i'll call you bunny

— Мы жутко опаздываем, Тэ! — недовольно фыркает Чонгук, ускоряясь и заворачивая за угол, скорее к дому, но чужие руки перехватывают его поперёк торса, не позволяя бежать дальше. — Стой-ка, — фыркает альфа и мягко утыкается в чужие пушистые волосы носом, вдыхая любимый аромат и прикрывая глаза. — Я не хочу туда идти. — Взрослый альфа, давай, — Чонгук предпринимает ещё одну попытку вылезти из рук мужчины, но тот прижимает его к себе ещё сильнее, тиская, как любимую плюшевую игрушку. — Отец пизды даст. — Даст, — кивает головой Тэхён, но не отпускает, а наоборот, аккуратно, медленными шажочками отходит назад, стараясь утащить брыкающегося омегу. — Тэхён, ты… Блять! — Чонгук запинается о чужую ногу как-то неожиданно для самого себя, и они оба летят прямо в камыши у речки, плюхаясь в воду с громким всплеском. — Мои шортики! — хнычет омега, пока Тэхён растерянно оглядывает его с головы до ног. — А тут… Мягонько, — альфа пытается изобразить хоть что-то наподобие улыбки, но Чонгук смотрит на него недовольно и брызгает водой в лицо, прежде чем встать и начать оттряхиваться с громким ворчанием. — И что я скажу отцу? Прости, мы упали в камыши? — омега снова злобно зыркает на виноватого альфу и, топая по земле, идёт к дому. Лето вообще пролетело быстро. Со знакомства Тэхёна и Чонгука прошло почти четыре месяца, а Юнги всё никак не может смириться с присутствием альфы в жизни своего сына. Он успокоился после того вечера немного, наутро они очень долго разговаривали обо всём, Тэхён снова клялся в искренних чувствах, и Юнги даже махнул на это рукой, сказав: «делайте, что хотите», и… В этот же вечер пошёл следить за ними в кинотеатр, да. Никто ничего другого от него и не ожидал, если честно. Но зато хоть немного успокоился и позволил Тэхёну видеться с Чонгуком каждый день, но ровно до семи вечера и ни секундой позже. Киму было на это, конечно, плевать, он как выкрадывал омегу по ночам, так и продолжил, и даже ружьё, которое Юнги носил с собой всюду, его никак не пугало. Убежит, ничего, живучий. — Да ладно тебе! — кричит Ким, догоняя Чонгука и хватая его, закидывая к себе на плечо и шлёпая по попе. — Сегодня охуенный день, потому что я могу с тобой побыть хоть до самой ночи, и Юнги ничего мне не скажет. — Так-то оно так… Да вот только ты правда думаешь, что присутствие хёнов его хоть как-то остановит от того, чтобы за шкирку оттащить тебя от меня? — усмехается Чонгук, складывая руки на груди и прижимаясь щекой к чужой спине. Мускулистой спине, кстати. — Ну, не знаю. В случае чего, Хосок сможет уж твоего отца остановить… Надеюсь, — уже тише добавляет он, уверенной походкой направляясь по мостику к дачному дому. — Надейся, надейся, — фыркает омега и брыкается, стараясь слезть с чужих рук. — Я и сам могу идти. — А мне нравится держать моего малыша в руках, — улыбается Тэхён и только раскрывает рот, чтобы добавить очередную пошлость, как голос со спины его прерывает. — Малыша ты найдёшь у себя в штанах, а сейчас поставь моего сына на землю, — недовольно фырчит Юнги, складывая руки на груди и смотря повернувшемуся Киму в глаза. — Не малыш у меня там, — обиженно выговаривает Тэхён, но улыбающегося Чонгука на землю ставит аккуратно, оттряхивая от земли. — Чего мокрые такие? — Мин придирчиво осматривает сына, и бровь его взлетает вверх в удивлении, когда он снова переводит взгляд на альфу. — Упали в речку. Я оступился, — быстро выговаривает Чонгук и, завидев папу на крыльце, срывается к нему, влетая в дом и оставляя обоих альф наедине. — Вот это уровень доверия у него к тебе, — усмехается Тэхён и на немой вопрос отвечает, закатывая глаза. — Не побоялся, что ты меня убьёшь. — Ещё не вечер, — абсолютно спокойно выговаривает Юнги, при этом ни один мускул на его лице не двигается. — Не забывай. Мы в деревне. Убью и в этой самой речке похороню тебя — никто не найдёт. — Хватит зятя пугать! Идите к столу! — кричит недовольно Джин с крыльца, и Юнги, кивнув, медленным уверенным шагом направляется к нему, оставляя немного шокированного Тэхёна позади. — Ты тоже иди, Тэ! — Айгу, где это вы так извазюкались? — тихо вопрошает Чимин, осматривая придирчиво жующего лист салата Чонгука и вошедшего в дом Тэхёна. — Мы забрались в камыши, — хитро улыбаясь, проговаривает Ким, пока Чонгук замирает, прекращая жевать. — Наебались от души! — кричит из другой комнаты Хосок и не успевает громко засмеяться, как в комнату заходит Джун с вазочкой цветов. — Нахуя нам эти ландыши? — Чонгук краснеет окончательно, Джин вместе с Хосоком и Тэхёном сгибаются пополам от смеха, пока Чимин с Намджуном переглядываются удивлённо и кидают взгляды на хмурого Юнги, что уже третий раз за день тянется к бутылочке валерьяночки на полке. — Новый хит готов, Юн, — стараясь отдышаться, выговаривает Хосок, и они с Тэхёном снова заливаются диким смехом, пока Джин вытирает салфеткой слёзы в уголках глаз. — Ага. И будет он называться: «Последний момент смеха кобелины Ким Тэхёна», — равнодушно отвечает Юнги, отсчитывая капли себе в стакан с водой. Чонгук давится своим салатом. — Он в последнее время подозрительно спокойный. Ты ему наркотики в еду насыпаешь? — уточняет Намджун у Джина, а тот просто пожимает плечами и пихает в грудь всё ещё веселящегося Тэхёна, направляясь к мужу. — Не-а. Но он начал ходить на медитацию, — усмехается старший омега и отбирает у мужа бутылёчек. — Хватит, наркоманом станешь реально. — Мин Юнги и медитация? — усмехается Тэхён, садясь за стол и откидываясь на спинку стула. — Это что-то новое. — Только благодаря ей ты ещё ходишь по этой земле со всеми конечностями, — фыркает Юнги и недовольно смотрит на мужа, пока тот уже порхает у стола, рассаживая гостей. — А Тэхён рядом с Юнги! — выкрикивает довольно Намджун, приобнимая Чимина за плечи и смотря за всем происходящим за столом. — Ты меня совсем не любишь, Нам? — жалобно смотрит Тэхён сначала на альфу, а после и на Чонгука, но получает только виновато поджатые губы и пожимание плечами. — Мне не наливать. Убью его, — вздыхает Юнги, садясь за стол и смотря на всё происходящее хмуро и недовольно. — Хотя… Нет, наоборот. Наливайте. Добрее стану. — Чонгукки тоже налить надо. Почти восемнадцать уже, — хлопает в ладошки Джин и наливает в бокал сыну вина, подмигивая заговорщически. Юнги пытается протестовать, Чимин с Намджуном защищают право младшего пить алкоголь, Джин опять угрожает в своём стиле, а Чонгук… Чонгук допивает уже третий бокал по счёту, что щедро ему подливает Тэхён, наблюдая за всем этим дурдомом. Они заранее договорились, что омега выпьет немного, а Ким за ним проследит, потому что спаивать ребёнка в его планы не входило. Только после восемнадцати и то под вопросом, уж Тэхён за этим-то проследит. Юнги ещё не знает, что на свой День Рождения Чонгук получит в подарок ключи от новой, только купленной Тэхёном квартиры и предложение жить вместе. Джин поддержал, а Юнги… Пусть продолжает ходить на свою медитацию и пить валерьянку до этого времени. Накопительный эффект же существует, остаётся надеяться только на него. — Да делайте, что хотите! — вскидывает руки Юнги, откидываясь обратно на спинку стула и фыркая недовольно. Но сам свой бокал пододвигает ближе. — Я как в меме: сегодня пятница, и мне это ещё нужно. — А где половина бутылки? — хмурится Чимин, но, увидев слегка поплывший взгляд Чонгука, поджимает губы, замолкая. — Хорошей идеей было посадить этих двоих вместе, — встревает Хосок, кивком головы указывая на Юнги с Тэхёном. — Ага, ты только глянь на них, — усмехается Джин, за что получает буквально убийственный взгляд Юнги и показывает ему в ответ язык. — Намджун, красава! — Хосок под всеобщий смех хлопает друга по плечу и принимается за еду. — Очень вкусно, Джин. Прямо «вау». — Смешно вам, блять? — всё же не сдерживается Юнги, отставляя пустой бокал на стол. — Молитесь, чтобы я ему все его причиндалы не оторвал. — Юнги, хватит портить всем отдых, — спокойно, но строго говорит Джин, довольно кивая Хосоку на комплимент. — Это он портит нам отдых, — фыркает Юнги, тоже наклоняясь к тарелке. — Да ты ж без ума от меня, — довольно тянет Тэхён, усмехаясь и почти прижимаясь щекой к чужому плечу. — Пошёл вон, извращенец, — рычит Мин, дёргая плечом и запихивая себе в рот кусок стейка. — Папочка, ну хватит уже, — вымученно стонет Чонгук, откинувшись назад и прикрыв руками лицо. — Да я и так молчу, детка, — тихо смеётся явно осмелевший Тэхён и улыбается, когда за столом повисает тишина. — Блять, — тихо выговаривает Чимин и утыкается носом в плечо Намджуна, одним глазом наблюдая за медленно краснеющим лицом Юнги. — Тэхён, я обращался к отцу, — уточняет немного пьяненький Чонгук, чем ещё больше веселит своего альфу. — Какого хуя, Чонгук? — не сдерживается Юнги, кидая на сына злобный взгляд. — Не выражайся при ребёнке, — фыркает Джин, уплетая за обе щеки фасоль. — С каких пор ты за мораль? — удивляется Чимин, кидая взгляд на друга. — Ни с каких, — пожимает плечами старший омега, не отрываясь от тарелки. — Просто всегда мечтал так сказать. — Ну, называю я его иногда папочкой, чего истерить? — продолжает Чонгук, не замечая ничего и никого вокруг себя. — Ох, «иногда» — это слишком мягко сказано, зайчик, — хмыкает Тэхён, за что всё же получает лёгкий пинок ботинком от омеги. — Что? — Вы, главное, со своими ролевыми играми не перестарайтесь. Никаких внуков, пока он не окончит университет, — усмехается Джин, наконец откладывая в сторону вилку и беря в руки бутылку вина. — Кому ещё? Чонгукки? — Ему хватит, — хором отвечают Юнги с Тэхёном, а омега недовольно куксится. — Два папочки за столом, — тихо смеётся Намджун, за что сам отхватывает пинок уже от Юнги. — Эй! — Понял, Тэхён? Не обрюхать моего племяшку раньше времени, — поддевает друга Хосок, а сам смеётся с выражения лица Юнги. — Да кого он там своей пипиркой обрюхатить-то может? — недовольно цедит Юнги, снова опустошая бокал вина. — А я смотрю, тебе мои причиндалы всё же жить спокойно не дают? — Тэхён поворачивается к нему лицом, смотря насмешливо, и кладёт руку на плечо Мина, слегка сжимая. — Руку убрал, — фыркает Юнги и ведёт плечом, игнорируя назойливого альфу под ухом. — Отец, просто поверь мне на слово… Там далеко не пипирка, — настолько невинно и наивно произносит Чонгук, что почти все присутствующие не выдерживают и чуть ли не скатываются на пол от смеха, а Тэхён утыкается лицом в ладонь, тихо матерясь про себя. — Я не хочу об этом знать, но верится слабо, — кривится Юнги, кидая быстрый взгляд на пах Кима и снова возвращаясь к еде. — Да Господи, Боже мой, тебе показать? — не выдерживает Тэхён, укладывая руки на ширинку. — Я могу. — А ты рискни, — Юнги хватает в руки ножницы и пару раз режет воздух перед лицом альфы, выгнув бровь. Тот вскидывает руки, мол, сдаюсь. — Не надо, Чонгука-то пожалей, что с ним будет, если ты там всё отрежешь? — вставляет свои пять копеек Чимин, а сам Чон заливается краской. — Заживёт нормальной жизнью без этой кобелины под боком, — пожимает плечами Юнги. — Так, всё! — хлопает в ладони Джин. — Давайте лучше поговорим о… О детских мечтах, вот! — шесть пар глаз уставляются с непониманием на него, но тяжело вздыхают, понимая, что Джина не переубедить. — Хм… Я мечтал стать доктором. — А я гонщиком! — А я реставратором старых книг, — мечтательно тянет Намджун, вспоминая своё детство. — Ты? Реставратор антиквариата? Да ты там всё с корнем бы вырвал, — тихо усмехается Хосок, за что получает щелчок по лбу. — Ай, да правда же! — А я в детстве занимался верховой ездой, — Чонгук кивает на полку, заставленную фотографиями и наградами. — Мечтал стать наездником. — Зайчик, так ты же им стал, — усмехается Тэхён, когда все взгляды устремляются на него в непонимании, и один лишь Чонгук прикусывает губу. — Ты же объезжаешь меня каждую ночь. — Тэхён! — А я тоже хочу стать наездником, — тянет задумчиво Чимин под конкретно охуевший взгляд Намджуна, пока напротив них раздаётся громкий скрежет вилки по тарелке: так прозвучали лопнувшие нервы Юнги. — Ну всё, тебе не жить, кобелина, — тихо шипит он и вскакивает с места. — Ой, — Тэхён подпрыгивает и, только заметив подозрительный блеск ружья в чужих руках, летит скорее к открытой двери, сверкая пятками. — Отец! — Юнги! — Стоять, мудила! — громко орёт Юнги, убегая вслед за альфой и закидывая на плечо ружьё. — Да не парьтесь, я патроны вытащил, — бросает Джин, лениво попивая вино, и все расслабляются и даже садятся обратно за стол, пока на улице не раздаётся первый выстрел. — Далеко всё равно не убежишь, сука! — А он, видимо, вставил обратно, — шепчет Чимин, и все разом поднимаются со своих мест и бегут на крыльцо, выискивая в темноте две фигуры. — Юнги, давай поговорим нормально, ну! — кричит Тэхён, проносясь мимо стоящих друзей и скрываясь за домом. — Уже договорились! — рычит альфа, появляясь на виду и тоже исчезая за углом. — Да ну тебя, а! Взрослый! — Тэхён снова показывается и снова скрывается. — Именно! Имею право отстрелить тебе яйца! — следом и Юнги, все присутствующие только и успевают, что головы поворачивать. — Они — моя собственность! — кричит Ким, третий раз показываясь перед домом. — Распоряжайся правильно своей собственностью! — Юнги останавливается перед крыльцом и опирается руками о колени, переводя дыхание. — Устал, Господи. — Папа, хватит! — кричит Чонгук, когда альфа поворачивается лицом к другому углу, откуда вот-вот должен выбежать Тэхён, и направляет туда дуло. — Ничего-ничего, сынуля, не переживай. — Я вообще-то считаю, что… Ой, — Ким замирает прямо перед ружьём, тяжело сглатывая и опуская руки вниз, прикрывая пах. — Да ладно тебе, Юнги, может… Поговорим всё же? — Уже наговорились! — усмехается альфа и спускает курок. — Юнги! — Тэхён! Все замирают в ожидании, переводя взгляд с улыбающегося во все тридцать два Юнги на напуганного до усрачки Тэхёна, что нечитаемым взглядом пялился на дырку в штанах у самой ляжки. Чонгук облегчённо выдыхает, спускаясь по ступенькам вниз и направляясь к своему альфе. Юнги картинно сдувает дым с дула оружия и ойкает, когда получает подзатыльник от мужа. — Как ты знал, что не попадёшь мне в ногу? — наконец тихо спрашивает Тэхён, осматривая дырку с обеих сторон домашних треников. — Никак, — пожимает плечами альфа, закидывая ружьё на плечо. — Русская рулетка. — Блять, ну и семейка нахуй. У меня аж яйца поджались, — комментирует Намджун под тихий смешок Чимина и широкую улыбку Мина. — Сука! А если бы промазал! — кричит Тэхён, тоже поднимаясь на крыльцо, но держится все же подальше от старшего альфы. — Ну, был бы кастратом, ничего, — пожимает плечами Юнги и заходит первым в дом, провожаемый охуевшими взглядами. — И помни, когда будешь опять касаться моего сына своими культяпками, что ружьё при мне, как и патроны, — кидает короткий взгляд на мужа и фыркает. — Я его не просто касаюсь, Юнги, — недовольно хмыкает Тэхён, но дёргается, прячась за спину Чонгука, стоит старшему снова повернуться в его сторону и слегка сжать ствол оружия. — Вот-вот. — Господи, с кем я дружу? — причитает Хосок, когда Юнги скрывается в доме, и все разом выдыхают. — А Чонгуку крупно повезло, что Юн хуй не отстрелил, — задумывается Чимин. — Это точно! — Эй! А обо мне хоть кто-то вообще думает? — возмущается Тэхён и в дом последним заходит, всё ещё стоя за Чонгуком. — Конечно. Следи за хуем и помни про мои слова о внуках, — пожимает плечами Джин, на что Ким только закатывает недовольно глаза, дуясь. — Я о твоём хуе думаю и хорошенько о нём позабочусь ночью, — тихо шепчет Чонгук, повернувшись лицом к альфе и утыкаясь своими губами в его. — М-м-м, мне это нравится, — тихо шепчет Тэхён и глаза прикрывает, наклоняясь, чтобы смять нежные губы в поцелуе, но натыкается на… Холодный металл. — Что за… — перед глазами дуло. — Блять! — Тэхён отпрыгивает в сторону от оружия и на удивление спокойного Юнги, что за шкирку держит сына, отодвигая его за спину. — На сегодня вы достаточно мне нервы потрепали, — вздыхает старший и разворачивает сына к комнатам. — Все спать, вечер уже поздний, а ты еле на ногах стоишь. В разных, я повторяюсь, р-а-з-н-ы-х комнатах спите, уяснили? — Но папоч… — Нет, не произноси это слово! — Но отец! — Чонгук смотрит своими милыми оленьими глазками на непоколебимого отца. — Хотя бы один поцелуйчик перед сном, пожа-а-а-алуйста! — Чонгук, ты… — Юнги опускает взгляд на сына, и сердце родительское щемит от нежности, поэтому просто выдыхает и отходит, кивая. — Но только один! Чонгук бросается на шею Тэхёну, ласково потираясь кончиком носа о его, и целует наконец-то мягко, нежно, сминая его губы своими и вплетая пальцы в его волосы. Ким урчит утробно и, руки уложив на чужую тонкую талию, вжимает в своё тело сильнее, оглаживая спину. Чонгук слабо хнычет, явно забывая, что находятся они не одни, и делает лёгкое волнообразное движение телом, отчего Тэхён напрягается и самостоятельно отстраняется под недовольный скулёж младшего. — Я не сдержусь, — тихо шепчет на красное ушко и просто обнимает нежно, вдыхая любимый запах. — Господи, прополоскайте мне кто-нибудь глаза, — недовольно ворчит Юнги. — Всё, голубки, время расставаний. Чонгук, вали в свою комнату. Мудила… Пиздуй в гостевую. — Строгий папочка Юнги, — хмыкает Хосок, когда Чонгук с жалобным взглядом отстраняется от мужчины и понуро плетётся в спальню. — Не произноси это слово, у меня на него триггер, — кривится Мин и сам в спальню идёт, потягиваясь и зевая. — Я тоже спать. А вы уж как хотите. — Быстро ужин прошёл. Но я согласен, тоже устал, — улыбается Чимин и укладывает голову Намджуну на плечо. — Да ебаться вы пойдёте сейчас, знаю я вас. Хотя бы тихо это делайте, — фыркает Хосок и падает на диван, укрываясь пледом. — Прям на больное, ах, — хватается за сердце Тэхён, а сам улыбается хитро, доставая телефон и что-то в нём печатая. — Мне в туалет-то можно по ночам выходить, шеф?! — У тебя и так трах регулярный, алё, — ворчит Хосок. — Эй, мы всё ещё о Чонгуке как бы, — Джин недовольно ударяет альфу по плечу, но сам тихо посмеивается, ожидая ответа от мужа. — Можно, но я слежу! — выкрикивает ответ Юнги из комнаты. — Прекрасно. — Ага, следить он будет. Спит как убитый, танком не разбудишь, — усмехается Джин и, пройдя мимо Тэхёна, останавливается, шепча ему на ухо. — Ты только тихо и иди в дальнюю ванную. А то по роже вижу, что удумал что-то. Презервативы дать? — Обижаешь… Всё с собой, — самодовольно отвечает Тэхён и получает лёгкий подзатыльник. — Обалдуй, — по-доброму улыбается омега и, помахав всем на прощание, уходит тоже в свою спальню. — Ты что удумал? — тихо спрашивает Хосок, но Ким только отмахивается и тоже убегает в коридор, специально громко захлопывая дверь своей спальни. Он ставит таймер ровно на тридцать минут и устраивается в кровати, листая торопливо ленту «Тик-Ток», поглядывая периодически на часы и кусая губы в нетерпении. К Чонгуку хочется неимоверно, обнять его, поцеловать, поласкать юное тело перед сном и устроиться рядом, защищая от ночных кошмариков. Чонгука хочется нежно, с любовью и всей искренней заботой, Чонгука хочется защищать и поддерживать всегда. И даже сраное ружье Мин Юнги его не пугает. Тэхён еле-еле успевает вовремя отключить таймер за пять секунд до его громкого писка, и, крадучись, выходит из комнаты, медленными тихими шагами направляясь в ванную. Параллельно пишет Чонгуку короткое смс, зная, что тот точно не спит, и замирает, когда проходит у комнаты Юнги и Джина. — Я не… не сплю, — доносится сонное бурчание Юнги из-за двери, и Ким улыбается невольно. — Я отлить иду, успокойся, цербер. — Мгм, — невнятное мычание и следом тишина. Пронесло. От: папочка-Тэхённи Иди аккуратно, малыш. И слегка хлопни моей дверью, будто я зашёл обратно в комнату. Тэхён усаживается на стиральную машинку, покусывая губу в ожидании омеги. Чонгук действительно идёт очень тихо, его совсем не слышно, отчего Ким сначала даже пугается на секунду, когда ручка двери быстро открывается, и омега прошмыгивает в ванную, запирая за собой тщательно дверь на замок и даже подёргав ручку для надёжности. — Что ты задумал? — тихо спрашивает, но вместо ответа получает жаркий поцелуй. — Тэ… — Не так, зайчик, — ухмыляется альфа и мягко по шее гладит омегу, лаская кончиками пальцев. — Папочка… — выдыхает Чонгук и подаётся вперёд, ближе к крепкому альфьему телу, задевая бедром член. — Давай сделаем это быстро, да, детка? — взгляд младшего плывёт, он просто соглашается со всем, кивая болванчиком, а сам щекой о чужую грудь трётся ласковой кошечкой. — Хороший мальчик. Тэхён избавляет их от одежды быстро, покрывая всё тело младшего поцелуями и накрывая его рот рукой, чтобы сдержать стоны. Члены стоят, смазкой сочатся у обоих, сердца в грудных клетках стучат, набатом отдаваясь в голове, а в глазах возбуждение и озорство смешиваются. Это адреналин. По венам течёт, в голову ударяет, заставляя желать запретного плода скорее. Чонгук тяжело сглатывает, опуская взгляд на стояк в джинсах альфы, и облизывается, желая скорее почувствовать эту приятную тяжесть у себя на языке. Но не сегодня. Тэхён сам сказал, что нужно быстрее. Он оголодавшим зверем набрасывается на пару, носом ведёт по скуле, линии подбородка, к шее и ключице там, где метка временная всё ещё стоит гордо, показываясь всегда, стоит только Чонгуку открытую одежду натянуть на себя. И это буквально сносит крышу, заставляет все феромоны и гормоны внутри альфы бунтовать, требуя пометить, заклеймить своего омегу навсегда, чтобы все наверняка знали, чей он. Чонгук не то, чтобы против. А Тэхён не то, чтобы ещё долго сможет себя сдерживать. Омегу грубо разворачивают спиной к Киму, утыкая лицом в кафельную стену и шлёпая по попе, чтобы оттопырил её больше к альфе. Чонгук дышит тяжело, когда с него дрожащими пальцами спускают домашние штанишки и уже мокрое бельё: рядом с Тэхёном он течёт быстро, слишком быстро. Его омега внутренняя самка к альфе хочет, чтобы ближе, к себе, в себя, на член натянули и оттрахали резко, со вкусом, как Ким и умеет. — Хорошая сучка течёт для своего папочки, — шепчет Тэхён, и, Боже, смазка из дырочки выделяется ещё больше после этих слов. — Я бы вылизал тебя всего, зайка. Усадил бы к себе на лицо, довёл бы до подкашивающихся коленей и дрожащих ножек, чтобы ты полностью отпустил себя и сел на меня полностью. Мой язык так хорошо бы ласкал твои яички, нежный и чувствительный шовчик, прямо вот тут, да? — рука альфы опускается на промежность, грубо раздвигая ноги омеги, а палец опускается на тот самый шов между дырочкой и мошонкой, лаская и слегка царапая ногтем. — Ты такой чувствительный тут, а что бы было, если бы мой язык вошёл в твою пульсирующую горячую дырочку и вылизал стеночки изнутри, а? Ты бы так громко скулил, сидя на мне, и умолял заполнить тебя папочкиным членом, верно? Чонгук скулит, хнычет от этих слов, наклоняется вперёд, выпячивает попку ещё больше навстречу этому ненасытному и явно безжалостному альфе, что решил поиграть на возбуждении парня, раздвигает ноги послушно шире и откровенно уже ягодицами трётся о чужой пах, буквально умоляя взять себя. Тэхён на это только хмыкает, хоть и стискивает зубы от болезненного возбуждения: сначала нужно наиграться с зайчиком хотя бы словами. — Пожалуйста, — тихо шепчет Чонгук и утыкается взмокшим лбом в руки напротив себя, тихо постанывая в них, стараясь контролировать себя. — Не играй со мной. — Ты будешь указывать своему альфе, что делать? — строго выговаривает Ким, укладывая руку на шею омеги и сжимая до тихого хрипа, тянет на себя, заставляя спиной прижаться к мощной груди. Он совсем недавно выяснил, что его «непорочный» зайчик просто кайфует от подчинения. — Нет, альфа, — хрипит Чон, прикрывая глаза и откидывая голову назад, но попкой ведёт в сторону, потираясь о стояк: играет, провоцирует. — Хороший мальчик. Но ты прав, хватит на сегодня игр. Дома я свяжу тебя на кровати, закрою твой ротик кляпом, чтобы никто не слышал твоих писков-визгов, в растраханную мной же и наполненную моей спермой дырочку вставлю один вибратор, а второй зафиксирую у головки члена и уйду из комнаты, оставлю тебя таким нуждающимся, не позволяя кончить. Тебе такое очень понравится, — Чонгук стонет несдержанно, лишь от одной мысли об этом наказании тело сводит приятной судорогой. — О да, тебе так понравится, детка. — Папочка, пожалуйста, — снова умоляет омега, прикрывая глаза и прикусывая нижнюю губу, когда его шею опаляют горячим дыханием и ласкают невесомо мокрые губы. — Обопрись о раковину, зайчик, — сжаливается над разбитым видом младшего альфа и отпускает его, не без удовольствия наблюдая, как подкашиваются у него от возбуждения ноги. — Трусики и штанишки оставь внизу, не снимай. Они помогут держать твои непослушные ноги вместе для меня. Чонгук хнычет, но послушно семенит к раковине, стараясь не запутаться в одежде и не упасть. Собственный член покачивается, размазывая по футболке предэякулят, а из ануса смазка стекает уже по бёдрам и ногам ровными пахучими капельками. Тэхён может только голодными глазами засматриваться на них и прикусывать губы, мечтая скорее ощутить эту сладость у себя на губах, испить её до дна. Чонгук неуклюже топчется у раковины и через зеркало смотрит Киму в глаза, не зная, как встать. Спустя пару секунд бездействия всё же отходит немного и, наклонившись, оттопыривает скользкую попку прямо перед альфой, оперевшись о раковину дрожащими руками. Смотрит жалобно, слегка виляя бёдрами, будто приглашает в себя скорее. — Теперь, — Тэхён тяжело сглатывает, наблюдая, как из ануса вытекает ещё одна капля вязкой смазки, скатываясь по карамельной коже вниз, — удержи равновесие и уложи руки на ягодицы, оттяни их и покажи мне дырочку. Омега скулит, когда заводит руки назад и послушно разводит половинки, натягивая кожу и являя взору Тэхёна мокрую, отчаянно сжимающуюся дырочку, что так нуждается в крупном крепком члене альфы. Альфа облизывается и подходит ближе, укладывая руки на талию и потираясь джинсами между ног парня. Чонгук тихо стонет, кусая губы и размазывая выступившие слёзы по лицу одной рукой, отказывается смотреть на альфу, пялясь в раковину, опустив голову. — Посмотри на меня через зеркало и смотри мне в глаза, когда мой член войдёт в твою блядскую дырочку, растягивая её до предела, — Чонгук сглатывает и кивает, желая этого как можно скорее. — Будь тихим хорошим мальчиком, если хочешь кончить. Тэхён приспускает штаны, натягивает на колом стоящий член презерватив под недовольное хныканье омеги — без него сегодня никак, им нужно, чтобы всё было чисто. Приставив головку к дырочке, Тэхён укладывает руку снова на омежью шею, направляя к себе ближе, и входит одним слитным плавным толчком. Рот омеги открывается в немом стоне, он несдержанно сжимается изнутри, заставляя Тэхёна непроизвольно зашипеть от узости, что сильно сдавливает член, а сам он укладывает вторую руку на живот Чонгука, поглаживая ласково, чтобы расслабить. Стоит Чону хоть немного ослабить хватку, как альфа почти выходит полностью, оставляя лишь головку внутри, и тут же загоняет орган обратно до основания, шлёпаясь громко полными семенем яйцами о мощные бёдра младшего. Чонгук воет и альфа еле успевает накрыть его рот рукой, зажимая, чтобы не разбудить никого в доме. — Мы не в дешёвом порно, где все будто глухие и слепые, Чонгук. Держи себя в руках, — шипит Тэхён недовольно, продолжая при этом равномерно и ритмично вколачиваться в младое тело. Омега глаза закатывает и громко выдыхает на каждый толчок крепкого члена, запрокидывает голову назад, когда мощная рука снова перемещается на горло, властно сжимая, лишая кислорода, что лёгкие теперь не насыщает — обжигает, — воздух вокруг них вдруг за пару секунд стал горячим, раскалённым, как и сами тела. Тэхён перемещает руку с живота на бёдра, сжимая кожу почти до красных пятен и синяков, направляя и насаживая омегу на свой член. — Хочу кончить, пожалуйста, — тихо шепчет Чонгук без остановок, сжимается, напрягает мышцы живота, слегка приседает, чтобы головкой потереться о раковину, за что получает шлепок по ягодице. — Ещё немного. Кончишь только со мной, понял? Не смей раньше, — Тэхён сжимает руку на шее ещё сильнее, так, что у омеги красные пятна перед глазами появляются, а лицо стремительно краснеет. Но он лишь закрывает глаза, полностью доверяясь и отдаваясь своему альфе, который, в свою очередь, наваливается всем телом на Чонгука, вжимая его в раковину и фиксируя в одном положении, а сам ускоряется, резкими, рваными толчками втрахиваясь в мокрую сокращающуюся в предоргазменных судорогах дырочку. Каждый раз головкой стимулируя простату, до громких шлепков кожи о кожу и шатающихся баночек на полке над раковиной. — Папочка! — не сдержавшись, выкрикивает Чонгук, когда из его члена выстреливает сперма чётко вверх, попадая даже на подбородок, и сжимает в себе член Тэхёна сильно, пока тот с утробным рыком изливается в презерватив и выходит, не позволяя узлу сформироваться. Он успевает только недовольным взглядом посмотреть на Чонгука, стянуть с члена презерватив, выкидывая в урну, как дверь в ванную с громким стуком распахивается, а на пороге стоит Юнги, держа в руках ружье и лениво водя по нему пальцем. Тэхён замирает, интуитивно прикрывая засуетившегося Чонгука собой, и смотрит в глаза старшему альфе. — Так-так. Отлить отошёл, значит? — вздыхает Мин и оценивающим взглядом пробегается по Тэхёну, останавливая свой взгляд на его ещё стоящем члене. — Ну, не пипирка, хорошо. Но и не хуёвый гигант. — Юнги, ты… — Заметь, я был великодушен и позволил вам обоим кончить, — прерывает его мужчина и закидывает на плечо оружие, смотря хмуро на сына, а в глазах его недобрый огонёк видно. — У тебя есть пять секунд, чтобы натянуть штаны и убежать от меня, если не хочешь этого хуя лишиться. Время пошло. — Ты же не… — Пять. — Юнги… — Четыре. — Отец! — кричит Чонгук, пока сам Тэхён, поняв, что тот вообще никак не шутит, натягивает штаны с бельём и пулей вылетает из ванной комнаты, снова направляясь на улицу. — Три. Два. Один. Тебе пиздец, кобелина. — Хватит! — орёт, тоже направляясь вслед за всем «цирком» Чонгук, зная, что уже точно разбудил всех, когда и Юнги срывается с места с ружьём и бежит вслед за альфой. — Ну Юнги! Ну правда! — верещит Тэхён, бегая уже вокруг сарая босиком по мокрой траве, петляя, чтобы старший не мог в него выстрелить. — Я впустил тебя в свой дом, а ты мне сына выебал под шумок! Пизда тебе, мудила! — орёт Юнги, не заботясь о том, что их могут услышать соседние дома. — Он не был особо против! — А у него был выбор? Вытащил перед ним свой вялый сморщенный огурчик и поставил перед фактом! — Ничего он не вялый, не сморщенный и не огурчик! Ты сам видел! — А вот с этого места, пожалуйста, поподробнее, — доносится из-за спины Чонгука голос папы. Джин спускается по лестнице вниз, запахивая свой розовый махровый халат, и зевает, хлопая сына по спине. — Привет, сына. Что на этот раз? — Отец вошёл в тот момент, когда мы… — омега краснеет и снова переводит взгляд на своего мужчину, что прячется за углом деревенского толчка и старается вести переговоры с разъярённым Юнги. — Трахались, понятно. Чего вы дверь-то не закрыли? — Закрыли, но он всё равно вошёл. — М-да. Никогда не сомневайся в способностях твоего отца, — фыркает Джин и хлопает в ладоши. — Пора заканчивать этот пиздец, верно? — Юнги! Ну серьёзно! — доносится из-за толчка, а после затишье. Все напрягаются. Сонная голова Хосока показывается из дома. Выстрел. — А-а-а-а-а, помогите! — визжит Тэхён, пулей вылетая из-за постройки и летя к Чонгуку, прячась за его спиной. — Он чуть не прострелил мне жопу! — Промахнулся мальца, иди сюда, второй раз попаду точно в цель! — кричит Юнги, тоже подбегая к собравшейся семейке и пытаясь достать Тэхёна, но тот умело уворачивается, каждый раз прикрываясь Чонгуком, как живым щитом. — Да иди сюда, дрянь такая! — А ну, стоять! — гаркает Джин так громко, что даже все птицы в округе прекращают свой галдёж. — Что вы тут устроили? Опять людей пиздишь? — Джин хватает мужа и будущего зятя за шкирки, встряхивая их как следует. — Цирк уехал, а клоуны остались, блять! Сколько можно, нахуй?! Домой попиздовали! Быстро! — омега забирает оружие, откидывая его в траву, голова Хосока скрывается обратно, а альфы, пихаясь, как дети малые, поднимаются по лестнице, недовольно бурча. — Смотри, Джин всех усмирил, — тихо усмехается Чимин, наблюдая за всем происходящим в окне, и слегка царапает ноготками по груди Намджуна. — Не удивлён даже, — хмыкает тот и укладывает руки на бёдра пары, сжимая несильно. — Двигайся, любовь моя. — Мне нравится быть наездником, но я устал, — канючит Чимин, сжимаясь вокруг толстого члена, запрокидывая голову назад, и тихо стонет восторженно, когда Намджун быстро переворачивает его на спину, как пушинку, нависая большой скалой над ним. — У меня самый сильный альфа, — мурчит тихо и, приподнявшись, потирается носом о чужой, ласкаясь. — А у меня самый лучший омега, — шепчет Намджун и толкается снова в нежное нутро, головкой проезжаясь по всем чувствительным точкам, отчего Чимин не сдерживает ещё одного приглушённого стона. — Вот, блять, люди трахаются, а нам нельзя! — доносится недовольное ворчание Тэхёна из-за двери, а следом глухой удар чего-то обо что-то. — Опусти ебаную вазу, я сказал! — кричит Джин, а Намджун просто утыкается лбом в плечо Чимина, тяжело вздыхая. — Они взрослые и самостоятельные люди! — Я тоже взрослый! — встревает Чонгук. — Ты — мелочь пузатая, которая ещё недавно под стол ходила, не лезь во взрослые разговоры! — Ты чуть моему альфе хуй не отстрелил! — Не выражайся! — громко кричат Тэхён, Юнги и Джин хором, а Чимину остаётся только истерически смеяться, прикрыв лицо подушкой. — Мы поспим сегодня? — сонный голос Хосока доносится из гостиной. — Заткнись! — теперь к всеобщему ору добавляется ещё и голос Чонгука. — Ебанутая семейка, — заключает Намджун и снова толкается в омегу, утягивая его в нежный поцелуй.