Наркота - предвестник любви

Антон лежал на койке, по частичкам собирая сознание. Кабинет проветривался, и звуки с улицы заполнили помещение. Арсений Сергеевич всё ещё заполнял отчёт о других пациентах, иногда поглядывая на своего. Тот лишь иногда глубоко вздыхал и пытался подняться. — Расскажешь, где у вас притон? — вдруг спросил врач, на что Антон помотал головой. — Своих не сдаю… — прошептал он. — А что бы вы сделали, узнав о собрании? — Ничего, — поджав губы, выдал мужчина. — Если человек делает это осознанно, чем я могу помочь? Запрещай сколько угодно, захочет — добьётся. — Ну вы же врач, — Арсений Сергеевич усмехнулся. — И? Хочешь сказать, если я запрещу тебе употреблять, ты забросишь? — Шастун задумался. — Тогда зачем вы здесь? — приподнимаясь на локтях, спросил парень. — Есть ряд причин, — отрезал он и встал из-за стола, доставая фонарик из кармашка халата. — Глаза открой, — проверив зрачки, Арсений выключил фонарик и осмотрел лицо Антона. Тот напряжённо молчал, следя за его движениями. — Идти можешь? — Ща проверим, — усмехнулся Шастун и, борясь с головокружением, попытался встать с койки. Ноги подкашивались, руки тряслись, а сил и вовсе не было. Врач вздохнул и уложил обратно его на кушетку. — Отлежись до вечера. Полегчает — вернёшься в палату. Процедуры перенесу на завтра, — подытожил мужчина и вернулся за работу. Антон глубоко вздохнул, понимая, что лечение задерживается ещё на сутки. А ему и так тут торчать ещё месяца два… Шастун уже свободного места не находил на койке, куда можно было развернуться. Уже всё отлежал. На боку полежит, потом на живот, на спину ляжет, на правый бок перевернётся. Арсений Сергеевич тем временем ходил по кабинету, перебирая лекарства и поглядывал на гусеницу, которая елозила на лежаке. — Антон, ты скоро кушетку до дыр протрёшь, — подметил он, закрывая шкаф. — Я знаю. Тут не удобно. Чё мне сделать? Я вообще тут не по своей воле торчу, — начал бухтеть парень. — И вообще тут холодно и пахнет антисептиком. Прям в нос бьёт, знаете, не очень кайфово… — Ты чё как бабка, — нервно нахмурился врач и кинул строгий взгляд на Антона. Тот замолк, провинившись бегая глазами по сторонам. С таким тоном говорила только его бабушка, частенько отчитывая за оценки. Антон вообще в школе ерундой маялся — уроки часто прогуливал, на крышах зависал, в туалете от завуча прятался. И всё это, чтоб набить популярность в школе и показаться крутым, ведь Шастун после перехода в новую — стал изгоем. Не очень, знаете… Парень остался один в кабинете, так как Арсений куда-то ушёл. Он наконец-то встал с койки, разминая затёкшие части тела, и начал шариться по шкафам с надеждой найти какую-нибудь таблетку. Волей не волей, всё равно тянет. Сердце бешено стучало, потому что в любую секунду может зайти врач, а быть застуканным не очень хочется. Перерыв три стопки успокоительных, Шаст нашёл пачку опиодов. Приняв одну и сунув оставшиеся в карман, он быстро вернулся на место, проглатывая таблетку и закрывая глаза, получая долгожданное спокойствие. Через несколько минут вернулся Арсений Сергеевич и сразу же заметил оживившегося Антона. — Тебе полегчало? — с иронией спросил тот. — Да. Можно идти? — Куда так быстро. Ты сегодня до вечера тут. — Ну блять, — вздохнул Антон, недовольно скрещивая руки на груди и облокачиваясь на стену. Врач немного подумал и подозвал парня к себе. — Точно нормально себя чувствуешь? — тот утвердительно закивал. Прищурившись, будто не доверяя, Арсений ещё раз осмотрел его. — Ладно, иди. — Спасибо. Я… — он вдруг задумался и затем усмехнулся. — Я хотел дать обещание, что так больше не буду, но ничего не обещаю, — и после этого засмеялся. — Ой, всё. Иди давай, — отмахнулся мужчина и вдруг остановил Антона возле самого выхода. Тот вопросительно повернулся. — Дверь закрой. — Ага, — и вышел, на зло ничего не закрыв. — Шастун… — тихо проныл Попов, протирая виски. — Ёбанный сыр, Антоха, ты где шляешься? — крикнул ему вдогонку Эд. — О, здаров. Да меня Попов по кабинетам таскает. Чем всё вчера закончилось? — они переглянулись. — Ну, я особо не помню. Я после часа ушёл, а ты там ещё торчал. Тебя пацаны дотащили? — Да… — Антон закусил губу, представляя картину этой ночи. — Крч, ко мне завтра сеструха приезжает. Те надо чё-нибудь? — Антон помотал головой. — Ну капец, — всё, что смог сказать Эд и опять куда-то испарился. Шастун не всегда мог уследить за его потоком мысли, но чёт да поймёт. Пройдя в столовую, чтобы нормально пожрать, Шаст разочарованно посмотрел на вязкую субстанцию, похожую на чью-то рвоту. — Прекрасно, — тихо сказал он, относя обратно тарелку. К нему подошла женщина в белом халате со стопкой бумаг. — Шастун? — Ага. — Пройдёмте в кабинет, — он неуверенно шагнул за ней, оглядываясь и глазами ища помощь. — Вы пропустили сегодня лечение, поэтому нам нужно взять у вас анализы, — «приплыли нахуй» пронеслось у него в голове, и парень нервно закусил губу. — Анализы должны быть в среду. — Арсений Сергеевич пожаловался на ваше плохое самочувствие. Мы должны удостовериться, всё ли в порядке. — Эти анализы куда-то пойдут или просто для личного осмотра? — усаживаясь на стул перед медсестрой, спросил он. Та вопросительно на него посмотрела, готовя шприц. — Пойдут в ваш протокол. Ещё вопросы? — голова начала гудеть то ли от противного запаха в кабинете, то ли от недавно выпитой таблетки. — Можно водички? — Сейчас кровь возьму и принесу, — обрабатывая руку спиртом, выдохнула она. Шаст очень сильно напрягся, ведь просто пиздец как боится иголок. Да, он был под капельницами, но катетер ставят, когда ты в отключке и тебе в принципе похуй. А здесь ты своими глазами видишь, как острую иглу вонзают тебе в кожу, и мозг уже сам начинается дорисовывать дырявую вену, кровь и бактерии. Он поёжился и отдёрнул руку. — А можно просто в баночку пописать? — медсестра удивленно на него уставилась. — Я проверяю твое состояние не по анализам мочи. Необходим процент лейкоцитов и эритроцитов. Руку давай, — уже серьезно произнесла она. — Нет, пожалуйста, я очень боюсь иголок, — Шастун прижал руку к груди, чуть отворачиваясь от девушки. Она глубоко вздохнула и откатилась на стуле к тумбочке с телефоном. — Арсений Сергеевич, пройдите в 108 кабинет, — парень зажмурился, морально настраиваясь, что его сейчас насильно привяжут к койке, возьмут кровь, тот случайно дернётся, игла вонзится глубже, разъебёт ему внутри всю руку и… Дверь открылась, и Антон чуть ли не взлетел от того, что сам себе напридумывал. — Блять… — вырвалось из него, после чего он уставился на врача. — Марин, что с ним? — поинтересовался Попов, проходя ближе к пациенту. — Сопротивляется брать кровь, потому что боится шприцов, — устала протянула она, потирая шею. — Анализы на вещества у него в среду, нужно по вашей просьбе проверить состав крови из-за плохого самочувствия. Шастун жалобно посмотрел на Арсения, поджав губы и все так же прижимая к себе левую руку. Тот тяжело вздохнул, увидев этого маленького и беззащитного ребенка, который будто в дождь грозы испугался. — Ладно, Марина Анатольевна, я возьму на себя его осмотр в течение времени, надеюсь состояние улучшится. Без анализов сегодня, — та кивнула и вернулась за свой стол, убирая иголки и спирт. — Я могу идти? — воодушевлённо поднявшись, спросил Антон у врача-спасителя. — Если чувствуешь себя хорошо, да, — улыбнувшись уголком губ, тот проводил его взглядом и закатил глаза на снова незакрытую дверь. Уже давно был отбой. Половина парней в палате сладко храпели. Ну как сладко… Появлялось ощущение, что находишься в каком-то свинарнике, но, если не обращать на это внимание, терпимо. Антон выпил уже две таблетки опиода и с ухмылкой смотрел в потолок, который ходил кругами. Дверь тихо открылась, и на вторую полку запрыгнул Эд, давая пятюню Шасту. — Слышь, тебя Попов ищет, — в полутон сказал тот. — Чё? На кой хуй? — Я ебу что ли… О, рил ебу. Такая цаца в центр приехала, — Антон закатил глаза и поскорее направился к выходу, чтобы не слушать двух часовой лепет соседа. Этаж почти спал, только недовольные голоса поварих ещё доносились из зала. Шастун прошёл в уже знакомый кабинет, даже не постучавшись. Арсений Сергеевич недовольно поднял глаза на пациента и промолчал, заставляя парня стоять в недоумении. — Чё нужно? — Без «чё» и садись на стул, — кинул он, не отрываясь от какого-то файла. Парень лишь усмехнулся и плюхнулся рядом с доктором. — Уже второй раз за день сюда возвращаюсь. В списке такое не прописано, — ухмыльнулся он, будто выводя мужчину на конфликт. — Будешь каждый час сюда приходить, если ещё раз стыришь таблетки из ящика, — строго сказал он, от чего Антон немного протрезвел. — Но… — Шастун, — резко заткнул его Попов, — я за тебя впрягаюсь, чтобы в карточку не пошла новая передозировка, договариваюсь с врачами, слежу за твоим самочувствием, а ты в наглую берешь и пиздишь из кабинета таблетки, — мат в его предложении не то что звучит угрожающе, а в полной мере заставляет чувствовать себя виноватым. Антон непроизвольно поджал губы и даже стыдливо опустил взгляд. Он боялся посмотреть в грозные голубые глаза, потому что осознавал свой проёб. — Оставшиеся таблетки на стол и можешь быть свободен, — облокотившись на спинку кресла, выдохнул тот. Парень закусил губу и достал из кармана четыре таблетки. — Больше нет, — доктор скрестил руки на груди и серьёзно посмотрел на него. — Правда. — В баночке было десять. Где остальные? — Ну… Одну в кабинете, потом еще одну, после недоанализов две… и сейчас тоже две, — криво улыбнувшись, сказал Шаст. Арсений глубоко вздохнул и как-то спокойно посмотрел на парня, который поджимал губы. — Антон… Я ж помочь хочу, — тот молчал. — Если начинается ломка, просто попроси. Я не варвар и не мент. Я врач и понимаю твоё состояние. Но пожалуйста, не обманывай меня, — он так тепло говорил, а Антон заворожённо смотрел. То ли эффект от опиодов, то ли просто ему это нравится. — Хорошо. Простите, Арсений Сергеевич… Тот усмехнулся и метнул взгляд на парня, который, очевидно, чувствовал себя ужасно. — Ты окончательно пришел в себя? Ноги не ломит? — открывая папку, спросил врач. — Нет, все хорошо, — после этого они замолчали. Никто никуда не рвался: за окном была темная ночь, в кабинете шум холодильника с медикаментами и звук пишущей ручки Арсения, который заполнял бумаги. Антон будто в трансе следил за всеми действиями, иногда смущенно отводя взгляд в сторону. — Мне теперь на каждых анализах врачей от иглы отговаривать? — вдруг спросил Арсений Сергеевич. — Обычно же они на мочу смотрят, — тот усмехнулся. — Ну не переношу я иголки, у меня сразу визуализация всей этой поеботы… — Ты поэтому так подпрыгнул, когда я зашёл? — Антон нервно сглотнул. — Я думал, что вы меня сейчас привяжете и будете насиловать, — тут он вспомнил разговор с Эдом. — Ну не в смысле насиловать. Ну типа ну не прям в жопу, а ну… — доктор с улыбкой на него смотрел, сдерживая смех. — Я вообще про иголки говорил, не в смысле, что в жопу ебаться плохо… Да блять, я вообще про взятие крови. Ну типа когда к койке пациентов привязывают. Ну не в смысле… Арсений засмеялся и закачал головой: — Я понял, Антон. Не мучайся, — тот нервно выдохнул, переваривая всю чушь, что он сейчас нёс. — Но в любом случае, когда-то да придётся взять кровь из вены, уж прости. Но что-нибудь придумаем, — парень немного улыбнулся. — А теперь иди спать, — выдохнул мужчина, и Шастун направился к выходу. — Антон… — Закрою, — усмехнулся парень и действительно закрыл дверь. Попов закатил глаза в улыбке и стал убирать бардак на столе. Шастун стоял возле толчка, не отпуская свои мысли и всё, что произошло за вечер. Он разжал ладонь, и две таблетки полетели в смыв. Почему-то из всех людей Антон не хотел врать только Арсению…