Шекспиру и не снилось

      А начиналось-то замечательно: с простой болтовни, ерунды вроде беготни по улицам ночью — весело же! и вообще романтика! — ну, почмокались пару раз, страшно, что ли… Да и вообще, ещё давно, ещё до того, как всё это завертелось, что, не было каких-то взглядов, недомолвок?… Да чушь! Будто кого-то волнует, что вот Сэми с Нэсти куда-то опять убежали только вдвоём, а может,— о боже! — ещё и спали в обнимку…       Вот и все отношения…       Ну и всё катится к чертям, когда Маккой невзначай бросает, что оттрахал бы кого-нибудь из них, правда, не решил, кого, и это… звучит как действительно серьёзное заявление… Ну, действительно, кому-то одному из них, что ли, отдуваться? — Да ладно, один раз живём же, — заявляет Нэсти таким голосом, от которого только и блевать хочется. — я буду нежен. Мы ведь не натворим никаких глупостей. — А вот Маккой точно натворит. — Думаешь, он правда может споить нас и затащить в подвал? Или просто накостыляет? — ржёт Нэсти. — А потом ещё и расскажет всем вокруг?! Сэми ставит на первое и почти не промахивается.

***

      И когда Нэсти наконец-то сбрасывает свою одёжку, и уже чуть ли не хватает Сэми за руку, Энди первым восторженно кидается на него: — Ты посмотри, на него, Сэм! Как ты вообще с этим справляешься, чувак?       А Нэсти с Сэми, как дураки, как маленькие, всё ещё легонько держатся за руки. Стараются вести себя уверенно, и даже отшучиваются… Времени у них и так совсем немного… Ну прямо сама невинность!       Вообще-то, именно Нэсти оказывается единственным, с кем Энди бывает честен. Девчонки принимают искорки в глазах Маккоя за теплоту и остроумие, а на деле это порочно, грязновато и преисполнено свободой… И вот это полудемоническое начало так и хлестает в нём. С таким-то точно… не соскучишься. А то ещё затащит в подвал.       Это Энди-мать-его-Маккой, который всегда только и говорит и думает о том, как бы только без передышки бессмысленно ебаться, теперь сам липнет к ним, чмокает без разбора…       …Поначалу у них и выходит ерунда, потому что о ком-нибудь всё время забывают. И Сэми, как самый чёртов собственник, пока что готов трястись только от злости, когда Нэсти под маккоевскими выкрутасами ограничивается только раскиданными поцелуями. Они чуть ли не сцепляются вдвоём, елозя друг по другу… Тут уж не до всякой сопливой ерунды, это только тщеславный Сэми любит, чтобы вокруг него прыгали… Впрочем, Энди и тут быстрее заставляет их обоих дрожать и хлюпать…       И взлохмаченный уже Нэсти кладёт ему руки на плечи, да вот они все сцепились и, уже взмокшие, прижимаются друг к другу. Перелезая на коленки к Нэсти, Сэми успевает поймать его губы и они громко целуются. Это он обычно простой, как валенок, сердитый и невозмутимый — вечная пьяная полуулыбка и осоловевший взгляд. А потом оказался вспыльчивым, прямолинейным и грубоватым… Нэсти Суисайд — это жар, гнев и страсть. Всё это клокочет, горит у него внутри: когда он сверху, снизу, позади. Острые коленки, запястья, ладони-пальцы-бёдра, всё перемешивается, Энди жжётся своими локтями, прижимая к себе Сэми, а сам успевает и Нэсти за задницу ущипнуть. — Прекрати ёрзать, идиот…       Сэми видит перед собой лицо Маккоя, чуть закусывает губу, вцепляется ему в затылок, ну, потому что уже совсем не вывозит.. — но Энди делает страшные глаза и высовывает язык. Сэми сотрясается от смеха, сбивает Нэсти, виснет на Энди, так, что они, перемешивая вздохи, валятся друг на друга.       И пока Маккой всё ещё возмущается, Нэсти смотрит на Сэми, совсем близко-близко. В истоме он не оттягивает за волосы привычно, дёргая на себя, а мягко касается. Да и Сэми обрушивается на него чувствами: смотрит так, будто гладит глазами. Ну, потом не только глазами: скользит пальцами, не доводя до края совсем чуточку. Он и сам чуть сорванно дышит, с него градом льёт, а Нэсти всё ещё кажется, что сейчас если он ничего не скажет или не сделает, то точно лопнет или совсем съедет от нестерпимой нежности… «Чёртов пирожок»       Это он так ласково называет Сэми в минуты совершенного счастья (только никто об этом не узнает), когда крепко обнимает его и в полусне чувствует, как он дышит, а может, даже улыбается… Перебирает кучу цепочек на шее, которые он, смеясь, зажимает зубами всякий раз, когда оказывается сверху, чтобы они не били Нэсти по лицу.       Ну а потом между ними влезает Маккой, который всё ещё ждёт развлекухи: ну а что, интересно же на мальчиков таких посмотреть! Нэсти чуть мажет рукой по его спине, устало: этот-то умеет выбить всё последнее. Всё-таки Нэсти видит в Энди что-то... увлекательное. Кинуться, чуть ли не влюбиться, прилипнуть друг к другу, так, что и листка бумаги не просунешь, а потом оборвать и забыть...       Энди гордо сваливает с полной уверенностью, что он всех успел очаровать своим хлестающим демонизиом, что сейчас Яффа с Суисайдом передерутся из-за него…

***

— Я больше такие бутерброды пробовать не буду, — заявляет Нэсти, наблюдая за тем, как Сэми натягивает штаны. — В следующий раз хочу смотреть только на тебя. — Эй, — он машет рукой перед его глазами. — Да мне же тоже не понравилось! — И хватает его в охапку и сгребает обратно в постель. — Это ведь только наши с тобой дела, ага? Всё равно скучно было. — Будет врать-то… — Я тебе никогда не вру! Хватит дуться. Мы уже опаздываем.       Честно говоря, они почти и не рассматривали друг друга в таком странном… отношении. Это ведь не про ту чушь, когда не высыпаешься, живёшь в полубессознательном от чувств состоянии, когда даже говорить тяжело… Это у них и поодиночке неплохо выходит. Нэсти с Сэми расхохотались бы в лицо любому, кто сказал, что они вдруг начнут с замиранием сердца ждать этих переглядок и касаний… И ведут себя соответствующе, по-мальчишески: совсем бессознательно. Будто мир крутится вокруг них одних.       И Сэми по-домашнему рассеянно кладёт голову ему на плечо: вот если сейчас дать ему войти во вкус, то они так никогда не соберутся, а Маккой точно не будет церемониться и обрушит на них всю свою немилость. — На этом эксперименты закончились?       Возможно, когда-нибудь мир разрешит иметь им чуточку больше, чем какие-то сраные полчаса. — Ну, есть у нас ещё парочка вариантов.