Бутон туманного цветка

Сегодня Дилюка ждал самый обычный день и самая обычная работа в таверне — вынужденное подслушивание чужого пьяного лепета; протирание и без того чистых бокалов с целью занять чем-нибудь руки; редкое, но тем не менее машинальное смешивание напитков, — посетители зачастую даже не заморачиваются с выбором и просто берут первый вспомнившийся алкоголь, — но конкретно сегодня работа начала утомлять, не успев ещё толком начаться. Аловолосому уже в первом часу смены стало до невозможности скучно. Казалось бы, что может заставить самого Мастера Дилюка скучать во время работы, которую тот всегда выполнял с полной отдачей? Всё очень просто — отсутствовала обычно мелькающая перед глазами синяя макушка, совершенно позабывшая о своих словах про ежедневное посещение "Доли ангелов" и так называемый "соблазнительный фартучек". Про второе Рагнвиндр и сам бы с радостью позабыл, но вот насчёт первого — было как-то немного печально от того, что слова Кэйи оказались всего лишь обычным сарказмом, что было ожидаемо. Глупо, конечно, надеяться на то, что капитан действительно будет сутками сидеть на стуле перед барной стойкой и только и делать, что часами разглядывать бармена, но почему-то именно сегодня рациональность покинула вечно серьёзного Дилюка, оставив вместо него лишь бесконечно влюблённого юношу. "Этот павлин умудряется даже во время своего отсутствия отвлекать меня от работы..." Хотелось обнять, поцеловать, да хотя бы просто увидеть Кэйю, чтобы весь оставшийся день вспоминать его смущённые улыбки, слегка зардевшиеся щёки после брошенных в его сторону комплиментов от Дилюка. Хотелось навсегда запечатать в памяти любимые черты. Рагнвиндр в последние дни был ещё и до безумия жаден и ревнив — не позволял никому касаться своего сокровища, а также испепелял взглядом всех льстецов и романтиков, кто пытался хоть на миллиметр приблизиться к его капитану. Дилюк бросил тряпку на стол и нахмурился. Последние дни он сам на себя не похож и прекрасно это осознаёт, да и причина ему тоже известна. Снова Кэйа. Снова и всегда.       — Господин Дилюк, — позвал Чарльз уже третий по счёту раз. Первые два не были услышаны, — Господин, — помощник вынужденно дотронулся до плеча винодела, хотя и знал, что тот до жути неприкосновенен.       — М? — но Дилюк всё же отмер и даже никак не прокомментировал нежелательный жест со стороны коллеги.       — Вы в порядке? — взволнованно спросил Чарльз. "Самому бы хотелось это узнать"       — Кхм, да, я в полном порядке, — Рагнвиндр неловко прочистил горло и оторвался от барной стойки, на которую всё это время опирался боком. — Ты что-то хотел?       — Я хотел уточнить у вас информацию о поставке алкоголя. Заканчиваются запасы вина. Как скоро прибудет следующая партия?       — На днях в Мондштадт должна приехать телега. Совсем мало осталось?       — Дня на три-четыре должно хватить, если сэр Кэйа не нагрянет, — шутливо бросил Чарльз, вновь исчезая в дверях подсобного помещения и оставляя хозяина таверны с очередной информацией на обработку. Дилюку внезапно вспомнился тот вечер, когда Альберих неожиданно для всех — и в какой-то степени приятно для Дилюка, — отказался от алкоголя и предпочёл своему любимому напитку "неромантичный" виноградный сок. Ещё тогда винодел отметил для себя эту маленькую несостыковку в поведении капитана кавалерии, а сейчас, спустя почти неделю, вновь задумался над причинами таких внезапных перемен. Стоит упомянуть, что Кэйа с того дня не выпил ни капельки алкоголя, а в один из вечеров, во время очередной смены Дилюка, даже заказал горячее молоко с мёдом, как в старые добрые времена. Что-то безусловно было не так, но Рагнвиндр не понимал, с какой стороны ожидать подвоха. "Заболел, перепил или в кои-то веки ступил на путь исправления?" Дилюк смотрел на ящик под барной стойкой, где красовались заранее подготовленные бутылки первоклассной выпивки из запасов "всё самое лучшее для непревзойдённого капитана кавалерии", и всё гадал, когда же Альбериха переклинит в обратную сторону. Как бы сильно в голове Дилюка ни грызлись раздражение и волнение, второе чувство каждый раз перебивало первое и вновь одерживало победу в этой неравной схватке. В детстве Кэйа редко кому рассказывал о своём плохом самочувствии. Он всегда был слишком горд и упрям для того, чтобы признаваться в своих слабостях. Болел Альберих часто, но другие узнавали об этом только тогда, когда в один из дней тот начинал ходить, чуть ли не валясь с ног. Дилюк был более чем уверен, что эта черта характера у Кэйи осталась до сих пор, и что он признается в своём состоянии только будучи уже совсем на грани. "Обычно тебя заткнуть невозможно, а как что приключится, так ты молчишь"

***

Кто бы мог подумать, что беспокойства Дилюка дойдут до того, что тот весь изведётся от переживаний и в итоге окажется в ненавистном штабе Ордо Фавониус, да ещё и на пороге алхимического кабинета, в который раньше приходил только по особо важным делам. Но ни к кому кроме Альбедо Рагнвиндр со своими же преждевременными доводами бы не направился. Быть может ему бы в разы лучше помогла Лиза или Барбара, но с первой винодел принципиально отказывается беседовать, чтобы лишний раз не участвовать ни в каком психологическом поединке, из которого непременно выйдет проигравшим, — с этой женщиной даже стоять рядом иногда страшно, — а монахиня совершенно точно поднимет на уши всех и вся, включая действующего магистра, и понесётся прямиком к "больному" Кэйе, которому Дилюк второпях сам же и приписал этот статус. Рыцари не раз поглядывали на Рагнвиндра за те долгие минуты, что он молча стоял на одном месте посреди коридора, вызывая не только недоумение со стороны бывших сослуживцев, но и даже какое-то напряжение. Его появление в стенах ордена само по себе можно считать чудом, а сейчас он находится в его стенах уже порядка пяти минут и ещё ни на кого не огрызнулся. Сегодня с Селестии непременно должен спуститься сам Барбатос, не меньше. Дилюк глубоко вздохнул напоследок и постучался. Три коротких удара, вслед за которыми последовало громкое "войдите". И Дилюк вошёл. Дверь за ним тихонько скрипнула и захлопнулась. Какое-то время алхимик стоял к гостю спиной, разглядывая на свету колбу с какой-то кислотно-зелёной жидкостью, похожей на слизь дендро слайма. Тишину в кабинете нарушали только моторчик автоматической маленькой центрифуги и шипение каких-то зелий на столе. Спустя долгую минуту молчания, Альбедо всё-таки оторвался от своих исследований и обернулся на вошедшего ранее Дилюка. Появлению винодела он никак не удивился, наоборот, Альбедо с самого начала понял, кого вдруг занесло к нему мондштадскими ветрами — кто-то другой за эту минуту уже бы задал миллион вопросов, даже не заботясь о том, что алхимик занят какими-то делами.       — Непривычно видеть вас в штабе Ордо Фавониус, мастер Дилюк, — съехидничал блондин, рассматривая теперь какие-то записи на другом рабочем столе.       — Сам себе поражаюсь, — бросил раздражённо винодел и уселся на стуле у входа. — Я тебя не отвлекаю?       — Не сильно. Всё равно мне пора сделать небольшой перерыв, — после этих слов Альбедо убрал руки за спину в замок и потянулся. — Вы хотели что-то спросить?       — Да, мне нужно обсудить с тобой кое-что. Альбедо в упор посмотрел на Рагнвиндра, подразумевая, что разговор, вероятно, должен быть серьёзный, раз винодел самолично наведался к нему в кабинет, да ещё и с таким выражением лица, будто от их диалога зависят жизни многих людей.       — Что случилось? — Алхимик выдвинул стул из-за стола и уселся напротив винодела, скрестив руки на груди.       — Кэйа нездоров.       — Что-то серьёзное? Нужны лекарства?       — Не знаю, но он совершенно точно не в себе. Альбедо потупил на Рагнвиндра взгляд. Тот оставался таким же серьёзным, как и в начале разговора.       — Симптомы?       — Не пьёт алкоголь и полюбил виноградный сок. Ещё немного вялый.       — Температура?       — Нет.       — Кашель? Насморк?       — Нет, ничего из этого.       — Может тогда головокружение или тошнота? Дилюк забегал глазами по кабинету.       — Эм... не знаю...       — То есть... Ничего? Рагнвиндр насупился и неловко отвёл взгляд, кажется, наконец-то поняв, что ничего существенного в состоянии якобы нездорового Кэйи он не наблюдал и из-за своей поспешности теперь оказался в совершенно дурацком и непонятном положении. Ещё полчаса назад он был твёрдо уверен в своей правоте, а сейчас, разложив всё по полочкам после чужих вопросов, осознал, что глупее в своей жизни ещё не поступал.       — Я, наверное, слегка погорячился... Если бы Альбедо был менее сдержанным по характеру, у него наверняка бы от услышанного нелепо отвисла челюсть. Он явно ожидал что-то более существенное, а не предубеждения влюблённого альфы, потерявшего голову от волнения за своего возлюбленного. Кто бы мог подумать, что сам мастер Дилюк под влиянием бурных чувств станет таким импульсивным, рассеянным и потеряет былую сосредоточенность и серьёзность. Было в этом что-то любопытное.       — Просто Кэйа ведёт себя в последнее время как-то странно, — всё-таки продолжил аловолосый, чтобы не выглядеть в глазах алхимика обычным параноиком. — Ест то, к чему раньше не притрагивался, не пьёт алкоголь, хотя раньше регулярно наведывался в таверну за "Полуденной смертью", да и он в принципе стал каким-то ленивым.       — Насколько мне известно, у сэра Альбериха сейчас отпуск. Верно? — винодел кивнул, хмуро уставившись в стену. — Может он просто так отдыхает?       — Без вина? Пфф, — хмыкнул Рагнвиндр, тоже скрестив руки на груди. Каждый отпуск Кэйю приходилось чуть ли не веником прогонять из таверны. Не то, чтобы капитан напивался до беспамятства каждый день, но частым гостем "Доли ангелов" в этот короткий период заслуженного отдыха он всё-таки являлся.       — Может ему просто наскучило пить?       — Исключено, — строго и уверенно.       — Захотел попробовать что-то новенькое? — перебирать варианты можно было до бесконечности.       — Слишком неожиданно. Спорить с виноделом Альбедо даже не старался. Алхимику о капитане кавалерии уж точно было известно в разы меньше, чем названому брату. Оставалось только предполагать.       — О сэре Кэйе сейчас немало слухов ходит, — лишний раз вдаваться в подробности Альбедо не стал, чтобы не подогревать раздражение и без того вспыльчивого Рагнвиндра. — Может все эти «симптомы» возникли из-за обычного волнения? Рагнвиндр слегка помрачнел при упоминании слухов, но заметная морщинка между бровями разгладилась так же быстро, как и появилась — заботливая и добрая сторона снова одержала верх.       — Может быть, — всё-таки согласился Дилюк, так как этот вариант явно подходил больше всех остальных. Альбедо довольно улыбнулся своей маленькой победе и поднялся со стула, направившись к шкафчику. Он открыл один из ящиков и достал оттуда круглый, бумажный свёрток с изображением красивого пейзажа деревни Цинцэ.       — В таком случае сэру Альбериху лекарства точно не понадобятся. Если дело действительно в его тревожности и подавленном состоянии, то я могу предложить успокаивающий чай, прямиком из Ли Юэ, — алхимик потряс в руке плитку ароматного травяного чая из прессованных цветков Цинсинь. — Также ему не помешают регулярные прогулки на природе, забота с вашей стороны и, конечно, разговоры по душам, — добавил напоследок Альбедо, всё-таки не сдержав усмешку. В любой другой день Дилюк бы возмутился таким прямым намёкам, но сегодня он только послушно кивнул, запомнив каждую рекомендацию алхимика, и молча покинул кабинет. "Белый и пушистый" Альбедо тихонько рассмеялся и вновь вернулся к работе в уже куда более приподнятом настроении.

***

Таверну пришлось закрыть пораньше. Посетителей мало, а дела идут из рук вон плохо в таком подвешенном состоянии. Взвесив все плюсы и минусы, Дилюк всё-таки решил, что на сегодня работы более чем достаточно. Все его мысли были заняты одним только "как же хочется увидеть Кэйю". Того с утра пораньше вызвала к себе Джинн, и Альберих как ужаленный подскочил с кровати от нетерпения, надеясь, что ему наконец-то можно полноценно вернуться к работе. Перспектива киснуть без дела в стенах "Рассвета" или бездельно шататься по Мондштадту его уже не так сильно привлекала, как неделю назад. Недолго думая, Рагнвиндр решил прогуляться по городу в поисках своего возлюбленного, надеясь, что он не ушёл куда-нибудь по поручению. От нетерпения винодел был весь напряжён. Дилюк и сам не предполагал, что когда-то ему будет так критически не хватать Альбериха. Хотя его не хватало всегда. В подростковом возрасте, когда маленький Рагнвиндр только осознал свои чувства, ему было мало той близости, что уже была у братьев, потом ему недоставало Кэйи во время своего трёхлетнего путешествия по Тейвату после их ссоры в день смерти мастера Крепуса. Затем чувства притупились из-за долгой разлуки, а по возвращении они пробудились вновь с двойной силой, отчего сердце непрекращая изнывало от желания приблизиться, поговорить, объясниться и выслушать, но Дилюк был таким же упрямцем, как и сам Альберих, а потому старательно делал вид, что ему всё равно. Даже если самому от этого было нестерпимо больно. Сейчас нехватка Альбериха ощущалась несколько иначе. Винодел предполагал, что все эти выматывающие ощущения исчезнут в тот же момент, как они всё-таки признаются друг другу в своих чувствах, и он наконец-то обретёт душевный покой, но всё произошло с точностью до наоборот. Заполучив то, о чём аловолосый грезил столько лет подряд, всё только усугубилось. Желание бесконечно находиться рядом возросло в геометрической прогрессии, прорываясь сквозь облака, небеса, звёзды и даже сквозь саму Селестию. Теперь Кэйи не хватало ещё больше. Хотелось им дышать. Хотелось им жить. Дилюк был готов отдать одному только Альбериху всего себя без остатка, просто чтобы быть рядом — настолько его тянуло к нему. Все три года отсутствия в родном Мондштадте он хранил в себе старые чувства, взращивал их, хотя и думал, что, наоборот, закапывает глубоко в землю, где их никто бы не нашёл. На самом же деле своими действиями Дилюк только запустил необратимый процесс и по возвращении понял, насколько сильно скучал по этим до боли родным чертам, по этой искрящейся лазурной звёздочке в единственном глазу, по этой улыбке, которая стала лишь фальшивой тенью былой, что появлялась на смуглом лице давным-давно, ещё в юные годы. А сейчас эта улыбка засияла с новой силой и Рагнвиндр не мог этому нарадоваться, а потому хотел ещё раз увидеть её прямо сейчас. Кэйя обнаружился быстро. Только Дилюк ступил на главную площадь у ворот города, как издалека сразу приметил капитана в "Хорошем Охотнике" в компании Рыцаря Искорки. Оба поедали пирог и о чём-то весело беседовали. Альберих хоть и выглядел уставшим, но всё так же светился и источал заразительную радость. Он открыто и искренне смеялся, пока заботливо нарезал оставшуюся половинку сладкого десерта на маленькие кусочки, чтобы Кли было удобнее накалывать их на вилку. Дилюк просиял от счастья и чуть ли не бегом направился к компании.       — Подавишься же, Кли, — кавалерист наблюдал за тем, как девочка из жадности взяла самый большой кусок и попыталась целиком всунуть его в рот, чтобы ни с кем не делиться самым лакомым кусочком.       — Не пофафшусь, — на около-хиличурлском языке произнесла Искорка, с трудом пережёвывая угощение.       — Запивай давай, обжора, — Альберих рассмеялся и протянул ей стакан виноградного сока. Капитан был настолько увлечён заботой о маленькой девочке, что даже не заметил, как Дилюк подошёл к нему со спины, а потому вздрогнул от неожиданности, когда ощутил на своей макушке короткий поцелуй. Он запрокинул голову и снизу вверх посмотрел на аловолосого. В его глазу вновь замерцала яркая звёздочка.       — Ты рано сегодня закончил, — Альберих широко заулыбался и потянулся ладонями к лицу винодела, чтобы поцеловать, но тот увернулся и только легонько чмокнул рыцаря в лоб. Целоваться при маленьком ребёнке он совершенно не хотел, хоть и сдерживал себя чуть ли не из последних сил. Синеволосый недовольно надул щёки, но спорить не стал.       — Совсем без тебя не работается, поэтому я закрыл таверну пораньше, — Рагнвиндр убрал выбившуюся синюю прядь за ухо Кэйи и ласково погладил того по щеке.       — Даже так, — усмехнулся Альберих и наконец-то выпрямился, после чего пригласил Дилюка присесть рядом и тоже перекусить после рабочего дня.       — Штрафстфуйте, маштел Фифюк, — с набитым ртом поздоровалась Рыцарь Искорка и энергично замахала изляпанной в джеме ладошкой.       — Здравствуй, Кли, — с улыбкой поздоровался аловолосый и присел на стул рядом с капитаном. — Смотрю, тебе очень вкусно.       — Фа! Кэйа снова рассмеялся, а затем взял салфетку и потянулся к Кли, чтобы вытереть с её щёк липкий закатниковый джем. Малышка при этом не переставала жевать, значительно усложная кавалеристу задачу. У Дилюка от увиденного сердце застучало быстрее. Он внезапно завис, наблюдая за этой картиной и на века отпечатывая её у себя в памяти. "С нашим ребёнком он бы так же возился?" Дилюк от этой мысли вздрогнул, как от удара электрическим током. "О чем я думаю вообще?!" Его лицо тут же залило краской и он поспешил прикрыть горящие, румяные щёки ладонями, но этот жест не ускользнул от взгляда Кэйи.       — Дилюк, ты чего это? — Альберих чуть наклонил голову, заглядывая Рагнвиндру в лицо, но второй поспешил увернуться от него, чем снова рассмешил как никогда озорного капитана. — Чего это ты так смущаешься?       — Мастер Дилюк тоже хочет пирог? — невинно предположила Кли, даже не подозревая, что своими словами только подогрела внезапно пробудившийся в Альберихе азарт. Синеволосый схватил свою вилку, наколол на зубчики небольшой кусочек и протянул его виноделу, подставив под низ ладошку, словно кормит не взрослого состоявшегося бизнесмена и владельца крупнейшего винного производства, а маленького мальчишку.       — Прекращай, — процедил всё ещё смущённый Рагнвиндр, отодвигая от себя вилку с предложенным угощением. Кэйа только с довольной улыбкой пожал плечами и сам слопал кусок пирога.       — Давно вы тут сидите? — перевёл тему Дилюк в надежде переключить внимание с себя на что-то другое.       — Где-то около получаса. Мы с Рыцарем Искоркой только вернулись в Мондштадт, верно? — Кли кивнула.       — Тебя за этим Джинн с утра вызвала? — решил уточнить аловолосый.       — Верно, — немного печально ответил Альберих, снова накалывая на вилку сладкий пирог. И всё-таки он ожидал получить какую-то серьёзную работу, но, видимо, пока его активность в ордене будет выглядеть именно так. Но сильно против рыцарь не был.       — Собираешься всё остальное сама съесть или всё-таки поделишься кусочком с братиком Альбедо? — сказал Кэйа, наблюдая за тем, как Кли тащит себе в рот ещё один ломтик.       — Поделюсь, но следующим! — радостно воскликнула девочка и слопала последнюю вилочку, после чего тоже отложила приборы на стол и выпила остатки виноградного сока из своего стакана.       — Дилюк, можешь попросить Сару упаковать с собой? — Рагнвиндр молча кивнул и, взяв со стола тарелку с двумя целыми кусочками пирога на ней, направился к прилавку "Хорошего охотника". Кэйа же поднялся из-за стола, подхватил небольшой кожаный рюкзачок с Додоко, повесив его себе на плечо, и отодвинул стульчик девочки, с которого та тут же слезла и оттряхнула платьице от крошек.       — Сытая?       — Да!       — Довольная?       — Да! — Искорка запрыгала от радости.       — Отлично, — победно улыбнулся капитан кавалерии и присел на корточки, подхватив малышку Кли на руки. В этот же момент Дилюк вернулся к компании с упакованным пирогом и не сдержал собственной улыбки. К рассуждениям на тему семьи он обязательно ещё вернётся чуть позже, потому что попросту теперь не сможет позабыть эту умилительную картину Кэйи с ребёнком на руках и счастливой улыбкой на лице.       — Рыцарь Искорка, направляйте. Без вас мы с мастером Дилюком совершенно точно заплутаем.       — Нам туда! — блондинка указала пальцем в сторону здания Ордо Фавониус и Альберих серьёзно кивнул, подыгрывая своему же спектаклю, после чего зашагал к штабу ордена.

***

      — Вы наконец-то вернулись, — у входа их уже встречала магистр Джинн. — Хорошо погуляли?       — Да! — радостно выкрикнула девочка. Синеволосый опустил Кли на землю, и она тут же поспешила к старшей сестричке в объятия.       — Кэйа, спасибо тебе ещё раз за то, что согласился помочь.       — Рад был стараться. Всё равно работы сейчас нет. Кстати об этом, — внезапно вспомнил кавалерист. — Как я понял, в ордене продолжают обсуждать всю эту ситуацию с моим вторичным полом, — Джинн вопросительно посмотрела на него, как и Дилюк, до этого отстранённо стоящий где-то позади с бумажным свёртком в руках, — Я, конечно, всё понимаю, но теперь пусть Альбедо сам объясняет Кли значение всего того, что она услышала от рыцарей, у которых язык без костей даже в присутствии маленького ребёнка, — огрызнулся Кэйа. Девушка вздрогнула и опустила глаза на девочку, что крепко обнимала её за талию. Дилюк, услышав это, привычно для себя фыркнул, сдерживаясь, чтобы не бросить какую-нибудь очередную едкую фразу про никудышных рыцарей Ордо Фавониус.       — Я непременно улажу этот вопрос. Прости за это, — Альберих тут же остановил магистра взмахом руки. Извинения за этих безмозглых болтунов это последнее, что он хотел слышать от неё. — В любом случае ещё раз спасибо тебе. Я буду держать тебя в курсе событий. Думаю, что уже в ближайшие дни ты сможешь вернуться к работе.       — Это хорошо, — после этих слов блондинка взяла Искорку за ладошку, а второй приняла из рук Рагнвиндра упакованный пирог для Альбедо. — До встречи, Кли, — кавалерист помахал им рукой вслед.       — Пока-пока, братик Кэйа и мастер Дилюк! — попрощавшись со всеми, девочки скрылись за большими дверьми штаба, оставив капитана и винодела наедине.       — Фух, — устало выдохнул капитан, затем обхватил лицо Рагнвиндра ладонями и, наконец-то выловив момент, когда за ними никто не наблюдает, коротко поцеловал возлюбленного в губы. — Думал, что уже не сдержусь. Дилюк вызов принял и повторно впился в губы Альбериха, теперь уже жарко и жадно, словно желал поглотить того целиком и полностью. Спустя несколько долгих минут они всё-таки остранились друг от друга, тяжело дыша.       — Я скучал, — констатировал Дилюк.       — Я тоже, — с улыбкой пролепетал Кэйа, после чего переплёл пальцы рук и зашагал к воротам Мондштадта. — Пора домой.