i'll call you bunny

— Можешь мне сказать, что он тут с самого утра делает? — тихо бурчит Юнги, запихивая в себя ещё одну порцию риса под недовольное закатывание глаз Чонгука. — Кушаю. Не видно? — отвечает Тэхён, отпивая из самодельной кривоватой розовой чашки с единорогами терпкий кофе. — Ещё и из моей кружки пьёшь, а это подарок Чонгукки был! Наглость, одним словом, — фыркает Мин и, утащив из-под носа мужчины последний блинчик, довольно заедает им, любуясь недовольным выражением лица напротив. — У нас с Тэ планы потом. Он какой-то сюрприз мне готовит ко дню рождения, я так и не понял, — пожимает плечами Чонгук, слизывая с пальца молочную пенку и ловя при этом недвусмысленное заигрывание бровями от Тэхёна. Юнги пропускает этот взгляд, великодушно не делая ремарок на эту тему. Он вообще сильно успокоился с последней течки Чонгука, когда эти двое с повинной головой явились к ним домой, рассказывая про метку. Тэхён сдержал свои инстинкты и вернул ему сына целым и невредимым — у Мина есть теперь точно все основания ему доверять и мальца отъебаться. Но не слишком. А то расслабится ещё. — А вы что с папой делать будете? — спрашивает Чонгук, укладывая ладонь на колено Тэхёна под столом и принимаясь ласково его поглаживать без единого намёка. Тэхён с таким положением дел не согласен. Слегка съезжает вниз, расставляя ноги шире, и укладывает свою руку аккурат на чужую промежность, сжимая и потирая. Чонгук давится своей же слюной, закашливается и с распахнутыми от шока глазами стреляет взглядом на альфу, указывая на сидящего напротив отца. Тэхён лишь пожимает плечами. Секса ему хватило ещё сегодня ночью, когда Чонгук умилительно скулил ему на ушко и умолял двигаться в себе быстрее и скорее, сейчас же ему просто хочется поиграть. Раззадорить. Возбудить и убрать руку после, наблюдая за красным личиком омеги и его попытками сжать ноги в погоне за мизерным удовольствием. Чонгук больше не дрочит в одиночку — это он ещё Тэхёну клятвенно заверил после официального начала их отношений — так пусть попробует сегодня сдержаться целый день, ведь на ночь Ким ему приготовил потрясающий подарок. Паренька нужно для этого подогреть. — В город съездим, он хотел на рынок сбегать, — расслабленно отвечает Юнги, откидывается на спинку стула и даже не подозревает, что в этот момент его друг сквозь тонкую ткань домашних штанов обхватывает член его сына и принимается медленно надрачивать под столом. — Потом в кино, может, сходим. И всё. День закончится, — потягивается Мин лениво и в упор смотрит на Чонгука. — Ты покраснел. Что-то случилось? — Скучная жизнь у стариков, — фыркает Тэхён, привлекая внимание к себе, пока омега рядом с ним впивается ногтями в деревянный стул до скрежета. — Я Гукки сегодня увезу к себе на ночь, так что можете устроить себе романтик. Ванна, свечи, секс. Ты же не забыл как это делается, а, Юнги? — Ты одного возраста со мной, кобель похотливый. Один секс на уме, — хмыкает Юнги, но взгляда с Чонгука не сводит. — И всё же для именинника ты не шибко радостный. Что случилось? — Юнги-и-и-и! Чонгу-у-у-ук! — доносится с кухни, и все в зале слышат звук торопливо приближающихся шагов. Чонгук пищит, почти полностью сползая со стула на пол в попытке уйти от чужой руки, потому что до оргазма ему осталось буквально пара движений, а кончать тихо он пока вообще не научился. И вряд ли научится с таким-то альфой. Тэхён смотрит на медленно белеющего ребёнка рядом с собой и решает не мучить его больше. Сейчас. Отнимает руку от его промежности также быстро, как и положил, и вежливо складывает руки перед собой на стол как примерный мальчик. Чонгук рядом с ним тяжело дышит в кулак, пытаясь скрыть свои эмоции, и укладывает на каменный стояк салфетку со стола, бросая на сидящего рядом альфу испепеляющие взгляды. То, что Тэхёну и нужно было. — Я только что получил сообщение от отца! Они с папой будут у нас через полчаса! — радостно вопит Джин, буквально прыгая на месте от счастья, пока Юнги белеет на глазах и тоже медленно сползает со стула на пол. Тэхён про себя со смешком подмечает, что это явно семейное. — О, дедушки приезжают, — Чонгук пытается выдавить из себя улыбку, но она получается слишком уж выжатой, а потому он бросает эту затею и с тихим стоном откидывается на спинку стула, прикрывая глаза и восстанавливая дыхание. Джин кивает на него, смотря Тэхёну в глаза. Альфа в ответ лишь ухмыляется и пожимает плечами. — А как долго они у нас будут? — тихо лепечет почти из-под стола Юнги, с нескрываемым страхом смотря на мужа. — Долго, зятёк, долго! — доносится громкий бас за его спиной, и Тэхён успевает лишь заметить как кожа Юнги становится белее побелки, а глаза его — размером с блюдца, прежде чем из-за стены выходят альфа и омега в возрасте, тихо хихикая с реакции альфы. — Отец, папа, — тихо улыбается Юнги, на дрожащих ногах вставая из-за стола и тут же оказываясь в крепких объятиях старшего омеги. — Ух, как же я рад тебя видеть! — довольно вопит тот и стискивает замершего альфу в своих объятиях почти до хруста. — А я-то как рад, — еле слышно хрипит Юнги, не в силах сделать нормальный вдох под тихий счастливый смех Джина рядом. — Вы так неожиданно… — шепчет альфа, когда его наконец отпускают и переключаются на сына. — Тебя в тонусе держать нужно, — хлопает его по плечу старший альфа и переводит взгляд на внука. — Дедушки! — пищит Чонгук довольно, но с места не встаёт, сильно краснея. Тэхён рядом тихо посмеивается в кулак. — Внучок! Чего не встаёшь? Не рад стариков видеть? — прищуривается омега, а Чонгук краснеет ещё сильнее, натягивает футболку почти на колени и медленно, аккуратно встаёт со своего места и тут же оказывается в крепких объятиях, где тоже можно только хрипеть. Юнги сочувствующе смотрит на него с другого угла комнаты. — Ты так вырос у нас! Такой взрослый мальчик! — воркуют старики, пока Юнги активно жестами показывает ничего непонимающему Тэхёну приподнять воротник и скрыть метку. Но это оказывается слишком поздно. Старший альфа вдруг резко принюхивается к внуку, наклоняется к его шее и вдыхает привычный запах малины с некоторым странным добавлением. Старики переглядываются, а Чонгук в этот момент чувствует, как всё его тело поджимается, а феромон страха выделяется слишком явно, направленный на привлечение своего альфы, что не остаётся незамеченным. Юнги тихо ударяется лицом о руку и закусывает губу в таком же волнении. Один Джин стоит спокойно с руками за спиной и наблюдает за разворачивающейся ситуацией. — Ты пахнешь по-новому. Малина с чем-то ещё… — задумчиво проговаривает омега, осматриваясь вокруг. Тэхён тихо вздыхает и встаёт со своего места, протягивая руку в приветствии. У Юнги от этого жеста расширяются глаза. — Доброго дня. Это малина со сливками, — и улыбается ещё довольный. — Ага. А вот и сливки, я правильно понимаю? — старший альфа пожимает протянутую ему руку, а Чонгук, пользуясь замешательством, юркает под бочок к своему альфе, тут же чувствуя, как внутренняя омега успокаивается и перестаёт бить тревогу. — Всё верно. Ким Тэхён — альфа Мин Чонгука, — с абсолютным спокойствием заявляет Ким и опускает одну руку на талию своего омеги, ласково и успокаивающе поглаживая. Чонгук подавляет тихое урчание из груди. — Ким Хвансон. И как давно это всё? — хмурится альфа и оборачивается на Юнги, одаривая его испепеляющим взглядом. Юнги вздыхает и подходит ближе, буквально вставая между Тэхёном и Хвансоном, и смотрит альфе в глаза. Джин подходит ближе, тоже вставая рядом с мужем, а Чонгук жмётся к Тэхёну ещё больше. Тот вообще не понимает, что происходит. — Давно. Они встречаются и у них всё серьёзно, — довольно твёрдо проговаривает Юнги. От его страха не остаётся и следа, когда дело касается любимого и единственного сына. — Насколько серьёзно? — Достаточно. — Они вместе проводили течку? — Чонгук закашливается от такого бестактного вопроса, а Тэхён в шоке вскидывает брови и напрягается инстинктивно всем телом: его омега напугана, значит, её нужно защищать. — Глядите, он ещё и щерится, — довольно грубо роняет Хвансон, кивком указывая на Тэхёна. — Щенок, ты ещё не дорос, чтобы так себя вести в моём присутствии. Я спросил: течка была? — Это вас не касается, — с тихим рыком отвечает Тэхён, заводя омегу за спину и пытаясь протиснуться сквозь Юнги, но тот не позволяет. — Ещё как касается. Это мой внук, глупый и доверчивый, но внук, а ты просто им пользуешься, кобель похотливый. — Дед! — Отец! — Хвансон! Два альфы злобно смотрят друг другу в глаза, не реагируя ни на кого рядом. Чонгук под боком Тэхёна жмётся ещё ближе, гладит ласково напряжённую спину своего мужчины и выпускает успокаивающие феромоны. Старается утащить его отсюда, знает, что всё рванет, как пороховая бочка, если останутся ещё ненадолго. Дед у него альфа суровый, его появления никто так резко не ожидал. Джин умоляюще смотрит на папу, но старший омега сам сделать ничего не может — держит мужа за рукав, но прекрасно понимает, что его это не остановит. Юнги единственный спокойный в этой комнате. — Вы не смеете так обращаться к моей омеге, — рычит Тэхён и снова пытается пройти вперёд, но Чонгук жмётся к нему слишком сильно и беззащитно, и он выбирает быть рядом с ним. — Он в первую очередь мой внук, и уж потом омега. И вообще не твой, ты это из головы… — Заткнулись все, — ледяным голосом проговаривает Юнги, наконец вскидывая голову и смотря старшему альфе в глаза. Тэхён замолкает сразу и даже немного расслабляется, зная, что Мин точно на стороне Чонгука. — Ты вообще… — Я непонятно выразился? Тишина в моём доме. Здесь глава я. Мне решать, — всё также спокойно, со сталью в голосе говорит Юнги. — Тэхён, — оборачивается к альфе с сыном. — Езжайте спокойно. Жду вас завтра во второй половине дня. Тэхён понимает его взгляд без проблем: «успокой мне сына, защити и не возвращай, пока опасность не минует.» И он не подведёт. Сжимает руку омеги и прижимает его к себе сильнее, кивая Юнги. — Ты отпускаешь сына с этим… — Он мой друг, — спокойно отвечает Мин, снова поворачиваясь к родителям мужа. — И я ему доверяю, как себе. И это обсуждению не подлежит. Прошу вас пройти в вашу гостевую комнату и отдохнуть с дороги. На обед мы позовём. Старики недовольно ворчат себе под нос, направляясь вслед за сыном в комнату, а Тэхён с благодарностью смотрит другу в глаза, получая в ответ спокойный кивок. Чонгук тянет его поскорее к двери, хочет уйти, сбежать и спрятаться в своём уютном гнёздышке — квартире альфы.

***

Такой гробовой тишины Тэхён давно в машине своей не наблюдал. Чонгук за всю дорогу ни разу не повернулся к нему лицом, лишь смотрел задумчиво в окно, а по приезде сразу же убежал в душ, ничего не сказав. Ким находит его спустя сорок минут в гостевой спальне, лежащим под одеялом в кровати. Не самой удобной, кстати. — Зайчонок… что с тобой? — садится на самый краюшек, поглаживая маленькое тельце под одеялом. — Я испугался, — шмыгает носом тихо и снова замолкает, не вылезая из своего укрытия. — Чего испугался? В ответ тихий шмыг. — Меня? Снова шмыг. — Зайчик, скажи мне, что я могу… — Я испугался тебя потерять в очередной раз, прости, — Чонгук вылезает из-под одеяла и нагой кидается к альфе, вжимаясь в его шею, в собственноручно оставленную метку, принимаясь тихо скулить в неё. Тэхён прижимает его к себе, утыкается носом в волосы и вдыхает любимый запах, успокаивая бешено бьющееся сердце. Чонгук всхлипывает ему в шею, немного царапает ноготками кожу и пытается буквально вжаться до боли в чужое тело, и альфа ему это позволяет. Подхватывает на руки и несёт в их спальню, укладывает на их кровать и немного отстраняется, заглядывая во влажные от слёз глаза. — Мне снять одежду? — Чонгук активно кивает, немного недовольно отпуская альфу, и устраивается на своей половине, укутываясь в тёплое зимнее одеяло, которое Тэхён специально для него не стал убирать на лето. Альфа раздевается привычно догола и залезает к своей паре, крепко обнимая его под одеялом и с удовлетворением отмечая, что омега в его руках расслабляется и перестаёт шмыгать. Для него самое главное, чтобы он не боялся, не плакал и чувствовал себя хорошо. Альфа сделает для этого всё, что может и не может, достанет хоть звезду с неба, если его омеге так захочется. Они лежат так почти час. Тихо, без разговоров, просто прижавшись друг к другу, кожа к коже, как любит Чонгук. Дышат совместным феромоном и расслабляются. Сердце Чонгука перестаёт дико биться и из его груди наконец спокойно вырывается мурчание на прикосновения любимого альфы. Он защищён. Тэхён не может желать большего. — Я испугался, что потеряю ещё и тебя. Я не пережил бы этого, — тихо начинает разговор Чонгук немного хрипловатым после такого отдыха голосом. — Почему испугался? — Тэхён откладывает это «ещё и тебя» себе в голове на потом, а сам принимается гладить пару по волосам. — Можно я на тебя сяду? — тихо лепечет Чонгук, а Ким спокойно без слов поворачивается на спину, позволяя омеге оседлать себя и заглянуть в глаза. Ким устраивает руки на чужих нежных бёдрах и ласково поглаживает. — Деда так на тебя напал, я на секунду подумал, что он сможет тебя напугать, и ты от меня откажешься, — честно признаётся Чонгук, а Тэхён на это хмурится. — Это была просто небольшая перепалка, на которую я отреагировал слишком бурно из-за скорого гона. Мне не привыкать. Да и тебе тоже, детка, сколько раз с Юнги мы так ругались? — Чонгук отрицательно мотает головой. — Нет, ты не понимаешь. Они в детстве выкрадывали меня и шантажировали папу, что не вернут, пока он с отцом. Дед всегда был против него, я не знаю, что изменилось потом и почему он отстал, но у меня так свежи воспоминания, как папа плакал им в трубку и умолял меня вернуть. Мне было около пяти-шести, — Тэхён закусывает губу и хмурится. — А Юнги что? — Я не знаю, как он это разрешил, правда. Отношения с дедушками стали нормальными, когда мне было где-то двенадцать лет. Не так давно, как ты можешь понять. Поэтому я рад их видеть, но я не доверяю. А тут всё так резко… я хотел им сказать о тебе сначала по телефону, чтобы избежать такого, — вздыхает Чонгук и укладывает ладошки на грудь альфы, ласково поглаживая. — Я люблю тебя. — Я тоже тебя люблю. И ценю то, что ты мне всё рассказал, — Тэхён слегка приподнимается, накрывает чужие губы своими и утягивает в нежный поцелуй. Чонгук мягко ёрзает на бёдрах альфы, заставляя того зашипеть в поцелуй и слегка шлёпнуть по бедру. У него и так выдержка отличная, но не тогда, когда любимая попка скользит по чувствительному члену. Чонгук отрывается, чтобы вдохнуть больше воздуха, дышит часто и резко, когда опускает руку ниже и, приподнявшись, обхватывает член Тэхёна у самого основания, где узел, и принимается надрачивать. — Ты уверен? Мы можем просто поняшиться, необязательно заниматься сексом, — пытается остановить Тэхён, но его не особо слышат. Чонгук смотрит сквозь пелену похоти и желания, его собственный член стоит уже до боли, пачкая смазкой пресс любимого альфы. — Я не хочу заниматься сексом, — Тэхён выгибает бровь. — Займись со мной любовью. Альфа обессиленно рычит на такое заявление. Резко переворачивает малыша, нависая над ним каменной стеной, и видит дикий восторг от этого. Хмыкает. Чонгук всё так же сходит с ума от их разницы в размерах. И это наводит на определённую мысль. — Я подарю тебе всю любовь этого мира, — шепчет, наклоняясь к нежным губам, и оставляет на них короткий чмок, после чего сразу же отстраняется под недовольный скулёж. — Но для этого правило: сегодня ты весь в моей власти. — Я и так всегда, — отвечает шёпотом омега и тут же громко ахает, когда его подхватывают за бёдра и буквально протаскивают по всей кровати. Чонгук инстинктивно разводит ноги широко, предоставляя своему альфе лучший доступ, но тому сегодня не эта поза нужна. Тэхён падает на колени и утыкается носом в гладко выбритую промежность, вдыхая любимый запах своего зайчонка, после чего ласково шлёпает его по попке, движением руки показывая, что надо повернуться. Чонгук слушается. С тихим кряхтением укладывается на живот и громко взвизгивает, когда его за бёдра резко тянут наверх, заставляя принять очень смущающую позу. — Папочка, ты… — Тш, зайчонок. Стой вот так, как хороший мальчик, а папочка о тебе позаботится, — большая рука накрывает небольшой колом свисающий член омеги, большим пальцем принимаясь натирать головку. Чонгук вытягивает руки вперёд с громким стоном наслаждения и облегчения, хватается за подушку и тянет к себе, стараясь хоть как-то занять руки. Тэхён ухмыляется. Розовая сладкая дырочка пульсирует прямо перед его глазами, выталкивая из себя порцию пахучей смазки и буквально просит в себя член, но у альфы сейчас другие планы. Он наклоняется немного, подлезает под омегу и утыкается носом ему в основание мошонки, громко втягивая воздух. Чонгук протестующе пищит, его член дёргается в чужой руке, а пальцы впиваются в подушку до боли. — Альфа, это слишком, — стесняясь и краснея лепечет омега, но его не слышат. Тэхён размашисто лижет одно маленькое полное яичко, полное спермы, а второе берёт в руку, аккуратно и нежно перекатывая. Широким мазком проходится по гиперчувствительному шовчику между анусом и мошонкой и на этот раз обхватывает губами оба яичка сразу. Чонгука подбрасывает на кровати, из его груди рвётся громкий вскрик, а член уже готовится кончить, как его пережимает у самого основания умелая рука. Тэхён улыбается, насколько может, укладывает освободившуюся руку на член и принимается ласково надрачивать, доводя бедного омегу почти до истерики. — Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, папочка, — Чонгук рыдает на кровати, не контролирует свои бёдра, то опуская их почти Тэхёну на лицо, то поднимая слишком высоко, заставляя альфу почти отпустить мошонку. — Кончить, пожалуйста! Тэхён великодушно выпускает изо рта мошонку и прекращает надрачивать, но кольцо из пальцев с основания не убирает. Чонгук выдыхает с неким облегчением и опускается снова грудью на кровать, немного расслабляясь и принимаясь вытирать слёзы с щёк. — Я так люблю, когда ты меня так умоляешь, — усмехается Ким и шуршит чем-то сзади, оставляя поцелуй на левой ягодице. — Я чуть не умер от перевозбуждения, дай мне кончить, — плаксиво канючит Чонгук и радуется, когда пальцы исчезают с его члена. Тянет шаловливую ручку ниже, зная, что хватит буквально пару движений вверх-вниз, чтобы довести себя до разрядки, как тут же ощущает, что что-то очень плотное снова обхватывает основание члена, буквально пережимая там все. И это что-то совсем не похоже на пальцы. — Альфа, прошу… — Чонгук не успевает закончить фразу. Кольцо на члене начинает активно вибрировать, доводя буквально до исступления и очередных криков. Тэхён довольно улыбается, смотря на результат, и снова забирается на кровать. Подтягивает хнычащего Чонгука до изголовья, и ложится под него в позу 69, надавливая на поясницу, чтобы точно достать до сладко текущей дырочки. Омега обессиленно падает на пресс альфы, утыкается носом ему в мошонку, как сделали с ним недавно, но это всё, на что у него хватает сил. Тэхён большего и не просит, начинает сразу с самого активного. Длинным умелым языком собирает всю смазку вокруг дырочки и заталкивает обратно, губами присасывается и принимается лакать, как котёнок свою малину. Чонгук срывается на плач и дрожь, но альфа крепко и цепко держит его за бёдра, не позволяя ему сдвинуться хоть на миллиметр и обломать такой кайф. Продолжает лизать усерднее, проталкивая язык всё дальше и даря дикое наслаждение. — Пожалуйста, хватит, я умоляю, Тэ… Тэхёну мало, если честно. Он разочаровано стонет, но пожелания зайчонка учитывает, тем более, что собственный член колом стоит. Одной рукой снимает с члена игрушку и, погладив пару раз головку, наслаждается громким криком удовольствия. Чонгук кончает бурно и сильно, пока альфа продолжает вылизывать его сзади и собирать всю смазку. Этого всего слишком. Он дёргается в попытках уйти от такой стимуляции, но Тэхён лишь отрывается от своего занятия и успокаивающе поглаживает по бедру, дожидаясь, пока послеоргазменная дрожь сойдёт. Чонгук валится на него без сил. — Я думал, сдохну от желания кончить, — тихо шепчет он и получает в ответ бархатный смех альфы. — Красивая смерть, не считаешь? — подкалывает Тэхён и облизывается, чувствуя на губах смазку. — Мучительная, — бурчит Чонгук и слегка потягивается, задевая мошонкой нос альфы. — Снова напрашиваешься? — усмехается альфа и громко смеётся, когда омега после этих слов подскакивает с места. — Мне хватило! — Тэхён выбирается из-под него и тянет омегу к себе с кровати. — У меня другие планы, не переживай, — Чонгук на негнущихся ногах встаёт рядом, кидая украдкой взгляд в зеркало и наслаждаясь тем, как крошечно он смотрится рядом с альфой. Даже их члены тому доказательство, такая разница… — Какие пла-а-а, чёрт, Тэхён! — альфа усмехается, когда подхватывает омегу как невесту под коленками и несёт ближе к зеркалу. — Это свадебная поза, зайчонок, — шепчет Тэхён на краснеющее ушко Чонгука, пока сам ласково правой рукой оглаживает его податливо раскрытую дырочку. — Посмотри, ты прямо напротив моего члена, так идеально поместился, так хорошо течёшь. Хороший мальчик. Чонгук завороженно смотрит на то, как альфа с ним немного приседает, пристраивается и буквально насаживает его на свой крупный член как игрушку без каких-либо проблем. Растянутые с ночных игр мышцы с небольшим натяжением принимают орган в себя без травм, но с лёгкой болью, из-за чего омега утыкается в чужое плечо и тихо стонет. Тэхён не медлит. Принимается ритмично вколачиваться в податливую дырочку большим членом, умело трахая парнишку на весу и громко рыча ему на ухо при каждом толчке. Вспененная смазка разлетается по комнате, капли её оседают на зеркале, а Чонгук всё не может оторвать взгляда от собственного отражения, всё глядя на то, как качественно его имеют. Сильные руки с выступающими на них венами, охуенные длинные пальцы, крепкая мощная шея, за которую он так надёжно держится, накачанные бёдра, что на автопилоте трахают его, словно он ничего не весит, и этот прекрасный толстый член с медленно набухающим узлом у основания, вколачивающийся в его жадную алую дырочку до громкого шлепка полных вкусного семени яиц о насквозь мокрые и скользкие ягодицы… Чонгук готов смотреть на это вечно. Его маленький член зажат между своих же бёдер, каждый раз трётся невыносимо головкой о них, но он терпит, потому что уверен, что кончит на узле альфы без рук самостоятельно. — Нравится, что ты видишь, маленький омега? — удовлетворённо рычит Тэхён, насаживая омегу на себя до предела и замирая в таком положении. — Нравится, папочка, — Чонгук дышит так, словно всю работу делает он сам, но, чёрт возьми, член так хорошо трахает, а головка так давит на простату, что от этого удовольствия кружится голова. — Посмотри, какой ты крохотный. Я даже не устаю трахать тебя на весу. Ты маленький по сравнению со мной. Посмотри на свой крошечный бесполезный член, которого даже не видно в отражении за твоими коленками, на эту жадную шлюшью дырочку, что так просила мой член. Смотри, как я наполню её своей спермой и помечу изнутри, — утробно урчит Тэхён и резко подкидывает Чонгука выше, после снова насаживая до основания: им обоим осталось немного. — Узел, папочка, дай своей хорошей омеге узел, — канючит Чонгук и принимается сжимать мышцы каждый раз, когда альфа выходит, словно стараясь выдоить из него всю сперму только себе внутрь без остатка. — А омега заслужила альфий узел и всю сперму? — омега тут же обессиленно кивает, сжимаясь на члене ещё больше с громким стоном под ухмылку Тэхёна. — Хорошо, я наполню твой маленький животик. — Ах, папочка… — Чонгук бы много ещё хотел сказать, пошлости вертятся у него на языке так сильно, но всё его тело пробивает знакомой дрожью, толчки в нём замедляются, а член становится больше. Тэхён с громким жадным рыком проталкивает в узкую дырочку свой узел, закупоривая её, и изливается одновременно с кончающим на его узле Чонгуком. Омега сжимается до боли на узле, плачет от удовольствия, когда кончает даже без рук так бурно, что пару капель оседает на груди, шее и щеке альфы. Его трясёт, он сжимает в пальцах чужие длинные волосы с затылка и плачет в шею, разрываясь от ощущения собственного сильного оргазма и тепла семени, разливающегося у него в дырочке. Тэхён ласково гладит его правой рукой по взмокшим волосам и присаживается на край кровати, тем самым сдвигая узел и вызывая очередной всплеск слёз у омеги. Чонгук никогда так глубоко в саб-спейс с ним ещё не проваливался. Он не отвечает на вопросы, не реагирует на своё имя, просто сжимается беспомощно на члене и плачет тихо в шею альфе каждый раз, когда у того микрооргазм. Альфа пересаживается в кресло, и плевать ему на дорогую обивку, которую они точно заляпают выделениями, накрывает своего чувствительного малыша тёплым одеялом и, намеренно уткнув в уже зажившую метку на шее, качает его на коленях, пока тот не засыпает. Тэхён любит смотреть на него во сне. Такой сладкий маленький утёночек, его маленький мир, ради которого он преодолеет все сложности. На вечер у него был запланирован подарок, который идёт с вечеринкой, но если малыш скажет, что он устал, альфа всё отменит. Альфы должны заботиться о таких малышах, как могут и дело не только в природе, а в том, что по-другому просто нельзя. И именно поэтому Тэхён дотягивается до телефона, который оставлял на столике перед тем, как пойти к Чонгуку, и пишет Юнги. Им нужно поговорить.

***

Джин находит мужа на привычном месте, когда тот нервничает: в гараже, сидя в любимой машине. Юнги всегда туда уходит, когда хочет побыть один, но не чувствует достаточной безопасности, чтобы уехать от семьи и оставить их. Омега аккуратно стучит по зеркалу, спрашивая разрешения войти в чужое личное пространство, и Юнги всегда позволяет. Этому омеге можно всё. — Как ты, милый? — ласково шепчет Джин, тут же принимая в свои объятия мужа. Тот ластится, как котёнок, к шее омеги, ищет метку, утыкается в неё носом и шумно дышит, расслабляясь. — Я так тебя люблю… — единственное, что отвечает альфа, и Джин не настаивает. Сидит так, гладит мужа по спине, целует в макушку и ждёт. Это обычно не долго занимает. Юнги было сложно приучить проявлять чувства вот так. Первые разы он отфыркивался тем, что альфы не должны лезть к омегам за объятиями, и что вообще ему не больно и не страшно, но родители Джина буквально из-под носа украли у них Чонгука, Юнги пришёл так первый раз и горько расплакался. Омега помнит свою беспомощность, растерянность и желание помочь мужу, но на тот момент он не знал как. Сейчас всё проще. Когда живёшь с человеком почти двадцать лет начинаешь его понимать прекрасно. — Я люблю от Плутона до Меркурия и обратно, — шепчет Джин, и Юнги тихо фыркает, вспоминая, как сам же выдал эту глупость по пьяни, решив, что до луны и обратно слишком маленькое расстояние. — Что тебя тревожит, любимый? — Чонгук. Прости, я не доверяю твоему отцу. Я не знаю, что он может учудить. Меня он не приветствовал, сколько всего нам пришлось с тобой пройти для счастливой жизни. А Тэхён старше его намного, Тэхён взрослый, Тэхён мой ровесник, мало ли, что твой отец придумает. Я боюсь за сына, Джин. Я боюсь за его счастливое будущее, потому что я вижу, что, чёрт возьми, он этого альфу любит больше жизни и это взаимно. И я счастлив. Знаешь, я действительно счастлив, что это так, даже если мне всё ещё трудно принять их лобызания на моих глазах, потому что Ким правда заботится о нём так, как я забочусь о тебе. И я так переживаю, что не смогу защитить его, не смогу защитить их и их любовь… кем я тогда буду? — тихо заканчивает Юнги, заглядывая мужу в глаза и стараясь найти в них ответы. — Ты будешь прекрасным отцом. Также как и сейчас, — шепчет Джин и, наклоняясь, оставляет нежный поцелуй на чужих губах. — Ты не обязан бороться за их любовь, Юнги. Более того, ты не должен, и я думаю, что Тэхёну самому это не понравится. Это их жизнь, их отношения и их путь. Ты за меня боролся один, маленький, потерянный, восемнадцатилетний альфа, только закончивший школу с новорожденным ребёнком на руках. Тэхён взрослый тридцатилетний лоб, у которого есть ты в советчиках. И уж поверь мне, с Кимом у вас характер один — от Чонгука он не откажется, но и начистоту играть не будет. Сам его украдёт ночью, увезёт на край света и никакой дед его, нахрен, не достанет, не переживай, — Юнги тихо смеётся, получая от мужа ещё один любовный поцелуй в лоб. — И я буду за них рад, потому что Чонгук с ним, как за каменной стеной. А ещё я безумно рад, что влюбился в тебя. И что мне выпал такой прекрасный шанс прожить с тобой всю свою жизнь, Юнги. Альфа нежно улыбается, снова заглядывая в нежные глаза своего омеги. Поднимает руку, оглаживает лицо ласково кончиками пальцев, наслаждаясь тихими вздохами, переходит на шею, к метке, гладит и её, ключицы, грудь, небольшой животик. Джин под его руками млеет, подставляется, откидывается немного назад и позволяет альфе делать всё, что тот захочет. Времена, когда они по молодости ныкались по машинам и натрахивались вдоволь закончились, но кто сказал, что это нельзя повторить? Юнги опускается вниз на колени, укладывает мужа полностью на заднее сидение, принимается медленно снимать с него немного растянутую домашнюю футболку и потёртые брюки, под которыми привычно нет белья и не может сдержать своего восторга: его муж самый красивый омега на всём белом свете всегда, что бы он ни носил. — Я давно не брился, — тихо шепчет Джин сверху, немного смущённо заливается румянцем, и, боже, как же Юнги любит этого омегу. — Мне всё равно, — шепчет, а сам оторвать взгляда не может от столь желанного тела. Опускает руку к уже увлажнившейся дырочке, массируя и лаская кончиками пальцев, а сам губами обхватывает головку алого члена и ласково стимулирует вакуумом. Джин трогательно поджимает пальчики на ногах, опускает руку своему альфе на голову и сладко-сладко стонет, расползаясь на заднем сидении дорогой машины, в которой они, кстати, ещё ни разу не пробовали. Юнги долго не томит — Джин долгих прелюдий вне кровати не любит, — обмакивает пальцы в естественной смазке и уже собирается мужа растянуть, как тот останавливает. — Я готов… — альфа усмехается, но вопросов не задаёт. Они спокойно могут удовлетворять сами себя по-быстрому одни в душе после тяжёлого дня и жить без каждодневного дикого секса, как у Чонгука с Тэхёном, потому что со временем эта дикая страсть проходит и хочется просто банальной нежности и заботы, с лёгкой остринкой неожиданного секса. Альфа садится на сиденье рядом, Джин тут же седлает его бёдра. Приподнимается немного, обхватывает толстый член и направляет в себя, насаживаясь сразу до основания. Они стонут вместе друг другу в губы, тихие вздохи вперемешку со шлепками наполняют машину, а Джин позволяет себе полностью раствориться в надёжных руках своего альфы и не волноваться ни о чём.

***

Чонгук просыпается спустя полтора часа, находясь всё также на коленях своего альфы. Тэхён спал урывками, чутко следя за состоянием младшего и постоянно поправляя одеяло. Омега смотрит сонным взглядом на такое же сонное лицо альфы и расплывается в нежной улыбке, слегка потягиваясь и морщась от ощущения засохшей спермы на коже. — Доброе утро, — усмехается Тэхён и ласково треплет его по волосам, взъерошивая их ещё больше. — Надо в душ, — констатирует Чонгук и тут же принюхивается к воздуху. — А ты… не поставил мне метку? — Нет. Без твоего согласия не буду. А что такое? — осторожно спрашивает альфа, видя, как настроение Чонгука чуть портится от его слов. — Я просто… очень захотел метку в конце, а сказать не смог физически. И я немного расстроен, если честно, потому что я хочу скорее с тобой связаться и чувствовать тебя… вот, — неловко чешет затылок омега, после чего заглядывает в ласковые глаза альфы. — Что? — Это очаровательно, что ты так жаждешь мою метку, но я не могу тебе её поставить, пока ты не попросишь меня будучи полностью в сознании. Это важный шаг, и я не хочу, чтобы ты… — Да Господи, Тэ, поздняк метаться, я не пожалею. Посмотри на нас: сидишь с моей меткой на шее весь такой правильный, а у самого член в моей заднице который час. И, кстати, я таблетку сегодня выпить забыл, а там спермы такое количество, что можно целую стаю волчат за раз зачать. Я хочу тебя, я хочу с тобой семью, я хочу тебя чувствовать и ощущать. И это меня действительно успокоит, потому что я пойму, что теперь ни я от тебя никуда не денусь, ни ты от меня. Мне это важно, всем омегам это важно, пойми, — заканчивает свою тираду Чонгук, а Тэхён на это тяжело вздыхает. — Хорошо. Я поставлю её в следующий раз. Сегодня всё равно не получилось бы, у нас с тобой на вечер планы-сюрприз, если ты, конечно, хочешь, — лукаво улыбается альфа, а омега тут же довольно кивает, обнимая своего альфу за шею крепко-крепко. — Хочу! Конечно хочу! — чмокает старшего в щетинистую щёку и тихо счастливо смеётся. — Молодец. Теперь быстро в душ. Раздельно, — ставит условие, видя, как загораются глаза омеги на секунду. — Но перед этим ты пьёшь свои таблетки. У меня только отношения с Юнги наладились, если ты забеременеешь меня вся твоя семья порешает. Чонгук тяжело вздыхает и недовольно слезает с колен альфы, фыркая от того, как стянулась кожа. Топает нагишом на кухню за таблетками, а потом сразу же юркает в любимую светлую душевую, оставляя Тэхёну гостевую с ванной. Тот не против. Главное, чтобы малышу было комфортно. Ещё раз пишет всем друзьям напоминание, и договаривается с Юнги о встрече поздней ночью. Им нужно многое обсудить перед завтрашним днём.

***

У Чонгука буквально шило в попе. Сидит ёрзает на пассажирском сидении автомобиля, всё выпрашивает у альфы точный адрес того сюрприза, но тот только пожимает плечами и с тихой ухмылкой ровно ведёт машину до места назначения. Сколько бы Чонгук ни допрашивал его во время сборов, тот даже намёков не давал. Кремень настоящий. А Чонгуку интересно, Чонгуку знать хочется, что же любимый альфа такого задумал, он ему таких сюрпризов ещё не устраивал. Тот раз, когда он полупьяный ввалился в квартиру в костюме зайца и начал доказывать, что зайчонку нужен заяц не в счёт. Про это они договорились не вспоминать. Тэхён подъезжает к посту охраны и, кивнув охраннику, спокойно заезжает в открытые ворота. Паркует машину около высокого здания и, заглушив двигатель, поворачивается к Чонгуку, смотря в его глаза. — Это не то, чего ты ожидал, верно? — Не совсем… хотя я ничего не ожидал, если честно. Ты даже подсказки мне не дал, — фыркает Чонгук, но тут же получает поцелуй в надутые губы и тихий смешок альфы. — Пошли. Омега даже не ждёт, пока ему привычно откроют дверь. В нетерпении выскакивает и принимается осматриваться вокруг, не замечая знакомые машины неподалёку. Тэхён хватает его за локоть и прижимает к себе, чтобы хоть немного успокоить, после чего ведёт внутрь здания. Внутри всё чёрное, бежевое, мрамор везде, выглядит всё дорого и явно элитно. Чонгук подмечает стоящие букеты свежих цветов в вазах у входа и улыбается: уютно и красиво. Лифт приезжает быстро, внутри большое зеркало и тоже всё из мрамора. Тэхён нажимает цифру 33 из 50, и лифт быстро взмывает вверх. — Нравится? — тихо шепчет на самое ушко, уложив руку на талию. — Красиво… мы к кому-то в гости? — Тэхён на это хмыкает. Они выходят в такой же мраморный коридор с красивыми дверями. Везде стоят вазы с цветами, а зеркальный потолок блестит и сверкает. Тэхён проходит до самого конца, к золотистой двери, достаёт из внутреннего кармана ключ и открывает её. Пропускает омегу вперёд. Чонгук наугад шарит ладонью по стене в поисках выключателя и, стоит нащупать, сразу жмёт. — Сюрприз! Яркий свет слепит глаза, а громкий крик закладывает уши. Чонгук щурится, рассматривая стоящих перед ними друзей, и довольно улыбается, когда видит родные лица. Чимин довольно кидает в него горстку конфетти и подбегает, заключая в крепкие объятия. Намджун с Хосоком в стороне не остаются, тоже подходят ближе и здороваются с довольным Тэхёном. — Ну что, как тебе дом? Правда крутой? Большой такой! — довольно лепечет Чимин так быстро, что Чонгук еле может уследить за ходом его мыслей. — Да, вообще классный… А чья это квартира? У кого мы в гостях? — немного потеряно оборачивается на своего альфу Чонгук, заглядывая ему в глаза. Тот улыбается и подходит ближе, приобнимая за талию. Друзья смолкают, смотря с улыбками на пару. — У нас. Это наша квартира. Я купил её. Чонгуку требуется пару секунд на то, чтобы осознать произошедшее. С громким писком он кидается на альфу, запрыгивая на его торс и впечатываясь в его губы дерзким поцелуем. Чимин рядом заливисто смеётся, хлопая в ладошки, а Намджун с Хосоком понимающе улыбаются. Тэхён к этому сюрпризу готовился долго, искал квартиру, которая бы идеально подходила по местоположению, чтобы не слишком далеко от родителей Чонгука, чтобы квадратных метров было достаточно для минимум троих детей, чтобы была подземная парковка с минимум двумя местами, чтобы рядом были детские площадки, парки и все магазины, чтобы вид открывался волшебный и чтобы она по ремонту подходила под их стиль. Намджун с Хосоком принимали активное участие в этом: обзванивали риелторов, приходили смотреть квартиры и сразу отметали, если не было хоть одного нужного требования, помогли быстро всё оформить, когда та самая нашлась и помогли устроить такой сюрприз. Тэхён этого никогда не забудет. — Боже, это лучший подарок, я просто… — Ещё не лучший, жди своего дня, — улыбается Тэхён и сам целует любимые сладкие губы, после чего опускает мальчонку на пол и радуется, когда они с Чимином пища убегают исследовать новую квартиру. — Ну, ты, конечно, мастер сюрпризов, — смеётся Хосок и хлопает друга по плечу под тихий смех. — Я планирую ему предложение скоро сделать, так что квартира — это база. Не будем же мы жить у его родителей, а моя квартира слишком уж похожа на холостяцкую берлогу и совсем не подходит для детей. Пусть эту обустраивает, гляди довольный какой, — улыбается ярко Ким и кивает в сторону довольно бегающего по квартире омеги. — Логично. Молодец, брат, — улыбается в ответ Намджун и кивает взглядом на стол с едой. — А пожрать никто не хочет? Я голодный пиздец. — Кто бы сомневался! — Чтобы Намджун и не голодный? — И это он ещё перед выходом супа навернул! — кричит из другой комнаты Чимин под тихий смех Чонгука. — Да ладно вам, сволочи, — фыркает Намджун и сам идёт на кухню в поисках еды из рестика, которую доставка привезла около получаса назад. Тэхён отвлекается на пришедшее сообщение и коротко отвечает Юнги, что сейчас выйдет к нему. Довольный Чонгук подбегает к альфе и кидается на шею, крепко-крепко обнимая. — Спасибо, я люблю тебя, — тихо шепчет на ушко и радуется, когда получает поцелуй в щёку. — Не за что, зайчонок. Осмотритесь пока, покушайте, а мне нужно отойти ненадолго, хорошо? Пиши, звони, если что, — Чонгук немного дуется, но под нежным взглядом альфы сдаётся слишком быстро и, кивнув, уматывает к друзьям. Тэхён кивает Хосоку и выходит за дверь, чтобы быстро-быстро спуститься вниз к Юнги. Тот припарковал машину совсем рядом с тэхёновой и стоит… Тэхён впервые видит его с сигаретой с тех пор, как они закончили школу. — Ничего себе. Снова куришь? — усмехается Ким и встаёт рядом, протягивая руку и прося и себе одну сигарету. Юнги без слов даёт. — В такие дни можно, — пожимает он плечами и помогает Тэхёну прикурить. — Куда пойдём? Что обсудить хотел? — Тут есть парк недалеко, туда? — Юнги снова пожимает плечами и, застегнув куртку, идёт вслед за ним. Ветер поднимается сильный, Тэхён морщится и недовольно ворчит. — Ветер в харю. — Я хуярю, — добавляет Юнги, а Тэхён удивлённо вскидывает брови. — Ты помнишь? — Конечно помню. Пришлось, когда ты на пороге моего дома заявился и потребовал моего сына, — фыркает Юнги, а Ким на это усмехается. — Это мило, вообще-то. Помню, как было сложно. Учёба, отношения, родители, поступление в универ… пиздец был. Помнишь наш девиз? — Жизнь говно, но мы с лопатой, — фыркает Юнги и выкидывает сигарету нахрен, потому что курить с таким ветром просто нереально. — Точно, — улыбается Тэхён, но снова морщится из-за сильного порыва ветра. — Пиздец. — Да ладно. Помнишь, как в школу раньше ходили? За три хуйца пердолили и ничего, живы-здоровы, — усмехается Юнги, но капюшон на себя натягивает. — Звучит как рассказы наших родителей о том, как они в школу добирались. Через лес, волков и медведей, опрокидывая бобра через плечо, — Юнги заливается громким смехом посреди улицы, а Тэхён просто улыбается, наслаждаясь спокойным общением с другом. — Я старею, видимо, — усмехается Юнги. — Бля, ты прав. Тут есть кафешка какая-нибудь? — Есть. За мой счёт, — галантно указывает рукой направление Тэхён, на что альфа рядом громко фыркает, но улыбается. Они доходят быстро и в тишине. Заказывают по тёплому кофе и садятся в самый дальний угол на диванчики, где точно будет спокойно и уютно. Юнги привычно поправляет кольцо на пальце, а Тэхён с этого жеста умиляется и уже представляет, как будет делать то же. — Так, о чём поговорить хотел? — начинает первым Юнги, отпивая горячий кофе и откидываясь на спинку дивана. — Про родителей Джина. Расскажи мне всё. Не такие уж старики и беззащитные, — Мин на это недовольно фыркает. — Да что рассказывать. Они меня с самого начала нормальным альфой для сына не считали, всё уговаривали его меня бросить. Помнишь, когда Джин укатил в Аргентину, а я поехал его возвращать? — Тэхён кивает. — Его отец обвинил в этом меня, мол, я бедного омегу довёл, вот он от меня и сбежал. А то, что этот «бедный» омега, — рисует кавычки в воздухе, — пьянь несусветная он не знал. — Зато любимая пьянь, — улыбается Тэхён. — Конечно любимая. Самая любимая, — усмехается Юнги и снова отпивает из чашки. — Когда он забеременел, я не знал, что делать. У меня не было работы, не было квартиры, я даже в универ толком-то не поступил, а уже ребёнок. Тут меня родители с обеих сторон уговаривать начали, что ребёнок в таком возрасте не нужен, что сложно и страшно, что жить помешает. Джина вообще на аборт записали, ему не сказали, привели к доктору, и он узнал там постфактум. Орал, конечно, чуть клинику не разнёс. Приехал ко мне весь в слезах, просил прощения, что жизнь испортил. Представляешь, как это больно? — Тэхён отрицательно мотает головой. — Вот. Знай, очень больно. Я тогда и решил, что сделаю для него всё. Нашёл работу, поступил в универ, родители мне подогнали квартирку маленькую, Джин ко мне съехал. Его родители на нас забили, а стоило Чонгуку родиться, так сразу же прибежали! Вот ваш хлеб и вот мой хуй, блять, — фыркает недовольно Юнги, а Тэхён закусывает губу, сдерживая смешок. — Всё пытались у нас его забрать, судом грозились. Я даже об убийстве под шумок подумывал, но родители всё же, ладно. А они как начали на нас проверки натравливать. За месяц пять раз у нас из органов опеки были, никаких нарушений не выявлено, ребёнок чистый, здоровый, накормленный и счастливый, а они всё никак не успокоятся. Пиздец, одним словом. Альфа ненадолго замолкает, будто вспоминая, что им пришлось пережить и как сложно это было. — И что ты сделал? — Махнул я палочкой, сказал, абракаду, абракади, на хуй иди, — Тэхён с Юнги тихо посмеиваются. — Но правда, кстати. Я ворвался к ним домой и орал, чтобы они оставили меня и мою семью в покое, и что если хотят суда, я готов судиться. Меня, вроде, поняли, отстали. А потом в шесть лет из-под носа Джина на детской площадке ребёнка украли. Я поседел на месте, когда он позвонил мне на работу и в истерике говорил, что ребёнка украли. Все камеры просмотрели и только на одной увидели немного лицо — догадаться было не сложно. Сколько бы Джин ни звонил, ни умолял, его отец ни в какую ребёнка не отдавал. Тогда судом уже пригрозил я, сыграл злого полицейского, и Чонгука нам вернули, — заканчивает историю Юнги и допивает кофе одним глотком, после чего резко наклоняется к альфе. — Он сумасшедший и безбашенный человек, Ким. Я защищал своего сына почти все его восемнадцать лет и теперь это твоя обязанность. Защищать его и ваших будущих детей. Я буду всегда рядом и буду готов прийти на помощь, но теперь это твоя забота. Просто не церемонься с ним. Ты сегодня прекрасно себя с ним повёл, показал, что не будешь прогибаться. Продолжай в том же духе. — Как думаешь, на эту территорию на тридцать третий этаж он заберётся? — ухмыляется Тэхён. — Купил всё же квартиру? Вот засранец, — по-доброму улыбается Юнги и хлопает альфу по плечу. — Нет, не заберётся. Но ты меня услышал? — Услышал, Юнги. Я сделаю всё, чтобы его защитить. Обещаю тебе, — кивает Тэхён. — Я верю тебе. Сам не знаю почему, но верю, — улыбается в ответ Юнги. — Но если вдруг ты мне его обидишь, я тебе блинную сковородку в жопу засуну. Нужно же как-то использовать — уже почти пять лет лежит просто так! — Узнаю Мин Юнги, — тихо смеётся Тэхён и, кивнув, наклоняется и обнимает сидящего напротив альфу, поглаживая его по спине.

***

Этой ночью оба альфы вернутся в свои квартиры к своим горячо любимым омегам. Юнги застанет Джина за вышиванием, а Тэхён Чонгука — за рассматриванием вида с балкона. Оба подойдут со спины, нежно обнимут, уткнутся в затылок, чтобы вдохнуть родной запах, и тихо прошепчут: — Я без тебя не представляю своей жизни.