Этот мир не для нас

«Только давай без лжи во спасение, Иначе сразу отбой. «Всё будет хорошо!» — не самое лучшее утешение. Гораздо лучше: «Я не знаю, что будет дальше, но проживу это вместе с тобой.» Ок Мельникова

Елена встретила их суровым взглядом. В предрассветных сумерках она походила на фею или героиню греческого мифа, вроде Ариадны. Но от сказочных созданий и героинь легенд её отличало вполне человеческое изнеможение: под светлыми глазами залегли глубокие тени — след болезни и долгой дороги, сама она заметно похудела с момента их первой встречи, черты лица обострились, руки и ноги стали тоньше, так что теперь её собственная одежда была ей немного велика. Она стояла в высокой влажной траве, похожая на привидение, в одной лишь легкой белой рубашке без куртки и с распущенными светлыми волосами, которые небрежно трепал легкий прохладный ветер. Когда легкие и едва уловимые шаги Питера донеслись до ушей разбойницы, она обратила свой грозный взор на молодых людей и тут же замерла. Она оцепенела, когда её глаза наткнулись на раскрасневшуюся от слёз Кейт, на её порванную и грязную одежду, на спутанные тёмные волосы, клочьями торчащие в разные стороны. Лучница подняла затравленный пустой взгляд от носков своих ботинок, заметила рассматривание и тут же потупила взор обратно. — Что случилось? — интонация выдала некоторое напряжение в голосе Беловой. — Жан, — коротко бросил Питер, словно одно имя могло рассказать обо всём, что произошло. Но видимо так и случилось, потому что лицо Беловой исказилось гримасой отвращения, на смену которой пришло полное понимание. Она тяжело вздохнула, приблизилась к Кейт и постаралась взять её за плечо. — Не трогай меня! — Бишоп дернулась от чужой руки, словно то был огонь. Она в моменте будто и сама не понимала, где и с кем находилась. Елена оторопела на секунду, а затем устало выдохнула: — Иди вперед. Кейт ещё пару секунд неуверенно потопталась на месте, а затем двинулась по направлению к ферме, ощущая, как влажные травинки оставляют мокрые следы на ладонях и штанах. Они направились прямо к хозяйскому дому, что стоял угрюмой серой фигурой прямо на холме. Интерьер внутри был по-настоящему деревенский, крошечные комнаты были уставлены грубой деревянной мебелью. На первом этаже располагались гостиная да кухня, из которой доносилось по-старчески неспешное копошение, на секунду из дверного проема, словно кукушка из часов, показалось лицо хозяйки. Она сурово зыркнула на них своими мутными старыми глазами и с тихим ворчанием опять скрылась на кухне. В коридоре на втором этаже была одна единственная древняя скрипучая дверь, ведущая в хозяйскую спальню на мансарде. Воздух в комнате был прохладный и затхлый — камин с утра никто не зажигал, и по полу вовсю гулял сквозняк. Напротив крошечной односпальной кровати находилось небольшое грязное окошко, которое выходило прямо на амбар. В дальнем углу, за простой деревянной ширмой, стояла небольшая металлическая тара, похожая на большой таз для стирки белья. В нём, исходя густым паром, была налита чистая горячая вода. Бишоп бросила вопросительный взгляд на свою сопровождающую. Елена молча кивнула на ванну и вышла, не закрыв дверь до конца. Судя по шагам, она не спустилась вниз, а осталась в тёмном узком коридоре. Кейт постояла с минуту, прежде чем наконец начать снимать с себя тряпки, которые ещё пару часов назад были её одеждой. Она с горем пополам распутала лохматую косу и приблизилась к таре. Прикоснулась к поверхности воды и подавила инстинктивное желание отдёрнуть палец, ощутив неприятное жжение. Она занесла сперва одну ногу, без колебаний ступила в таз и едва поморщилась, когда конечность обдало огнём. Это хорошо, вдруг подумалось ей, может в такой горячей воде она сможет смыть с себя всё, что с ней произошло. Может, если её кожа расплавится, сползет с костей и останется в этом тазике, то все кошмары останутся тут вместе с её плотью, а она просто забудет… Бишоп погрузилась по грудь и тупо уставилась на свои бледные коленки, показавшиеся на поверхности. Тело горело, но в то же время она ощутила, как каждая мышца внутри расслабляется. Было в этой маленькой боли что-то терапевтическое. Ей хотелось сконцентрировать всю свою ненависть в одной точке и направить на что-нибудь, дать ей выход. Теперь ругаться было бесполезно, словно кричать на ветру. Хотелось ломать вещи и устраивать вокруг хаос. И кто бы мог подумать, что самым подходящим вариантом окажется ломать себя. Она сильнее подогнула ноги, рвано выдохнула и погрузилась с головой. Темные волосы защекотали лицо, когда она полностью оказалась под водой. Звуки приглушились, в ушах успокаивающе зашумело. Изо рта вырвались последние пузырьки воздуха, быстро устремившееся на поверхность, словно утопающий, что не хочет сгинуть под тоннами воды. Но Кейт хотела. Она желала остаться здесь навсегда, не слыша и не видя ничего. В какой-то момент вслед за кожей начали гореть легкие. И в этот раз желание жить снова победило. Она вынырнула через несколько минут, хватая ртом воздух. Слишком низкая температура неприятно холодила разгоряченную кожу. За дверью вновь послышались шаги, а затем приглушенные голоса, словно говорившие не хотели, чтобы кто-то их услышал. Кейт поднялась во весь рост, стараясь не издавать лишнего плеска, осторожно шагнула на грубый ковер, который скрыл её хлюпающие шаги, и бесшумно добралась до двери, прикладывая ухо к деревянной поверхности. — Осталось чуть больше дня пути, — прозвучал тихий голос Елены. — Когда будем на месте, я встречусь с их человеком, — отвечал ей Питер. — Он передаст мне деньги, я отдам ему Кейт, если всё пройдёт гладко. Тебе не стоит в это лезть. Ты и так слишком часто светишься. — Наверное ты прав, если Он пронюхает, что я где-то рядом, то опять спрячет голову в песок. Я потратила слишком много времени, чтобы найти его. Старику лучше не юлить и дать мне правильную информацию, а иначе он пожалеет, что вообще смог выйти на меня. — Я сразу сказал, что это подозрительно, — возмущенно прошипел Паркер. — Сам нашел нас, предложил информацию о Нём, а взамен весь этот фарс с похищением… Елена тяжело вздохнула. — После стольких лет поисков, всё наконец-то складывается более-менее хорошо. Это либо заслуженная нами удача, либо… — Либо нас пытаются надурить. Кем были эти загадочные люди, которые, судя по всему, имели самое прямое отношение к её похищению? Вместо неё должна была быть её мать или было не принципиально, кого из четы Бишоп нужно было похитить? Вопросов стало только больше, так что Кейт не стала дослушивать до конца и аккуратно зашла за ширму, взяла новую одежду и начала заплетать влажные волосы в тугую косу. Елена зашла обратно без стука, и брови её сошлись на переносице. — Подслушивать нехорошо, Кейт Бишоп, — в голосе не было слышно никаких угрожающих ноток, только какое-то родительское недовольство, словно она была провинившимся ребенком. — Не понимаю, о чём ты, — Бишоп невинно пожала плечами, не поднимая головы. Белова бросила выразительный взгляд на мокрые следы на ковре, ведущие к двери. — Как же тебе нравится создавать проблемы, — возмутилась разбойница. — И получается у тебя поистине фантастически. Не совсем тот навык, который я советую тебе практиковать. Лучница замерла, пальцы крепко сжали тёмные пряди, не до конца убранные в прическу. — Создавать проблемы? — Кейт звучала сипло и удивленно, она до скрипа сжала зубы, когда почувствовала медленно растущую злость. Голос в конце концов сорвался на хриплый крик. — Создавать проблемы? А чего ты ожидала, сажая меня на привязь, как собаку? Я пыталась, пытаюсь и буду пытаться сбежать, потому что мне страшно! Я каждую сраную секунду боюсь за свою жизнь, постоянно думаю об опасности, которая исходит от твоих людей и от тебя. Ты пугаешь меня до чертиков, так что прости, если создаю тебе проблемы. Хотя знаешь что? Мне плевать. Можешь не прощать, можешь взять свои глупые обвинения и засунуть их себе в… Елена притянула Кейт за полы куртки и пронзительно заглянула в глаза сверху вниз, обрывая девушку на полуслове. — Ты закончила? — и от такой простой фразы кровь мгновенно отлила от и без того бледного лица. «Что я делаю?» — пронеслась в голове шальная мысль. Но яростный запал, до сих пор не утихающий, придал Бишоп смелости, так что она вздёрнула подбородок и дерзко ответила взглядом на взгляд. — Мы закончили, — выплюнула девушка. — Ты зарываешься, Кейт Бишоп, — глаза Елены хищно сузились. — Нет моей вины в том, что произошло. — Ты думаешь, я просила об этом?! Неужели, по-твоему, я этого хотела? — А разве нет? — голос Елены, до сих пор спокойный, начала подрагивать от напряжения. — Разве это не ты просила меня взять тебя с собой? Ты уже не маленькая девочка и прекрасно отдавала себе отчет в том, что тебе грозит. Кейт задохнулась от этих слов, повернулась к маленькому окошку и ответила с неконтролируемой болью в голосе: — О таком я себе отчет точно не отдавала. В тот момент что-то внутри Елены дрогнуло. Она оказалась рядом в пару шагов и всё-таки коснулась плеча Кейт, аккуратно, словно боясь сломать цветочный стебелёк. На этот раз лучница не отстранилась сразу, но неловко заерзала на месте от такого явного физического контакта. — Что он сделал? — Елена не позволила Кейт вывернуться из её мертвой хватки и сурово взглянула на её лицо. — Не твоё дело, — Бишоп постаралась сморгнуть очередные непрошенные слезы, которые уже вовсю собирались в уголках глаз. — Кейт, мне надо, чтобы сказала это, — голос Беловой стал ниже и мягче. — Вслух. — Хочешь, чтобы я рассказала? Хочешь посмеяться надо мной, проучить? Он хотел убить меня. А перед этим… Но договорить не получилось, потому что голос резко пропал, невысказанное утонуло в громком всхлипе. А затем произошло что-то из ряда вон. Кейт почувствовала, как разбойница положила ей на спину обе ладони, притянула поближе к себе и заставила уткнуться лбом ей в шею, при этом непривычно-ласково поглаживая её по спине. От неё пахло сеном, лечебной мазью и, почему-то, мятой. Лучница несмело провела носом по нежной коже и вцепилась в рубашку Елены в трогательном беззащитном жесте. И если бы Кейт не было так чертовски больно, то она бы очень сильно удивилась такому повороту событий, но сейчас и тело, и душа требовали утешения, а потому было до определённой степени всё равно, кто вызвался её ей подарить. Даже если потом они могут об этом пожалеть. Обе.

***

Бартон вышел из полумрака комнаты и притворил за собой дверь, которая закрылась с лёгким щелчком, оставляя по другую сторону бледную и худую женщину, которая, казалось, состарилась на десяток лет всего за несколько дней. Она лежала посреди белых простыней, абсолютно инертная ко всему, что происходило вокруг. Лишь изредка она стенала и всхлипывала во сне, но тоже настолько тихо, что это мог бы заметить лишь тот, кто находился совсем рядом. Но рядом никого не было. Она потеряла мужа, а затем обеих своих дочерей, и теперь ей только и осталось — что лежать на этой красивой кровати, украшенной вензелями и позолотой. Вот только от этого внешнего лоска ей не было никакого толка, потому что она потеряла кое-что гораздо дороже, чем золото. Бартон прошёл по длинным и пустым коридорам до соседнего крыла, а в одном из помещений нашёл Джека, который сидел практически вплотную к камину, созерцая грозные языки пламени и медленно потягивая янтарную жидкость из широкого стакана. — Сегодня опять не выходила, — отчитался Клинт, устало провёл по лбу рукой и приземлился в соседнее кресло. — Не говорила и почти не ела. Не видел её такой с тех пор, как… Но что-то внутри сжалось и не дало продолжить. — В общем, с тех самых пор, — тихо закончил Бартон и в полной тишине звякнул горлышком графина о пустой стакан. — Мы найдём её, — без особых эмоций кивнул Джек и выдержал некоторую паузу, — но даже если нет… Она справится. Она уже проходила через это, так что будет в порядке рано или поздно. Я не оставлю её и прослежу, чтобы всё было хорошо. Джек залпом допил содержимое своего стакана и тяжело выдохнул. Бартон рядом молчал, не зная, что и сказать. Он даже не рассматривал вероятность того, что Кейт может не вернуться. Дюкейн послал своих лучших людей на её поиски, и все они надеялись увидеть их в скором времени с хорошими новостями. Клинт сжал кулаки в безмолвной злобе на тех, кто посмел дорваться до его семьи. Он был готов каждому из них свернуть шею голыми руками, а вот их лидера — ту высокомерную злобную суку — он бы оставил напоследок и заставил её сперва помучаться. Но Джек, разумеется, не разделял его рвения. Он ещё не знал, что его люди нашли Бишоп, и даже почти исполнили его волю, вот только закончилось всё совсем не в его пользу. Но пока он, оставаясь в блаженном неведении, был уверен, что всё идёт почти так, как он и планировал. В полумраке комнаты, сосредоточенный на своих мыслях, Бартон так и не заметил легкую ядовитую усмешку, которая предательски расцвела на губах Джека.