untie my eyes/bandage my wounds

После лучшей ночи в его жизни мышцы Чимина сладко ноют. Он выплеснул все, что в нем накопилось за долгое время, и не только слезами. Разрядка была та еще! Чимин повернул голову в сторону мирно спящего Чонгука. «Устал, наверное, бедненький, — с легким ехидством думает Чимин, — всю ночь трахался, как кролик!» Кожа парня покрывается мурашками от воспоминаний об их ночном приключении. После спонтанного «успокоительного» секса они вчера по очереди помылись и улеглись на постель. Никто ничего не говорил потому что не хотелось, да и нечего было сказать. А этот кролик вообще сразу отрубился… Чимин лежал и смотрел на его плечи, размышляя. Он хотел ЕЩЕ. Немного жалко было трогать спящего человека, но тот ведь сам согласился дать столько, сколько Чимин попросит. Желание перебарывало совесть, голодное тело просило добавки, и Пак все-таки разбудил друга. Друга? Правда, стандартным способом этого сделать не получилось: Чонгук слишком крепко спал. Поэтому Пак пошел на хитрость. Он подполз к спящему парню, несколько раз позвав по имени. Но тот не реагировал, и Чимин опустился ниже. Обнаружив наготу прохладных бедер, Чимин на радостях от души впился в тонкую кожу острыми зубками. Последовавшего за этим ТАКОГО эффекта не ожидал даже он, поэтому подпрыгнул от страха, когда укушенный Чонгук бешено взревел на весь район, яростно молотя ногами (чуть не врезав ими по подбородку блондина) и выкрикивая самые изощренные маты, которые пришли в его еще не проснувшуюся голову. — ААААААААААААААААААААААААААА, БОЛЬНО, СУКААА! ПОРВУ, НАХУЙ! — все еще кричал он, приходя в себя и дико озираясь по сторонам, и увидел Чимина, невинно хлопающего глазками и поглаживающего его укушенное бедро. — Чима, блять? — сонным голосом спросил Чонгук, немного смягчаясь, — какого хуя?! — Я хотел разбудить тебя, но не смог, — Чимин выпячивает нижнюю губу и выглядит самым несчастным существом на свете, однако на дне зрачков вспыхивает нехороший огонек, — мне стало страшно… — Иди… иди сюда, — все еще хрипло, но ласково тянет Чонгук, — я пиздецки устал, Чим, идем спать… — он откидывает руку, чтобы Чимин мог лечь в его объятия и смотрит на него в ожидании. Ему отвечает дьявольская пляска в глазах напротив и кокетливый, захватывающий дух тон: — Но я не хочу спать… Чимин облизывает губы и склоняется над чужим членом, мягко обхватывая его мокрыми губами. Он накрывает ладошкой тяжелую тугую мошонку Чона, чувствуя, что она наполнена спермой, и сдерживает довольную улыбку. Вялая плоть во рту быстро увеличивается в размерах, и Чимин уже помогает рукой. Щедро испуская слюни, Чимин самозабвенно отсасывает мужской член под короткие хриплые стоны. Рука Чона невольно дергается вниз, и Чимин чувствует робкую ласку пальцев в своих волосах. Нет-нет-нет, это совсем не то, что ему нужно… Придется объяснить Гуки, чего именно от него сейчас хотят. Чимин вбирает член до упора, чувствуя, как крупная головка давит на горло, и моментально расслабляется, заглатывая целиком. Одновременно он изо всех сил впивается короткими ногтями в многострадальные бедра Чонгука, и удовлетворенно слушает крик с помесью боли и наслаждения: — Аааааааааах, бляяяять! Чон хватает его за волосы, уже не жалея, и пару раз сам насаживает головой на свой член. Он с силой давит на затылок Чимина, вжимая в своей пах несколько секунд и не давая дышать, потом грубо отталкивает от себя и тут же вскакивает с кровати. Он хватает Пака за предплечье и резко тянет на себя, вынуждая встать. Отшвырнув парня к окну, Чон разворачивает его к себе спиной и надавливает на плечи, вынуждая Чимина наклониться. — Поиграть со мной решил? — интересуется Чон нарочито злым голосом, — давай поиграем! Он звонко шлепает по белой ягодице и с секунду любуется эффектом. — Мммх, -слышит Чон в ответ на удар. — Выгнись! — командует он, и приставляет мокрый от чужой слюны и своих выделений член к горячему отверстию. Немного протолкнув головку внутрь, он замирает на мгновенье, и чувствуя, что Чимин готов, крепко сжимает пальцами его талию и с силой входит до конца. Чонгук больше не останавливается, не ждет его, он просто яростно дергает Чимина вперед-назад, как тряпичную куклу, сохраняя один и тот же бешеный темп. Слишком быстро, слишком. Чимин к такому не был готов. Его трясет в сладкой истоме, он вырывается от боли и избытка наслаждения, но сильные пальцы его никуда не отпустят, он знает, и его страшно возбуждает. Через десять минут этой дикости пронзительные крики Чимина стихают, сменившись на тонкие редкие всхлипы. Подбрасываемое Чоном тело обмякает, упирающиеся в окно руки, как и расставленные ноги, сильно дрожат. «Малыш окончательно выдохся, — думает Чон с саркастической усмешкой, — будет знать, как ко мне лезть». Он меняет ритм и входит уже плавно, но с силой. Перехватив Пака одной рукой под животом, чтобы тот не упал, вторую он протягивает к его члену. Неторопливые ласки словно вдыхают жизнь в почти отключившегося Чимина, и он начинает негромко постанывать. Кажется, Чон теперь хорошо понимает, что от него требовали. — ТАК тебе нравится? — Спрашивает он, и толчок становится сильнее, — ЭТОГО ты хотел?! Чонгук касается горячим ртом чужой спины, скользит влажными губами по позвоночнику, страстно впивается в кожу поцелуями, засасывает, оставляя мелкие красные пятнышки. — Я СПРАШИВАЮ, ТАК ТЫ ХОТЕЛ? –вырывается из Чонгука рык, когда он отрывает руку от живота и хватает, придушивая, нежное горло, дергая на себя и заставляя тело выпрямиться. Чон подталкивает Пака вперед, отчего тот врезается в окно, и берет его почти в полный рост, только слегка оттянув на себя его мягкую попку, чтобы удобнее было продолжать дрочить ему член. — Да, — слышит он в ответ очень тихо. — ПОВТОРИ! –снова рык, и Чон сильней толкается в него. — Дааа, — жалобно тянет Чимин. — Я, — толчок, — ТЕБЯ, — толчок, — НЕ СЛЫШУ!!! Чимин уже вовсю откровенно стонет. Он почти не соображает, что с ним происходит. Стоит в такой пошлой позе прямо перед панорамным окном, наплевав на все на свете и отдаваясь в чужие руки. Но как же, черт возьми, кайфово! От этих грязных разговоров, от соприкосновений с горячим телом и холодным стеклом, у него кружится голова, и он закрывает глаза в ожидании накатывающего оргазма. Чонгук тоже времени зря не теряет. Ему страшно хорошо в этом теле, и он изо всех сил старается продлить удовольствие, хотя чувствует, что надолго его не хватит. Он осыпает ЭТИ ПЛЕЧИ короткими покусываниями, целует шею, шумно вдыхает сладкий запах кожи. — Ты ненасытный, — шепчет он горячими губами Чимину в затылок, — но я хуже… В ответ он получает стон, и продолжает: — Ты ХОЧЕШЬ кончить? Чимин делает едва заметный кивок, и Чонгук очень ласково шепчет: — Так кончай, малыш. Кончи для меня. Пака срывает. Чувствуя, как он начинает пульсировать, Чонгук делает еще пару резких толчков бедрами и выходит из парня, одним движением развернув к себе и касаясь с ним членами, из которых брызжет семя. Чонгук прижимает к себе крупно дрожащее тело и целует в стонущие губы, не встречая сопротивления. — А теперь мы будем спать, — говорит он, чмокая Пака в светлую макушку. Чимин не может ни говорить, ни двигаться. Если честно, он и думать то уже не в состоянии. Он лишь чувствует, что его поднимают и куда-то несут, чьи-то руки осторожно обмывают его тело под теплым душем, потом кутают в одеяло… ТАК крепко Чимин давно не спал. Сейчас, когда он думает о том, что было ночью, ему все кажется таким забавным. Чертов кролик и правда круто трахается. Есть хоть что-то, что у него получается плохо?! Чимин отводит от него взгляд и садится на постели. На солнце отлично видны отпечатки его ладоней и губ на оконном стекле. Он тихонько ржет, и пододвигаясь по смятым простыням к краю кровати, спрыгивает. Чимин сладко тянется по пути в ванную и напевает под нос какую-то песенку. Что сегодня за день?! У него чертовски охуенное настроение. В чем дело? Чонгук уже не может игнорировать пекущих солнечных лучей, и с недовольством открывает глаза. Пару секунд он залипает в пространство перед собой, вспоминая ночное безумие. Все началось с того, что он услышал в трубке плач Пака-и понеслаааась. Кстати, где сам Пак? Хорошо бы узнать, что он об этом обо всем думает… хотя не важно, что думает, главное-пусть больше не плачет… Ну или хотя бы не так сильно, как вчера. Чонгук находит в куче разбросанных по полу подушек свои спортивные брюки и сильно мятую футболку. МНЕ НАСРАТЬ, -думает он. Дверь спальни плотно прикрыта, и из-за нее доносятся приглушенные звуки музыки. Чонгук толкает дверь и выпускает себя в крохотный коридор: метр на полтора. Он сразу находит ванную комнату и с наслаждением выливает из себя лишнюю жидкость. Его член припух и немного болит. МНЕ НАСРАТЬ, -думает он. Ступая на звуки музыки, он параллельно осматривается, едва не присвистнув. Нихуевая квартирка, а ты у нас, оказывается, мажорик, Пак Чимин. Не то, чтобы Чон этого не знал, просто квартира правда хорошая. Столько пространства, столько мест, в которых можно… Он замечает Чимина. А Чимин его нет, потому что он с наслаждением подпевает орущей на весь дом песне по телевизору, пока топчет беговую дорожку. Чонгук подходит немного ближе и опираясь о дверной косяк и скрещивая руки на груди, некоторое время молча наблюдает за ним. — Тебе лучше не петь, — произносит он, посмеиваясь, когда песня, наконец, заканчивается. — Блять! Напугал! — вскрикивают в ответ, — чего крадешься?! — Не одному же тебе меня пугать, -напоминает Чонгук про случай на крыше, — А чего пугаешься? Забыл, что кого-то забыл в своей спальне? — Ой, отъебись… Чон усмехается и проходит в кухню, осматриваясь, подходит к панорамному окну и упирается лбом в стекло. Его взгляд скользит вниз, во двор. — Что значит Тэ Тэ? — спрашивает он, оборачиваясь на Чимина. — Чего? — не понимает тот. — Забей. Есть что пожрать? — Глянь в холодосе… не знаю, — бросает Пак. — У меня руки трясутся от голода, — сообщает Чонгук, склоняясь к нижним полкам холодильника. Он прошаривает все его содержимое, читая английские надписи на баночках, и неопределенно хмыкает. — Ты че там вякнул? Что я петь не умею? –вспоминает Чимин, выключая тренажер. — Умеешь, — усмехается Чон, — но делаешь это как баба! Когда разговариваешь — мужик мужиком, а запел — и голос сразу стал такой тонкий! — дразнит он парня, — Бля, Чима, давай закажем доставку еды, у тебя тут нихуя нет! — ворчит он, поднимаясь на ноги и закрывая дверь холодильника. И тут же встречается лицом к лицу с Паком, который смотрит ему в глаза, медленно проговаривая: — Мне показалось, ночью тебе нравился мой тонкий голос. Чонгук замирает, лихорадочно пытаясь понять чужую эмоцию, но забивает на все, когда его взгляд останавливается на аппетитных, сильно распухших после его жадных поцелуев, розовых губах. МНЕ ПИЗДЕЦ, — он. И резко подхватывая на руки легкое тело Чимина, раскладывает его прямо на стеклянный обеденный стол. Вжимаясь губами в сочный рот, он перехватывает запястья слабо отбивающихся рук и задирает их над головой Чимина, даже не думая прерывать поцелуй. — Я говорил тебе со мной не играть, — угрожающе говорит он в дрожащие воспаленные губы. Да, тон отношениям этих двух задает, очевидно, Чимин. Он щелкает переключателями в настроении Чона на раз-два, и теперь сам начинает это осознавать. С первой их встречи, с самого начала этой странной игры между ними, сюжет подкидывает именно он, а Чонгук его отлично чувствует и охотно отзывается, позволяя себя в нее вовлечь. Он молча принимает правила, какую бы игру ему ни предложил Чимин. Вот и сейчас Чимин решает просто проверить, действительно ли так велико его влияние на другого человека. Он знает, как на него реагируют люди, знает, что дьявольски хорош, и что такого, как он, нельзя просто взять и забыть, однажды встретив. Но этот чертов кролик совсем другой. Он так легко и так быстро меняется, так мастерски подстраивается под эмоциональный калейдоскоп Чимина, что в такие моменты появляется ощущение полного единения. Так правильно, так естественно себя чувствует Чимин рядом с ним. Кажется, он нашел настоящего друга. Эти мысли не могут не радовать, и Чимин тихо смеется под напором жадных рук, которые уже задирают на нем майку. — Ахах… Гуки, пусти! Пусти, я потный! Щекотно, ахах, Гуки я пошутил… Замерев, Чон виноватым блестящим взглядом смотрит в глаза Пака: — Правда? Очень жаль, Чимини, — он гладит парня по щеке, — потому что Гуки плохо понимает шутки, когда так сильно ГОЛОДЕН. И рывком стаскивает парня со стола, бросая на пол. Чонгук быстро освоился и понял, что делать, когда перед тобой трепещущее зовущее тело. Он не лох, и самовольно отказываться от такого сумасшедшего удовольствия точно не станет. Чон стягивает с Пака спортивные шорты и трусы, целует в плоский живот и снимает майку. Быстро, очень быстро. Чон торопится еще раз испытать свои ощущения и понять, было ли так охуенно только прошлой ночью или с Чимином в принципе всегда охуенно. Чонгук ставит Пака на четвереньки перед кухонным окном. — Я быстро, — шепчет он, целуя парня в ушко, и убегает в спальню. Коленки Чимина неприятно упираются в твердый пол, но ему плевать. Тело обдало волной жара, возбуждение Чонгука передалось и ему, и он нетерпеливо ждет, дрожа от желания. Он уже слышит торопливые шаги Чонгука, когда его взгляд совершенно случайно падает на двор. Сердце пропускает стук (или три). На сером асфальте огромными красными цифрами, настолько огромными, что видно отсюда, с двадцать пятого этажа, красуется номер телефона, состоящий в большинстве своем из нулей. Но страшнее всего то, что номер подписан. «Т. Т.» Внутри противно холодит от страха. «ПОНРАВИЛОСЬ, ТЭТЭ?» — проносятся в памяти его собственные слова. Чертов ублюдок, похоже, не собирается отставать. Внезапное прикосновение сзади к его коже, эта поза — все это вдруг мысленно возвращает Чимина в тот унизительный вечер, и он в раздраженном ужасе дергает бедром, отталкивая чужую руку. Чонгук немного теряется, видя, как Чимин падает сначала на локти, потом-просто падает, и скрючиваясь на холодном полу, заходится в плаче. Благо, с реакцией у Чона все в порядке. Отшвыривая смазку в сторону, Чонгук проезжается на коленях ближе к Чимину. Он без слов обхватывает голое вздрагивающее тело большими руками и укладывает у себя на коленях, крепко прижимая к себе. Чон легонько баюкает его, как ребенка, попутно касаясь потного лба, и проверяя, нет ли у того температуры. Он поднимается на ноги вместе с Чимином и несет того подальше от злосчастного окна, укладывает на диване и накрывает обнаженную кожу бежевым флисовым пледом. Он отлучается на мгновенье, на одно мгновенье-чтобы только найти свой телефон, но когда возвращается, видит в ищущих его глазах горечь и страх. Чонгук склоняется над плачущим лицом, долгим успокаивающим взглядом давая понять, что он рядом, и припадает теплыми губами к холодному лбу. Он опускается на диван рядом с Чимином и одной рукой осторожно поглаживает попеременно волосы и плечи, одновременно набирая чей-то номер. — Малышка, не помешал? — говорит он, когда на том конце трубки слышится женский голос, и вдруг чувствует, как тело под его ладонью напряглось, — Как называется тот чай успокоительный? –продолжает Чон, не сводя встревоженного взгляда с Чимина, — ну тот, который…витаминный… Как?.. Понял, спасибо, дорогая. Кстати, мы с Чимином сегодня, возможно, не придем. Общий знакомый заболел… совсем хреново чуваку, — добавляет он, — справитесь без нас? В трубке что-то быстро и гневно тараторят, но Чонгук торопливо прощается, обещая перезвонить, и сбрасывает вызов. Он все еще не поднимает глаз на Чимина и залипает в телефон. Но как только рыдания становятся громче и судорожнее, швыряет мобильник в сторону и подтягивая ноги, взбирается с ними на диван, ложась позади Чимина и обнимая его. Вторую руку согнув в локте и подперев голову, Чон молча смотрит сверху вниз на белесый затылок и пододвигаясь ближе к Чимину, тихонько его целует. — Чшш, — шепчет он, — все прошло, сейчас все хорошо. Фигурка под его рукой пытается развернуться, и Чон помогает. Убрав голову, он вытягивает руку вперед, под тонкую белую шейку, и осторожно сгребает Чимина в охапку. — Малыш, — неуверенно протягивает Чонгук, — я сделал тебе больно? СДЕЛАЛ, НО НЕ ТЫ. Чимин отрицательно мотает головой, и плач его приобретает звук. Он жалобно вытягивает громкие высокие ноты, не сдерживаясь. Чонгук обнимает крепче, и Пак доверчиво утыкается в его грудь всхлипывающим носом. Ему нужно, чтобы его пожалели. И Чонгук жалеет. — Нет, нет, маленький, — протягивает он, словно обращаясь к ребенку, — не нужно бояться, нет. Я рядом… Плачь еще, плачь, малыш… Чонгук не знает, сколько это продолжается, но не отпускает от себя плачущего парня, не прекращая успокаивать, пока сопения, наконец, не стихают. Слыша судорожный вздох, Чон думает, что неплохо бы сейчас закурить сигарету: рыдания Пака даются Чонгуку все тяжелее с каждым разом, и это беспокоит. Чувствуя, как маленькие пальчики тянут его за футболку, Чон снимает подбородок со светлой макушки и приподнимая голову, вопросительно смотрит на Чимина. Он встречается с умоляющим взглядом и спрашивает: — Что, малыш, что такое? Тот не отвечает, продолжая беспомощно смотреть в ответ. Полная нижняя губа начинает мелко дрожать. ТОЛЬКО НЕ СНОВА. Еще одну порцию этих слез Чонгук сегодня точно не перенесет. — Дыши… — тихо и требовательно произносит он, — Мини, дыши… Носом. Вот так, молодец… Глубже… Вдох-выдох… Хорошо… Чимин успокаивается, но его ручка снова слабо тянет край футболки Чона. — Ты хочешь, малыш? — догадывается Чонгук, все так же тихо обращаясь к парню — хочешь меня? Кивок. — Не боишься меня? Уверен? — Чон внимательно осматривает его беспокойным взглядом. Кивок. — Тебе это поможет? И снова кивок. — Тогда, наверное, я смогу угостить тебя кусочком своей любви, — с улыбкой шутит Чонгук и склоняется над мальчиком с нежным чувственным поцелуем. Он не видит широко распахнутый от услышанного взгляд Чимина, а если и увидел бы, все равно не понял бы, в чем дело. По щеке Чимина стекает еще одна медленная слеза, но не горькая, а слеза облегчения. Последняя на сегодня. Прикрыв глаза, Чимин отдает себя в начинающие становиться привычными руки. Мысль о совершенно голом парне под пледом будоражит кровь. Чонгук чувствует странное желание обхватить это тело, сжать руками и ногами и ни с кем не делиться этой хрупкой прелестью. — МОЯЯЯ ПРЕЕЕЛЕСТЬ, — неожиданно выдает он, пародируя персонажа из «Властелина колец», и забираясь пальцами под одеяло, щекочет тонкую талию. Чимин тихонько хихикает, и Чонгук громко выдыхает, чувствуя, как с его души слетел неимоверный груз. — Сейчас вернусь. НЕ ПЛАКАТЬ, — полу-строго, полу-ласково говорит он, и возвращается с тюбиком геля. Долгие прелюдии сейчас никому из них не нужны, но Чонгук все равно оставляет на мягком теле долгие поцелуи, от которых Чимин вздрагивает. Откинув плед и нависнув над раскинувшейся под ним наготой, Чон долго и с вожделением смотрит на стройную фигуру. Он игриво ловит губами розовый сосок и толкнув языком, тут же отпускает, а потом хватает снова, отчего по животу Чимина перекатываются судорожные волны. — Гу.ки… — выдыхает Чимин, млея от очередной короткой, но нежной ласки. Чонгук знает, что делает. Он еще не уверен, что получится, но он попробует… Он сделает все, чтобы заставить Пака заговорить. Услышав, наконец, его голос, Чон внутренне ликует: дело сдвинулось с мертвой точки. — Да, малыш? — отвечает он, что ты хочешь? Он знает, ЧТО парень хочет, но надо, чтобы Чимин произнес это сам. Только тогда его план сработает. — Я… хочу… — выдыхает Чимин, прогибаясь в теле под его руками. — Ты хочешь меня? Кивок. — Скажи это, мой мальчик. Скажи, что хочешь меня почувствовать. — Хочу… Почувствовать…. — Чимин вдруг стонет, потому что усыпив его бдительность, Чонгук вставил в него сразу два пальца, — Ааах! — Говори со мной, Мини, — мягко настаивает Чон, массируя анальный канал, — что еще ты хочешь? — Тебя… — Меня? — Дда… — снова стон. — Хочешь почувствовать меня внутри? Кивок. — Открой глаза, Чимин. Смотри на меня. Смотри мне в глаза, Чимин, — Чон вытаскивает пальцы и упирается колом стоящим членом во влажную от смазки дырочку, — мне войти? Чимин кивает и закатывает глаза в тяжелой истоме, но Чонгук непреклонен. — Отвечай мне. Говори со мной, малыш. — Да, войти, — скулит Чимин от нетерпения, — пожалуйста! И Чонгук входит в него. Плавно и уверенно, доходя до конца. — Ааах! –кричит Чимин, не в силах контролировать свои чувства. — Мини, смотри в мои глаза, — снова требует Чон, продолжая методичные толчки, — мне нужно тебя видеть. Чимин послушно распахивает глаза, но стыдливо прячет взгляд, заходясь в стонах. — Нет, мальчик, на меня. Смотри только на меня. Вот так… — Гукиии, — умоляюще стонет Чимин, — поцелуй… — Поцелуй? Ты хочешь поцелуя? — Да… — Тогда смотри в мои глаза, Чимин… УУУмница, — протягивает он поощрительно, и опускается к нежным губам. Встречаясь с языком Чимина, Чонгук дразнит его, не двигая своим, а просто раскрытыми губами касается его губ. И когда нервно взвизгнув, Чимин сам лезет в рот Чонгука, второй ловко перехватывает маленький язычок зубами, не выпуская. — Слова, Чимин. Для этого тебе нужен язык — не только для поцелуев… Я жду слов. Говори мне, что ты хочешь? Мне надо тебя слышать… Эти разговоры вместе с ощущением твердого члена в его нежном теле сводят Чимина с ума. Он не замечает, как теперь сам оказывается втянут в игру Чонгука, а если и замечает, то сейчас это все неважно, потому что в эту секунду ему так хорошо, что плохо. — Язык… — шепчет, наконец, Чимин, в полузабытьи от возбуждения. И Чон дает ему языка, просачиваясь в зовущий влажный рот требовательной мужской лаской. Чимин начинает систематически стонать, и Чон готов сделать то, что задумал. Он усиляет толчки и наращивает темп, вместе с тем повышая голос. — ЧИМИН, ГЛАЗА. СМОТРИ В ГЛАЗА. — Ммммм! — ГОВОРИ, МОЙ МАЛЬЧИК. ГОВОРИ МНЕ ВСЕ. — Хорошо… Ааааа! — ТЕБЕ ХОРОШО? ТЕБЕ НРАВИТСЯ? — Дааааа… — МИНИ НРАВИТСЯ, КОГДА ГУКИ ЕГО ТАК БЕРЕТ? — Дааааааааа! — Чимин уже не просто стонет: он воет, колотя по плечам Чона руками, потому что тот уже откровенно сильно всаживается в него, не давая вздохнуть. — Дать тебе еще, малыш? Хочешь больше? — Да… — Громче. — ДА! — Хочешь кончить в руках Гуки? — Да. — Кто мой хороший мальчик? — Мини… — Кто делает Мини хорошо? — Гуки… — Кто довел Мини до слез? — Ким Тэхен…

*

Он даже не сразу осознает, что случилось, потому что пребывает в эйфории. Но через несколько минут он бурно изливается, а вскоре и партнер. И когда его дыхание, а вместе с ним и мысли приходят в порядок, величайший манипулятор в истории Пак Чимин понимает, что его так легко провел другой манипулятор, чертов кролик. Который, впрочем, ни словом не прокомментировал его случайное признание. Стирая стопкой бумажных салфеток, которые нашел в кухне, сперму с живота Чимина, он улыбается и целует аккуратный пупок, тщательно скрывая от парня свои напряженные тяжелые мысли. В дверь звонят, и Чон сам бежит открывать, чем в очередной раз сильно удивляет Чимина. — Я заказал нам еды… И успокаивающий чай. Подумал, что тебе это будет полезно… Иди в душ, Мини, я накрою на стол. Чимину не привычен ласковый тон друга (вне занятий сексом), но это не значит, что ему не нравится. Он идет мыться, и ему становится стыдно, за то, какие мысли были в его голове, когда Чонгук нависал над ним с телефоном вместо того, чтоб хоть как-то помочь. А чертов кролик, оказывается, в этот момент заказывал им поесть… И зачем он только спросил про Тэхена? Стоп, он не спрашивал про Тэхена: об этом Чимин рассказал сам. Спалился. Ну и похуй. Подумаешь, один просто так спросил, второй-просто так ответил. Даже если все узнает, не убивать же он его пойдет, в конце концов. Чай (или не только он) правда помогает Чимину успокоиться, но он ненавязчиво просит Чона остаться. И разве тот может ему отказать? Они весь день бесцельно шатаются по квартире, играют в приставку, едят, начинают смотреть какой-то фильм и тут же отвлекаются на разговоры, снова едят и громко ржут друг над другом. А иногда они случайно сталкиваются, в коридоре или кухне, и, как маленькие атомы в большой вселенной, неизбежно тянутся друг к другу, сливаясь в бесконечных поцелуях и горячо сжимая друг друга в объятьях в разных уголках квартиры. День пролетает незаметно, и парни начинают собираться в студию на первую репетицию. — Заедем по дороге ко мне, я кое-что набросал вчера, думаю, Юнги с Хосоком это будет интересно, — просит Чонгук. Он стоит у Пака за спиной и обнимает его за талию, опустив голову на плечо. И разве тот может ему отказать?

*

— Ебал я твои музыкальные предпочтения. Это же классика! — ругается Чимин, — я к хуям отхерачу твою поганую руку, если переключишь песню! — и шлепает Чона ладонью, не отвлекаясь от вождения. — ЭТОТ малыш плакал у меня на груди все утро? — наигранно удивляется Чон, и со смехом ловя руку Пака, осторожно теребит зубами крохотный мизинчик. Чимин улыбается. Ему хочется никотина, но он решает сдержаться, чтобы у друга не возникало соблазна сорваться. У него слишком хороший голос… Чимин, секунду назад угрожавший самой ужасной расправой, если Чон выключит его классику, сам протягивает руку, погружая салон Порше в тишину. — Спой мне, Гуки, — на мгновенье отрываясь от дороги и заглядывая в карие глаза, вдруг просит он с нежностью, — спой для меня песню. — Какую песню для тебя спеть, Мини? — Ту, которая звучит прямо сейчас в твоей голове… Чонгук не задает лишних вопросов, не заставляет себя упрашивать. Не усложняет. И Чимин так благодарен ему. Когда раздается обожаемый им волшебный тенор, Чимин изо всех сил пытается не жмурить глаза. " Not tryna be indie Not tryna be cool Just tryna be in this Tell me, are you too? Can you feel where the wind is? Can you feel it through All of the windows Inside this room?..»