, для чего это было нужно, когда почувствовала сытость, несмотря на небольшой объём съеденного. Кора может быть очень питательной. А ещё, как пить дать, неплохо отбивает аппетит. Елена глотала еду как-то механически и почти не пережёвывая, полностью сосредоточившись на своих далёких мыслях. Под глазами её залегли тёмные круги, кожа стала более тусклой, движения уже не казались такими уверенными, иногда её пальцы невольно подрагивали. Белова казалась изнеможённой и до смерти уставшей, особенно теперь, при ярком свете. Девушка вдруг подумала, неужели они живут так постоянно? Вечно находятся в пути, всегда куда-то идут, испытывают свои бренные тела на прочность и не знают тепла собственного дома? От мысли этой стало немного тоскливо. Какая жизнь была у этой загадочной женщины до? Возможно, она никогда не думала о том, чего лишилась, подписываясь на такое существование, потому что и лишаться ей было в сущности нечего. Как много детей до сих пор рождались в нищете трущоб, подпольно продавались и передавались из рук в руки, как вещи, вывозились заграницу и вынуждены были жить при чужих порядках далеко за пределами родины лишь потому, что удача была не на их стороне. Об этом ей говорил Питер. Теперь она начинала понимать. Иногда плохое лучше ужасного. Вернувшись к реальности от своего короткого мозгового штурма, Кейт вдруг поняла, что Елена тоже смотрит на неё в упор. — Хочешь что-то сказать? — спросила блондинка. В её голосе не было ни угрозы, ни предостережения, только лёгкая непринуждённость. Ну точно разговор друзей на пикнике. — Просто думаю о том, насколько странно выглядит то, что я сижу тут с тобой и завтракаю, несмотря на тот факт, что ты ворвалась ко мне в дом и похитила меня, — соврала девушка. Точнее, утаила некоторые детали, потому что об этом она тоже думала. — Ворвалась, — фыркнула Елена. — Ты даже не представляешь, как долго мы готовились! «Ворвалась» — это неподходящее слово, я действовала гораздо искусней. — Ну, если тебе от этого станет легче… — проворчала с иронией девушка. — Я могла бы поесть и одна, теперь даже жалею, что не стала. Если бы знала, что ты станешь меня донимать такими глупостями, то так бы и поступила. — Не поступила бы, — смело возразила Кейт. — Ты делаешь много вещей, которые могла бы не делать, хотя я пока и не понимаю, по какой причине. — О, так ты у нас разбираешься в людях, принцесса? — Елена засмеялась, запрокинув голову. Смех вышел наигранным. — Ты понятия не имеешь, о чём говоришь. Просто поблагодари меня, если так хочешь, и закончим эту бесполезную дискуссию. Кейт склонила голову в бок и стала похожа на любопытную птичку. — Что ты будешь делать с деньгами, которые получишь за меня? — вдруг спросила она, меняя тему разговора. Ей действительно было интересно, ради чего Елена и её команда пошли на такие риски и жертвы. Белова опешила на короткое мгновение, но маска уверенности быстро вернулась на её лицо. — Спущу на всякую бесполезную ерунду. Напьюсь в хлам и наемся до отвала. Начну новую порядочную жизнь где-нибудь в глуши. Что-нибудь из этого или всё по очереди, — ответила она, пожав плечами, но прозвучало неубедительно. — Да ну? — Кейт уверенно подняла подбородок, радуясь, что ей удалось застать Елену врасплох. Правда теперь становилось одной неразгаданной тайной больше. Раздражённо зашипев, Белова поднялась на ноги и, побросав свои скромные пожитки в сумку, обратилась к пленнице: — Идём, пора в дорогу, — в голосе опять мрачный холод. Такой, который появляется в те моменты, когда женщина пытается скрыть эмоции. Старается слишком сильно, поэтому получается настолько безэмоционально. — Через минуту, — ответила Кейт и направилась к деревьям, чтобы остаться наедине с самой собой. Елена понимающе кивнула и устремила свой взгляд к горизонту, наблюдая за медленно ползущим вверх солнечным диском. Как только Бишоп оказалась одна, до ушей внезапно донеслось тихое приглушенное пение, звучащее где-то рядом. Голос был приятный, хорошо держал ритм и не фальшивил. Песня была на незнакомом языке, но мотив распознавался бодрый и отчасти весёлый. Она узнала этот голос почти сразу. И хотя всё внутри неё твердило об опасности, разум кричал, что ей не стоит этого делать, девушка подалась вперёд. Повинуясь победившему любопытству, Кейт направилась на звук.